Каталония 2016. 27 октября. Таррагона

                День пятнадцатый – 27 октября.
    Таррагона – наследие римского «ига», особенности китайского произношения,
                встречи, встречи…

  По нашим российским понятиям уже глубокая осень, а здесь на побережье только ночи стали холодней, и я уже не оставляю открытой дверь на лоджию. Внизу, прямо под нами, на небольшом пятачке теснятся с десяток стройных кипарисов, цвет их крон по утрам густо зелёный, – ночная прохлада им только на пользу. Мы ждём 12 часов, чтобы солнышко прогрело песок, и отправляемся на пляж. Наш путь проходит мимо на удивление шикарного трёхзвёздочного отеля – «Golden Donaire Beach » и его ресторана, откуда каждый день несётся аппетитный запах жареной рыбы. Но это было с неделю, как мы приехали, а сейчас уже весь отель опечатан и последние тюменцы-газонефтяники покинули «своё» гнездо. Даже уличные фонари аккуратно замотаны плёнкой. Исчез и пивной павильончик вместе со столиками, за которыми ещё совсем недавно сидели отдыхающие, и нет больше кружек с пенным пивом, и нет тарелок с оранжевыми пирамидками креветок. Вот оно было – и вот его нет, осталось только мокрое пятно на песке, да зелёная трава-мурава вокруг него. Осень… осень.
  Выбираем тёплое сухое местечко между розоватых камней, что увековечил друг Дали Антонио Пичото в своих мадоннах. Игорь, искупавшись и отфыркиваясь, как щенок, идёт мне на смену, народу на пляже мало, но мой супруг всё равно, перестраховываясь, не решается оставлять одежду и документы без присмотра. Итак, я уже готова бежать в морскую «пучину», когда замечаю чёрного, как ночь сенегальца, увешанного солнцезащитными очками, и движется он в нашу сторону. Метрах в трёх от облюбованного нами  «лежбища», громоздится рукотворная скала с металлической дверцей и россыпью валунов у основания. Продавец очков сложил свой товар меж валунов и неторопливо отправился в сторону изгороди, что прямо перед окнами отеля «Golden Donaire Beach». Справив малую «нужду» на виду у всех, он также неторопливо вернулся к скале. Оглядевшись, он нашёл укромное местечко и развернул на песке небольшой коврик. Дальше было всё как по Корану, коленопреклонение на восток (там уже вовсю горел наш огненный шар) и поклоны, поклоны, поклоны. И мне вспомнились слова из рассказа израильского гида: «…где застанет мусульманина час молитвы, там он её и совершит». Жаль, что этого правоверного не застал этот час прямо у той изгороди, где он только что был.
Море приливом за ночь основательно вычистило песок, да и механическая уборка  пока не прекращается – чисто. Вода градусов 18-20, я плыву прямо к жёлтым и красным шарам-буйкам, мне наперерез всё чаще попадаются серебристые сардинки, наверное, море на глубине холоднее, и они греются на отмели. Доплыв до буйков, возвращаюсь назад – время поджимает. Сенегалец всё ещё бьёт поклоны. Быстро ополаскиваемся под уже весьма прохладным душем, и на остановку автобуса Bus Planа. «Прощай Пикассо – здравствуй, Таррагона» – так я называю заключительное наше путешествие, окончательно отказавшись от посещения музея, но с надеждой, может быть, когда-нибудь…
  В нашей Сосновке тепло и сухо, а вот в той стороне, куда мы направляемся, кучкуются тёмно-синие тучи. Но мы думаем, авось пронесёт, и не переодеваясь, прямо с пляжа едем в Таррагону. В автобусе нас всего ничего, человек пять кроме нас, за проезд платим наличными (по 2,5 евро с человека). Сидим, обсуждаем с чего начать осмотр Таррагоны.
– Ой, вы из России, случайно не были в парке аттракционов? Мы туда везём внука, говорят, там опасно (их трое: бабушка, дочка-мама и внук)?
Пятилетний пацан, насупившись, бурчит:
– Ба, ну чего ты всё время боишься, всё будет круто.
Ох, уж это мне «круто», наша двухлетняя внучка Соня, скатившись с горки, тоже первым делом кричит «Круто!».
– Нет, мы там не были, наверное уже переросли тот возраст, когда это интересно, – отвечаю.
– А сами вы откуда будете? – интересуется милая женщина.
– Мы с Волги, из Саратова,
–  Ой, да мы с вами почти земляки, живём в Уральске, знаете такой городок в Казахстане? Мы русские, там у нас много живёт русских.
Водитель объявляет остановку и милая троица прощается с нами:
– Как же здорово было пообщаться на родном языке…
– Ба, ну идём же скорее, – тянет её за руку внук.
  А мы едем дальше вдоль, уже начавшей терять листву, аллеи. Листья кружатся и падают – осень. Но листвы на тротуаре нет, думаете что кто-то сгребает и складывает в мешки как у нас, ан нет. Идёт себе человек с этаким пылесосом наоборот и сжатым воздухом сбрасывает упавшую листву назад под деревья. И чисто, и деревьям хорошо: корни укрыты, а перегниёт листва, вот вам и удобрение. Да, нам ещё расти и расти до каталонского понимания природы. Долго ли, коротко ли мы ехали, но приехали на автовокзал Таррагоны. И первым делом стали искать планшет-указатель по городу. Нашли, а теперь нам нужно как можно скорее отыскать китайский ресторан, о котором Игорю рассказала новая питерская знакомая: – Кухня преотличная, большая тарелка с морепродуктами, китайские закуски и всё за 12 евриков, но всё это изобилие только с 13 до 16 часов. Второпях я как-то совсем забыла о реакции нашего гида Роберты, когда я спросила её об этом ресторане. Она тогда скорчила гримасу и сказала, что это последнее место, которое нужно посещать. Ей там не понравилось. Но я отнесла это к некоторому снобизму, вполне себе не бедной особы.
  Итак, мы тупо стоим у планшета и не понимаем в какую сторону нам идти, и привычно спорим.
– Вы, кажется, из России? – раздаётся совсем рядом, довольно сносно по-русски, но всё же с лёгким акцентом. Оглядываемся, это мимо проходила молодая женщина и услышала нашу «перепалку». Мы не стали отрицать своё гражданство, и что мы никак не можем понять, как нам добраться до китайского ресторана. Она, оказалась первой, встреченной нами каталонкой, которая сказала:
– О, Россия – грасиас! Питер, Москва – грасиас!
А мы ответили, что мы с великой реки Волга и из града Саратов. Она ещё раз воскликнула: Грасиас! – и растолковала куда нам идти, и где свернуть, чтобы попасть в этот самый ресторан. Дует не очень приятный, прохладный такой ветерок, а мы прямо с пляжа в футболках и шортах , на ногах резиновые шлёпки, правда Игорь по российской традиции в носках. Публика вокруг довольно тепло одета: ветровки, брюки и даже тёплые куртки, некоторые поглядывают на нас с удивлением, дескать из каких-таких жарких стран понаехали эти туристы. Но мы стараемся не обращать на них внимания – ведь каждый сходит с ума по своему… вот и нам, «сосновским», жарко!
  Идём по улице, где вместо асфальта уложены большие шершавые плиты, похоже, что металлические. Эта часть города застроена современными высотками, на первых этажах как и положено банки, офисы и филиалы каких-то контор. Небо хмурится, но дождя пока нет. Мы быстро нашли вывеску из китайских иероглифов на первом этаже высотки что прямо на повороте с проспекта. Окна ресторана плотно занавешены шторами:
– Послушай, а не слишком ли мы легкомысленно одеты для ресторана – шлёпки, шорты… ведь могут и не пустить.
– Да ладно тебе, время сиесты, люди просто заходят поесть, какой ещё дресс-код. Давай рискнём, – и мой отважный супруг первым переступает порог заведения, я за ним. В помещении довольно мрачновато, посетителей всего трое – семейная пара нашего возраста и одинокий мужчина. Откуда-то сбоку выскочила китаянка и, растянув губы в обязательной улыбке, провела нас за столик сразу перед семейной парой. Не мешкая ни минуты, официант положил перед нами карточку-меню. Тот самый комплексный обед за 12 евро мы нашли быстро, Игорь заказал себе ещё бокал вина, а я графинчик воды обыкновенной (что по стоимости оказалась дороже вина). Пока ждали заказ, я как бы невзначай, глянула что на столе у наших соседей – никаких разносолов  не заметила, как не заметила и тарелки с морепродуктами.
Перед нами поставили тарелку с листиками салата «айсберг» и тонкими полосками моркови, всё приправлено кисло-сладким соусом. Мы с Игорем как-то быстро «склевали» его, и я, пока нам не принесли второе блюдо, оглядела ресторан. Могучие деревянные столы и такие же стулья (сдвинуть с места – проблема), тяжёлые льняные скатерти и салфетки ( возможно, они из модного сейчас бамбука). Занавески на окнах тоже тяжёлые и совсем не пропускают свет, может быть, в жаркую погоду здесь хорошо, но сейчас не уютно. Прямо у входа бар, где сейчас болтая на своём птичьем языке, хихикают две китаянки. Одинокий мужчина расплатился за обед, и ему принесли початую бутылку с каким-то китайским напитком и накапали в «напёрсток» презент от ресторана. Нам как раз в это время китаец, с намертво приклеенной улыбкой на лице, поставил на стол тарелку с двумя малюсенькими блинчиками. Игорь быстро управился со своим:
– Попробуй, по моему, внутри было мясо.
Я не успела разрезать блинчик, а нам уже принесли большую тарелку буро-коричневого риса. Подцепляю немного на вилку – плов не плов, просто рис с какими-то специями. Но я жду то блюдо, которое мы с такими трудами заказали: то есть морепродукты, а конкретнее – мидии. А было всё так: я потыкала пальцем в ракушки на фото в меню и громко произнесла:
– Мидии, – да, там ещё была какая-то зелень. Китаец очень внимательно посмотрел на меня и как-то не решительно спросил ко…се, я попыталась правильно повторить:– йез, ка..се.  Он кивнул головой, и удалился на кухню. Я доедала блинчик, кстати очень вкусный, когда вернулся наш официант. Нет, у него не было в руках тарелки с морепродуктами, с ним был ещё один китаец. Этот второй китаец принялся разыскивать в меню фото того самого двустворчатого моллюска. Я соединила ладони лодочкой, а потом раскрыла их и показала, как заглатываю содержимое и для убедительности, – что это вкусно, – причмокнула. Они о чём-то поговорили промеж собой и удалились: отлично, наконец-то поняли. И вот возвращается китаец с приклеенной улыбкой и ставит перед нами тарелку. На тарелке горка риса с полосками кальмара, мелкими с мизинчик щупальцами спрута, по краям тарелки лежат чахлые креветки и ещё кучка мелких беленьких ракушечек с присохшими внутри моллюсками. Сие блюдо оказалось не только не симпатично оформлено, но и совершенно несъедобно. Креветки то ли переморожены, то ли пересушены, полоски кальмара жестковаты, а моллюски в ракушках напоминают резину и щупальца спрута глубоко зарыты в рис. Я очистила одну креветку и отдала её Игорю, ему не понравилось тоже, и мы отодвинули тарелку в сторону.
Но обед ещё не окончен, и нам приносят тарелку с ломтиками мяса в сладком соусе, при этом официант с интересом посмотрел на почти не тронутые нами  морепродукты. Оглядываюсь на соседний столик, семья доедает бурый рис. Отрезаю маленький кусочек на пробу – бе, специй столько, что и не поймёшь: свинина это или говядина, и вкус такой, как будто это только что достали из супа. Так-с, спокойно, а что я хотела за такие «гроши», сама виновата, купилась на восторги питерской незнакомки, не поверила Роберте. И тут совсем неожиданно рядом с нами вырос тот самый китаец, которому я показывала, как открываю ракушку и радостно закричал: – Коззе, коззе, – или что-то похожее! И теперь уже он показывает мне в меню картинку с мидиями. Я обрадовано:
– Йез, йез, да-да, – мидии, они самые. Улыбка на его лице  становится ещё шире и он радостно огорошивает меня:
– Ноу, ноу коззе в меню!
Ладно, чёрт с ними с мидиями или, как там: ко…зе, лучше пойдём посмотрим Таррагону. Но это не конец истории, уже дома я разгадала странное поведение китайцев. Покопавшись в интернете, нашла, что слово мидии по-китайски, действительно, звучит, как коззе, но если изменить звук «О» на «А», то получается  и не ракушка вовсе, а … – причём это совсем и не растение, а сами понимаете, что… То есть, если китаец подойдёт и запросто этак скажет:
– У нас нет для вас каззе( коззе),  – а мы это сочтём за оскорбление, то наступит конец российско-китайской дружбе, и ресторан может потерпеть убытки. Но это я узнаю уже в Саратове, а пока мы оплатили счёт, выпили капли из напёрстков (презент от ресторана) и, как почётные гости, сопровождаемые радостно улыбающимся китайцем, идём на выход. Дружба восстановлена, китаец многократно кланяется, а Игорь трясёт ему руку и требует меня запечатлеть сей исторический момент. Из хмурых облаков немного сыплет дождик, но влага быстро испаряется с разогретого асфальта. Заглядываем в лавочку, что торгует экзотическими овощами и фруктами. Продавцы тоже экзотические: смуглые, в чалмах и пёстрых юбках. Оба очень приветливы, а что им ещё остаётся, мы единственные покупатели в это время. Выбираю самое большое спелое розовато-зеленоватое манго, – тянет на 900 граммов, плачу 2 евро и, чтобы оправдать их радушие, спрашиваю:
– Ауа кантри Хинди – Дели?
– О, ноу! Пакистан, – и обняв за плечи своего напарника:
– Кантри Хинди, Дели – хи! – оба улыбаются, а я неожиданно вспомнив кричалку с первого фестиваля молодёжи и студентов в Москве,  «провозглашаю»:
– Хинди – Русси, бхай, бхай! – это вызвало дополнительную к нам симпатию.  Вот так не навязчиво мы укрепляем дружбу между народами.
  Итак, Таррагона, – совсем-совсем мне неизвестная. «Выгребаю» из памяти крохи, что остались от прочтения книг о Римской Империи. Первое, – это то, что вроде как отсюда родом Прокуратор Иудеи Понтий Пилат, тот самый, что трижды признал невиновным Иисуса Христа, а потом, умыв руки, отдал его на растерзание иудеям. Второе, – здесь находилась резиденция самого «долгоиграющего» римского императора Августа. Третье, – здесь же был произведён на свет ещё один будущий император Адриан. А во времена «старины глубокой» на этом месте была просто рыбацкая деревушка, но что поделать, коль от Римского «сапожка» сюда хоть морем, хоть пешком – недалече. Вот и стало побережье тогда римской провинцией.
Мы выходим на самую центральную улицу – Рамбла Нова. Улица или, скорее, проспект разделен на три части: в центре это бульвар со скамьями для отдыхающих, а по бокам с двух сторон проезжая часть. То есть, получается: пешеходы в приоритете, а машины жмитесь себе поближе к домам. Идём вверх по Рамбла Нова, с моря дует прохладный ветер, слава богу, хоть дождь пролетел мимо. На лавочках отдыхающие пенсионеры с зонтами, они одеты тепло и удивлённо посматривают на наши голые ноги. Да-да, здесь уже осень, вон и аккуратные мандариновые деревья, что растут прямо вдоль дорог, усыпаны оранжевыми плодами, ни одного зелёного – «…осенняя пора, очей очарованье». В самом начале проспекта какая-то интересная композиция – фигуры людей то ли из чугуна, то ли из бронзы (что это такое я не знаю, не удивляйтесь, – это не равнодушие к чужой истории, просто хочется на всё смотреть своим взглядом). Итак, подходим ближе, – это много-много мужчин в одинаковых одеждах, похожих на робу, часть из них образуют нижний круг, у них на плечах стоит ещё один круг, потом ёщё и ещё и, наконец, на самом верху пирамиды самый маленький, то ли с платком, то ли с пионерским галстуком. А что, вполне себе возможно, – делали же мы в своём пионерском детстве такие пирамиды, я и стишок сочинила про это – «…а самый маленький наверх, «Всегда готов! – кричит… это ответ на клич пионеров: Будь готов!»
Рядом с мужской пирамидой в полный рост две небольшие группки мужчин: одна с барабанщиком, а другая с горнистом. Высказываю Игорю предположение: – Возможно, это бастующие шахтёры, видишь, вон в касках стоят, а эти, что рядом с горном и барабаном, – радуются за них…
Игорь заглянул в буклет: – Никакие это не шахтёры, это у здешних  национальная игра такая, – кто выше построит пирамиду.
– Вот здорово, памятник национальной игре! Слушай, а у нас какая национальная игра? И я, недолго думая:
– Ура, догадалась – это «городки», кто больше вышибет битой этих самых «городков», – тот и победил.
– Да ну тебя, придумаешь тоже.
Вокруг экспозиции кружат туристы, многие заглядывают в лица стоящих вне пирамиды, и что-то радостно восклицают. Я тоже стала рассматривать и вот оно, – знакомое лицо, бритая, круглая как шар, голова:
– Игорь, Игорь, смотри, да это же Пабло Пикассо! Неужели и он играл в эту игру?
– Хватит фантазировать, ты просто зациклилась на «своём» Пикассо, хотя подожди-ка, а вот лицо похожее на Самаранча (он был президентом Олимпийского комитета многие годы, а в Москве есть теннисный центр его имени).
– Ну, вот видишь, а ты говоришь фантазии, пойдём лучше сфоткаемся в их компании.
Игорь пристроился к позеленевшему барабанщику, а я к горнисту, изобразив, что играю на горне. Ветер катит по бульвару бумажные стаканчики, мусор и листву. Мокрые пятна на асфальте, оставленные торговыми палатками, – всё говорит о том, что недавно здесь был праздник, просто ещё не успели убрать. Подходим к скульптурной композиции с обнажёнными людьми, – сюрр не сюрр, в подробности не вдаюсь. И , наконец, мы достигаем самой верхней точки Рамбла Нова – это «Средиземноморский балкон». Здесь гуляет множество туристов, балкон огорожен чугунной решёткой потому, что внизу крутой обрыв. В самом центре балкона на высоком пьедестале стоит грозный рыцарь в доспехах и с мечом (оказалось, это арагонский адмирал, который отразил нападение нахальных французов, – всё это написано на табличке). Памятник стоит здесь с 1889 года, он из бронзы и уже позеленел местами. Слева от Грозного Адмирала красивый цветущий куст – в ярко оранжевых  цветках, вместо серединки – опушённое зево, а внутри его оранжевый плод-орех. Игорь любопытства ради засунул в зево пальцы и достал этот самый орех. Зачем, он и сам не знает, – хорошо полиции нет рядом, как впрочем её не видно и вдалеке, ну не назойливы здесь стражи порядка. Ещё здесь же, на балконе, есть скульптура-фонтан «мальчик с гусем», уж и не знаю в чём смысл этой скульптуры, вроде бы гуси не спасали Таррагону, они спасали Рим. Возможно, это намёк французам, любителям «фуагра», – дружите с гусями, они спасут и вас…
  Погода как-то быстро поменялась: холодный ветер, что «сдул» нежных туристов с балкона, стих, стало тепло и солнечно.
– Быстренько встаём к решётке и делаем сэлфи с видом на море, – предлагаю супругу.
– А хотите, я сделаю вам классный кадр, вставайте ближе друг к другу и «сыр»… – это совершенно рыжий, голубоглазый, молодой человек.
– Вот так, везёт нам на соотечественников в Каталонии. Откуда будете, мил человек? – спрашиваю его. Оказывается, он москвич:
– А вы из какого города? 
– Мы из Саратова, – гордо отвечает мой супруг. Парень в замешательстве: – Ой, а где это?
– Да это где-то между Волгоградом и Москвой, – тускло говорит Игорь (ну, что с них возьмёшь, с этих москвичей, жизнь для большинства из них заканчивается за Садовым Кольцом). Разобравшись с географией, парень просит меня сфотографировать его с женой. Они очень молоды, у парня совершенно славянское, круглое, веснушчатое лицо и курносый нос. Его молодая супруга стройная (как и должно быть, – противоположности притягиваются), кареглазая шатенка с точёной фигурой и очень симпатичным личиком. Парень нежно обнимает супругу, – ну прямо, как сокровище держит, и я фотографирую их в разных ракурсах. Симпатичные ребята, и всё у них только начинается, – дай им бог!
Перегнувшись через перила посмотрела направо, там вдалеке виден порт, порт, в который нам нужно было идти, чтобы попробовать свежих морепродуктов, а не к китайцам. Эх, Роберта, почему мы не поверили вам? – и не денег жалко, а жалко истёкши-утёкшего времени. Дальше мы отправляемся вниз по Рамбла, но не новой, а старой, к римским развалинам. Чудесный парк из пальм и олив, зелёный бархат травы, в траве сиреневые падалицы ягод, а с правой стороны – металлическая решётка, окружающая то, на что мы будем глазеть. Но по началу мне хочется попробовать уже поспевшие оливки, срываю одну самую чёрную, – горько вяжущий маслянистый вкус.
– Ну и как, вкусно? – спрашивает Игорь, – Сам попробуй.
– Быр, и из этого делают оливковое масло? Может ты что-то попутала?
– А ты дольше держи косточку во рту, и тогда почувствуешь приятный маслянистый вкус, – но Игорю уже не до оливок, он сверяет время на древних солнечных часах с тем, что у него на телефоне: – Ура, всё совпадает!
Пытаюсь просунуть фотоаппарат сквозь ячейки металлической решётки и запечатлеть развалины, хотя зачем это делаю, не знаю, – в интернете полно таких кадров. Но волнует не само зрелище, а то, что, например, на эти камни смотрели в первом-втором веке римские императоры Домициан, Адриан, Веспасиан и Август Октавиан!..
Остатки въездных и выездных ворот цирка (главное развлечение римлян – гонки колесниц). На мой взгляд, места маловато – особо не разгонишься. Другое дело, Амфитеатр (я впервые вижу такое сооружение), и мне кажется, что вот здесь-то вполне хватало места для убийства (гладиаторских боёв). То ещё местечко было, с одной стороны выпускали людей, с другой – диких зверей, а вокруг восседали «дикие люди», жаждущие их кровей. Вопрос вопросов: чем мы любуемся? Местом политым кровью или сохранностью сего древнего сооружения? Места зрителей высечены прямо в скалах и собиралось здесь ни много, ни мало, 12-14 тысяч человек. Уж и не знаю, откуда было столько народа, может быть из Рима приезжали, мало им своих убийств, что ли… Много в развалинах плавных арочных переходов, возможно здесь приложена «рука» архитектора-любителя императора Адриана. Он, как я читала, не был большим поклонником римской архитектуры, в особенности, прямых линий. Так-с, вспоминаем ещё из прочитанного: Таррагона – это любимое место «зимовки» Августа Октавиана, Адриана и ещё многих состоятельных римлян.  А за какую-то сотню лет до воцарения Адриана, здесь был дворец, или иначе: Римский Преторий «библейского героя» Понтия Пилата (по другим сведениям, действительно во дворце жил прокуратор, да только совсем и не Понтий…)
  Вдоволь насмотревшись на руины и совершенно не впечатлившись, отправилась отдохнуть на «исторических» камнях, что красиво выглядывают из бархата травы и… вляпалась, не в переносном, а в самом прямом смысле, и совсем не в историческое... Вот тебе и Европа, вот тебе и «Выгул собак запрещён!». Утешает, что я не одна оказалась такая бедолага, вокруг на траве полно скомканных салфеток. Оставив свой взгляд на древних руинах рядом со взглядами Цезарей, Игорь вернулся. А я к тому времени уже излила всё своё негодование на местных собаковладельцев, жаль рядом никого из них не было, и мы по хорошо сохранившимся «древним» ступеням поднимаемся в старый квартал.
Для начала нужно немного отдохнуть, эта улица просто создана для отдыха, – каменные скамьи, а за ними кусты с разноцветными цветами: голубыми, оранжевыми , желтыми, розовыми, красными. Слева от скамьи, где мы уселись, какое-то историческое здание, навожу объектив, чтобы сфотографировать, а потом уж в интернете посмотреть, какой век и всё такое. В окне женский силуэт, вот думаю, оригинально, только неожиданно силуэт ожил и задёрнул штору. Я опустила фотоаппарат, «исторический фантом» снова ожил и теперь подглядывает за нами из-за шторы. Слева от места, где мы отдыхаем, кроме дамы в историческом окне, ещё между домами стоит на постаменте мужчина в тоге, ну совсем не монументальная скульптура в розоватых тонах, кто такой не знаю, – памятник и памятник. Игорь отправился фотографировать сей монумент, а я стала рассматривать древнюю башню, что высится сзади нашей скамьи. И только потом из интернета я узнала, что мы находились в начале так называемой Виа Августа (Дороги Августа). Башня – это Дворец Пилата, где по одним сведениям Понтий родился, а потом здесь же родился его сын, ставший претором Таррагоны. По другим сведениям  библейский Пилат никакого отношения к этому строению не имеет. Тот памятник, что стоит у здания, где из окна за нами наблюдал «исторический фантом», – это настоящая древнеримская скульптура Августа Октавиана, подаренная другим римлянином Беннито Муссолини (недолгим правителем Италии уже в ХХ веке). Само здание принадлежит  Историческому музею Таррагоны. Мемориальная табличка прямо на плитах гласит, что здесь не раз ступала и нога Августа, и нога Адриана. Но памятников не менее знаменитому местному уроженцу – Цезарю Адриану в этом городе нет.  Вот, такие замечательные истории: и вроде как бы захватчик Август, а нате вам – памятник. А в нашей истории древней Руси я что-то не припомню ни одного памятника ни одному «Хану-басурману» времён татаро-монгольского нашествия, правда и городов они после себя не оставили, свои юрты уносили с собой. Ещё про Августа: правил он, конечно, не 300 лет, но 40 лет тоже немалый срок, да и любил его римский народ, недаром в его честь был назван один из самых лучших месяцев в году – август.
Мы ещё отдыхали, когда к огромному дереву, что напротив, суетливо пристроился «страждущий» мужчина, у мужчин это везде просто, – справил нужду прямо на исторический клочок земли и «порядок».
  Ну, отдохнули и вперёд, в историческую часть Таррагоны. Спустились к развалинам древнего цирка, на входе висит верёвочка – платите еврики. Группа ребят, что подошли вместе с нами, быстро её приподняли и по ступенькам наверх. Я уговорила Игоря встать на эти ступени, очень уж красивый кадр получается, – древняя арка с кусочком синего неба и совсем не патриций в тоге, а современный мужчина в шортах. Откуда ни возьмись, явилась дама и замахала руками:
– Но, но фото, платите 10 евро за вход.
Но «исторический» кадр – Игорь на ступенях Таррагонского цирка – я успела сделать, а сам цирк лучше всего смотрится со смотровой площадки, кстати, бесплатной. Солнце светит, небо голубое, на площадке в основном туристы-пенсионеры из разных стран. Чудны дела твои Господи! Как только представишь, что по этим «камешкам» ступали сандалии римских воинов, а теперь здесь отпечатались и наши следы в китайских шлёпанцах! Могли ли представить воинственные римляне, что не они, а «китайцы» с их товарами завоюют весь мир?.. Навожу фотоаппарат на стену со зрительскими местами, а оттуда мне кто-то машет приветственно рукой – кто бы это мог быть, может быть не мне, озираюсь – рядом только Игорь. Увеличиваю – батюшки, да это же наш знакомец с крест-накрест привязанной на груди дочкой.
– Привет вам, земляки, это мы с Олеськой лазаем здесь!
Я их запечатлела, а Игорь потом выслал им эти фото по интернету в Германию. Идём дальше, прямо к месту, где Цезарь Октавиан построил храм богу Юпитеру в честь своего чудесного спасения во время грозы (его телохранитель был убит этой грозой). Прошло время, и на его месте была возведена романская церковь, потом мавры, которые владели этой землёй 700 лет, снесли всё и построили здесь мечеть, но видно такое это намоленное местечко, что теперь здесь прекрасный христианский собор имени святой Фёклы (или кафедральный собор девы Марии). Вот так люди меняются, а Земля терпит всех. На ступени этого собора так или иначе стекаются все туристы, вот и рыжий парень со своей супругой (он нас фотографировал на Средиземноморском балконе) уже здесь. Мы опять обмениваемся фотографиями, теперь их компания увеличилась, оказывается родители его супруги живут в Испании (они приблизительно нашего возраста). Мы общаемся очень тепло и дружелюбно, – эх, сколько же наших соотечественников пригрела эта небольшая страна! Вечереет, и нам пора возвращаться в Ла Пинеду. Мы идем по мозаично выложенной брусчатке, мимо остатков древних колонн и каменных плит, плотно уложенных без цемента в основаниях уже надстроенных современных домов и не устаём удивляться трепетному отношению каталонцев к своей такой разноликой истории. День удался, мы ни на минутку не усомнились в выборе последнего маршрута путешествия по Каталонии – всё, всё было интересно в Таррагоне, и здесь записана только малая часть впечатлений.
Выходим из исторической части города и попадаем прямо на улицу Майора, это правда, такое название на табличке (не знаю, кто он такой). И тут нам неожиданно повезло, мы наткнулись на сувенирный магазинчик, а там, оказалось, есть та самая сувенирная тарелка, что я искала. На тарелке изображены все городки Каталонии, где мы побывали – но стоит она не дёшево: 15 евро (1050 руб.). Стоим мы с Игорем и рассуждаем брать или ещё поискать, неожиданно голос из-за прилавка:
– Руссия?
Оглядываемся, высокий атлетически сложенный смуглый красавец белозубо улыбается нам.
– О, иез, иез Россия, – дружно отвечаем мы. Кажется, вопрос с покупкой решён (тем более, что тарелка в единственном экземпляре).
– А вы из какой страны? – спрашиваем мы мулата, оказывается он – кубинец. Ну, уж тут мы выдали по полной программе:
– Вива Куба! Браво, Фидель!  Гавана-Чегевара!
Парень радостно улыбается и жмёт нам руки, мы покупаем у него тарелку, но как говорят у нас: дружба дружбой, а табачок – врозь, скидки на дружбу он нам не делает, ну и пусть, всё равно мы любим Кубу.
  Выходим на Рамбла Нова в районе бывшей монашеской школы, а сейчас здесь то ли гимназия, то ли культурный центр. На ступеньках сидят группки девушек в полном мусульманском одеянии. Надо сказать, что в Таррагоне, как и в Реусе, очень много арабов, ну, по крайней мере, нам они встречались часто. Им-то, закутанным по самые глаза, тепло, а нам в легкомысленном летнем «прикиде» (шортах и футболках), – как-то не очень.
Но мы уже на автовокзале, и к нашему удивлению, нас встречает улыбка голубоглазой Олеськи, и конечно, её папа Дима, и наконец, выздоровевшая мама. Олеська, милая Олеська рада нам, как родным. По просьбе папы Димы фотографирую это святое молодое семейство
– Вы знаете, у нас почти нет совместных фото из Каталонии, скиньте нам эти кадры в интернет, да и вот вам адрес, – приезжайте к нам в гости в Германию!
– Спасибо, – благодарим мы, а я думаю про себя: да-да, конечно, как только расплатимся с долгами за эту поездку, подкопим евриков и…
  Ла Пинеда, наш временный дом, встретил нас, как и полагается, очень тепло – прогретый за день воздух, ласковые морские волны, цветы лазоревые вдоль дорожки к нашему отелю, всё говорит – мы дома, и нас ждёт прекрасный ужин. Жарю свинину в сладко-кислом соусе из киви, лука, лимонного сока, яблок и слив с добавкой кетчупа, пробую, – а ведь вкусно получается! Игорь делает картофельное пюре и режет овощи в салат. Звёздная ночь опускается на наши Ла Пинедские холмы, кто-то стрекочет в траве, а мы сидим на лоджии, пьём каталонское красное вино и вспоминаем Таррагону. Завтра у нас последний день отдыха, будет суета: рассовывание вещей, сувениров, покупок по сумкам и единственному чемодану и, самое главное, – это  попытаться «выручить» назад наш залог в 100 евро. Сегодня на ресепшене сидит испанка и на нашу просьбу односложно отвечает, что ничего не понимает, а я по глазам вижу – знает, «плутовка», о чём идёт речь. Будем ждать завтрашнего дня…