Язык Эзопа, Китай, Россия и опиум англосакса

Язык Эзопа, Китай, Россия и опиум англосакса

Эпиграф:
«Язык — и лучший друг, и худший враг человека».
(Эзоп)

Аннотация:
Литературный отклик на рецензию к эссе «Самобытность Китая, вклад в мировую цивилизацию».
Образ Эзопа соединяется здесь с историческим контрастом Китая — древней Империи (221 г. до н. э.) и России — молодой Империи (1721 г.).
Диалог о самобытности превращается в метафору вечного спора между Дубом и Лианой, где время решает, что предпочтительнее прочный ствол и глубина корней; или высота положения .


Предисловие

К вопросу об эссе «Самобытность Китая, вклад в мировую цивилизацию». Я не мог не откликнутся на прекрасную рецензию Зёмы Небеси. Рецензия наполнена глубокими знаниями об истории взаимоотношений Китая и России!

                Вспоминая притчу о языке по Эзопу
По приказу «купить и приготовить самое лучшее угощение» Эзоп подал хозяину блюда, приготовленные из языка.
На вопрос — почему все блюда из языка? — он ответил:
«Ты велел купить самое лучшее. А что может быть на свете лучше языка?»
Через некоторое время Эзоп получил новый приказ — приготовить самое худшее. И снова подал те же блюда.
«Почему опять язык?» — удивился хозяин.
«А что может быть на свете хуже языка?» — ответил Эзоп.

Так и с рецензиями: кто-то готовит по первому приказу, кто-то по второму.
Басня Эзопа «о языках» принимается единогласно, но всегда противоречиво.
И в этом её мудрость: любая история, как и язык, соединяет в себе и лучшее, и худшее.
Мы свыклись с этой двойственностью — как свыклись с тем, что магнитный диполь всегда двухполярен, и масса его полюсов одинакова.

                Китай, Россия и метафора «векового шторма»

В моём эссе точкой отсчёта выбраны опиумные войны — начало векового унижения Китая.
Россию я упомянул не для прямого сравнения, а потому, что процессы пиратского блицкрига Англии затронули практически весь мир.
Сравнивать Китай и Россию как империи я не собирался: они несопоставимы ни по возрасту, ни по вкладу в древо цивилизации.

Китай обрёл форму Империи задолго до Рождества Христова — в 221 году до н. э., когда император Цинь Шихуанди объединил Поднебесную под властью закона и письменности.
Россия же получила статус Империи лишь в 1721 году, когда Пётр I провозгласил себя Императором Всероссийским, завершив петербургскую эпоху реформ.
Разрыв между датами — почти две тысячи лет — показывает: речь идёт о цивилизациях разного возраста и генетики исторического становления.

В моём понимании Китай — это Дуб.
Англия и США — лианы, наползшие на ствол и ветви Дуба.
Россию же трудно отнести к лианам — и столь же трудно к дубам.
В моём образе она ближе к типу «Летучего голландца» — вечно ищущего путь между бурями истории.

Вечный спор между Дубом и Лианой — «кто в этом году выше?» — почти всегда в пользу лианы.
Но если смотреть в масштабе веков, прав оказывается Дуб.
Лиану обрубают вместе с лишними сучьями, а древесина Дуба остаётся — на века.

          «Без крепкого корня и дерево не стоит". «Без опоры и лиана не вьётся».


Послесловие

Каждая рецензия — как язык Эзопа: может быть похвалой, а может — упрёком, но всегда служит питательной почвой для размышления.
История Китая и России — это тоже диалог двух языков: языка Дуба и языка Лианы, языка памяти и языка наживы.
И в этом диалоге мне ближе язык, который пускает корни и прорастает корнями вглубь.