Лунное затмение

2

Non c'e' istinto pari a quello del cuore*

Свежая информация о прошедшей и предстоящей охоте поступала разрозненными звеньями, проясняя лишь несущественные детали. Стало известно, что 1 сентября cacciatori* размещались на расстоянии шестидесяти метров друг от друга, что отстреливали законно не только голубей, но и ворон, что в местечко на северо-западе региона под названием Massa их нагрянуло под сотню, в итоге на каждую убитую птицу находилось несколько претендентов.

Второй день региональной сезонной охоты  совпадал с затмением Луны. Возможно события совместились случайно, но, вероятнее всего, провидение наслоило их одно на другое и нам предстояло пережить то, что именуется «la forza del destino»*. Каждое затмение обладает столь мощной энергией, столь мощным воздействием, что на его карте судьба многих, и каждый может в этот временной отрезок как усугубить негативные события еще более тяжелыми последствиями, так и миновать эти излишества, успешно балансируя на своем жизненному пути.

Затмение Луны – это явление, его зрелищность завораживает возможностью приобщиться к некому мистическому таинству, но в суетности большинство из нас исключают его из перечня значимых событий. В его часы Луна максимально приближена к планете и оказывает на земную природу сильнейшее давление. На глазах наблюдателей естественный спутник Земли вплывает в конусообразную тень и утопает в ней словно в котле. Лунный свет растворяется в красновато-оранжевой тревожной глубине, та, как сироп сгущается настолько, что сливается с потемневшим ночным небом. Фаза полного затмения называется «кровавой Луной». Мир, цепенея, замирает, и умолкают даже сверчки.

Обычно, я старалась в период затмений не осложнять жизнь ни себе, ни другим. В этот раз судьба нацелилась основательно испытать меня, наполнив окрестную жизнь без моего на то согласия неконтролируемыми событиями, подставляя в перекрестья прицелов сотни пернатых жизней.

За три дня до новой охоты, заклинаниями собирая дождь, я надеялась на чудо. Взывала и настаивала, в тихом упрямстве пытаясь убедить природу оказать экстренную помощь Фарнието, чтобы очередное безумие не превратило нашу жизнь в полноценный  ад: фундаментальные стихии: земля, вода, огонь и воздух могли существенно помочь, если б слышали меня отчетливо. Но слышали они меня или нет, можно было понять позднее, лишь в день затмения.

Прогноз обещал на 7 сентября жаркую и безоблачную погоду. Небесные шестерни раскручивались с большим трудом, собирая над нашими просторами первые легкие облака. Состояние земного заземления и последующего контакта с первозданными стихиями когда-то давалось легко, но сейчас моя наэлектризованная взвинченность, похожая на единый болезненный нерв, лишала меня равновесия. Изрядный крен вправо или влево - та самая опасная крайность, где нет места гарантии на оптимальный результат. Больше всего я боялась поражения. Страх вселял сомнения, высасывал энергию, и мне хотелось оградиться со всех сторон от новых жизненных испытаний.
 
В одну из тех ночей Голос вновь упрекнул меня за малодушие.
- Мы дали тебе ключ, но, ты потеряла его. Вероятно, он не очень-то тебе и нужен, - в его тоне и словах ощущались  горечь и разочарование.
Я не понимала, о каком утерянном ключе он говорит, что делаю сейчас «не так как должно» и что вообще надо бы сделать в нашей непростой ситуации, ведь с нею мы столкнулись впервые. Мысли хаотично роились и я не находила покоя.

- Джузеппе, в день затмения нельзя причинять вред земле и живым существам, надо избегать негативных мыслей, а что если Адриано решит тоже поохотиться?

- Снова в твоей голове Адриано. Ты пристрастна к нему. Тебе должно быть всё равно, даже если он примет «кару небесную» за убитого голубя, это его выбор. Он нам не родственник.

- Незнание законов мироздания не освободит от ответственности, причинно-следственные связи не нами созданы и нам их не отменить, но да, мы можем над ними потешаться и их игнорировать. Если ты бросишь камень в воду, сколько волновых кругов появится на поверхности? Камень один, а кругов много и они следствие поступка. Может всё-таки предупредить? – Я разговаривала с Джузеппе, но пребывала в своем ментально-иллюзорном мире, основанном на уважении и справедливости.

- Он тебя даже не поймет, ну, что ты скажешь? Адриано, охота будет в затмение, не стреляй в голубей, иначе Луна тебя покарает! Ты это серьезно? Ему лишь интересно насколько вкусно и сытно он поужинает, и так каждый вечер. – Джузеппе веселился как ребенок, обнаружив очередную мою нелепость и неумение аргументированно возражать, - Пусть будет, как будет! Крестьяне живут в особом мире, тебе же то неведомо.

Быть особой со странностями не ново для меня с детства. Помню, как совсем маленькая в полнолуние,  я ходила по лунным дорогам бог знает какое время, уставала и засыпала там, где меня настигал глубокий сон. Я находила себя утром то под кустом, то в стогу сена, то в поле. Возвращалась домой и не могла ничего вспомнить, кроме того, что шла по серебряно-золотой дороге к огромной Луне. Еще помню, как в лагере, нас привели к реке купаться и загорать. Старшие ребята удили рыбу. Мне было тогда лет восемь. Они поймали одну, и я глядела на нее зачарованно, как кружит и кружит она в банке с водой. Понимала ли она, что уже обречена? Безумная мысль дать ей свободу, сотрясла меня дрожью, и я не медлила. Помню, как бежала, как схватила банку и еще быстрее устремилась к реке. Воду выливала, окунув банку в реку и рыбка, ощутив свободу,  вильнула хвостом, перед тем как скрыться в течении. Я украла трофей и меня сильно за то наказали: на меня обрушились кулаки, боль оглушила сразу и я упала на мокрый песок. Потом уже не ощущала, как меня били и когда избиение прекратилось. Я не издала ни звука, не молила ни о пощаде, ни о помощи. Но в тот день я узнала, насколько опасна разъяренная толпа.

В пятницу вечером  Адриано предупредил, что завтра мы снова увидим охотников, они вернутся для выбора мест дислокации. Вероятнее всего, они займут позиции как в первый охотничий день. Наши землям не миновать второго кольца обстрела.
 
Накануне затмения  я приметила в огороде склоненную к земле спину Адриано в хорошо знакомой выцветшей на солнце голубой рубашке. Мы остановились поприветствовать его. Пока мужчины разговаривали, я держалась в стороне, но как только их тема иссякла, попыталась донести до крестьянина свою мысль.

- Адриано, выслушай серьезно. Завтра охота и завтра лунное затмение. Так совпало. Я очень уважаю твою жену Патрицию и не хотела бы видеть её огорченной. Завтра забудь об охоте, проведи время с Джеммой или с другими внуками, найди себе простое дело по душе, только не проливай кровь, ни капли: последствия могут быть ужасны, – вижу, как растерянность в его глазах сменяется испугом. – Джузеппе, per favor* прости, обещала тебе молчать, но не могу, Адриано не должен пострадать.

- Голубей много! Они урожай портят! Да и контракт с супермаркетом! - Крестьянин едва не заикался, так ему стало не по себе.

- Понимаю, ты хотел бы заработать немного, но велик риск потерять всё. Так сложилось, может первый раз в жизни – затмение и охота. Не рискуй, пожалуйста, деньги того не стоят. Нельзя проливать кровь в этот день.

 - Но потом-то можно? – Он хотел ясно понять перспективы и оценить финансово свои убытки от периода воздержания.

- Что тебе сказать? Потом решишь, надо ли это тебе, ладно? Береги Патрицию и не касайся ружья. Однажды приходит день ясности, когда отчетливо видно, что все деньги мира бессильны, если выбор сделан и пройдена точка невозврата.
 
- Не буду, не буду, - бормочет он, изучая свою руку. – Меня оса ужалила сегодня, и я её убил. Вот так! Кулаком убил! – Он бьет кулаком в покрасневшее место несколько раз, и я вижу, что ему нужно побыть одному, чтобы основательно подумать.

- Не уверена, что и я завтра никого не убью: комаров много в этом году, - пытаюсь шутить, но получается так себе. Убить инстинктивно – это одно, а убить нацелено и с умыслом – другое. Но какая разница сейчас?

Мы медленно едем в машине к нашей границе и шлагбауму.

- Ооо! Ты запугала его! Я Адриано таким первый раз вижу. К тому же из-за тебя завтра их сковородка на ужине будет пустой! Povero Adriano, ha paura di te.* - То ли укоряет меня Джузеппе, то ли просто поддерживает разговор.

- Наверстает ещё, хотя потом начнется коридор затмений – это две недели… Лучше бы без охоты, друг мой, а там и солнечное затмение, да, снова пролитая кровь ни счастья, ни богатства не принесет, - размышляя вслух, я уже забегаю вперед, в будущее, а оно сейчас еще многовариантно.

- Опомнись, tesoro*! Войны на каждом шагу! Много войн! Это нормально? Каждый день сейчас в крови, а ты, ты голубей опекаешь. Оу (!), твоя голова здорова? Ты в порядке?

- Direi di no, caro*, я не в порядке, - Луна усилила мою эмоциональную нестабильность. И да, меня не беспокоит наполненность нашей вечерней сковороды: уже несколько лет паста и салат наши традиционные вечерние спутники. Мы не ссоримся, но пребываем по разные стороны от некой полосы отчуждения меж нами. Джузеппе не на моей стороне сейчас, такое случалось множество раз за наши немалые совместные годы, но были и дни, когда он стоял за меня насмерть, и я не должна то обесценивать своей обидой.

Боковым зрением замечаю две машины – белую и черную, каждая подобна большому жуку, неторопливо ползущему по узкой проселочной дороге к выезду на трассу. Обе пристроились за нами на минимальной дистанции и завершающий участок дороги мы движемся караваном.

В воскресное утро первые выстрелы прозвучали около семи. Вставать не хотелось, но некто, возмущенно ругаясь бранными словами всех языков мира, с шумом спикировал на луг под окном спальни. Эта брань подбросила меня на кровати как упругий батут. В распахнутое окно было видно, как улепетывает в подсолнухи возмущенный красавец-фазан. Парень не унимал свое негодование даже в поле. Как же он великолепен, наш красавчик Пиппо! Сегодня он в безопасности: охотники нацелены лишь на голубей-кочевников.

Большинство выстрелов приглушались расстоянием. Как выяснилось за день, лишь четверо отважились встать на нашу границу, не заходя в поля, остальные предпочли не рисковать и охотились так, что мы видели за пределами Фарнието только их спины. Под сильным обстрелом оказалось соседнее поле с высоким разнотравьем. Помогли ли дорожные знаки с malidizione* сибирской волшебницы-колдуньи, не знаю, но второй день охоты складывался в разы легче первого.

Помощь приходит, откуда ее не ждешь. В девять ноль-ноль утра на расположенной в пяти километрах от нас гоночной трассе взвыли спортивные мотоциклы - шла подготовка к очередному этапу MotoGP*. Трек соответствующий всем стандартам гоночного мотоспорта с многочисленными поворотами порождал невероятный шум – моторы байков ревели и рычали, разгоняясь до 200 миль в час, тормоза предельно визжали и совокупный «румор»* зашкаливал. Для местных пилотов сама гонка и подготовка к ней не просто старт - это символ свободы и бушующая в сердце страсть к Мото Гран-При Италии. На каждом гоночном треке идет своя охота на соперника, на скорость и ловкость, равновесие и выдержку.

Децибелы шума зашкаливали три часа, обычно я не в восторге от такой азартной подготовки к Гаре*, но в этот день,  мысленно поблагодарив за помощь каждого пилота, я отметила удовлетворенно, что птицы испарились, небо опустело, охотники и ружья простаивают.
 
После полудня воздух  наполнили звуки иные: к нам пожаловали дельталёты. Две легкомоторных птицы  с пропеллерами  долго кружили над зоной охоты, ведя видеосъемку. С ними мы дотянули до обеда.

Кочевники-голуби вернулись в поля лишь во второй половине дня, рискуя собой, велись на обманы: им нравилось обилие сытной еды. Выстрелы возобновились около трех часов, - одиночный, - цель поражена, двойной – первый не достиг, второй цель накрыл. Три выстрела свидетельствовали, что первый охотник дважды промахнулся и к его цели успешно подключился второй. Четыре выстрела или пять свидетельствовали, что охотники лишь израсходовали патроны.

Наша земля на холме принимала фазанов и зайцев. В кронах дубов искали укрытие мелкие пернатые. Последним в этот день прилетел к дому черный ворон, он опустился на крышу в ребре излома  и застыл дозорным на несколько часов, зорко наблюдая за происходящим.

За полем и вытянутым лентой леском, просматривался дом, и слышались голоса.

- Oh, Еваааа!* – укорял мужской голос.

- Ио ти амо! Ти амо!* – эмоционально кричала девочка в ответ, - смеясь по-детски обезоруживающе.

- И я тебя, - отвечал ей, вероятно, отец, уже без укора.
 
И в ту же секунду  новый одиночный выстрел поразил цель. Еще одна душа, освободившись от земного воплощения, воспарила  под крыло Бога.

- Люблю тебя! – Вероятно сказал он, принимая возвращение пернатого странника, - Здесь ты можешь отдохнуть и не испытывать голод!..

На протяжении дня Адриано, нацеленный на мир  и семейные ценности, то кормил куриц в сопровождении внучки Джеммы, то перебирал с нею картофель. Появляясь предо мной, каждым своим действием он нес послание: «Смотри же, я услышал тебя и проживаю воскресенье как настоящий «зеленый», ты не сможешь это отрицать».
 
Голуби-кочевники, потеряв часть стаи, не улетели, лишь сместились в зону безопасности вблизи дороги с интенсивным автомобильным движением. Они коротали время,  устроившись  на телефонных проводах  диагональю нависших  над полем. К восьми вечера охотники отправились ужинать, а голуби - на ночлег.

Время затмения шло минута за минутой: небо затянутое легкой вуалью стремительно темнело, но Луна на нём не проявилась даже контурно. Ее мистическое присутствие ощущалось лишь напряжением окружающего нас пространства, туго натянутого струнами дуальных противоположностей. Небесная вуаль sfumato* не застилала мерцание звезд, окутывая призрачностью каждый метр окрестной земли, окрашенной в монохром. Яркие краски дня  утратили цвет, сизый в оттенках расцвечивала лишь желтовато-белесая звездная пыль.
 
Мы взобрались на холм нашей оливковой рощи – самую высокую обзорную точку Фарнието, но и это не помогло. Вероятно вина моя: притянутая облачность  не принесла дождь, но осложнила наши наблюдения. Джузеппе был раздражен и зол,  ибо хотел поужинать и Луну немедленно. Мы искали её и не находили, напрасно теряя священное для каждого итальянца время трапезы. Я решила воспользоваться смартфоном и сфотографировать участок неба, где предположительно она пряталась. О чудо, смартфон разглядел её! Тяжелая Луна, обнаружилась  в глубоком небесном котле, она залегала настолько глубоко, что ее очертания едва высвечивались чувствительным прибором. Как же узок диапазон восприятия современного человеческого глаза: мы не видим то многое, что доступное птицам, насекомым и животным. Даже курица – древнейшее существо на планете - в процессе эволюции сохранила первоначальные способности:  панорамное зрение,  восприятие ультрафиолетового сегмента и большего количества цветов и оттенков. Утратив супервидение, мы, люди, скорее всего, обеднили свой мир, сделав его менее эмоциональным и менее контрастным.

Казалось, тяжелейший груз совокупных земных страданий удерживал Луну в изоляции покоя. Может она просто отдыхала от нас, ибо устала видеть наши пороки и крайности. Снимет ли пространство с нее эту тяжесть? Снимет ли груз, в котором оказалась толика наших страданий и переживаний за Фарнието. Внутренним зрением я увидела волчью стаю среди олив, они явно ожидали некий знак, поглядывая на небо.
 
- Смотри, Джузеппе, вот Луна! Она здесь! Посмотри на фото, в высокой чувствительности её можно разглядеть, волки, зайцы, мыши, совы, неясыти  – все они даже сейчас видят её, только мы, люди, утратившие эту способность за ненадобностью, теперь безрезультатно нервничаем и злимся в желании иметь небесное чудо.
 
Если нацелено вглядываться в  нужное место, не напрягаясь, напротив расслабленно, можно было различить  едва уловимый лунный диск.

- Не вижу ничего! Тут нет ничего, – кричал он, тыча пальцем в нужном направлении.

Напряжение росло, тьма уплотнялась, очертания олив теряли четкость. Я не почувствовала когда  на предплечье уселся комар, в его раздутое брюшко перетекала моя кровь, насыщая половой  инстинкт продолжения рода. И без капли сострадания к маленькому существу, я машинально ударила себя ладонью другой руки. От взрыва хлопка, прорвавшего тишину, Джузеппе вздрогнул  и удивленно на меня посмотрел. Я же видела лишь размазанную по коже кровь и сплющенное черное тельце.

- Что это? Что я вижу, - Джузеппе негодовал. – Ты строга к другим, а к себе? Ты пролила кровь в затмение, assasina*...

- Ага, в самый пик затмения.  Непредвиденно. Не миновать новых испытаний, с меня спрос особый. Джузеппе, я не охотилась на него, это destino*.
 
О, Бог! Луна шевельнулась и начала всплывать, ощущалось, что оранжево-красное варево теряет над ней свою магическую силу, позволяя пленнице обрести свободу. Неужели обременительный груз всех бед земного мира уже трансформировался настолько, что перестал её тяготить? Луна зримо всплывала к поверхности,  и вот уже вспыхнул ее исконным светом тончайший пограничный серп. Затмение пошло на убыль. В это мгновение дружно запели волки, послышался неуверенный стрекот цикад и сверчков.

Джузеппе видел небесный спектакль своими глазами, гнев его испарялся, а напряжение рассеивалось. Волчий хорал не дальше чем в километре от нас, где-то у Stibbio, наполнял мир торжественным гимном, прославляя лунную чистоту и безупречное сияние. Природа слушала, сопереживала и, не в силах более сдерживать эмоции, застрекотала во всю мощь своих легких цикадным перекликом. Земля мягко звенела и резонировала, давая понять, что и она причастна к масштабной космической трансформации.

- Умоляю тебя, поедем к шлагбауму, позвоним Адриано, пусть и он полюбуется на Луну. Пусть убедится, что это затмение не моя фантазия, а после вкусно поужинаем и отметим событие!

Мы набрали номер контадино, тот долго не отвечал, а когда уже намеревались дать отбой, услышали его  сонный голос. Он не мог понять, о чем мы ему рассказываем наперебой, а когда понял, ринулся к окну. Мы слышали звук раскрывающихся оконных створок.

- Я вижуууу, - кричал восторженно Адриано. – Бог мой, я это вижу! Джемма! Скорее, Джемма! Луна растет, не полмесяца  растет, как мы привыкли. Так быстро растет, что скоро совсем большая станет! Помнишь её вчера, сейчас всё по-другому. Смотри же Джемма, это называется - затмение!

Даже тут у шлагбаума, где стрекотало поле слева и не молчало поле справа, был хорошо слышен слаженный волчий хор, лаем ему вторили окрестные сторожевые псы. За дорогой визгливо выясняли отношения и делили территорию лисы. В наш мир вернулись полноценные звуки природы, ее ритмы и ее силы. Мы не потерпели поражение сегодня. Природа позволила нам стать соучастниками великой мистерии, а беда людской охоты, сжавшаяся до размера горошины, уже не казалась столь страшной и непобедимой. Мы чувствовали родство со всем одушевленным миром, и возрождалась надежда, что худшее позади.
 
Луна очистилась на четверть и не собиралась на этом останавливаться. Мы ужинали, с бокалами освежающего Pinot Grigio  в открытое настежь окно наблюдая, как с небесного тела стекали последние капли тягучего красного сиропа. И вот Луна легко заскользила по небу, - обновленная, чистая, радостная.  Воздух, напоенный травами и многоголосьем невидимой жизни, наполнял нас новыми эмоциями. В леске напротив дома призывно ухал большеголовый черноглазый аллокко*, рыжевато-коричневый как кора деревьев; старые яблони отпускали в свободный полёт спелые яблоки, и те, задевая ветви, с шорохом падали на землю. Мир вокруг нас переговаривался десятками звуков, распахнув одновременно множество дверей в единый коридор затмений.
 
***

Non c'e' istinto pari a quello del cuore* - Нет инстинкта, подобного инстинкту сердца
Cacciatori – охотники
Massa – название города в Тоскане
La forza del destino – сила судьбы
Per favor – в значении пожалуйста при обращении с просьбой
Povero Adriano, ha paura di te – Бедный Адриано, он боится тебя
Direi di no, caro - Я бы сказала, нет, дорогой
Tesoro – сокровище
Malidizione – проклятие
MotoGP - Мото Гран-При
Rumor – шум
Гара – этап Мото Гран-При
Oh, Ева – о, Ева!
Io ti amo! – Я люблю тебя!
Sfumato - (лат. fumus  - дым, туман) - затуманенный, расплывчатый
Assasina - убийца
Destino - судьба
Stibbio – название небольшого населенного пункта в Тоскане
Pinot Grigio (Тоскана) – легкое белое вино с фруктовыми нотами и едва уловимым ароматом трав
Allocco – неясыть