У кабинета

У кабинета врача грустила очередь. Было в этом что-то от похода в церковь: ожидание чуда исцеления, усмирение своей гордыни и размышление о том, как ты до этого дошёл.
— Садитесь, пожалуйста! — он подвинулся.
— Ой, спасибо! — она автоматически кокетливо улыбнулась. Говорят, флирт придумали мужчины, чтобы соблазнять женщин, но это, увы, не так. Женщины уже родились с этим щитом наперевес в качестве самозащиты и нападения, ну а глупые мужчины продолжают мнить себя первопроходцами.
— Вы так галантны, — продолжила улыбаться она, хлопая длинными ресницами.
— Да не за что! — он внимательно посмотрел на неё и хмыкнул. — Мужчины всегда видят красивых женщин и в упор не замечают дурнушек.
— Это, наверное, генетика? — задумчиво произнесла она.
— Возможно. К тому же это скрашивает их бесцельное существование.
— Вы исключительно самокритичны, — улыбнулась она.
— Ну, согласитесь, глупо отрицать очевидное. Реалисты не нуждаются в розовых очках.
— Думаю, вам, реалистам, виднее! Вижу, вы тоже сюда, — констатировала она очевидное и вздохнула. — Да, все болеем.
— «В день печали нашедшие на ны, к тебе, Спасе, припадающе…» — он тоже вздохнул.
— Канон за болящего, — она улыбнулась.
— Точно, — он слегка удивлённо посмотрел на неё.
— Болеть любите? — в ответ улыбнулась она.
— Нет. Но во всём надо искать плюсы. Это называется оптимизмом.
— И какие же плюсы в болезни? — она удивлённо приподняла брови.
— Да если подумать, то масса, — и он задумчиво начал перечислять. —  Тут внезапно появившееся свободное время и возможность поразмышлять о своей жизни и правильности своих приоритетов. Шанс выяснить, кому ты нужен, а кому вовсе нет, кто твой друг и любимый человек. Возможность провести внеплановый техосмотр своего здоровья и идеальная возможность отдохнуть от окружающих. И это только так, навскидку.
— Ух ты! Никогда не догадывалась, что болеть так здорово, — её глаза улыбались.
— Да, и самое главное! Все люди — нарциссы и любят говорить о своих болезнях. Некоторые могут делать это часами. Когда ещё можно сделать это без последствий, и все будут терпеливо и участливо слушать вас, поддакивая и уточняя?
— Бедные окружающие и врачи!
— Ну, врачам за это платят, а для окружающих это карма. К тому же больному приятно, что страдает не только он, а для некоторых это единственное время проявления к ним участия и любви.
— «…Но, боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же чёрт возьмёт тебя!..» — процитировала она. — Вы не согласны с Александром Сергеевичем?
— Согласен, но уж больно Александр Сергеевич жизненно это всё описал. Создаётся впечатление, что всё это с собственной натуры.
— Ну, ничто не возникает из ничего.
— Исключение — беременные школьницы и зарубежные виллы у госслужащих, — поддакнул он.
— Наше воображение — самый лучший художник, мгновенно дорисовывающий контуры нашей жизни. По большому счёту, каждый из нас существует в придуманной им реальности, и не факт, что сильно обрадуется, исчезни всё это в одночасье. — она вопросительно приподняла брови. — Или вы не согласны?
— Эта параллельная реальность, наверное, не всегда помогает жить и идти вперёд. Ведь порою мы застреваем в этом дне сурка. Например, завершение отношений надо уметь пережить, а это не всегда просто, — он задумчиво посмотрел ей в глаза. — Не понимаю, почему так приятно смотреть на вас.
— Видимо, это магия умной женщины, — она ехидно хмыкнула. — Как-то вы не очень стрессоустойчивы.
— А вы обаяшка, — он согласно кивнул. — А с чего это вы решили, что осознавать свою глупость обязательно обидно и я вот-вот скачусь в депрессию?
— Пасть от чар умной и красивой женщины — высшая ступень мазохизма, — она засмеялась. — Умеете вы порадовать бедную женщину беспардонной лестью.
— Отношения полов — увлекательный пинг-понг. При соблюдении правил и рамок. Древнейшее развлечение, придающее этой жизни смысл и шарм. Досуг ведь надо чем-то заполнять. И это одна из приятнейших его форм. Согласны?
— Приличная женщина не должна отвечать на такие коварные вопросы, — она кокетливо прикрыла глаза. — Дон Хуан, вы меня, право, смущаете.
— Уточните, пожалуйста, какой именно Дон Хуан? — съехидничал он. — Индеец-шаман или пушкинский Каменный гость?
— Ну, у Пушкина это Дон Гуан. Хотя Гуан, Хуан, Жуан — это одно и то же. Но я имела в виду Дона Хуана из пьесы Тирсо де Молины и романа Гонсало Торренте Бальестера. Впрочем, о Доне Хуане, пардон, Жуане писали и Мольер, и Гольдони, и Гофман, и Байрон, и Шоу, и Камю, и вся испаноязычная братия. Кстати, тот же Александр Сергеевич написал своего «Каменного гостя» под впечатлением…
— Оперы Моцарта «Дон Жуан», — перебил он обиженно. — Я это знаю. Могу даже что-то прочитать по памяти.
— Не надо, — она жестом остановила его. — Место и время должно быть уместно. Для стихов особенно. Но вы молодец. Такой эрудированный, — быстро добавила она, игнорируя его обиженное выражение лица.
— Интересно, что для всех мужчин он, наверное, трагический персонаж, подозреваю даже положительный, учитывая повальную мужскую солидарность.
— А почему бы и нет? — он обиженно посмотрел на неё. — Любим мы судить, не зная всех обстоятельств. А может, он всю жизнь искал и не мог найти ту одну единственную, которую мог полюбить и которая понимала бы его.
— Да, да, поэтому совращал кого ни попадя, — подзадорила она.
— Пусть так, — примирительно сказал он. — Но не приходило ли вам в голову, что быть любимым и любить самому — это, как говорят в Одессе, две большие разницы? Любить самому — гораздо круче. Не испытавший этих чувств обездолен. Он евнух в гареме. Не познать этого чувства самому — значит и не жить вовсе. И в этом случае, да, он, конечно, трагичен. Можно познать все прелести камасутры, но не узнать всю глубину настоящей любви. Обоюдной, взаимной любви. Это вечное чувство, оправдывающее само существование человечества.
— Вы верите в вечную любовь? — она улыбнулась.
— Для любви нет понятия времени, — он серьёзно посмотрел на неё. — Не важно, сколько она продолжалась. Пять минут или всю жизнь. Никто не знает, заслужил ли он её и на какое время. Влюблённые, как и счастливые, часов не наблюдают. Впрочем, любовь и счастье обычно одно и то же. За пять минут такого можно отдать всю жизнь, а если у тебя в жизни любви не было, считай, что и не жил вовсе.
— Экспресс-любовь, по-вашему, тоже любовь? — она заинтересованно взглянула на него.
— Ну, это смотря что вы под этим понимаете, — он покачал головой. — Я бы разделял любовь и страсть. Страсть кратковременна, и это в большей степени половое влечение в чистом виде. Особенно у мужчин. Чувства, мгновенно увядающие после совокупления, согласитесь, всё же не любовь. Хотя одно не исключает другого. Любовь включает секс, но он не строго обязателен. Вернее, так: опция желательная, но не обязательная.
— Интересно услышать это мнение от мужчины, — она хихикнула. — Но вы сами сказали, что порою и пять минут — это любовь.
— Да, сказал, — протянул он задумчиво. — Можно, конечно, сказать, что вы утрируете, но я отвечу вам так. История человечества наполнена примерами, когда люди встречались на короткое время и влюблялись друг в друга. И потом, всю оставшуюся жизнь вспоминали эти мгновения, искренне считая, что вот это и была их настоящая любовь. Искренняя и одна единственная. И только тогда они и были счастливы. Для них это истина, не требующая подтверждения. Аксиома, которой они безоглядно верят. Чувства, вообще странная штука. Ни потрогать, ни увидеть. Их можно только ощущать и верить. И только они могут сделать вашу жизнь счастливой, вне зависимости от обстоятельств окружающего материального мира.
Прозвучал звуковой сигнал, и над дверью кабинета замигала табличка «Талон №118». Он резко поднялся.
— Ну, вот рефлекс, как у собачки Павлова, — он улыбнулся. — Мой талон. Потом вы. Будьте здоровы и счастливы!
Он обернулся:
— И любви вам, той самой настоящей. Желательно не на пять минут.

Москва,2025г