Бессмертие - кара богов

1

Женщина протянула руку.
Митра осторожно подхватил ее под локоть и вгляделся в тонкую голубую ниточку, теряющуюся в фарфоровой глубине нежной кожи. Губы досадливо скривились, когда он легонько щелкнул по сгибу ее локтя.
- Вены ушли, - хмуро констатировал он, но взглянув исподлобья, пообещал: - Я попробую.
- Попробуй, - с безразличием в голосе, согласилась она.
Игла прошла мимо вены. Корабельный врач нахмурился. Не вынимая шприц, кончиком попытался нащупать кровеносный сосуд. Он искоса глянул на пациентку.
Мара сидела с каменным лицом и, казалось не обращала никакого внимания на эти варварские манипуляции.
- Не больно? – спросил Митра, в очередной раз пытаясь поддеть вену и приподнять ее ближе к поверхности.
- А ты сам как думаешь? - спокойно ответила она, не делая ни малейшей попытки вырвать локоть, хотя по коже уже потекли капли крови.
- Думаю, придется поискать другое место для инъекций. Вены ушли, - ответил врач, вынимая, наконец, иглу.
- А может быть, тебе надо поискать другое лекарство? - спросила Мара.
Легкая саркастическая ухмылка мелькнула на его губах.
- Разве госпожа не знает, что лекарство кончилось уже год назад? – он перевернул ее руку и внимательно вгляделся в кисть. – Это всего лишь витаминный коктейль, чтобы взбодрить умирающую иммунную систему.
Мара промолчала, наблюдая как Митра вводит мутную жидкость в ее кровь.
- Искусственная гравитация, искусственный воздух, стабильный бактериальный фон, искусственная еда и жесткое ионное облучение. Еще пара лет и… - он не договорил, вытащив иглу, бросил шприц в металлическую кювету.
- Облучение тут ни при чем, - резко перебила его Мара, спуская рукав платья. – Замеры показывают стабильный, безопасный фон.
- От чего тогда умирает Энъя? – Митра кивнул в сторону изолятора. – Все симптомы лучевой болезни.
- Он еще жив? – с полнейшим безразличием в голосе поинтересовалась Мара.
- Продолжать полет – безумие! – в голосе Митры прорвалась наконец искренняя ярость. – Поговори с капитаном. Мы должны найти какую-нибудь планету, пригодную для жизни, пока еще есть горючее для маневра.
- Ты же знаешь, Лан и слышать об этом не хочет, - не моргнув глазом ответила Мара.
- Зато он слышит всё, что говоришь ему ты, - Митра умоляюще уставился в глаза помощницы капитана. – Я понимаю, ты не хочешь терять свое положение на корабле. Но… взгляни на ситуацию трезво. Наши ресурсы на исходе. Скоростные двигатели повреждены. Мы движемся навстречу гибели. Надо искать планету.
Мара молчала. И тогда Митра решился выложить свой последний аргумент:
- Капитан не может иметь жену. А начальник колонии – может. Ты не потеряешь власть. Она даже может стать сильнее.
Мара вздернула подбородок и яростный гнев сверкнул в ее глазах.
- Ты…
Митра перебил ее, добивая безжалостной констатацией факта:
- Рано или поздно, кораблю придется закончить полет. Подумай об этом, пока еще не стало слишком поздно, пока ты еще достаточно молода.
Секунду она смотрела в его прозрачно-голубые глаза, и он с ужасом видел, как леденел взгляд. Наконец, разлепив губы, Мара проговорила:
- Полет будет продолжаться.
Объявив это, она встала и медленно пошла к двери.
- Мара, - тихо позвал он ее, и ступня женщины замерла над порогом. – Прости.
Она резко обернулась, и Митра не успел спрятать то, что так тщательно скрывал последние два года.
Легкое удивление скользнуло в ее взгляде. Женщина развернулась и вплотную приблизилась к корабельному доктору.
Она потянулась вперед и почти коснувшись губами его уха, шепнула:
- Полет будет продолжаться, Митра.

2

Дверь захлопнулась, и Митра вздрогнул, каменея взглядом. С его кожи еще не успели испариться микроскопические капли ее выдоха, а кровь уже отливала от головы.
Щеки побледнели. Потом пошли красными пятнами, словно Мара ударила его по лицу.
- Ахр!
Сжатый кулак впечатался в металлическую поверхность стола.
«Полет будет продолжаться, Митра» - звенело в его ушах нестерпимо натянутой струной насмешки над его болью.
- Дурак, - прохрипел он наконец. – Как мальчишка не сдержался… Дурак!
Ничего не видящий взгляд скользнул по столешнице. С трудом сфокусировавшись, Митра отрешенно рассматривал кювету с использованным шприцом. Капелька крови повисла на кончике иглы, медленно набухая и наливаясь весом. Наконец она оторвалась от металла и полетела вниз, как в замедленной съемке.
Чуткие уши корабельного врача расслышали влажный всплеск и мгновенно пришло решение.
Пальцы его рефлекторно сжались, собирая в кулак распростертую ладонь. Он поднялся. Взял из кюветы шприц с остатками лекарства и решительным шагом направился в изолятор. Распахнув дверь, Митра глянул на показания приборов – все было по-прежнему.
- Тебе больно? – спросил он неподвижно распростертое тело и нагнулся над Энъя. – Надеюсь, ты не станешь жадничать и поделишься своим страданием?
Игла с хирургической точностью вошла в вену. Мутная жидкость стала медленно наполнять стеклянную полость.
После забора крови Митра приступил к сепарации плазмы, которая должна была продолжаться в течении трех долгих корабельных часов – именно столько теперь предстояло прожить Маре.
Между тем Мара, покинув медотсек, легким движением ладони оправила парчовый подол и медленно двинулась вдоль бесчисленной вереницы дверей, ни на кого не глядя.
Опостылевший интерьер корабля с его узкими коридорами, вечно шевелящимися биостенами, которые, подобно растениям, поглощали углекислоту и выделяли кислород. Иногда ей казалось - это не механизм, а легкие гигантского животного медленно и влажно растягивающиеся и сжимающиеся в такт гулу машин. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть мерцающих под потолком светлячков. Даже думать противно было о том, чем они питаются.
Внезапно шум стих - короткая передышка для технического обслуживания. И Мара побледнела. В тишину тут же стали вползать чужие мысли, остаточной вибрацией неощутимо касающиеся ее кожи.
"Полет... - почувствовала она вставшими дыбом волосками на руках. - Будет продолжаться..."
Холодные пальцы Мары впились в виски, покрывшиеся капельками пота.
- Это просто усталость, - прошептала она, усилием воли пытаясь заглушить этот бред. - Гипоксия. Просто мне всё надоело.
Каждый день одно и то же. Одни и те же лица. Те же дела день за днем, одни и те же маршруты. И даже никакой надежды на то, что что-то может измениться. Ей уже сорок и почти половину жизни она провела в этой клетке. Клетке, которая уже неотличима от свободы. Клетки, которая подстраивается под ее настроения и желания.
Свет в коридоре чуть потемнел. Так всегда бывало, когда она не в настроении.
Бред! Забыть! нельзя об этом думать!
Мара, задумавшись, прошла мимо двух девушек, прижавшихся к стене, чтобы пропустить её. Даже головой не кивнула в ответ на их приседания. Сделала шаг вперед, выставив из-под длинного платья расшитый золотой нитью бархатный башмачок, и вдруг услышала шепот за спиной:
- Делает вид, что не видит нас. Ну ничего, очень скоро старуха отправится на самый нижний уровень. Туда, где ей и место.
Мара резко развернулась и смерила наглых сплетниц тяжелым взглядом. Девушки развернулись и порснули со всех ног прочь.
- Ничтожества, рожденные на корабле. Они уже смеют высказывать свои мысли вслух, - прошептала женщина, вцепляясь пальцами в медальон, висевший на груди.
Войдя в свою каюту, задумалась, остановившись у зеркала. Казалось, она нисколько не изменилась с тех пор, как двадцать лет назад впервые посмотрела на себя в это корабельное зеркало. Но пристальный взгляд день за днем обнаруживал все новые и новые следы беспощадного воздействия времени. Лицо - гладкое, без морщин, неуловимо хранило отпечаток прожитых лет - безразличное, остававшееся невозмутимым практически все время, кроме редких припадков бешенства, когда Мара переставала себя контролировать. Бледная кожа уже давно забыла, как её обжигал ветер и пылающий ультрафиолет родного солнца. И словно в ответ на ее жалобу свет стал ярче, будто корабль пытался возместить ей отсутствие солнца.
Она зажмурилась, изгоняя видение и как мантру повторила ставшие уже почти молитвой слова:
- Это просто усталость. Просто мне все надоело.
Темные глаза в зеркале смотрели сейчас равнодушно-рассеянно, ничего не выражая. Длинные золотые серьги, с рубинами и изумрудами оттягивали уши. Волосы собраны вверх и сколоты золотой шпилькой. Женщина невольно провела рукой по изгибу груди, скользнув ладонью вниз, к бедрам.
Вдруг опять вспомнилась наглая блондинка с длинной косой до пола. Мару захлестнула такая черная ненависть, какую только может испытывать немолодая женщина к девчонке. Сжав в руке кулон с такой силой, что треснула крышка, Мара прошипела:
- Эта мерзкая девка, которая посмела сегодня открыть рот в коридоре... как её зовут? Кажется Лада... Думает, раз ей семнадцать, то...
Мара вновь задумалась. На этот раз о Митре. Его взгляд… Она невольно закрыла глаза в этот раз позволив чувствам окатить ее измученное сердце тягучей волной. Дыхание стало глубоким, прерывистым. Две секунды – только две секунды продлилась эта слабость, почти сразу же уничтоженная разумом.
- Надо поговорить с Ланом, - решительно объявила она вслух, словно хотела, чтобы корабль услышал это. – Если не хочет бунта в скором времени, он должен придумать экипажу нового врага.

3

Словно в ответ на ее желание, мигнул экран видеоустройства на стене. Она махнула ладонью и из тьмы проступило знакомое лицо, искаженное страхом.
- Зайди, срочно! – приказал Лан и тут же отключился.
Мара вскочила с кресла и бросилась вон из каюты. Она в первый раз видела Лана в таком состоянии. Закусив губу, она переключила кнопку скорости в лифтовой кабине и ухватилась за страховочные ручки, когда кабина рванула вверх.
- Что происхо… - влетая на мостик, как сверкающая птица, заговорила она.
- Мы прошли облако метеоритной пыли. Из-за слишком высокой плотности пыль проникла в систему охлаждения двигателей, - коротко сообщил Лан. – Пошел перегрев. Через двадцать шесть… пять минут взрыв.
Мара, широко распахнув глаза мгновенно перебрала в голове варианты действия: сбросить двигатель – остаться без энергии, смерть в течении двух суток; взрыв двигателя – мгновенная смерть; эвакуация в челноках… куда?
Мелькнуло воспоминание о недавней встрече в коридоре. В висках забилась фраза, произнесенная с язвительной насмешкой: «Скоро старуха отправится на самый нижний уровень». И моментально появилось решение всех проблем.
- Прикажи инженерам перенаправить энергетический выброс в хвостовой отсек, - выпалила она, сжимая до боли пальцы.
- В хвостовой отсек? – переспросил Лан, словно не поверив своим ушам. – Там жилые сектора.
- Там живут рожденные на корабле. Это не члены экипажа, - возразила Мара. – Семьдесят три единицы, потребляющие каждый день семьдесят три пайка пищи, воздуха и воды. Ты вернешь систему в состояние расчетного баланса.
Лан на мгновение сжал губы. Мара видела, что он колеблется. Ему нужен только один маленький толчок, чтобы принять решение.
- Они только и делают, что мечтают об окончании пути. О планете, где у них появятся наконец права. Они разлагают экипаж. Подрывают твою власть.
- Но…
Он все еще не мог решиться, и Мара наконец поняла в чем дело.
- Кажется Гэн подал идею двигаться прямиком сквозь облако? Интересно, это было сделано по скудоумию или это был целенаправленный акт с целью саботажа и захвата власти? Объяви Гэна предателем. Прикажи арестовать и судить. И, ради бога, займись уже хвостовым отсеком, время идет. Твои руки останутся чисты, - заявила она.
Лан кивнул, потянулся к переключателю и нажал кнопку связи с инженерным отсеком. Отдав приказ, он внезапно почувствовал неконтролируемую нервную дрожь. Кровь, смешанная с адреналином, рванула в голову.
Он попытался уравновесить нахлынувшую ярость, но ее оказалось слишком много. Глаза Лана скользнули по мерцающей слизью стене и вцепились в женщину, стоявшую напротив. Зрачки расширились.  Он шагнул вперед почувствовав ее запах. Запах холода и металла - запах силы.
Грубо ухватив за плечи Мару, Лан увидел, как раскрылся ее рот в попытке что-то выкрикнуть, возмутиться и он в панике закрыл его своим, не давая ей разорвать это молчание. Она пыталась вырваться, отвести лицо, отступить, чтобы прервать эту внезапную связь – бесполезно. Он только сильнее вжимал губы, вдавливал ее в дышащий слизью камень, выплескивая страх и ужас, раздирающие его изнутри.
Неумелый и жалкий поцелуй возмутил Мару до такой степени, что она рефлекторно ухватила с панели управления указатель скорости.
Острая боль в икроножной, заставила капитана на миг потерять контроль. Этого оказалось достаточным, чтобы Мара успела наконец выскользнуть из его цепких рук и отпрыгнуть с брезгливым выражением на лице, словно она только что раздавила мерзкое насекомое.
Мгновение, показавшееся им обоим вечностью, оборвалось.

4

Лан взглянул в ее глаза и отшатнулся. Острая боль в икре моментально отрезвила, разом уничтожив весь адреналин, когда он понял, что произошло. Он отдал приказ убить семьдесят трех человек, он как грязное животное чуть было не напал на женщину, которая все эти годы была его поддержкой и опорой, и ему ответили, как грязному животному – ударили и отшвырнули.
Он увидел губы Мары, презрительно изогнувшиеся с капризным вывертом, ее тонкую ладонь, скользнувшую по рту, словно она пыталась уничтожить малейшие следы его присутствия на своей коже. Это было хуже пощечины.
Щеки его загорелись от прилившейся крови.
Он сделал шаг назад, потом еще и еще, пока не уперся спиной в холодный металл панели управления.
Лан попытался отвести взгляд, чтобы не видеть ее лица. Но не смог. Как нашкодивший пес, он только и мог, что стоять перед ней, ожидая приказа.
- Немедленно, - тихо прозвучал ее голос и Лан вздрогнул как от удара хлыста. – Ты сейчас же прикажешь собрать Совет.
Бездонные, темные глаза впились в окончательно сломленного мужчину и в них не было ни капли гнева или страха – только холод и уверенность.
Лан судорожно сглотнул набежавшую слюну и послушно кивнул.
- Ты объявишь Гэна предателем, - продолжила она, не повышая голоса, но от каждого слова капитан продолжил вздрагивать, словно от удара. – Ты скажешь, что лететь сквозь облако было его идеей. Что ты узнал об этом слишком поздно. Что ты сделал единственно возможный ужасный выбор, в котором виноват Гэн. Ты скажешь, что он намеревался повредить корабль, чтобы вынудить тебя совершить посадку, с целью объявить себя начальником колонии и захватить власть.
Мара шагнула вперед, и капитан вжался в панель, пытаясь избежать ее близости.
- Скажешь, - утвердительно повторила она, уничтожая взглядом последние остатки мужества. – Сейчас.
Лан кивнул. Бледный, дрожащей рукой, он попытался нащупать кнопку селектора на панели.
- Да, - подтвердил он и прошептал одними губами: - Скажу. Сейчас.
В этот момент корабль вздрогнул от чудовищного выброса плазмы, ударившего в стенки хвостового отсека.
Мара полетела вперед и упала на Лана.
Веки его метнулись вверх, когда тело среагировало на ее дыхание на своей шее, тепло, упругую выпуклость груди.
Корабль продолжал проворачиваться вокруг своей оси и единственной его заботой в этот момент стало удержать драгоценную ношу любой ценой. Пальцы сжали парчовую ткань. Бицепсы напряглись, прижимая Мару крепче.
И тут он почувствовал каменеют мышцы ее спины – она хочет его оттолкнуть. Последний круг стыда.
- Я скажу, - выдохнул он, капитулируя перед ней. – Скажу.
Она замерла, глядя в его глаза и капитан почувствовал, как женщина уперлась ладонями о его грудь.
- Вставай. И прикажи собрать Совет.
Ни Лан, ни Мара не заметили, как в щель приоткрывшейся двери осторожно заглянул Митра. Кулаки у врача сжались, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он молча выслушал, как капитан объявляет общий сбор и тихо покинул коридор.

5

Вскоре дверь капитанской каюты раскрылась и Лан с Марой быстрым шагом направились к шахте лифта. Оба молчали. Бледная женщина разом прожала три кнопки, направляя кабину в центральный отсек и обернулась. Ее взгляд уперся в капитана, пытаясь высверлить из глубины трясущегося мужчины душу.
Рука Лана потянулась к воротнику, словно ему внезапно стало душно.
- А если инженерный состав взбунтуется? – почти шепотом спросил он.
- Капитан, - негромко проговорила Мара, и он вздрогнул. – Сейчас ты, - она сделала паузу еще раз удостоверяясь взглядом в полном подчинении. – Ты объявишь Гэна предателем! Сейчас. И не беспокойся о бунте. Я буду за твоей спиной.
Лан беспомощно моргнул.
Пальцы Мары, холодные и твердые как каменный корпус корабля, сомкнулись на его запястье.
Лан коротко и судорожно втянул воздух.
- Да, - послушно повторил он.
Но Мару не удовлетворил его ответ.
- Ну?! – с нажимом повторила она приказ.
Волна ярости наконец поднялась откуда-то из глубин Лана. Кто-то должен быть виноват за то, что сейчас произошло в его каюте. И это не должен быть он! Лан, собрав остатки самоуважения, смел с лица растерянность и страх, выпрямился и расправил плечи, приняв решение – он сделает то, что необходимо сейчас кораблю. А потом разберется с ней, разберется с этой попыткой надеть на него поводок. Мара выпустила его руку.
Лифт затормозил.
Дверцы разошлись в стороны с легким шипением, и они очутились прямо в переполненном людьми помещении. Гул, наполнявший пространство тут же стих, стало пронзительно тихо. Присутствующие разом обернулись к вошедшим. Мара скользнула взглядом по их лицам: бледные, растерянные, полные ужаса, гнева, возмущения. Толпа готовая к бунту. Бунту, который надо было подавить сейчас же, в корне.
Капитан замер на пороге видя только одно – его ждут. Ждут силу, которая восстановит порядок.
Лан, не глядя ни на кого, быстрым шагом прошел к месту во главе стола. Удары каблуков о каменный пол гулким эхом отдавались в помещении. Бесшумной тенью Мара пролетела за ним и встала чуть позади, словно серая тень у стены, за плечом Лана.
- Корабль вошел и облако метеоритной пыли, двигатели перегрелись, и я был вынужден отдать приказ – провести сброс энергии в хвостовой отсек, - проговорил Лан уверенным и спокойным голосом.
Мара сжала пальцы в кулак – война начата. Лан не подкачал.
По залу пробежал ропот.
- Как же так? Неужели не было другой альтернативы? – задал вопрос Гэн. – Ты бы мог посоветоваться с инженерами.
Лан почувствовал спиной как выдохнула Мара и глаза его сузились:
- Я уже один раз послушал твоего совета, - объявил Лан, обводя взглядом собравшихся. – И к чему это привело? Твой совет стоил жизней семидесяти трех человек! Это твоя вина!
Вытянутый палец Лана уперся в направлении Гэна словно указующий перст. Лан почувствовал прилив силы. Той самой, что была у него всегда – власти закона. Власти вожака.
Ган вскочил со стула, бледнея и заливаясь краской одновременно.
- Я дал разумный совет! Если бы корабль отклонился от курса в попытке обойти облако, было бы потрачено столько энергии, что пришлось бы отключать энергообеспечение шести палуб! У нас и так ее едва хватает на базовые нужды.
- Разумный совет? – голос Лана стал ужасающе спокоен. – Совет, который привел бы к поломке двигателей, не отреагируй я вовремя? Отличный совет, который бы вынудил нас прекратить путь и совершить посадку. Совет, чтобы объявить себя начальником колонии и захватить власть!
Зал ахнул.
Несколько инженеров, сделав неуловимое движение, отстранились от Гэна, оставляя его в пустоте. Это движение не осталось незамеченным Ланом и ноздри его вздрогнули – он снова впереди, он управляет стаей!
- Капитан, - Гэн не дрогнул, только верхняя губа его дернулась от плохо сдерживаемой ярости. – Ты сам одобрил мой совет. Ты сам просил меня высказать мнение. Твой знак стоит под приказом №724!
Сердце Лана пропустило удар. Мара увидела, как дрогнули кончики пальцев его руки, заложенной за спину. И тогда женщина сделала шаг вперед.
- О каком приказе ты говоришь инженер? – тихо поинтересовалась она, вынуждая всех затаить дыхание. – Приказа №724 не существует.
Она взмахнула рукой и перед собравшимися раскрылись страницы судового журнала.
Лан, подавивший ярость так же быстро, как и дрожь, мгновенно принялся выстраивать новую стратегию. Сейчас неважно, что она прикрыла его. Неважно, что пока еще она ему нужна. Пока еще она эффективна. Пусть работает. Пока…
Небрежным движением пальцев, Мара принялась листать документы.
- Ну? И где же этот приказ инженер? – метнув голограмму к Гэну с леденящим душу спокойствием переспросила Мара.
Гэн замер, обезумевшими глазами разглядывая мельтешащие страницы. Потом он перевел взгляд на помощницу капитана, а с нее на Лэна и ужаснулся.
- Вы… - Гэн не договорил.
Лан сузил глаза, спокойно разглядывая проигравшего. В голове билась только одна мысль: «Это не ради Мары, не ради него самого. Это необходимо ради порядка и системы".
Мара сделала знак, и охрана подхватила главного инженера под руки, выворачивая запястья и заставляя униженно пасть на колени.
- Главный инженер Гэн, ты обвиняешься в умышленном нанесении ущерба кораблю, попытке мятежа и свержения капитанской власти! -  звонким торжествующим голосом объявила Мара.

6

Мара молча наблюдала, как Гэна повели к лифту. В зале стало так тихо, что можно было услышать хриплое дыхание совершенно растерявшегося инженера. О каменный пол монотонно бились стальные подковы сапог конвоиров.
Словно пытаясь удостоверится в своей победе, Мара обвела взглядом толпу. Ее взгляд скользнул по темно-синим мундирам летного состава, черным – инженерного корпуса, коричневым – технического персонала. Темные зрачки ее внимательно исследовали выражение их лиц и вдруг запнулись на бледном личике, которое мелькнуло за плечом Вэлса.
Лада?
Эта тварь посмела выжить?
Победа потеряла сладость. Осознание этого словно молотом ударило в виски. Мара молча разглядывала бледную кожу девушки, перепачканную в саже, на автомате отмечая, как та слишком уж близко к инженеру водоочистительных систем.
Как?
Выползла через шахту? Аварийный шлюз? Кто-то помог?
Неважно.
Она ошиблась. Недосмотрела. Не проконтролировала. Безупречная операция - теперь не безупречна.
Лан, стоявший рядом что-то говорил об «устойчивости курса», двигателе и о ремонте разрушенных отсеков. Голос его доносился до Мары глухо, расплывчато, словно из-под толстого слоя воды.
«Замолчи!» - хотела крикнуть она, чтобы стереть с его лица самодовольное властное выражение.
А он, ничего не замечая, упивался холодным восторгом удавшегося убийства. Как пересушенная губка Лан впитывал безмолвное принятие экипажем его правоты.
Взгляд его наконец скользнул по замершей рядом Маре, но не увидел излома боли в ее глазах.
«Видишь?! – торжествующе молча спросил он. – Этого я добился сам! Они склонили головы. Без твоей помощи. Без твоих подсказок».
«Трус!» - едва не крикнула она, с трудом удерживаясь от того, чтобы руками стереть с его лица самодовольное выражение. И тут в ответ на невысказанную вспышку ярости в основании ее черепа что-то дрогнуло.
Электрический разряд, мощной волной прокатившийся вверх в мозг и вниз к основанию позвоночника. Она судорожно втянула воздух, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Волна боли никуда не пропала. Долетев до последнего позвонка, метнулась вверх уже как раскаленный металлический штырь, медленно проворачивающийся внутри позвоночного столба.
Совещание продолжалась, но Мара почти ничего не слышала. Все силы уходили на то, чтобы просто дышать и «держать лицо».
- Надо будет проверить отсек. Пересчитать потери. Разузнать сколько выжило, - донеслось вдруг до нее и Мара уцепилась за фразу капитана как за страховочный крюк.
- Я проверю, - произнесла она, почти не слыша своего голоса и все силы ушли на то, чтобы изо рта не полезли слюнявые пузыри, заполнившие рот вязкой массой.
Сделав едва заметный кивок Лану, Мара едва не упала от начавшегося головокружения. В первый момент показалось, что на корабле новый взрыв. Но прочие стояли ровно, не двигаясь, внимательно вглядываясь в капитана.
Выдохнув, она сжала пальцы, спрятанные в складках парчового платья с такой силой, что почувствовала под ногтями теплую влагу. Невероятным усилием воли Мара развернулась и пошла к выходу.
Каждый шаг отдавался непереносимой болью, от которого темнело в глазах. Но она только распрямляла плечи и двигалась дальше. Только когда закрылись створки кабины лифта, женщина позволила капельке ледяного пота скатиться с виска. Дрожащим пальцем она почти вслепую нащупала кнопку третьего сектора, где находился медотсек.
Митра, медленно раскачиваясь в кресле, втягивал горьковато-стерильный запах антисептиков, которыми только что была проведена автоматическая обработка помещения.
На стерильном столе перед ним лежал небольшой шприц, наполненный желеобразной жидкостью мертво-голубого оттенка. Разглядывая отсепарированную кровь Энъя, Мирта представлял себе, что сейчас происходит на мостике. Лан, наверное, стоит перед Советом и наслаждается победой. Мара рядом с ним и он смотрит на нее, как…
Ледяное презрение сдавило грудь.
- Яд? Или противоядие? – в задумчивости прошептал он, легко ударив ногтем по стеклянному цилиндру. – Да какая разница. В любом случае это сдвинет дело с мертвой точки.
Он взялся за шприц, но тут тишину медотсека разорвал звякнувший сигнал лифтовой кабины. Митра, инстинктивно прикрыв ладонью шприц, обернулся.
Створки кабины разошлись и через порог, на каменный пол, рухнуло тело.
- Мара!
После секундного шока, Митра в два шага преодолел расстояние до кабины и подхватил с пола драгоценный сверток, упакованный в парчу, затканную разноцветными золотыми нитями.
- Что? Что с тобой? – он занес ее на кушетку. – Ты больна?
Тонкие пальцы доктора вцепились в запястье Мары, нащупывая пульс.
- Аа, - ничего не почувствовав, он попытался уловить биение аорты на шее, под челюстью.
Нитевидный, птичий пульс. Поверхностное дыхание. Зрачки… реакция на свет замедленная.
- Мара!
Губы женщины приоткрылись, и Митра не услышал, а скорее прочел по губам:
- Больно…
Зарычав от ярости, Митра уставился в потолок, в это мерзкое, дышащее слизью покрытие.
- Надеешься сожрать ее, как жрешь сейчас Энъя? – выкрикнул он, голосом полным отчаяния.
Ответом ему было молчание.
Врач резко развернулся, взял со стола шприц и поколебавшись всего секунду, ввел стальную иглу под кожу, с первого же раза войдя в вену на кисти.
- Я ее не отдам, - уже спокойно проговорил Мирта и отбросил шприц. – Слышишь? Ты ее не получишь, даже если ей придется умереть. И я буду отбирать у тебя членов экипажа одного за другим!

7

- Совет окончен, - объявил наконец Лан и направился к выходу.
Не услышав привычного шелеста за спиной, Лан напрягся. Он внезапно вспомнил ее короткую фразу над ухом: «Я проверю». Капитан тогда не обратил на это внимания, поглощенный раздачей приказов. А теперь.
Мара отправилась на нижние палубы?
В хвостовой отсек?
Одна?
Лан замер, поднял ладонь и двумя пальцами сделал знак начальнику личной охраны.
- Срочно найти Мару, - приказал он подошедшему мужчине в сером, заходя в лифт. – Доклад через десять минут.
Через девять минут и шесть секунд наручный коммуникатор дернулся.
- Капитан. Мара вошла в кабину лифта в 17:43. В этот же момент видеозапись была отключена. Кабина, согласно автоматическому журналу перемещения, остановилась на пятом уровне – медотсек. Двери раскрылись. Через шестьдесят девять секунд двери закрылись, кабина снова пришла в движение и была остановлена в хвостовом отсеке. Двери раскрыли и закрылись.
- Где Мара! Вы ее нашли?
После секундной паузы Лан услышал неуверенный ответ:
- Мы проверили пятый уровень и сейчас проверяем сохранившиеся помещения хвостового отсека. Госпожа Мара не обнаружена. Я послал проверить ее каюту. Сейчас мы осматриваем третий уровень.
- Проверьте всё вокруг зала Советов, - помрачнев, приказал Лан. – Если ничего не обнаружите, начинайте поиски по всему кораблю.
Отключившись, он с шумом втянул воздух, пытаясь понять, что произошло.
Мара догадалась о его планах и решила сбежать?
Ее убили?
Кто?
- Надо расспросить Митру, - решил наконец он и отправился к доктору.
Едва раскрылись двери лифта в медотсек, Лан шагнул вперед, оглядывая помещение. Обычный стерильный порядок. Привычно горят слишком яркие лампы. В углу трещит бактерицидная спираль. Митра, как обычно в халате, как обычно возится с пробирками. Увидев капитана, отложил реактивы и с явным удивлением уставился на нежданного гостя.
- Мара не заходила? – с ходу спросил Лан, внимательно вглядываясь в выражение лица доктора.
- Заходила конечно, - с секундной задержкой ответил Митра, поднимаясь со стула. – Как обычно, утром. Я ей сделал укол. В чем дело? Только что по уровню прошлись серые крысы. А теперь ты. Что-то с Марой?
Лан шагнул вперед, сокращая дистанцию между ними.
- Мара пропала. Автоматика лифта показала, что кабина остановилась на минуту на пятом уровне, а потом отправилась в хвостовой отсек, - прямо заявил капитан.
- Видеозапись?
- Была отключена.
- Интересно.
Ни капли неуверенности или страха не увидел Лан в глазах доктора.
Глаза капитана снова обежали помещение и замерли у кушетки, уперевшись в крошечный, почти незаметный глазу всплеск света. Кусочек золотой нити из ее парчового платья. Митра, проследив за взглядом капитана, нагнулся и подобрал улику.
- Она была утром, - уверенно повторил врач.
Ничего не ответив, Лан прошел вперед и распахнул дверь в изолятор. Энъя лежал неподвижно. Вместо дыхания был слышен только треск нагнетателя воздуха в легкие и короткие всплески контроллера сердечного ритма. Больше в небольшой комнатушке никого не было.
- Как он? – равнодушно поинтересовался капитан.
- Умирает, - честно ответил Митра. – Осталось часов десять, не больше.
- Хорошо, - Лан кивнул головой, но не спешил уйти, разглядывая Митру, словно видел его в первый раз.
Светловолосый, голубоглазый, худощавый. Внешне он так был непохож на воина.
И тем не менее…
Капитан внезапно осознал, что для женщины эта внешность может показаться более привлекательной. Виной всему уверенность во взгляде, гибкое сильное тело, цепкие тонкие пальцы хирурга. Он определенно не похож на солдата, которыми полон корабль.
Но самое ужасное, что понял вдруг Лан, это то, что Митра обладает властью, если не равнозначной капитанской, то еще выше. Он – почти бог в этом замкнутом мирке страхов, боли и отчаяния.
У него есть знания о самом сокровенном – теле человека. Он может избавить от боли, а может объявить, что боль недостаточна сильна и придется терпеть. У него есть лекарства, продляющие жизнь. Ни один член экипажа не может обойтись без него. Каждый рано или поздно приходил сюда и с надеждой смотрел на этого светловолосого бога.
Щеки Лана загорелись от бешенства, когда он представил себе, что Мара, отвергнув его поцелуй, могла прийти к Митре за…
Они вместе? Она выбрала тихую, но безграничную власть корабельного врача? Власти, которая держится на страданиях, боли и страхе смерти.
Заныла мышца бедра, куда Мара не целясь воткнула указатель скорости. И это воспоминание нестерпимым стыдом окатило его мозг.
На секунду Лану показалось, что Митра прочел его мысли, увидел стыд и теперь с трудом удерживается от насмешки. Пальца капитана сжались в кулаки. Усилием воли он заставил себя успокоится, с трудом утихомиривая разбушевавшуюся паранойю.
- Сообщишь если она появится, - прохрипел Лан, разворачиваясь и направившись к дверям лифта.
- Конечно, - услышал он за спиной спокойный голос Митры.

8

Мирта не двигался до тех пор, пока не убедился, что лифт добрался до места назначения. Но даже это не успокоило доктора. Он взглянул на детекторы датчиков движения – на уровне никого кроме него. Не удовлетворившись показаниями приборов, Митра самолично обошел уровень.
Никого не обнаружив, врач зашел в изолятор. Плотно закрыл дверь и запер изнутри на механический запор. После чего он подошел к шкафу с лекарственными препаратами и наркотическими средствами. Уперевшись спиной в косяк шкафа, он медленно сдвинул массивный предмет вдоль стены. Небрежным движением цепких пальцев врач подцепил стенную панель, за которой обнаружилась скрытая дверь забытой кладовки. Этот тайный уголок был позабыт и удален со всех схем еще два полета назад при переоборудовании корабля.
Митра сдвинул створку в сторону, обнаружившую за собой небольшое темное помещение, где на кушетке лежала Мара. Грубая черно-серая униформа санитара, которую он надел на нее, разительно контрастировала с хрупкой красотой.
Доктор опустился перед ней на колени. Невесомым движением коснулся холодными пальцами шеи, пытаясь нащупать пульс. В этот раз было гораздо лучше. Легкие толкали кровь чаще, сильнее.
- Хорошо, - удовлетворенно констатировал он и обернулся к прикроватному столику, где в кювете лежал еще один шприц в этот раз с витаминным коктейлем и нервными стимуляторами.
Сделав укол, Митра, не поднимаясь, внимательно наблюдал за лицом женщины, профессионально равнодушно оценивая ее бледность, частоту дыхания и мелкие движения зрачков под веками.
Минут через двадцать он понял, что женщина приходит в себя. Мара резко вздохнула и глаза наконец приоткрылись. Мутные, ничего не видящие зрачки скользнули по фигуре Митры, метнулись к противоположной стене и уперлись в парчовое платье, висевшее на крючке. Ее платье. С разрезанной шнуровкой корсета. Сверху донизу.
Она мгновенно осознала ситуацию, подняв ладонь, провела пальцами по телу, Мара поняла, что на ней другая одежда.
- Ты посмел? – прошипела она, пораженная его кощунственным поведением. – Посмел коснуться?
- Я врач, - хмыкнул Митра. – Что я там, - он сделал короткую, уничижительную паузу. – Что я там, у тебя, мог не видеть?
- Что ты мне вколол?
- Витамины и нейростимуляторы, - спокойно ответил Митра и достал из кармана странный прибор.
Мара не успела понять, что это, как на горле защелкнулся холодный обод. Рука метнулась вверх и ощупала ошейник.
- Удержатель?! – прорычала она. – Я прикажу…
- Ты ничего не прикажешь! – жестко ответил Митра, поднимаясь на ноги и возвышаясь над ней. – Ты не выйдешь из этой комнаты, и никто не услышит твоих криков.
Зрачки Мары расширились от шока, ужаса и непонимания.
- Ты…
- Ты больна, - перебил её Митра. – И ты и весь экипаж. Вы все больны. Вы не можете понять, что гипердвигатель сломался не случайно. Это корабль!
Он ткнул пальцем в вверх, указывая направление на центральный процессор.
- Этот полет был для него последним. После прибытия его ожидала переплавка. Он не захотел умирать. Реликтовый неудаляемый протокол времен войны: "Избегать уничтожения любой ценой". Приняв информацию о предстоящей утилизации как угрозу уничтожения, корабль активировал этот протокол. Это он продолжает полет! Вы отравлены нейротоксинами и ничего не можете понять.
- Чушь! Ты сошел с ума!
- Это ты не можешь мыслить здраво, - констатировал Митра, направляясь к выходу. – Никто из членов экипажа. Только рожденные на корабле, которых корабль не считает за людей, потому что их ДНК не внесены в базу. И я. Знаешь почему? Потому что я тоже был рожден на корабле, - Митра горько усмехнулся, сдвигая дверь в сторону. - Именно это не позволило мне поступить в военную академию. И именно это сейчас спасает меня.
Мара уперлась взглядом в его спину, почти не слыша его слов и вдруг осознала – Лада?! Ее рук дело? Это отребье… не человек… эта тварь…
Она зарычала и бросилась вперед, норовя вцепиться Митре в шею. Но тело дернулось, не долетев до двери полметра и рухнуло на пол, забившись в нервных судорогах. Митра обернулся и произнес почти с нежностью:
- Мара, не приближайся к двери. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
- Я убью тебя!
- Ты будешь тут, пока яд не выйдет из твоего тела и последние судороги ломки не стихнут. Когда твой разум очистится, ты выйдешь.
Щелкнула панель, встав на место и Мара осталась в тишине с одной единственной мыслью: «Она в плену. В плену человека, которого отвергла и который ненавидит ее сейчас самой лютой ненавистью, какой только может ненавидеть отвергнутый мужчина».


9

Вернувшись в каюту, Лан первым делом вызвал начальника охраны. Тот явился спустя одиннадцать минут. Запыхавшийся, бледный и растерянный.
- Мы не можем ее найти, - сообщил Грин в ответ на немой вопрос капитана. – Мы проверили все что смогли. Нижние уровни, лаборатории, производственные помещения.
Лан выпрямился. Темные волосы, всегда зачесанные назад, отдельными прядками полетели вперед, прикрывая высокий лоб и орлиный нос. Капитан нахмурился. Если ее не нашли, значит прячется у кого-то в каюте. У кого? И, главное, зачем?
Она прячется от него?
Лан моргнул, осознавая чудовищную истину: Мара прячется; прячется от него. Темные глаза стали почти черными.
Но…
Почему?
Почувствовала его настроение расправится с ней? Чушь! Он сам тогда еще не до конца осознавал, что творится в его душе. Или из-за глупого поцелуя? Испугалась, что случится продолжение? А может не хочет иметь дело со слабаком? А если она решила, что кораблю нужен новый капитан – более решительный, более жесткий.
Внезапно в голове сложилось предположение – что если история с Гэном была заранее ею придумана для того, чтобы настроить против него инженеров? Что если это ловушка?
Лан почувствовал, как похолодели пальцы.
Неужели он попался? Как дурак?! Как малый ребенок, привыкший во всем доверять старшим?!
- Проверить каюты личного состава, - мрачнея приказал Лан; - Всех, без исключения.
Глаза Грина широко раскрылись от удивления.
- Капитан, - пробормотал он, рискуя головой за обсуждение приказа: - Инженеры уже выражают недовольство. Лётный состав потребует объяснений. Это прямая дорога…
- Обыскать все каюты, - оборвал его Лан. -  Высший состав, инженерный корпус, технический персонал. Перевернуть всё. Заглянуть в каждый воздуховод. Проверить каждый сток. Ты должен найти Мару, или… принеси мне ее тело.
Грин молча склонил голову, не в силах смотреть в мужественное лицо капитана, искаженное болезненной слабостью. Но кулаки начальника охраны сжались от бессильной ярости. Лан – дурак! Одним приказом он ломает систему, которую Мара выстраивала десятилетиями: иерархия, статусность, баланс – всё летело к чертям.
Выйдя от капитана, он поднял руку и скомандовал своим «серым крысам»:
- Тотальный осмотр. Проверить все каюты, все технические помещения, всё!
Через полчаса корабль погрузился в хаос. Отовсюду слышались возмущенные крики. Инженеры возмущались, шокированные досмотром терминалов и чертежей. Лётчики и военные в ярости хватались за оружие, когда "крысы" входили в каюты. Техники открыто смеялись над охраной, копошащейся в личных вещах. А в своей каюте, опираясь мощными ладонями о панель управления, стоял капитан, внешность которого ещё дышала властью и силой, но внутри уже полыхал пожар страха и отчаяния.
Пока «серые крысы» выворачивали корабль наизнанку, Митра работал. В медотсек выстроилась очередь техников, получивших травмы во время сброса плазмы. Доктор осматривал раны и ожоги, делал перевязки.
Вскоре очередная проверка докатилась и до них. Трое в серой униформе, с озлобленными после переругиваний в верхних секторах лицами, объявили об осмотре помещения.
- Приказ капитана, - в который раз объявил старший, ожидая всплеска недовольства и сопротивления.
- Осматривайте, - спокойно разрешил Митра и кивнул в сторону изолятора. – Там умирающий. Потише.
Солдаты разбрелись в стороны, разглядывая больных на койках. Один из них даже заглядывал под кровати.
Сержант сделал знак самому старательному:
- Изолятор проверь.
Митра встал и открыл запертый отсек. Молодой солдат вошел внутрь, посмотрел на Энъя, потом оглядел комнату.
- Тут что? – спросил он, ткнув пальцем в шкаф у стены.
- Лекарства. Обезболивающие, - спокойно сообщил врач, безразлично наблюдая за его копошением.
Солдат хмыкнул и заглянул за шкаф.
- Слишком чисто, - объявил он. – Даже пыли нет.
Митра пожал плечами:
- Это медотсек. Или ты хотел там пауков увидеть?
- Надо сдвинуть шкаф, - не успокоился тот.
- Конечно, - легко согласился Митра. – Вот только… что я буду делать, если ты разобьёшь несколько ампул? Каждый флакон на вес золота. Новых взять неоткуда. Вдруг одна из тех, что ты разобьешь, предназначалась тебе? Та, которая спасет тебя от боли, или сердечного приступа? Или еще какой-то болезни?
Охранник, взявшийся за угол шкафа замер. Рука медленно опустилась. В глазах его Мирта разглядел явный страх.
- Все чисто! – громко объявил солдат и двинулся к выходу.
Спустя несколько часов, когда с больными было покончено, а «серые крысы», потрошившие корабль - угомонились, так ничего не найдя, Митра решился навестить пленницу. Он сдвинул шкаф, взял таблетку питательного концентрата, бутыль с водой и вошел в кладовку.
Мара сидела на кушетке. Она не шелохнулась и не произнесла ни звука ни когда Митра поздоровался, ни когда поставил еду и питье на столик, ни когда тот спросил о самочувствии. Лицо ее было спокойно, глаза глядели равнодушием и презрением.
- Ты не голодна? – тихо спросил Митра.
Она не ответила. Только губы изогнулись в презрительной усмешке.
- Если не будешь есть, придется вводить тебе питательные растворы. С твоими венами это будет очень больно, - предупредил ее Митра, ненавязчиво подвигая к ней концентрат.
Ответом был резкий взмах руки. Еда и питье полетели в стену.
Митра кивнул:
- Ладно. Ты сделала выбор.
- Выбор? Ты… - Мара хотела выкрикнуть ругательство, но изо рта полезла слюнявая пена. Кое как отерев губы, она продолжила уже спокойнее: - Держишь меня тут как животное и говоришь о выборе? Что ты мне уколол? Мне плохо!
Митра коротко выдохнул:
- Вы отравлены нейротоксином. Я ввел Энъя антидот. К сожалению, его организм был слишком ослаблен от многолетнего отравления. Энъя не выдержал. Никто бы не выдержал. Но зато, из его крови мне удалось получить более адаптированное противоядие. Будем надеется, что в этот раз оно не окажется смертельным.
- А если окажется?
- Я продолжу опыты, - после недолгой паузы ответил Митра, глядя Маре прямо в глаза.
- Врешь! – объявила Мара. – Ты самый обычный отравитель. Кто тебя нанял? Лан? Может быть Лада? Или ты в сговоре с Гэном? Ну? Отвечай!
Митра как зачарованный смотрел на исхудавшую помощницу капитана, вспоминая их первую встречу двадцать лет назад на этом корабле. Она проплыла мимо, обдав незамеченного доктора ароматом дорогих духов. Широкая пола ее парчового платья коснулась кончика его сапога. И он возненавидел ее и ненавидел все эти долгие годы пути до тех пор, пока не понял, что это была любовь.
Мара внезапно замолчала, перехватив этот взгляд, полный невысказанного страдания и презрительная ухмылка искривила ее губы.
- Ах да… - растягивая слова, заговорила она после секундной паузы. – Я совсем позабыла нашу прошлую встречу. У тебя не хватило смелости открыто сказать? И ты предпочел затащить меня в эту грязную каморку и силой добиться того, в чем тебе было отказано? Притворялся жалким псом, а теперь решил показать зубы? «Разрешите осмотреть вас, госпожа Мара», «Надо провести процедуру, госпожа Мара», «Приходите послезавтра, госпожа Мара». Ну? За двадцать лет ты так и не осмелился не назвать меня госпожой. Жалкая тень мужчины.
Митра выпрямился, инстинктивно шагнув назад, словно от удара. Щеки загорелись румянцем из-за прилившей крови.
- Ты хотя бы раз был с женщиной? – не унималась Мара, жестко уничтожая его мужское достоинство рубленными фразами. – Ты вообще мужчина? Или бракованное порождение корабельных интрижек?
Последний удар попал точно в цель. Мирта побелел как лист бумаги. Ярость ударила в голову кипящим потоком. Он не имел никаких отношений на корабле именно поэтому – не желал породить еще одно такое же полубесправное и ничтожное существо каким был сам.
- Ты… больна, - прохрипел Митра, с трудом сдерживая себя от удара. – Мы поговорим после. Когда ты успокоишься.
Без единого слова более он развернулся и вышел. Закрыл панель. Прислонился спиной к холодной стене в медотсеке и закрыл глаза, пытаясь загнать обратно демонов, которых она выпустила.

10

Митра открыл дверь и вошел. Не спрашивая ни о самочувствии, ни о разрешении, молча поставил на стол свою пайку в пластиковой упаковке и стакан воды. Мара в свою очередь откинула крышку коробки и, взяв ложку, так же молча принялась поглощать пищу. Лицо ее кривилось от отвращения. Паек судового врача мало чем отличался от рациона техников и прочего обслуживающего персонала. Но она продолжала есть до тех пор, пока ячейки не опустели. Положив ложку, Мара тихо спросила:
- Чем занят Лан? – глаза помощницы капитана по-прежнему были устремлены в стол. – Гэн? Приговор приведен в исполнение?
- Сейчас это не должно тебя волновать, - ответил Митра и протянул таблетку. – Прими. Это антидот.
- Антидот, - эхом повторила Мара и провернула таблетку в пальцах. – А с чего ты вообще взял, что корабль травит нас нейротоксинами? – спросила вдруг она и уставилась прямо в глаза Митре. – Ты выделил его компоненты?
- Ты прекрасно знаешь, у меня нет реагентов для анализа. Я ориентировался на симптоматику. Поведение экипажа. Признаки лучевой болезни Энъя совпадают с симптомами отравления.
Он говорил спокойным, ровным голосом, словно между ними ничего не произошло. Словно Мара не оскорбляла его, а он не запирал ее в кладовке с ошейником на шее и Мара просто зашла на прием.
- Если весь экипаж отравлен, почему ты не отравлен?
Она по-прежнему не отводила взгляд. Митра моргнул. Что-то внутри дрогнуло, но врач задавил это прежде, чем это что-то успело отразиться в зрачках.
- Я был рожден на корабле. Моя ДНК не внесена в базу. Я не являюсь целью…
- Если нейротоксины в воздухе или в воде, их получают все, - перебила его Мара и голос ее стал громче и крепче. - У нас одна физиология. Мы ничем не отличаемся. С чего ты взял, что токсины действуют на нас, а на тебя - не действуют? Может быть, ты тоже отравлен?
Она сделала паузу, давая время словам разрушить стальную броню уверенности доктора.
- Может быть, только ты отравлен? А твоя мания преследования - это и есть главный симптом отравления?
Мирта замер. Его тяжелое дыхание оборвалось. «Только ты отравлен?» - этим вопросом Мара перевернула его мир с ног на голову, лишив равновесия.
Секунды шли, а он не знал что ответить.
«Невозможно» - билась в голове одна только мысль. – «Невозможно. Невозможно».
Мара усмехнулась и взяла стакан. Молча выпила все до последней капли и вернула посуду обратно с силой ударив по столу. Этот резкий звук вернул Митру в реальность.
- Видишь, - хрипло проговорил он наконец. – Твой разум очищается. Ты задаешь вопросы. Ты… сомневаешься.
- Конечно, - кивнула она, отлично осознавая, что сомневаться начал он. – Мой разум очищается. А твой? Можешь ли ты мыслить здраво? Можешь ли оценивать то, что происходит на корабле? Что сейчас происходит?
Митра уставился на нее тяжелым взглядом и с минуту молчал. Мара терпеливо ожидала. Наконец он разлепил губы:
- Хочешь знать, что происходит на корабле? Мы все в шаге от резни. Приказ Лана о тотальном обыске оказался последней каплей. Инженеры и техники в открытую обвинили капитана в саботаже. Они заявили, что Лан спровоцировал перегрев двигателя, чтобы уничтожить хвостовой отсек с несогласными с его политикой, а Гэн сыграл роль козла отпущения. Лётчики заперлись в ангарах и выставили охрану. Военные пока еще за капитана, но это пока. Они уже ведут между собой разговоры о том, кто займет его место. «Серые крысы» Грина пытаются перетянуть одеяло на себя, но стремительно теряю позиции. Сейчас все ждут суда.
- Что? – глаза Мару округлились от изумления. – Суда еще не было? О чем думает Лан?
- Суда еще не было, - усмехнулся Митра. – Лан отложил его на неопределенный срок. Он боится. Боится того, что может сказать на суде Гэн. Боится, что на суде можешь появится ты. Боится реакции инженеров после вынесения приговора. Он парализован.
- Идиот! – вскрикнула Мара, и маска ледяного спокойствия слетела с ее лица.
Рухнула невозмутимость, и Митра наконец увидел ее истинные чувства – ярость, панику и безграничное презрение.
- Он всё испортил? – с усмешкой проговорил Митра. – Да?
- Трус! – выдохнула приговор Лану Мара.
И в этот момент Митра почувствовал облегчение, словно тяжелый груз, который он волочил на спине двадцать лет, свалился с его плеч. Не было больше недосягаемой богини в парче. Перед ним стояла женщина, причинявшая ему боль. И с осознанием этого, он вдруг почувствовал освобождение – он победил. Победил свое наваждение и свое безумие.
- Я всего лишь женщина, - проговорила Мара его догадку, словно признаваясь в постыдном проступке. – Я не могу быть капитаном. Я могу только стоять позади. – сжав кулаки, она с ненавистью выкрикнула: - А мне нужно стоять рядом! Понимаешь? Не подталкивать и поддерживать сзади, а стоять радом!
Слова повисли в воздухе и темный взгляд Мары уперся в кристально-прозрачные глаза Митры. Он почувствовал, как по спине пробежал разряд.
«Она оценивает меня! - понял Митра. – Она смотрит на плечи, руки, в глаза. Она выносит решение».
Где-то внизу живота забился привычный раб с желанием опустить голову, отойти в сторону. Но он только распрямил плечи и встретил ее взгляд со спокойствием и уверенностью.
Она сделала шаг вперед, и он не дрогнул. Она шагнула еще, и дистанция сократилась до нуля. Острое обоняние врача уловило запах ее пота, пыли и электрического напряжения между ними. Она была так близко, что он вдыхал воздух, только что побывавший в ее легких.
И она поцеловала его.
Ее губы врезались в его без нежности, без вопросов и просьб. Ярость от бессилия, боль от предательства и отчаянная надежда на ответ.
И он ответил.
Его руки сами собой сжали ее бока, притягивая вплотную ее горячее тело. Он всегда думал, что ненавидел ее, потом думал, что любил. Теперь он понял – она была его отражением. И они были рождены для того, чтобы встать против всех плечом к плечу.
Когда она оторвалась, Митра с удовлетворением увидел ее распухшие губы и блеск возбуждения в темных зрачках. Кровь еще гудела в его висках. Его руки еще держали ее тело.
- Ну? – тихо спросила она.
Митра понял, что Мара ждет его решения.
- Я объявлю о заражении воздуха и воды нейротоксинами, а капитана недееспособным, - хриплым голосом проговорил он. – Все должны будут пройти проверку и курс реабилитации.
Мара кивнула, одобряя его план.
- Военные получат иммунитет. Пока, - продолжил Митра и заслужил второй одобрительный кивок.


11

Он приблизился к Маре и поднял руку. Спокойно встретив недоумевающий взгляд женщины, Митра ловко отщелкнул кодовый замок, освободив шею. Металлическая полоса разомкнулась и полетала вниз.
- Вызови Грина, - спокойно приказала она, кончиком туфли запнув ошейник под кровать. – Я поговорю с ним.
Светлые ресницы его опустились вниз и снова взлетели вверх. Врач включил коммуникатор и набрал код начальника личной охраны капитана.
- Грин, зайди в медотсек, - проговорил Митра, не сводя взгляда с Мары и жестко закончил, после едва заметной паузы: – Срочно.
Он тут же отключил связь, не давая возможности Грину ответить.
- Ты где так научился разговаривать? – спросила Мара с легкой ухмылкой.
- Не представляешь, как некоторые люди боятся уколов, приходится проявлять не только дипломатию. Выйдем. Не хочу, чтобы Грин знал о потайной комнате.
Через несколько минут двери лифтовой кабины открылись и в медотсек шагнул встревоженный Грин. Лицо его, обычно бесчувственно-высокомерное, выражало тревогу и недоумение. С чего бы врач стал ему приказывать?
Темные глаза крысы скользнули по помещению, зацепились за Мару, одетую в простетскую униформу санитара и замерли, каменея.
- Госпожа Мара? Капитан…
- Капитан заперся в каюте и отдает самоубийственные приказы, - перебила его Мара. – Доктор считает, Лан больше не может управлять кораблем.
Она уставилась в упор в глаза Грина. Начальник охраны выдержал это испытание, перебирая в голове варианты дальнейшего развития событий.
- Что ты предлагаешь? – наконец, разлепив губы, спросил он.
Митра выдохнул.
- Кораблю нужен новый капитан. Решительный, независимый. Тот, у которого в руках будет сосредоточена настоящая власть, - произнеся это, Мара взглянула на доктора.
Проследив за взглядом Мары, Грин все понял без слов. Ни звука удивления не слетело с его губ. Прагматик внутри тут же принялся оценивать шансы на победу.
- Инженеры бунтуют, а военные…
- Военные – моя забота, - резко встрял в разговор Митра. – А инженеры получат Гэна обратно вместе с головой виновного.
Брови Грина удивленно приподнялись, но он смолчал.
Митра тем временем продолжил:
- Скажи, тебе никогда не было обидно, что военные считают твои отряды низшим звеном? Тебе никогда не хотелось стать с ними вровень?
- Или стать выше? – сладким голосом добавила Мара. – Как жаль, что я так и не смогла убедить Лана уделять больше внимания тем, кто стоит за его спиной. Это больше не должно повториться.
Пауза длилась ровно две секунды, а потом Грин объявил:
- Госпожа, чтобы взломать дверь в каюту капитана потребуется три минуты.
Мара кивнула:
- Я объявляю общий сбор. Всё должно быть закончено до того, как мы доберемся до зала Совета.
Спустя четыре минуты и десять секунд тишину медотсека разорвал резкий треск коммуникатора Грина. Хлопнув пальцем по козелку, Грин выслушал доклад.
- Капитан задержан, - объявил Грин в ответ на немой вопрос Мары.
Та спокойно кивнула:
- Пусть ведут его в зал Совета, - подняв руку, она активировала свой коммуникатор настроив на общую волну и принялась чеканить сообщение, выделяя каждое слово: - Внимание. Говорит Мара. Экстренный сбор Совета. Общий сбор всему экипажу.
Путь на лифте занял пару минут. Трое в лифте невольно затаили дыхание, когда кабина стала тормозить. Митра в серо-черном халате, Мара в униформе медработника и серый мундир начальника охраны – три тени будущей власти, власти серого порядка.
Мара взглянула на доктора и почувствовала, как засосало под ложечкой. Как он не похож на воина: длинное, тонкое тело, светлые волосы, голубые глаза. Митра – доктор, привыкший смотреть в пол, сможет ли он выстоять?
Доктор заметил этот взгляд и сердце его, на миг сжавшееся от волнения и страха, дернулось и забилось нарастающей яростью.
Двери зашипели, раздвигаясь в стороны и он сделал шаг вперед, опережая ее и протягивая руку. В ее глазах мелькнуло удивление, а потом надежда. Надежда на его силу. Он сжал ее ладонь, словно хотел сказать – я рядом.
Они вошли в зал рука об руку. Толпа загудела. На них уставились лица, искаженные страхом, непониманием и злостью.
Митра двинулся вперед, краем глаза отмечая расположение цветных островков: черные, темно-синие, коричневые. Они шли среди всеобщего молчания. Позади серой тенью следовал Грин. Мара стала во главе стола, Митра – по правую руку. За левым плечом – Грин. Сотни глаз выжидающе уперлись в их фигуры.
- Капитан! - вдруг прокатилось эхом по залу.
Все развернулись к лифту. Лан медленно шел в сопровождении «серых крыс». Руки его были стянуты стальными наручниками, губы безвольно кривились, лицо – бледное, испуганное. Капитана подвели к Маре и поставили слева.
Митра поднял руку.
Стало тихо.
- Я объявляю чрезвычайное положение, - проговорил Митра. – Вы все знаете, что это должен был быть последний полет корабля. После прибытия его должны были разрезать на куски и отправить на переплавку. Система безопасности корабля активировала протокол «Избегать уничтожения любой ценой». Корабль предпринял меры защиты. Поломка гипердвигателя – его инициатива.
Зал ахнул и забурлил. Капитан хотел что-то сказать, но «крыса» рядом крепко ухватил его за плечо и сдавил до боли, заставляя закрыть рот. Пока люди возмущались, Мара шепнула Лану:
- Ты подтвердишь сейчас все, что скажет Митра. Ты понял?
Она уставилась на него страшным взглядом в ожидании ответа. Капитан скривил губы:
- Хочешь, чтобы я добровольно передал власть? Кому? Этому ничтожеству?
- Если не подтвердишь, - продолжила она, словно не слыша его слов: - Если не подтвердишь, тобой займется Грин.
Капитан обернулся и столкнулся со стальным взглядом бывшего начальника своей охраны. Лана проняло.
- Я скажу, - прошептал он, опуская голову.
- Экипаж отравлен нейротоксинами! – продолжил Митра. – Токсинами, которые выделяет корабль для защиты. Именно от них и умирает сейчас Энъя – главный техник. Но первой жертвой корабля стал капитан. Лан, подвергнувшийся самому длительному и интенсивному воздействию, в настоящее время неспособен принимать решения и управлять кораблем.
Он сделал паузу. В зале стояла мертвенная тишина. Сжав кулаки, Митра заговорил дальше:
- Госпожа Мара, также подвергнувшаяся воздействию токсинов, была своевременно мною изолирована и подвергнута детоксикации. Обещаю, я буду лечить капитана до последнего, пока есть надежда.
Мара ткнула Лана локтем и тот, сильно сморщив лоб, пробормотал что-то нечленораздельное из чего с трудом можно было разобрать: доктор, согласен, лечение.
- Ты будешь лечить? – нахмурившись, спросил один из офицеров в синей униформе. – А кто будет определять степень отравления? Тоже ты?
- Тоже я, - не дрогнув ни одним мускулом на лице, подтвердил Митра. – Как можно быстрее надо начать проверку. Однако. К военным и лётному составу у меня пока нет вопросов. Вы – единственные, кто проходил регулярные медицинские освидетельствования по приказу капитана. Ваши нейрофизиологические показатели зафиксированы. Вы образец того, каким должен быть здоровый экипаж
Лица военных сначала исказились непониманием, а затем холодным принятием ситуации. Митра отметил их кивки друг другу.
- Отравление спровоцировало принятие капитаном неадекватных решений, которые привели к гибели части экипажа. Гэн не виновен в случившемся.
- Все действия инженера были технически верными, - подтвердила слова доктора Мара.  – Я нашла скрытый капитаном приказ №724.
В секторе инженеров на какой-то миг стало тихо, а затем кто-то выдохнул:
- Я знал, что он был невиновен!
И тут же полетела волна шепота, давшая понять Митре, что его выстрел достиг цели.
Митра улыбнулся, но торжество победы пришлось ненадолго отложить.
- Откуда мы знаем, что ты сам здоров? – спросил генерал. – С чего мы должны тебе доверить право ставить диагнозы?
Вопрос повис в воздухе и все взгляды вновь устремились на врача. Митра не успел ответить, потому что вперед шагнула Мара:
- Потому что доктор был рожден на корабле, - объявила она то, что прежде считалось неприличным произносить вслух. – ДНК Мирты не внесена в базу. Система корабля не распознает его как опасность. Он не отравлен, потому что его не травили.
Она обвела взглядом толпу, пытаясь выискать среди людей знакомый силуэт.
- Лада! – ее голос прозвучал как выстрел. – Выйди.
Толпа расступилась перед невысокой девушкой в простом платье в пол с длинной косой. Лада бледная и испуганная сделала несколько шагов вперед.
- Имунная! – объявила Мара о чуде. – Рожденная, как и Митра на корабле и не подверженная воздействию нейротоксинов.
Подчиняясь взгляду Мары «серые крысы» увели Лана в сторону, и на его место рядом с Марой поставили дрожащую от страха девчонку.
Митра окинул фигуру девушки задумчивым взглядом и голубые глаза его внезапно осветились идеей.
- Имунная, - повторил он следом за Марой и, переведя взгляд на толпу, вынес приговор: - Наша надежда на исцеление!
Люди загудели, еще не понимая куда клонит врач, но Грин уже догадался. Он сделал знак своим "крысам" - приготовится.
- Все рожденные на корабле должны быть немедленно переведены в изолятор, - продолжил Митра. - Их иммунная система станет источником для разработки противоядия и новых лекарств. Они - наше будущее и наша надежда. Их надо беречь, чтобы ни один волос не упал с их голов.
Лада, услышав приговор, задрожала всем телом. Её взгляд, полный мольбы и ужаса метнулся к Маре, но встретил только холодное удовлетворение.
- Мы будем их охранять, - объявила Мара и подняла руку, скомандовав Грину начать действовать и серые тени скользнули в толпу.
- Делать дальше что будем? – без особых церемоний спросил какой-то инженер. – Ресурсы истощены, двигатели едва дышат. Ну? Будем искать планету?
Митра тяжело вздохнул и многие затаили дыхание. С таким вздохом доктор обычно сообщал о неизлечимой болезни.
- Мы не сможем жить вне корабля, - объявил приговор экипажу врач. – Наши тела не обладают больше иммунитетом, кожа перестала вырабатывать меланин, легкие адаптированы к рециркулированному воздуху, наша микрофлора порождение микробиома корабля. Чужая биосфера убьет нас в течении нескольких часов. Планета – смерть. Корабль – жизнь. У нас нет выбора. Есть только вечная жизнь на корабле.
В зале повисла гробовая тишина, в которой слышалось гудение вентиляции и прерывистое дыхание десятков людей, осознающих, что им только что отрезали путь к выходу и даже к самой надежде на выход.
И эту тишину разорвал голос Мары, тот самый голос, который двадцать лет отдавал приказы и поддерживал надежду и давал цель:
- Полет будет продолжаться. Отныне и навсегда.