Комедия о Гамлете Ютландском

в 2-х актах




время действия: VIII столетие





действующие лица:

ФЕНГОН, правитель
ХЕРУТА, его супруга
ГАМЛЕТ, его племянник, сын Херуты
КНУД, его советчик
ГРЕДЖЕРС, молочный брат Гамлета
ХИЛЬФЕ
ЙОРИК
ХДЖОРДЕС, его жена
САРА






Акт 1

ЭПИЗОД 1. Помещение в казённом старом деревянном Доме Правителей. Из угла в угол, с окровавленным мечом в руке, бродит Фенгон.

ФЕНГОН. Стропила прогнили. (Приоткрыв входную дверь.) Кнуда ко мне. Живо! (Прикрыв дверь.) Ненавижу ремонт. Суета, запахи, мельтешение, люди… Живёшь, не тужишь, вдруг, как ахнет на голову… какому-нибудь городскому совету… вместе со мной. Хорвендилу-то что, а мне теперь одному разгребай, меняй, ремонтируй. А-то ещё на какие-нибудь переговоры с чужаками ахнет, стыда не оберёшься.

Входит Кнуд.

КНУД. Можно?
ФЕНГОН. Я тут наворочал дел. Там глянь, в углу, за столом.
КНУД (на ходу). Темновато.
ФЕНГОН. Или снести и поставить новый дом. А, Кнуд? Стропила прогнили в Доме Правителей, в курсе?
КНУД. Строители предупреждали. Кого-то убил? Не разберу, кто.
ФЕНГОН. Врёшь. Разобрал.
КНУД. Темно.
ФЕНГОН. Так подсвети!
КНУД (берёт свечу). Всё одно не разберу.
ФЕНГОН. Построить дворец. Дом, он и есть дом, а дворец – это уже дворец. А? Никак не разберёшь даже при подсветке? Язык не поворачивается?
КНУД. Вот ты свой и поверни.
ФЕНГОН. Дерзишь.
КНУД. Ты мне скажи.
ФЕНГОН. Хитромудрая бестия, узнать он не может. Можно подумать, что все тут одеты так же, как он. Ладно. Да, труп при жизни назывался Хорвендил.
КНУД. Хорвендил, говоришь? Уверен?
ФЕНГОН. Он.
КНУД. Тот, кто был твоим соправителем или тот, кто твой брат?
ФЕНГОН. Одно и то же.
КНУД. Ой ли.
ФЕНГОН. Оба.
КНУД. Зачем!? Зачем!?!
ФЕНГОН. Верещишь, как… как… Не надо верещать!
КНУД. Зачем ты убил?
ФЕНГОН. Ты мне скажи.
КНУД. Фенгон…
ФЕНГОН. Что? Уже придумал? Ты за тем и призван, наушник, чтоб узнать. Или думаешь, твоего участия в моём грехе нет? Наушник! Так зачем же я убил моего брата?
КНУД. Не соправителя?
ФЕНГОН. Этого – по ходу. И не придуривайся, мне нужен выход из тупика, а не твои лицемерные ужимки и прыжки.
КНУД. Фенгон…
ФЕНГОН. Я за него.
КНУД. Херута знает?
ФЕНГОН. Кроме нас и него, никто.
КНУД. Где она?
ФЕНГОН. Кто?
КНУД. Херута.
ФЕНГОН. Кто такая?
КНУД. Вдова брата твоего, Хорендила.
ФЕНГОН. Вдова? Почему вдова? Не понимаю. Разве мой брат умер? Мне неизвестно, что странно, ведь я брат и соправитель, согласись, должен знать. А ты, по всему, знаешь, только мне не доложил. Почему не доложил? Откуда знаешь? И почему, кроме тебя, никому о том неизвестно? Уж не причастен ли ты, Кнуд, к факту смерти Хорендила по неизвестной покуда причине? Где-где… где-то. Какая разница.
КНУД. Какая разница? Да никакой, похоже.
ФЕНГОН. Не по делу воркуешь, сов
етник!
КНУД. Не верещи, с мысли сбиваешь. Я размышляю, понял!?
ФЕНГОН. Всё-всё, ухожу в туман. Думаю, дворец забабахаю. Он ещё кричит на меня, на своего повелителя! Распоясался.
КНУД. Не пугай, не страшно.
ФЕНГОН. Дворец – это новый уровень. Пора переходить на новый уровень, а? И перейду! Ежели государь раньше не казнит за смерть зятя.
КНУД. Слушай сюда. Нащупал, вроде бы, надо сформулировать. Ты не стерпел безобразного поведения Хорвендила по отношению к супруге. Постоянного безобразного поведения, заметь. Которое особенно усиливалось в присутствии посторонних. Причём, не только своих, но и чужеземцев. Ты в очередной раз заступился, так сказать, возразил хамству беспредельщика, а хам схватился за меч, то есть, буквально выхватил из ножен оружие.
ФЕНГОН. И что это меняет?
КНУД. Ничего. Разве, что небольшое смягчение выйдет, вместо казни каким-нибудь четвертованием выпишет указ на казнь посредством отсечения головы.
ФЕНГОН. А я скажу, что моя голова – это ты.
КНУД. Не поверят. Или на дознании мне сесть тебе на плечи? Поверь, полетят обе головы. Но может измениться всё, ежели ты сегодня же объявишь, что берёшь вдову брата в жёны. В этом случае, дочь государя остаётся на месте и, по сути, положение вещей не меняется, то есть всё и все на своих же местах и опять здесь, в Ютландии, все свои.
ФЕНГОН. Напомни, Кнуд, кто дочь государя?
КНУД. Херута.
ФЕНГОН. Та, кто вдова брата?
КНУД. Именно.
ФЕНГОН. Эта старуха!? Да я не помню, когда в последний раз заметил её.
КНУД. Вчера, на застолье после охоты.
ФЕНГОН. Видеть, может быть, и видел, но не заметил. Разумеешь разницу? Я не замечаю её уже лет двадцать!
КНУД. Четырнадцать лет, как она было отдана Рёриком в супруги герою, кто вёл на битву данов с норвегами и победил! И Ютландию он дал в правление ему, а тебя уж подтянул твой брат, на что Рюрику было просто наплевать.
ФЕНГОН. Что ты мне талдычишь прописные истины.
КНУД. Чтоб ты осознал, что натворил и с кем! И тринадцать лет тому, как Херута стала матерью внука Рёрика, по совместительству, государя нашего необъятного великого края, где Ютландия есть всего лишь часть его.
ФЕНГОН. Угомонись, не-то положу тебя рядом с твоим героем.
КНУД. Хлопотно это, Фенгон, со мной многие тягались, а жив из них один лишь я.
ФЕНГОН. Угрожаешь или провоцируешь?
КНУД. Отрезвляю! Херуте неполный тридцатник, а на вид лет двадцать пять, вполне себе красавица, да ещё и с опытом.
ФЕНГОН. В её возрасте уже бабушками становятся!
КНУД. А ты в своём будешь очень даже уместно смотреться на лобном месте, особенно под ручку с палачом. Ну, неформально она бабушка и уже неоднократно. Гамлет ещё тот ходок и, кстати, прощелыга. Гамлет!
ФЕНГОН. Ещё и этот мальчишка…
КНУД. Месть никто не отменял.
ФЕНГОН. Этот парень не такой, он слишком умён, чтобы ввязываться в примитивные традиции.
КНУД. Мальчишки – народ ветреный. Надо им заняться. Потом. А сейчас, друг мой, вернёмся к нашим баранам.
ФЕНГОН. Я услышал тебя, но не понял.
КНУД. И не надо, после разберёшься. Я сам ещё туплю, если честно. Но не вижу другого варианта, впервые в жизни сталкиваюсь с единственным, едва заметным выходом из тупика. Сейчас, в эту минуту, тебя ждёт воинское собрание, ты уже лишнего задерживаешься. Немедленно отправляешься, просто выходишь и угрюмо озвучиваешь причину отсутствия соправителя и брата.
ФЕНГОН. Кнуд, я даже с табурета подняться не могу.
КНУД. Давай, помогай, вставай. Не раскисай! Возьми уже себя в руки!
ФЕНГОН. Да. Встал.
КНУД. Ты воин. Герой. Полководец. Силы в тебе немерено.
ФЕНГОН. Я готов.
КНУД. Не сомневаюсь.
ФЕНГОН. Уверен?
КНУД. Почти.
ФЕНГОН. А вдруг прилетели ещё варианты?
КНУД. Вот так, чтобы влёт, нету. И Хорендила тоже нету.
ФЕНГОН. Собрание меня порвёт.
КНУД. Они – гребцы, ты – кормчий, проглотят.
ФЕНГОН. Но мы не в море, мы на берегу!
КНУД. Говорю тебе, проглотят. Не осмелятся возразить Рёрику, а тот ещё не только не отреагировал, но даже и не в курсе событий.
ФЕНГОН. Наглость – первое счастье. Херута?
КНУД. Не могу определиться, что с ней поделать…
ФЕНГОН. Запереть. После собрания я к ней войду.
КНУД. Хорошо, ты вернулся. Пойду, запру.
ФЕНГОН. И тут же на собрание.
КНУД. Да.
ФЕНГОН. Не лучше ли заявиться с отрубленной головой?
КНУД. Не лучше.
ФЕНГОН. Ступай.
КНУД. Осознай, Фенгон, ты изменил судьбу страны, как подобает истинному повелителю. Ты – правитель не только населения, но и времени, ведь наступила новая эпоха, твоя, именная. Да, и не забывай, что ты скорбишь по брату. (Уходит.)
ФЕНГОН. Нет, наушник, я сейчас в пляс пойду с попевками, так и выйду к собранию вприсядку. Так и есть, я скорблю. Кнуд – голова! Голова, два уха, как у всех, а вот что-то в ней бродит не то и не так, как у всех. Беречь тебя надо, друг мой, беречь. Кстати, о голове. С ней я буду выглядеть убедительнее. (Отрубая голову трупа.) Вот вам, ребята, и доказательство, что я теперь единственный правитель, а также сигнал, как правильно вести себя с женщинами и особенно с жёнами Ютландии, как бы они вам ни надоели; ужо я вас! Меч – в правой, голова – в левой руке. Как я выгляжу? По-моему, солидно. Опять же, собственная голова на месте и неподалёку голова Кнуда. Ну, что, великий и могучий Один! Прикроешь? Ближе меня в Ютландии у тебя теперь никого нет. Ты меня прикрываешь, а я тебе до своей кончины посвящаю свой край, его ресурсы и народец, которым кормится твоя ненасытная божья утроба. Не-то преподнесу всё это новенькому Иисусу, к их чёртовой матери, будешь знать, как своих бросать. Христианство, между прочим, для власти повыгоднее твоей религии будет. Уясни, Старик, молодость она такая, выбирает не что лучше, но что выгоднее. А я молод. Договорились? Не сомневаюсь, ты бог понятливый. Пора. Во славу Одина и в угоду мне!


ЭПИЗОД 2. По улице на городской окраине идёт, напевая, Хильфе.

ХИЛЬФЕ.
Пей сидр, Лау, сидр хороший,
Кружка, кружка, поллитровка.

Сидр сделан для того, чтобы его пили,
А девушки, чтобы их любили.

Давайте, любить, каждый свою половинку,
И никто не станет ревновать.

Из-за кустарника входит Гамлет.

ГАМЛЕТ. Девушка, а, девушка, а как вас зовуть?
ХИЛЬФЕ (не оборачиваясь). Куда.
ГАМЛЕТ. В даль светлую.
ХИЛЬФЕ. И кто ж тут у нас такой глазастый, что свет разглядел вдали? (Оборачивается.) Гамлет!?
ГАМЛЕТ. О как, меня на улице узнают, значит, жизнь удалась.
ХИЛЬФЕ. Как неожиданно встретить прохожего парня со здоровой самооценкой. Я не могла тебя узнать, ведь я тебя не знаю.
ГАМЛЕТ. Ты же назвала меня.
ХИЛЬФЕ. Как?
ГАМЛЕТ. Гамлет.
ХИЛЬФЕ. Гамлет? Я произнесла: «омлет», вспомнила, что поела на завтрак, а ты откликнулся.
ГАМЛЕТ. Вот вредная девчонка. Ты сказала: Гамлет, и оказалась права, пусть и случайно, да, я – Гамлет.
ХИЛЬФЕ. Вот занудный парнишка. Я сказала: «омлет». Потому что не просто вспомнила, чем завтракала, а потому что ты мне напомнил это произведение высшего класса кулинарного искусства, такой же желторотый белобрыс, со щеками на плечах.
ГАМЛЕТ. Ну, да, возможно я отдалённо и напоминаю все твои познания в кулинарии, вместе взятые, в одном лишь блюде, зато всем известно, что яичницы без яиц не бывает, а тут вот – в таком благословенном объёме.
ХИЛЬФЕ. Да, но я предпочитаю яйца вкрутую.
ГАМЛЕТ. Припозднилась на крутизну, спрос больно уж велик, вот сейчас, к примеру, отдыхаем, расслабляемся и ничего такого заманчивого нас не увлекло.
ХИЛЬФЕ. Припозднилась, потому что не спешила.
ГАМЛЕТ. Да мне-то ведь всё равно, одной опоздавшей больше, одной меньше; в конце концов, дело не в твоих скоростных возможностях, малышка, мне просто спросить.
ХИЛЬФЕ. И боле не интересует, как меня звать в даль светлую?
ГАМЛЕТ. Мне неинтересен конец очереди, я больше специализируюсь по авангарду. Нужна справка, причём, чисто бабская.
ХИЛЬФЕ. Я-то при чём, мне до бабки ещё жить да жить.
ГАМЛЕТ. С таким-то языком, вряд ли доживёшь.
ХИЛЬФЕ. Тебе и не снилось, каков мой язык на самом деле. Но бабку посоветую, пожалуй. Чтоб не расхныкался, а-то уже вон, физиономия скуксилась, того и жди, слезу пустишь, бесстрашный воин сковородки. Бабка толковая, можно сказать, высококлассная знахарка, без побочки обеспечит успокоительным, а заодно, и укрепительным, чтоб ты не обмочился слезами.
ГАМЛЕТ. Мне знахарка ни к чему покуда, она мне после понадобится, чтоб с нынешней зазнобой рассчитаться за любовь и ласку, а мы, с моей зазнобой, ещё даже не знакомы.
ХИЛЬФЕ. Чем же расчёты ведёшь?
ГАМЛЕТ. Снадобьями. Чтоб раз и навсегда.
ХИЛЬФЕ. Сурово.
ГАМЛЕТ. Так живём в суровом краю, куда деваться, соответствуем. Мне сплетница нужна, а не лекарка, зазнобу разыскать.
ХИЛЬФЕ. Уж не ту ли, кого затем за любовь и ласку спровадишь к праотцам?
ГАМЛЕТ. Ту самую.
ХИЛЬФЕ. Может быть, и я сгожусь для справки, я ж при дворе по рангу тусуюсь, там, среди нас, много болтовни, кому только кости ни перемывают.
ГАМЛЕТ. Особенно тем, кого только что съели, из зубов выковыривают, как же – как же, проходили.
ХИЛЬФЕ. Разболтались, а время идёт. Опиши предмет розыска, вдруг знаю.
ГАМЛЕТ. Знаешь, она из ваших.
ХИЛЬФЕ. Из наших, Гамлет, из наших, с тобой, ты такой же, как мы, твоя семья нам ровня. Или кому-то почему-то приснилось, что Гамлет, сын соправителя Хорвендила, сделался принцем?
ГАМЛЕТ. По крови-то, вполне.
ХИЛЬФЕ. Но не по должности.
ГАМЛЕТ. А ведь ты так можешь далеко зайти…
ХИЛЬФЕ. Ты прав. Виновата. Простите, господин. Готова помочь.
ГАМЛЕТ. Так-то лучше. Итак. Греджерс!

Вбегает Греджерс.

ГРЕДЖЕРС. Брат!
ГАМЛЕТ. Наконец-то, сколько тебя можно ждать.
ГРЕДЖЕРС. Сейчас, отдышусь.
ХИЛЬФЕ. Пойду.
ГРЕДЖЕРС. Беда. Фенгон убил Хорвендила.
ХИЛЬФЕ. Что!?
ГРЕДЖЕРС. Ты ещё кто?
ГАМЛЕТ. Повтори.
ГРЕДЖЕРС. Беда. Фенгон убил Хорвендила.
ГАМЛЕТ. Почему.
ГРЕДЖЕРС. Не знаю, я шёл сюда, гляжу, народ валит ко двору, слышу… то, что уже сказал.
ХИЛЬФЕ. Тебе надо бежать.
ГРЕДЖЕРС. Точно.
ГАМЛЕТ. Чего вдруг?
ХИЛЬФЕ. Ты – наследник.
ГАМЛЕТ. Мы – не монархи.
ХИЛЬФЕ. Ты – внук Рёрика. Пню понятно, следующим правителем станешь ты. 
ГРЕДЖЕРС. Девушка права. Не говоря о том, что сын обязан отомстить за отца.
ГАМЛЕТ. Ещё чего! Оно мне надо?
ГРЕДЖЕРС. Фенгон этого не знает.
ГАМЛЕТ. А что с мамой!
ГРЕДЖЕРС. Укройся, я разузнаю.
ХИЛЬФЕ. Мы разузнаем.
ГАМЛЕТ. Ещё чего. Когда это Гамлет бежал и прятался, и от кого, от родного дяди!
ГРЕДЖЕРС. Братишка, не дури.
ХИЛЬФЕ. Гамлет! Или «омлет»?
ГРЕДЖЕРС. Дура, ты с кем говоришь!
ХИЛЬФЕ. Омлет – это то, что съедают в один присест. Гамлет – это тот, кто надежда народа Ютландии.
ГАМЛЕТ. Надежда на что?
ХИЛЬФЕ. На будущее. О тебе всякое говорят, перемывают косточки, но никто сжирать не собирается, потому что даже недоброжелатели и всякие завистники отдают должное твоему уму, граничащему с мудростью, несмотря на твою сопливую юность.
ГАМЛЕТ. Вот же язва…
ХИЛЬФЕ. Надежда на спокойное надёжное проживание края.
ГРЕДЖЕРС. Точно!
ГАМЛЕТ. Я не беглец.
ХИЛЬФЕ. Не надо попадаться под горячую руку, пусть пена осядет.
ГРЕДЖЕРС. Хотя бы один день.
ХИЛЬФЕ. Мы – на окраине, вон лес, он лучшая защита, там ты сам себе хозяин. Гордяк клюёт? Так не беги. Рукой подать, так что, и бежать совсем не обязательно, два шага и тебя не найдут. Всякое решение нужно обдумывать, а тут такое…
ГАМЛЕТ. А главное, надо понять, зачем Фенгон пошёл на братоубийство, ради личной власти или ради власти другого клана.
ГРЕДЖЕРС. Помню, мы говорили о смене элит.
ГАМЛЕТ. И ты права, незнакомка, понять нужно, зачем это мне. Поразительно, баба – дура не потому, что дура, а потому что баба, но советы дают всегда дельные, - так говорил отец. Незнакомка… я тебя не забуду. Благодарю, брат, возможно, ты меня спас. Прощай, свидимся завтра?
ГРЕДЖЕРС. На нашем месте. До встречи.
ГАМЛЕТ. Сегодня классная погода, а в классе следует учиться, даже если хочется сжечь школу. (Уходит.)
ГРЕДЖЕРС. Незнакомка? Кто ты?
ХИЛЬФЕ. У Гамлета нет братьев.
ГРЕДЖЕРС. Мы молочные.
ХИЛЬФЕ. Привет, Греджерс, я – Хильфе.
ГРЕДЖЕРС. Ну, конечно! Хильфе! Та самая!
ХИЛЬФЕ. Что?
ГРЕДЖЕРС. Гамлет меня забодал речами о тебе.
ХИЛЬФЕ. Ой.
ГРЕДЖЕРС. Ну, конечно, а я-то думаю, откуда ты мне знакома. Он же тебя десятки раз на дню описывал и цельно, и поврозь, каждую видимую часть твоего туловища…
ХИЛЬФЕ. Ой.
ГРЕДЖЕРС. Незнакомка, как же! Надо же, как вовремя тебя принесло на место нашей встречи, помогла убедить гордеца. Давай, увидимся вечером, обсудим.
ХИЛЬФЕ. До вечера. (Уходит.)
ГРЕДЖЕРС. Хильфе. И вправду хороша. Эх, мне бы такую подругу, чтоб красива и умна… Хотя нет, с такой пусть Гамлет мучается, а мне, кого попроще, чтоб по любви.


ЭПИЗОД 3. Покои Херуты. Входит Фенгон.

ФЕНГОН. Здесь Фенгон! Херута? Ау.

Из-за полога входит Херута.

ХЕРУТА. Фенгон.
ФЕНГОН. Ох, ты ж… как же ты красива! Давно не говорили один на один, можно сказать, не виделись. А я по тебе грустил. Ты знаешь. Не забыла? Забыла. Обидно. Хорвендил отъехал, и я вдруг понял, что можно, наконец, повстречаться, поговорить. Да просто высказаться! А дел невпроворот, вот и приказал запереть дверь. Заметь, не тебя запереть, а дверь. А-то уйдёшь, ищи потом, людей напрягать, а они шумные, пойдут разговоры, пересуды. По мне, так пусть бы и шли, но ты… С ума сойти, как ты прекрасна. Так и смолчишь? Ни слова? Ни звука? Вот она, королевская кровь! Хотя куда важнее воспитание. А? Общение посредством молчания. Всё, что мне хотелось тебе сказать… в чём хочу признаться… Херута, солнце моё, можешь ты представить, что мы, с тобой, вместе? Как супруги. Как любовники. Как державная чета. А? О! Мелькнуло, я заметил! Во взгляде! Что это было? Удивление? Любопытство? Не скрывай, не таи от меня себя. Ведь боле шанса не будет. Давай, проверим, противен или приемлем я для тебя. Поцелуй, а? Братский, обычный. Будет чудесно, ежели бы он обернулся любовным, но как получится, а? Я поцелую тебя. Мне хочется. Мне надо. (Подходит к Херуте.) Вот я, Херута, королева моя, прими меня… (Видит нож в руке Херуты.) О, великий Один, у неё в руке нож! Боевой. Ну, да, конечно, не кухонный же. Резьба, самоцветы, посреди блистающее смертью лезвие… Ты умна, проницательна, не стану темнить. На ухаживание, на одурманивание времени нет. Признаюсь. Хорвендила боле нет. Здесь его нигде нет и уже не будет. Он отъехал к праотцам. Я его убил. В поединке, как положено. Мы были братья, были равны, почему не сразиться. Думаешь, за единоличную власть? Ну, да, не без того. Но лично я бился за право стать тебе супругом. Ничего не изменится, у тебя останется всё, как было, как есть. Останется даже супруг из того же рода, просто им будет не он, им стану я. По мне, так достойная замена. Даже круче, ведь победитель всегда круче побеждённого. Ну, я вижу, ты приняла и уяснила, а как же, ты – королева! Тебе придётся признаться мне, ежели не в любви, то в покорности, здесь и сейчас. Ах, да, завтра свадьба. Ты даже про Гамлета не спросила, какая выдержка!.. а ведь он сын твой, Херута. Поверь, с ним всё в порядке. Правда, я даже не вспомнил призвать его, подумал, после смерти Хорвендила, уместнее повстречаться с ним вдвоём – нам, с тобой – вместе. А? Я жду решения, Херута. Отмолчаться не выйдет. Ты со мной? Да или нет?
ХЕРУТА. Да.
ФЕНГОН. Ох! Благословенна голубая кровь монархов! Для следующей жизни буду умолять богов дать мне врождённое право на престол! Даже вообразить не могу, каково быть таким, как ты, как Рёрик, твой великий, могучий и справедливый отец. Я счастлив. Херута, мы выйдет отсюда вместе. Нож оставь. Ты впереди, я – справа, чуть позади. На людях встанем рядом, я объявлю, ты просто улыбнёшься, как ты умеешь, благосклонно. Затем мы удалимся в Зал Приёмов. Всё, как всегда, просто рядом с тобой отныне не привычный мужчина, но счастливый муж.
ХЕРУТА. Ты его зарезал.
ФЕНГОН. И отсёк голову.
ХЕРУТА. Муж мой. Друг мой.
ФЕНГОН. Я мужее и дружее.
ХЕРУТА. Убийца.
ФЕНГОН. Как все. А куда денешься, так сложилось. Но сложилось!
ХЕРУТА. Ничего не переменить.
ФЕНГОН. Точно.
ХЕРУТА. Пусть так.
ФЕНГОН. Нож.
ХЕРУТА (отбросив нож). Да, повелитель. Дверь!
ФЕНГОН. Да, повелительница. (Распахивает дверь.) Пошли.
ХЕРУТА. Да.


ЭПИЗОД 4. Зима. Лес. Из сугроба выбирается Гамлет.

ГАМЛЕТ. Думаешь, убил. Нет. Я твой господин.

Из-за деревьев на лыжах выходит Йорик, за пояс привязаны санки с мясом.

ЙОРИК. Что там?
ГАМЛЕТ. Лес… лес… лес…
ЙОРИК. Человек, что ли.
ГАМЛЕТ. Убийца. Все убийцы. Мир убийц.
ЙОРИК (подойдя к Гамлету). Вот же жизнь. Эй. Эй?
ГАМЛЕТ. Не смей так обращаться ко мне…
ЙОРИК. О… да тут дело дрянь. Мужик, эй, можешь идти?
ГАМЛЕТ. Иду. Я иду. Шествую я.
ЙОРИК. На ноги, на ноги встанешь?
ГАМЛЕТ. Стоять.
ЙОРИК. Ладно, пакуемся. Мясо жаль бросать. (Сваливает мясо на снег.) Слышь? Ложись на санки, дай, помогу. Такой вкусный лось. Погоди, сейчас-сейчас. Снегом завалю, сколько смогу. (Заваливает мясо снегом.) А ты терпи, сейчас я тебе ни в чём не помощь.
ГАМЛЕТ. Уйди, враг… лес!
ЙОРИК. На санки ложимся, мужик, слышь? Спать не надо, лучше ругайся, воюй. (Укладывает Гамлета на санки.) Вот так, сейчас Я тебя привяжу, не свалишься, парень, не потеряю. А ну, проснулся! (Бьёт Гамлета по лицу.)
ГАМЛЕТ. А? А? А? Меч! Мой меч!
ЙОРИК. Нету. Я не вижу. Весной подберём.
ГАМЛЕТ. Йорик…
ЙОРИК. Нифига себе! Ты меня знаешь?
ГАМЛЕТ. Я умер. Ура. Устал я, Йорик.
ЙОРИК. Не спать! (Бьёт Гамлета.)
ГАМЛЕТ. Йорик…
ЙОРИК. Что за анекдот. Ничего, ничего, выживешь. Да вот же меч. (Вытаскивает из-под снега меч.) Везунчик ты, паря. Что такое! Меч-то знакомый, сам заказывал. Эй, эй! Ты – Гамлет? Гамлет, это ты!?
ГАМЛЕТ. Папик Йорик…
ЙОРИК. Господин мой! Сынок! Не смей помирать, не мечтай даже, не дам! (Буксирует Гамлета.)
ГАМЛЕТ. Бедный Йорик, ты умер, я умер, мы умерли.
ЙОРИК. А мясо жалко, хоть ты и лучше лося, но с ним было бы лучше. Придётся вернутся. Гамлет! Ну, жизнь… ну, судьба… ну, дела…


ЭПИЗОД 5. Весна. Опушка. Греджерс курит трубку. Входит Хильфе.

ХИЛЬФЕ. Коноплю куришь.
ГРЕДЖЕС. Будешь?
ХИЛЬФЕ. Завязала.
ГРЕДЖЕРС. Надолго?
ХИЛЬФЕ. Семья требует взять мужа.
ГРЕДЖЕРС. Взять?
ХИЛЬФЕ. Ну, выбрать. Точнее, определиться. Здоровье надо беречь, а так-то бы я люблю курить, вот и жую сливу, когда приспичит. Выбирать не из кого, одни дураки да старики, при дворе других не бывает.
ГРЕДЖЕРС. В прошлом году не задалась, у нас всю выморозило, а как цвело! Я-то сливу не очень, но сёстры молотят её как мельницы. В этом году, вроде бы, пронесло, на цветение заморозки не попали.
ХИЛЬФЕ. Ни весточки?
ГРЕДЖЕРС. Ни слуху, ни духу.
ХИЛЬФЕ. Ни звуку.
ГРЕДЖЕРС. Кита вчера выбросило, наши собираются на берег.
ХИЛЬФЕ. Хорошо.
ГРЕДЖЕРС. В поход уже сходить бы, что ли, развеяться, потрепать христианские задницы. Эх, не нам, молодым, решать.
ХИЛЬФЕ. Греджерс… Как сказать… Может быть, возьмёшь меня в жёны?
ГРЕДЖЕРС. Искушаешь.
ХИЛЬФЕ. Ага.
ГРЕДЖЕРС. Думаешь, позволю не тронутой Гамлета дождаться?
ХИЛЬФЕ. Нужна я ему, как же. Просто ты мне по сердцу.
ГРЕДЖЕРС. И ты мне. То есть, по-взрослому, без дружеских договоров?
ХИЛЬФЕ. Конечно.
ГРЕДЖЕРС. Такую жену я не потяну, чересчур умна, и сама затоскуешь, и меня замучишь.
ХИЛЬФЕ. Ну, тогда по-дружески, чтоб без особых сопереживаний.
ГРЕДЖЕРС. Так и знал.
ХИЛЬФЕ. Ничего ты не знаешь, а только надумываешь. Я честно призналась. Дай дёрнуть. Одну затяжку.
ГРЕДЖЕРС. Только одну. (Подаёт трубку.)
ХИЛЬФЕ (затянувшись). Хорошо. Но во рту потом такая помойка… Ещё разок дёрну и пойду.
ГРЕДЖЕРС. Подумаю, Хильфе. Я был бы рад и горд быть твоим мужем, особенно, реальным, а не договорным, и как-нибудь потянул бы, но Гамлет мне брат и он тебя выбрал.
ХИЛЬФЕ. Типа запятнал, что ли?
ГРЕДЖЕРС. Жизнь – не игра, семья – не пятнашки. Мы – братья.
ХИЛЬФЕ. На трубку. Пошла. Подумай. (Уходит.)
ГРЕДЖЕРС (вослед). Ты знаешь, где и когда меня найти! Здесь, и только здесь. Не может быть, чтоб с концами, жив он, чую. Сообщил бы, мол, не вернусь, живите, как хотите. Такую девку зафаловать! Ох, Хильфе… Хильфе…


ЭПИЗОД 6. Весна. Лес. Гамлет строит шалаш.

ГАМЛЕТ.
«Знаю, висел я
В ветвях на ветру
Девять долгих ночей,
Пронзенный копьем,
Посвященный Одину,
В жертву себе же
На дереве том,
Чьи корни сокрыты
В недрах неведомых.
Руны найдешь
И постигнешь знаки,
Сильнейшие знаки,
Крепчайшие знаки.
Хрофт их окрасил,
А создали боги,
И Один их вырезал»…

Входит Йорик.

ЙОРИК. Что я слышу!
ГАМЛЕТ. Начинается…
ЙОРИК. Неужели, таки, решился на триумф?
ГАМЛЕТ. И не думал.
ЙОРИК. Какого хера тогда голосишь песню Одина?
ГАМЛЕТ. Ничего такого не голосю, так чё-то прилетело.
ЙОРИК. Ну, конечно, принцу Ютландии ни с того, ни с сего, прилетела песня про то, как Один принёс себя, как человека, в жертву самому себе, как богу. Однозначно, чувак, ты дёргаешься со страху, взяться за плётку мщения своему сволочному дяде.
ГАМЛЕТ. Йорик! Да мне пофигу на Фенгона с его фиктивным троном! Его трон – это табуретка под жопу, мебель! Я просто хочу жить запросто, как простолюдин, здесь, в чаще лесной, чтоб ни одной человечьей рожи вовек не видеть, никаких человечьих подлостей и дружб мне ум мой не тревожили.
ЙОРИК. Врёшь, пацан.
ГАМЛЕТ. А чем я, по-твоему, занимаюсь?
ЙОРИК. И чем же?
ГАМЛЕТ. Строю шалаш. Личный.
ЙОРИК. Брешешь.
ГАМЛЕТ. Ты слепой?
ЙОРИК. Во-первых, ты не строишь, а плетёшь.
ГАМЛЕТ. Зануда старая.
ЙОРИК. Во-вторых, тебе просто нехер делать, нашёл занятие. На самом деле тебе хочется, плести не прутья, но интриги, заговоры, чтобы вершить судьбами. Ну, и на Ютландию тебе никак не наплевать, или я не Йорик, кто нянчил тебя сопляка, покуда твои придурочные родители цапались меж собой. И в шалаше, сопляк, зимой в нашем лесу не выжить.
ГАМЛЕТ. Не в нашем, но в моём.
ЙОРИК. Вот! Прокололся!
ГАМЛЕТ. Да ты любого достанешь, шут гороховый, и мысли запутаешь, и язык заплетёшь. Шалаш я строю, чтобы быть от вашей супружеской парочки подальше, а рядом поставлю реальный дом. Ну, домик, мне одному много не надо.
ЙОРИК. И чем же это мы, с супругой, тебе не подфартили?
ГАМЛЕТ. Трепачи и моралисты, вот, где вы у меня.
ЙОРИК. Где?
ГАМЛЕТ. Руки заняты делом, не-то показал бы.
ЙОРИК. Сынок, будь честен перед самим собой хотя бы. Ну, ладно, табуретка правителя тебе не нужна, соседи и дружбаны тебя забодали, но как ты собираешься дале по жизни трепыхаться без бабы, а?
ГАМЛЕТ. Ой, да идут они лесом.
ЙОРИК. Не, не идут, мы в лесу, я ни одной не видел, что шла.
ГАМЛЕТ. Отвали.
ЙОРИК. С твои умом, с твоей хваткой, с твоими детскими мечтами, а я их все до одной могу перечислить назубок, не сбившись, в четырнадцать лет…
ГАМЛЕТ. Сейчас запущу чем-нибудь в лобешник.
ЙОРИК. Ой, боюсь-боюсь-боюсь. Помочь?
ГАМЛЕТ. Уясни, старик. Не пойду я против мамы. Не предай она память отца, да и меня, не выйди замуж за узурпатора, возможно, я устроил бы Фенгону один сплошной праздник изо всех его убогих будней, тем паче, придумать переворот не такая уж трудная задачка, даже в одиночку, а уж я нашёл бы и помощников, и советчиков, сам знаешь. Стоило бы мне выпереться на свет божий со своей долбаной местью и примитивными амбициями, как он тут же прикроется Херутой. Да и дед, гад, государь хренов, простил его и принял нового зятька, как ни в чём ни бывало, хотя мог бы и наподдать, прежний зять сделал для него о-го-го, сколько, небось, не за красивые глазки отдал в супруги любимую дочь, а за одно великое дело и пару-тройку десятков попроще. Ради чего, ради кого мне рисковать жизнью родной матери? Своей, твоей, соратников…
ЙОРИК. Ради Ютландии.
ГАМЛЕТ. Да нужен я ей! Ей вообще никто не нужен, даже она сама. Потому что её нет. Как и любой другой страны. Все страны – выдумка, границы – заморочка, деньги – белиберда, войны – отмазка, человечество – плесень…
ЙОРИК. Я – не плесень.
ГАМЛЕТ. А я не сказал «человек», я сказал «человечество».
ЙОРИК. Опять тебя куда-то понесло, малыш…
ГАМЛЕТ. Понесло – не пронесло, главное, здоровый пофигизм и любовь к жизни, остальное – тлен и досадная необходимость.
ЙОРИК (поёт).
«Ой, старая старушка сугорбилась,
Разговаривать не стала, знать, попортилась».
«Ой, старый старичина, над тобою благодать,
Во всю голову плешина и волосьев не видать»
«Желаю рассказать, как я раз женился,
Утром встал и ужас взял, чуть не охрендился,
Соскочил  с лежанки вдруг, бойкая чертовка,
Голова, как котелок, нос как поллитровка,
Я туда-сюда гляжу, что же за милашка,
Вместо правой-то ноги одна деревяшка,
Я туда-сюда гляжу, что же за игрушка,
У ней груди вовсе нет, вата, да подушка,
Кто задумает жениться, приходи к невесте,
Попрощупай хорошо, все ль у ней на месте»…
ГАМЛЕТ.
«Сколько шуму на селе:
Знать, мужики дерутся?
Укрепляются в земле,
Меж собой грызутся».
ЙОРИК.
«Топну левой ногой,
Топну правенькой,
Все равно девчонки любят,
Хоть у меня и маленький».
ГАМЛЕТ.
«Ей милёнок подарил
Четыре мандавошечки,
Чем ты будешь их кормить,
Они ж такие крошечки».
ЙОРИК. Ну, ты дал! Молодца тебе за это. Так и меня скоро за пояс заткнёшь.
ГАМЛЕТ. Правда? Не врёшь?
ЙОРИК. Истинно.
ГАМЛЕТ. Вот отстроюсь и в следующий год ай-да по городам и весям королесить?

Входит Хджордес.

ХДЖОРДЕС (голосит).
«Пойду, подмигну
Старому, седому,
А по ходу подмахну
Парню молодому».
ЙОРИК. Но-но!
ХДЖОРДЕС.
«Девки по лесу гуляли,
Любовалися на ель,
Какая ель? Такая ель,
Такие шишечки на ней».
«Дура я, дала в крапиве,
Надо было на мосту,
Из-за рыжего, красивого
Изжалила манду».
ЙОРИК. Хорош! Хватит!
ХДЖОРДЕС.
«Я от тятеньки остался
Маленький мальчишечка,
Всё наследство, что осталось,
Хер да нихеричишка».
ГАМЛЕТ. Хджордес!
ХДЖОРДЕС. Молчу.
ГАМЛЕТ. Оба в одну дуду, сговорились!
ХДЖОРДЕС. Больно надо.
ГАМЛЕТ. Оба страшные, горбатые, уроды, каких свет ни видывал, да ещё и языки змеиные, гнилые, без привязи…
ХДЖОРДЕС. Ты нас на грубость не возьмёшь, пацан, мы такое про себя слыхивали, что тебе за десять жизней не услышать ни разу, зато какая была пара шутовская! Первая пара, богатейшая пара, и нахрена нам, сказать взаправду, красота внешняя, когда у нас одна на двоих распрекрасная прекрасность внутренняя. Хорош трындеть, пацаны, я там подарочек подогнала.
ЙОРИК. Мне?
ХДЖОРДЕС. Для тебя один подарок на веки вечные – я. А за мальчиком поухаживать некому. Гамлет, погоды стоят жаркие, а подарок свежий, как бы не попортился.
ГАМЛЕТ. Ежели это то, что я подумал…
ЙОРИК. Хватит уже думать, я тут за тебя прутики-то повяжу, не бойся.
ГАМЛЕТ. Всё, улетел. (Убегает.)
ХДЖОРДЕС. Сокол ясный.
ЙОРИК. Да уж, отличный экземпляр у Херуты с Хорвендилом получился, а на трон не желает, жопой, видите ли, не вышел.
ХДЖОРДЕС. Да не он сокол, ты, мой Йорик.
ЙОРИК. Да ну!?
ХДЖОРДЕС. Отойдём-ка. Я там такую подстилку мховую приглядела, закачаешься.
ЙОРИК. Лишь бы не укачало…
ХДЖОРДЕС и ЙОРИК (хором, уходя).
«Я иду, иду, иду,
Собаки воют на пруду,
Какого хера лаете,
Ведь вы меня не знаете.

Дура, дура, дура я,
Манда да две тетёшки,
Ох, как же я ему дала,
Протянула ножки»…


ЭПИЗОД 7. Горница в избушке. Посредине стоит Сара. Входит Гамлет.

ГАМЛЕТ. О!.. да.
САРА. Здравствуйте.
ГАМЛЕТ. Подарок?
САРА. Какой?
ГАМЛЕТ. Ты мне скажи.
САРА. Меня не предупредили, ничего не передали.
ГАМЛЕТ. Праздник!
САРА. Поздравляю.
ГАМЛЕТ. Раздевайся.
САРА. А поговорить?
ГАМЛЕТ. Лично у меня слов нет.
САРА. И у меня.
ГАМЛЕТ. Вперёд!
САРА. Я никогда при мужчине не снимала одежду всю. Отвернитесь.
ГАМЛЕТ. Ага, нашла дурака, нет уж, подарок, так уж весь, с чувством, с толком, с расстановкой… по полочкам, подробненько… Ой, да ну нафиг, потом, а сейчас некогда, я сам. (Разрывает ворот Сары, видит нательный крестик.) Опа! Что это?
САРА. Крестик.
ГАМЛЕТ. Ты кто?
САРА. Сара.
ГАМЛЕТ. Да не имя! Христианка?
САРА. Да.
ГАМЛЕТ. Подарок. Подарочек… Ох, Хджордес..! Постой. Погоди, дай передохнуть. Откуда ты взялась? Где тебя нашла старуха?
САРА. Мы живём в лесу, день ходу отсюда.
ГАМЛЕТ. Кто «вы»?
САРА. Родители наши, бабушка, братья и сёстры мои; семья наша.
ГАМЛЕТ. Сколько вас?
САРА. Девятеро.
ГАМЛЕТ. Продали тебя.
САРА. Как?
ГАМЛЕТ. Ну, вот пришла злобная горбунья и купила для меня подарок в виде девчонки, так?
САРА. Не знаю, может, не покупала, просто предложила забрать меня замуж.
ГАМЛЕТ. Замуж? Ну, пусть замуж. За иноверца?
САРА. Ну, когда нет своих поблизости, и подале тоже, почему нет, жизнь есть жизнь, мальчикам надо жениться, девочкам выходить замуж.
ГАМЛЕТ. Прячетесь от людей.
САРА. Ну, да. Живём.
ГАМЛЕТ. Сара.
САРА. Да.
ГАМЛЕТ. Идём. Знакомиться будем. Замуж, так замуж. Я-то, было, подумал, что тебя мне на потребу подогнали, а тут, вон оно, как серьёзно. Я только за мечом метнусь.
САРА. Знакомиться?
ГАМЛЕТ. По-моему, нормально, когда зять знаком с тестем и тёщей, нет?
САРА. Ты хочешь жениться по-настоящему?
ГАМЛЕТ. А куда деваться, я считаю, раз поцеловал – женись.
САРА. Но ты не целовал.
ГАМЛЕТ. Да ладно! Ну, тут я что-то задумался. Ничего, по пути.
САРА. Зачем же меч?
ГАМЛЕТ. Я должен быть при полной выкладке, во всей красе, чтоб твои знали, кого принимают в семью.
САРА. Мы люди мирные.
ГАМЛЕТ. Я тоже за мир, за любовь и дружбу, за добро. Только мир у нас странный, с кулаками, а по мне, так, кулаки в последнюю очередь, покуда меч в порядке. Через лес целый день пылить, а тут звери, заблудшие воры, прочая дрянь, мало ли. Пошли сразу вместе, нужное прихватим по ходу. Идём.
САРА. Как прикажете, господин Гамлет.
ГАМЛЕТ. Вот это верно, так и продолжай в том же духе. Вперёд.


ЭПИЗОД 8. Застенок. Входит Кнуд, с факелом, зажигает светильники. Обнаруживается, что на дыбе висит Греджерс.

КНУД (обернувшись). Проходи-проходи, не стесняйся.

Входит Хильфе.

ХИЛЬФЕ. Бог мой!
КНУД. Выпьешь чего-нибудь? Я с тобой говорю. Хильфе! 
ХИЛЬФЕ. Да?
КНУД. Узнаешь парня на дыбе?
ХИЛЬФЕ. Нет.
КНУД. Как так! Жениха не узнала, вот анекдот!
ХИЛЬФЕ. Греджерс…
КНУД. Ну, хоть имя помнишь. Поговорим?
ХИЛЬФЕ. Конечно.
КНУД. А-то ведь можно и рядом повиснуть, причём, на веки вечные.
ХИЛЬФЕ. Чего ты хочешь, Кнуд?
КНУД. Выпьешь?
ХИЛЬФЕ. Нет.
КНУД. Почему?
ХИЛЬФЕ. Хочу ясности.
КНУД. Зачем?
ХИЛЬФЕ. Люблю я её, ясность.
КНУД. Чего я хочу? Думаю, выбираю из вариантов. Тут арсенал услуг богатый.
ГРЕДЖЕРС. Хильфе…
ХИЛЬФЕ. Греджерс!..
КНУД. Вопрос обоим: как вы связываетесь с Гамлетом.
ХИЛЬФЕ. Что?
КНУД. Со слухом напряг? А так будет лучше слышно? (Бьёт Хильфе в ухо.)
ХИЛЬФЕ. Ох…
КНУД. Ишь ты, устояла. Крепка, крепка, молодца. Лучше слышно?
ХИЛЬФЕ. Я расслышала, но не поняла сути вопроса. Как мы можем связываться с Гамлетом, ежели не знаем, где он, со дня смерти Хорвендила. И не надо распускать руки, Кнуд, ты же – элита, ближайший советник Самого, должен подавать пример вежливости и учтивости.
КНУД. Подавать пример? Кому? В застенках посторонних нет, а так-то здесь все вежливы и учтивы. Хорош брехать! Гамлет! Мне нужен Гамлет!
ХИЛЬФЕ. Я с ним общалась только в день смерти Хорвендила. Ни до, ни после мы не виделись и не могли видеться, хотя бы потому что мы даже не представлены друг другу. Он хотел познакомиться, заговорил – обыкновенный примитивный флирт – поскабрезничали, затем прибежал Греджерс, сообщил о судьбе Хорвендила, Гамлет убежал.
КНУД. Почему убежал?
ХИЛЬФЕ. Мне-то откуда знать, чужая душа – потёмки, да ещё и незнакомая.
КНУД. Мне нужен Гамлет.
ХИЛЬФЕ. Ежели появится, сообщу.
ГРЕДЖЕРС. Хильфе моя…
ХИЛЬФЕ. Греджерс, милый…
КНУД. Точно, милее во всём свете не сыскать. Теперь мы знакомы не понаслышке, так, Хильфе?
ХИЛЬФЕ. Так, Кнуд.
КНУД. Судьбу свою ты теперь знаешь?
ХИЛЬФЕ. Да.
КНУД. Никаких замужеств, покуда я не разрешу. При дворе, чтоб отмечалась ежедневно. Дорогу отсюда знаешь, пошла вон.
ХИЛЬФЕ. Да. (Уходит.)
КНУД. Слыхал, Греджерс? Спрашиваю, ты слыхал, чтоб невеста хотя бы поинтересовалась твоей судьбой? Ладно, не отвечай, не напрягайся. Повиси покуда, я скоро вернусь. Извини, светильники погашу, экономия. Только не уходи, ага? (Уходит.)
ГРЕДЖЕРС. Будь проклят. Не когда-то, сейчас. Ты проклят, Кнуд, проклят.



Акт 2

ЭПИЗОД 9. Вечером у костра Йорик поёт, Хджордес подпевает.

ЙОРИК И ХДЖОРДЕС.
Я снова встретил Вас
И снова Вас люблю.
И нашей встречи час,
И Вас благословлю.
О, нет, в холодный день –
В житейскую беду –
В такую пох-похабень
Я Вас не поведу.
Когда Вас рядом нет –
О встрече не прошу,
Но лучший свой один-другой куплет
Для Вас я напишу.
О, нет, в холодный день –
В житейскую беду –
В такую пох-похабень
Я Вас не поведу.
Пора прощаться вновь.
Я целый час любил!
Всего на час любовь –
Я больше не просил.
О, нет, в холодный день –
В житейскую беду –
В такую пох-похабень
Я Вас не поведу.
Прощайте же! Для Вас
Я напишу один-другой куплет.
Ах, нашей встречи час…
Он был… а, может, нет?
О, нет, в холодный день –
В житейскую беду –
В такую пох-похабень
Я Вас не поведу.

Из дому выходит Гамлет, с котомкой.

ГАМЛЕТ. Пора.
ЙОРИК И ХДЖОРДЕС (хором). Куда ты!
ГАМЛЕТ. По праву, лес мой, земля моя, а край не мой, что неправильно, неверно.
ЙОРИК. Да!
ГАМЛЕТ. Немой, он вопит обо мне, я слышал сегодня. Пойду за край биться, бить.
ХДЖОРДЕС. Малыш… А где твой меч?
ГАМЛЕТ. Он мне покуда не нужен. Я сам меч.
ХДЖОРДЕС. Я – Хджордес, богиня меча, могла бы благословить.
ЙОРИК. Успеется, попозже, да?
ГАМЛЕТ. Дорогие вы мои старики, знали бы вы, как я вам благодарен! Не только, что нянчили, не только, что выходили, но ещё за то, что вы просто хорошие, такие хорошие, что плакать хочется.
ЙОРИК. За Ютландию дорогую и я пойду воевать!
ГАМЛЕТ. Нет, Йорик, помешаешь задуманному. У вас своя песня, у меня своя комедия. Дайте же мне вас обнять. (Обнимает Йорика и Хджордес.) Ох, шуты вы мои ненаглядные, учителя мои! Дождитесь, доживите, я приду за вами. Ну, вот и пошёл я биться, Йорик, как ты настаивал, авось, не разобьют, и дома меня ждёт победа. (Уходит.)
ЙОРИК. Может, пойти незаметно?
ХДЖОРДЕС. Не стоит, дорогой, малыш – не дурак. Беспощадность его сам знаешь, так что, ежели не взял с собой, значит, так лучше для его плана победы.

Из лесу входит Сара, с мечом в руке.

САРА. Приютите?
ХДЖОРДЕС. Сара?
САРА. Некуда идти. Он всю мою семью перебил. Никого не пощадил. Убивал и приговаривал: это мой лес, моя земля, чужим тут не место. А меч после то ли выбросил, то ли обронил, пришла вернуть, ни к чему оружию бесхозным валяться, зверушки порежутся или ещё, что…
ХДЖОРДЕС. Чужим? Вы же наши, ютландские!
ЙОРИК. Конечно, живи с нами.
САРА. Благодарю. Меня не тронул, побрезговал христианкой. А хотел, да ещё как, видно ж было, из ушей лилось семя… Глядела на вас сейчас, не мешать же прощанию, не вышла. Любите вы друг друга, так крепко, издалека чувствуется. Кто он?
ЙОРИК. Разве не объяснился? Гамлет, сын Хорвендила, внук Рёрика.
САРА. Вон оно как, это многое объясняет, если не всё. (Заходит за спины стариков.)
ЙОРИК. Говорил тебе, старуха, не надо было за девкой к христианам обращаться. Не переносит парнишка христиан, весь в деда, сын отца. Сделала подарок. Устрой девочку.
ХДЖОРДЕС. А где она?
САРА (мечом сносит головы Йорику и Хджордес). Око за око, зуб за зуб, а Матфей, со своим Евангелием, потерпит, жизнь есть жизнь. Жизнь за жизнь, Гамлет! Жди подарочка! Смерть за смерть.


ЭПИЗОД 10. Херута в покоях. Входит Фенгон.

ФЕНГОН. Супруга!
ХЕРУТА. А как же охота?
ФЕНГОН. Неохота. И к тебе поспешил ради примирения. Зря я вчера вспылил, всю ночь ворочался в студёной постели, ни обнять, ни обняться.
ХЕРУТА. Я с тобой не ссорилась.
ФЕНГОН. Ты не ссорилась, я не ссорился, а ссора случилась. Ты права! Я на самом деле подзапустил внутреннюю политику в отношение христиан.
ХЕРУТА. Мой отец недоволен.
ФЕНГОН. Исправимся! Обещаю. Государь всегда прав.

Входит Кнуд.

КНУД. Разрешите?
ХЕРУТА. Без предварительного звонка!
КНУД. Колокольчик не сработал, шнур оборвался, уже чинят. Но причина слишком важна, чтобы церемониться. Гамлет!

Входит Гамлет.

ГАМЛЕТ. Чего орать-то, не глухой.
КНУД. Тебя не звали!
ГАМЛЕТ. Я подслушивал под дверью, а тут ты орёшь, мало ли, думаю, убивают, может быть, стоит раньше всех подскочить да помочь убийце.
ФЕНГОН. Племянник…
ГАМЛЕТ. Здорово, дядя. Кто ты?
ФЕНГОН. А вот твоя мама.
ГАМЛЕТ. Я по ней скучал. Где же?
ФЕНГОН. Да вот же.
ГАМЛЕТ. Где?
ФЕНГОН. Я слышал, ты спятил, но чтобы оглох, мне не докладывали.
ГАМЛЕТ. Мама?
ХЕРУТА. Сынок…
ГАМЛЕТ. Да ладно! Хотя похожа. Напоминает. Ты нарочно женился на такой, чтобы, типа, иметь ещё и супругу брата, да, конунг?
ФЕНГОН. Я не король.
ГАМЛЕТ. Да? Странно. Тогда зачем было убивать Хорвендила?
ФЕНГОН. Маму родную не узнал, дядю называешь титулом, ему не принадлежащим. А Кнуда знаешь?
ГАМЛЕТ. Знать не знаю и знать не желаю. Женщина эта – не моя мама, та была живая, светлая, мягкая, а эта какая-то сосулька посреди лета, хотя давно пора было оттаять, ещё весной. Зато тебя, дядя, трудно не признать. Слушай, где твой брат? Поприветствовать бы родного папку не помешало бы. На охоту, небось, усвистел? Или с мамой милуется? Они любили друг друга, уж я-то знаю, ни разу не поссорились, свидетельствую. Ах, да, ты же его убил. Голову, говорят, снёс. Ну, и поделом. Неудачник. Побеждённый даже в честном поединке, всё одно, неудачник. Аутсайдер, а? И меня драл, как сидорову козу, вообще, ни за что. Убил и поделом, нечего занимать чужое место хоть бы даже и одной левой задницей. Пойду, величество, здесь душно.
КНУД. Где ты был целый год?
ГАМЛЕТ. Дурак ты, братец, и уши у тебя пыльные, отряхни, лопух. Я был там, где меня нет. Тебя должно тревожить, где я буду. И вообще, у вас тут надо ходить на горшок, а я привык на природе, чтобы обдувало. Бывай, король. Да, женщина, как имя твоё?
ФЕНГОН. Херута. Имя ей Херута. А что?
ГАМЛЕТ. Странно, как может имя женщины состоять из такого вполне мужского понятия, как хер. Смени, женщина, имя, чтобы быть женщиной. (Уходит.)
ФЕНГОН (смеясь). Ушёл! Покакать на природу!
ХЕРУТА. Чему смеёшься?
ФЕНГОН. Шуткам! Юмору! Дурости! Обожаю. Дурак дураком, а поди ж ты, вот, что значит, добротное домашнее образование! И, конечно, голубая кровь. Как люди к нему относятся?
КНУД. Так же, ржут.
ФЕНГОН. Я ржу?
КНУД. Вырвалось! Конечно, смеёшься, а остальные ржут.
ФЕНГОН. Ну, Херуте не смешно, понятно, а ты почему не ржёшь?
КНУД. Не до смеха, правитель. Гамлет нормальный, он просто прикидывается.
ФЕНГОН. Зачем?
КНУД. Вариант один – месть за отца.
ФЕНГОН. Не накручивай, я сумасшедших чую. Хотя проверку устроить не помешает, в любом случае, вот смеху будет!.. и ржаки.
КНУД. Да, господин.
ХЕРУТА. Дурак.
КНУД. Гамлет – не дурак.
ХЕРУТА. Я сына знаю, он просто сошёл с ума, или спрыгнул, как угодно. Я – о тебе, убогий. Все говорят, умнее тебя никого нет во всей Ютландии, а ты обыкновенный болван. Подозрительный, вертлявый, подлый. Мой сын болен! Его надо показать лекарям, понадобиться, вызвать иноземным докторам, знахарям, кому угодно. Муж мой, Фенгон, дорогой, пришла пора вернуть долг! Ты лишил сына родного отца, так верни родного сына матери.
ФЕНГОН. Но-но, говори да не заговаривайся, женщина. Однако, соглашусь. Жаль, потеряем такого славного шута, какого не было со времён Йорика. Но кто сказал, что он излечим. Я распоряжусь, а ты, Херута, проследи за лечением. Теперь можно и на охоту. Но как он ввернул насчёт имени… хер… это круто! (Уходит.)
КНУД. Херута…
ХЕРУТА. Заткнись!
КНУД. Ты на себя не похожа, такая вежливая, сдержанная обычно.
ХЕРУТА. Пошёл вон! И только рискни, попробуй, навредить Гамлету, мерзкий червь, на кол сядешь, обещаю! Сама тебя на нём обустрою, лично, собственными ручками. На тебе кровь мужа моего, беспечность подвела, доверие к слугам, чего не может быть в принципе, но сына не дам, я теперь готова.
КНУД. Вины моей в смерти Хорвендила нет ни грана!
ХЕРУТА. Сказано: вон.
КНУД. Херута. (Уходит.)
ХЕРУТА. Сынок, ты жив… остальное… остальное! Распорядиться, чтоб охраняли. И лекаря. Эй, лекаря ко мне! (Уходит.)


ЭПИЗОД 11. Под густым кустарником лежит Гамлет.

ГАМЛЕТ. О, воля! О, свобода!

Из кустарника показывается Греджерс.

ГРЕДЖЕРС. Гамлет, здесь я, Греджерс. Кнуд устроит проверку, будет Хильфе. Поляну окружают охотники.
ГАМЛЕТ. Я самый ненормальный человек на земле.
ГРЕДЖЕРС. Меня не обманешь. Помни, вокруг глаза. Ухожу. (Исчезает.)
ГАМЛЕТ (вскакивает). О, звери, птицы, рыбы, гнус и всякая тварь, здравствуйте! Вы не боитесь человека, вы его сторонитесь, потому что он дурак, беспросветный остолоп, тупорылый выскочка. Я – Гамлет, друзья мои. Ребята, я не такой. Я вас не гоняю, я вас не разоряю, я вас не мутю, я вас даже не ем, хотя вы меня можете. Вам на меня плевать, икать, даже насрать. О, я с наслаждением вылизываю ваши плевки, подъедаю ваши отрыжки, умываюсь вашим дерьмом, чтобы быть не просто с вами, но вами, вами!

Входит Хильфе.

ХИЛЬФЕ. Мужчина?
ГАМЛЕТ. О, русалка, лешачка, наяда, да хоть кто, что ты здесь шляешься?
ХИЛЬФЕ. Иду себе мимо. Просто гуляю.
ГАМЛЕТ. Стой. Стоять, я сказал! (Набрасывается на Хильфе.) Врёшь, не уйдёшь. Это мой лес, я здесь властелин. Это моя земля, я здесь властелин. Всё живое здесь принадлежит мне, я здесь властелин. И ты моя живность. Правда, я здесь не правитель. Здесь правит мой дядя и край Ютландия, дорогая родина моя, принадлежит ему.  Но это ненадолго, я его скоро убью. Пусть бы жил, но мне надо отмстить, так уж заведено.
ХИЛЬФЕ. Пусти меня, злодей!
ГАМЛЕТ. Не могу. Я тут нащупал кое-какие странности на твоём туловище, чего у меня нет. Мне надо рассмотреть. Скинь рубашку.
ХИЛЬФЕ. Нет-нет!
ГАМЛЕТ. Да-да.
ХИЛЬФЕ. Не стану.
ГАМЛЕТ. Ой, да кто тебя спрашивать-то будет, не я. (Срывает рубашку с Хильфе.) А, вот! Именно это я и нащупал. Что это?
ХИЛЬФЕ. Грудь.
ГАМЛЕТ. И у меня грудь. Но не такая. Почему у тебя такие опухоли?
ХИЛЬФЕ. Чего?
ГАМЛЕТ. Ты больная?
ХИЛЬФЕ. Ты никогда не видел женской груди?
ГАМЛЕТ. С чего бы? Так, погоди, а где то, что должно быть между ног?
ХИЛЬФЕ. Боги, чурбан какой-то.
ГАМЛЕТ. У меня есть, у тебя нет. Как ты испражняешься?
ХИЛЬФЕ. Нормально!
ГАМЛЕТ. Ничего не нормально. Покажи.
ХИЛЬФЕ. Я не хочу!
ГАМЛЕТ. Ты точно больная. Кстати, там я не щупал, а ну-ка…
ХИЛЬФЕ. Ты хочешь надругаться над девичьей честью!
ГАМЛЕТ. Ты хоть слышишь, что говоришь? Чтобы надругаться, надо знать ругательные слова, а я человек образованный, я их не знаю. И что такое честь?
ХИЛЬФЕ. Я девушка!
ГАМЛЕТ. И?
ХИЛЬФЕ. И всё.
ГАМЛЕТ. Ну, девушка, а честь здесь причём?
ХИЛЬФЕ. Я устала разговаривать, решай уже, или делай что-то, или отпусти меня.
ГАМЛЕТ. Ничего я не хочу делать, я отдыхаю, наслаждаюсь лесом!
ХИЛЬФЕ. Так я пойду?
ГАМЛЕТ. Отсюда? Зачем? Живи здесь, я дозволяю.
ХИЛЬФЕ. Мне надо домой.
ГАМЛЕТ. Ну, и дура. Хотя дом – это да, это конечно, без этого никак. Рубашку надень, на тебя смотреть страшно. Поразительное уродство. Зачем ты живёшь? Ради чего?
ХИЛЬФЕ. Прощай.
ГАМЛЕТ. За что?
ХИЛЬФЕ. Не знаю.
ГАМЛЕТ. Вот, что. Тогда оставайся, а пойду я. Мне ещё много-много леса надо обойти. А ты оставайся, ты мне не помешаешь.
ХИЛЬФЕ. Чем ты так пахнешь?
ГАМЛЕТ. Я не пахну, я воняю, и это чудесно до восхищения! Чем-чем, конечно, дерьмом, чем ещё-то может благоухать властелин леса, иного мне не дозволяет воспитание. О, лес, ты мой… мой… мой!.. (Убегает.)

Входит Кнуд.

КНУД. Ну, артист, ну, дерьмо…
ХИЛЬФЕ. Он реальный сумасшедший, не знает, что делать с девушкой без одежды!
КНУД. Зато охотники знают, ты их заметно впечатлила, уж они-то не промахнуться.
ХИЛЬФЕ. Греджерс!

Вбегает Греджерс.

ГРЕДЖЕРС. Да, любовь моя!
КНУД. Пожалуй, что охотники, на самом деле, должны охотиться, нечего им отвлекаться на пустяки.
ГРЕДЖЕРС. Так что говорить людям?
КНУД. А что?
ГРЕДЖЕРС. Ну, то же, наверное, что ты доложишь правителю.
КНУД. А что тут скажешь. Свидетели подтвердят, что было. (Уходит.)
ХИЛЬФЕ. Так противно.
ГРЕДЖЕРС. Я его зарежу.
ХИЛЬФЕ. Резать станем в два ножа.
ГРЕДЖЕРС. Как тебе Гамлет?
ХИЛЬФЕ. Он не притворяется. Видел бы ты его взгляд! Большей бессмыслицы в этом тумане я никогда не видела, а людей с больной головой на моём веку хватало.
ГРЕДЖЕРС. Гамлет сильнее безумия. Он притворяется.
ХИЛЬФЕ. Так убедительно? Невозможно.
ГРЕДЖЕРС. Пойдём. Есть план, как укокошить Кнуда, хватит унижений и оскорблений, я ему ещё и пыток не прощу.
ХИЛЬФЕ. Фенгон без него с ума сойдёт.
ГРЕДЖЕРС. Надеюсь.
ХИЛЬФЕ. Наша любовь совсем меня затупила. Понимаю, зачем прикидывается Гамлет, но не понимаю, как он выкрутится.
ГРЕДЖЕРС. Любовь не худшей из дурачеств.
ХИЛЬФЕ. Нет, он болен. Возможно, не безнадежно, но дурак.
ГРЕДЖЕРС. Пойдём, подурачимся.
ХИЛЬФЕ. Здесь слишком много глаз. Повыкалываем! Гамлет так меня завёл! Я сразу представила тебя. Идём, нам надо, миленький, очень надо, бегом!


ЭПИЗОД 12. Коридор Дома Правителя. Из кабинета выходит Фенгон. Навстречу входит Кнуд.

ФЕНГОН. Наслышан-наслышан! Говорили тебе, угомонись, а?
КНУД. Господин, там не произошло ничего, что опровергало бы мою убеждённость.
ФЕНГОН. Существует убеждение, что ты излишне подозрителен и застенок чрезвычайно лишняя статья расхода для казны.
КНУД. Требую нового испытания.
ФЕНГОН. Я сейчас кому-то его требования, обращённые к его господину, вобью обратно в глотку…
КНУД. Прости, правитель, виноват!
ФЕНГОН. Архитекторы дворца прибыли?
КНУД. Затем и спешил, чтобы пригласить.
ФЕНГОН. Новое испытание?
КНУД. Свести Гамлета с матерью, как бы наедине, они же боле не пересекались, там всё и раскроется.
ФЕНГОН. Как бы, а?
КНУД. Как бы наедине, а я или, кто другой, спрячется там же.
ФЕНГОН. Застукать, как любовников, фу, как-то грязно.
КНУД. Они любят друг друга.
ФЕНГОН. И на этом всё. Ты мешаешь двору наслаждаться новым качественным шутом, народ уже не безмолвствует и даже не ворчит, но ропщет, тоска же, скука, Кнуд…
КНУД. Ещё одно. Часто сидя у очага, он сгребает тлеющую золу, вытачивает деревянные крючья и обжигает их на огне. Концам их он придаёт форму зубцов, желая сделать их еще более прочными в сцеплениях. А когда его спрашивают, что он делает, отвечает, что готовит острые дротики для мести за своего отца.
ФЕНГОН. Ну, смех же!
КНУД. Так-то бы да, такой ответ вызывает издёвки, потому, как на первый взгляд, смешное занятие бессмысленно. Но у наблюдателей с умом более тонким занятие это возбуждает подозрения в хитрости Гамлета. Ибо сама по себе ловкость, хотя и в пустяковом деле, выдаёт скрытый талант мастера. Невозможно поверить, что помрачен ум у того, чьи руки способны к столь искусной работе. К тому же он всегда с тщательнейшей заботливостью сохраняет груду своих обожженных на огне крючьев.
ФЕНГОН. По мне, так ты сошёл с ума, Кнуд хитромудрый, тебя лекарям бы отдать.
КНУД. Непостижимую хитрость его ума невозможно разоблачить какой-то обычной интригой, его упорство слишком велико, чтобы можно было сломить его легкими средствами. Вот почему к нему следует подступиться не с простым способом испытания. И тогда он натолкнётся на более тонкое и разумное средство, которое легко выполнимо и для распознания сути дела наиболее действенно. Когда Гамлет останется наедине с матерью в её алькове. Ежели есть у сына хоть какое-то соображенье, он, не колеблясь, выскажется и доверится той, что родила его. И других проверок боле не понадобиться. Мы выясним, наконец, ломает ли он комедию. Хотя, всё же…
ФЕНГОН. Говори.
КНУД. От Гамлета, по любому, надо избавляться.
ФЕНГОН. Я же только что объяснил ситуацию при дворе!
КНУД. Выпишем шутов, фигляров, пусть веселят, но не Гамлет, он опасен. Тем более, что его могут внезапно вылечить, а нам вовремя не доложить, по подлой причине.
ФЕНГОН. По какой?
КНУД. По той же, по причине мести.
ФЕНГОН. Теперь тебе и Херута лишняя? Даже не мечтай.
КНУД. Отправим Гамлета к английскому двору, а в сопроводительном письме изложим необходимость казнить мерзавца.
ФЕНГОН. Такое объяснить непросто, а?
КНУД. Я объясню.
ФЕНГОН. Небось, и послание на дощечке уже вырезал?
КНУД. А как же.
ФЕНГОН. Нет. Я запрещаю. Проверка с матерью пусть будет, сам там спрячешься. Что же до казни принца крови, Кнуд…
КНУД. Всё понял! Виноват, государь, вы правы, я неправ.
ФЕНГОН. Где архитекторы?
КНУД. Расставили макеты на заднем дворе, там трава после стрижки подросла, как надо, так они сказали…
ФЕНГОН. Бедный Гамлет, забыть, где расположена единственная прелесть женщины… Останемся без внуков, жаль. Династии быть должно.


ЭПИЗОД 13. Покои Херуты. Входит Гамлет.

ГАМЛЕТ. Эй? Ау!

Входит Херута.

ХЕРУТА. Гамлет? Гамлет мой…
ГАМЛЕТ. Опять ты, женщина! Меня сюда втолкнули, как какого-то кабана на бойню, где поджидает мясник с топором…
ХЕРУТА (указывая на альков). Мясники с топорами теперь не ходят, теперь сами топоры бесчинствуют с участием мясников. Хватит глупостей, дорогой мой, узнай уже меня, сын мой. (Жестами показывая, что в кровати спрятался соглядатай.)
ГАМЛЕТ (кивнув утвердительно, улыбаясь). Да я тебя и так уже узнал. Слышишь? Шуршит? Пищит? У тебя есть ручная морская свинка? Они мне нравятся. Я люблю животных, особенно свинину. Нет-нет, это шорох крысы. (Вынув меч из ножен.)
ХЕРУТА (на ухо). В алькове Кнуд. Я знала, ты со мной. (Целует Гамлета.)
ГАМЛЕТ. Мама. Ещё один поцелуй.
ХЕРУТА (поцеловав Гамлета, берёт его меч). Он мой. (Вбегает в альков, вскакивает на кровать, пронзает спрятавшегося в ней Кнуда.) Убийца мужа и отца, сдохни, мразь! (Отбросив покрывало.)
КНУД. Херута…
ХЕРУТА. Сказано: заткнись! Не слушаешь приказа, заткнись навеки. (Рубит Кнуда.)
ГАМЛЕТ. Мам-мам, мне-то оставь, а?
ХЕРУТА. Ну уже нет, эта свинья моя.
ГАМЛЕТ. Мам.
ХЕРУТА. Сынок. Прости.
ГАМЛЕТ. Понимаю.
ХЕРУТА (обняв Гамлета). Ты мой. Вернулся. Не знаю, что ты задумал, но я с тобой.
ГАМЛЕТ. Благодарю. Я счастлив. Ты сейчас иди к себе, пусть думают, что разделка свиньи моих рук дело.
ХЕРУТА. Уверен?
ГАМЛЕТ. Конечно. Фенгон простоват, а Кнуд лишил его ежедневной гимнастики ума, так что, я сделаю его, как за нечего делать. Понадобиться, отобьюсь. Ступай, родная.
ХЕРУТА. Увидимся. Счастье моё. (Уходит.)
ГАМЛЕТ. Ну, что, останки Кнуда, пора вам попугать дворовых зевак, пусть хоть что-то случиться в их жизни. Вот интересно, как они примутся опознавать – складывая куски или ища голову с лицом? (Выбрасывая в окно части тела Кнуда.) Эй, народ? Хотите советов? Нате вам, поумничайте, вдруг на пользу! И помните: умники пропадают по глупости, глупцы – по уму.

Входит Фенгон.

ФЕНГОН. Гамлет!?!
ГАМЛЕТ. Нет, это Кнуд. Узнаёшь? (Подаёт голову Кнуда.) Он? Я-то подумал, что крыса, рубанул, посмотрел вблизи, ну, да, но не крыса, а, справедливости ради, крыс. Держи, конунг, голову советчика, авось, она ещё чего-нибудь подскажет, а-то споёт колыбельную, чтоб правитель не беспокоился о сегодняшнем дне. А я пойду в свинарник, подберу ещё кабана, чтоб уж точно на всех хватило поминальной тризны. (Уходит.)
ФЕНГОН. Говорили тебе, Кнуд, он сумасшедший. Ты сам себе переумничал. Буйный сумасшедший. Спасибо за письмо. Последний твой совет исполню, Кнуд, в моём доме такой кровавый шут не нужен. В Англию его, на плаху.


ЭПИЗОД 14. Улица. Сухая гроза. Навстречу друг другу идут Греджерс и Хильфе.

ГРЕДЖЕРС. Не припомню такой погоды! Сухая гроза – это что-то!
ХИЛЬФЕ. А я не могу поверить, что Гамлета боле нет.
ГРЕДЖЕРС. Здравствуй, солнышко.
ХИЛЬФЕ. Не хочу идти на поминки, сидеть за одним столом с его убийцами.
ГРЕДЖЕРС. Странно. Помнишь, крючья, что Гамлет мастерил? Он просил меня припрятать и сберечь. Утром, как всегда, проверил тайник, а там пусто.
ХИЛЬФЕ. Вся элита края собралась на праздник, в честь смерти надежды народа на светлое чистое будущее.
ГРЕДЖЕРС. На праздник, как же, на тупую пьянку.
ХИЛЬФЕ. Мы одни на улице, пустыня.
ГРЕДЖЕРС. Да нет, кто-то ещё идёт… в нашу сторону.

Входит Гамлет.

ГАМЛЕТ. Привет, изменщики!
ХИЛЬФЕ и ГРЕДЖЕРС (хором). Гамлет!?!
ГАМЛЕТ. Так-то ты, Хильфе, дожидаешься возлюбленного? В объятиях его молочного брата! А ты, брат! Как же так. Возвращаюсь, навожу справки, а у них завтра свадьба. Благодарю, что не в день моих всенародных поминок. Эх. Придётся покарать самых близких людей, а так не хочется. За год в Англии наслушался этих болтливых христиан такого, что теперь рука не поднимается запалить всю эту пьяную ораву. А как не наслушаться, ежели тебе всучили в жёны принцессу-христианку. Чуть реально не двинулся умом, подался, было, в гуманисты, но дай, думаю, проветрюсь на родине, вдруг опять поумнею. Ну, чего раззявили рты, подходите за благословением, не-то точно казню.
ХИЛЬФЕ и ГРЕДЖЕРС (наперебой). Гамлет…
ГАМЛЕТ (обнимая Хильфе и Греджерса). Родные мои. Рад за вас. Будьте счастливы вдвоём и с чередой потомков во славу Одина и родной нашей ненаглядной Ютландии.
ГРЕДЖЕРС. Брат! Ты больше не прикидываешься?
ГАМЛЕТ. Судишь по одёжке. Нет, пришла пора прикинуться мстителем и палачом. Конец, комедии конец.
ХИЛЬФЕ. Как ты здесь?
ГАМЛЕТ. В двух словах, времени в обрез. Кстати, благодарю, братишка, что крючья сохранил, пригодились. Мои люди наглухо упаковали всю ораву имени элиты, покуда они не сообразили, что произошло, и всё одно, для них уже поздно. Так вот, Розен и Гильд везли письмо английскому королю от Фенгона, а я его подменил. Урод отправил двух дураков охранять сумасшедшего, наивный. Помнишь, Хильфе, я попросил тебя достать для меня письменную дощечку? Ещё до отъезда я вырезал подложный текст, до смешного схожий с подлинным, где была замотивирована просьба казнить меня и наградить Розена и Кранца, а я попросил сделать с точностью до наоборот. Так и было сделано. Кроме того, мне удалось покорить короля проницательностью, основанной на наблюдательности и сборе сплетен по дороге. Король провёл расследование по моему озорному докладу, сделанному в форме загадки. Я, понятно, оказался прав, а виновные были наказаны. Потому он наградил меня не только добром, но и дочерью.
ГРЕДЖЕРС. Как Рёрик твоего отца когда-то!
ГАМЛЕТ. Точно. Потом я отправил гонцов в Ютландию, одних ко двору, других к простолюдинам, с известием о моей кончине.
ХИЛЬФЕ. Отпетый живой будет жить вечно.
ГАМЛЕТ. Ты тоже в христианство подалась?
ХИЛЬФЕ. Нет, но мудрость хороша отовсюду.
ГАМЛЕТ. Аминь.
ГРЕДЖЕРС. Ну-ну!
ГАМЛЕТ. По ходу набрал отряд отъявленных головорезов и тайно прибыл сюда, на самые, что ни есть поминки. Вас, двоих, отслеживали местные, чтоб вам не оказаться в поминальной палатке. Итак, она упакована, осталось только поднести факел к горючей смеси и полыхнёт! Для убедительности сошлёмся после на сухую грозу и случайную молнию. Одна проблема, рука не поднимается. За год в Англии размягчился, что ли, вдруг как-то так жалко стало всю эту элитную шоблу! Я – к вам.
ХИЛЬФЕ. Я сделаю!
ГРЕДЖЕРС. И мне там никого не жаль.
ХИЛЬФЕ. Где роковой факел?
ГАМЛЕТ. За поворотом стоит мой патруль, они укажут. Пошёл бы с вами, но беспокоюсь за маму, гонцы не могут её разыскать.
ГРЕДЖЕРС. Ясно. Бывай! (Убегает.)
ХИЛЬФЕ. Постой! Гамлет, ты чудо, я тебя люблю. (Убегает.)
ГАМЛЕТ. Дожил, отучился убивать. Христианство – смерть для человека, ум киснет, рука слабеет, надеешься на нечто, покуда тебя убивает конкретный персонаж. Удобная религия для власти, но совершенно негодная для человека. Не допущу её в Ютландии, покуда жив.

Из-за забора выбегает Сара.

САРА (вонзая нож в спину Гамлета). Око за око, зуб за зуб. (Нож ломается.)
ГАМЛЕТ. Сара? Ну, неужели трудно сообразить, что око и зуб у любого человека спереди, а сзади, едрёнамать, кольчуга. Эх, ты, недотёпа. Уж ежели ты меня подкараулила, значит, отслеживала, а раз отслеживала, значит, знала, что я участвую в специальной военной операции, а когда операция военная, так наверное же воин упакован в полную военную амуницию, включающую в перечень кольчугу.
САРА. Тебя Бог бережёт.
ГАМЛЕТ. Как сказано у апостола Матфея: Вы слышали, что сказано: „Око за око и зуб за зуб“. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два.
САРА. Ты знаешь Священное Писание!
ГАМЛЕТ. И нож у тебя фуфло, сломался, а должен был бы максимум согнуться.

Вбегают Хильфе и Греджерс.

ГРЕДЖЕРС. Не успели!
ХИЛЬФЕ. Люди не понадобились, рок свершил правосудие, рок!
ГРЕДЖЕРС. Молния ударила в бак с горючкой, всё само самой и вспыхнуло.
ГАМЛЕТ (на зарево пожара вдали). О! Вижу.
ХИЛЬФЕ. Это кто?
ГАМЛЕТ. Сара. Из прошлого. Пришла отомстить, не срослось.
САРА. Прости меня, Гамлет! Я убила Йорика и супругу его.
ГАМЛЕТ. Благодарю, что сказала, но зря. (Убивает Сару.) Всё, конец гуманизму, ну, его, одна досада.
ГРЕДЖЕРС. Гляди!
ХИЛЬФЕ. Херута…

Входит Херута, с головой Фенгона.

ХЕРУТА. Я отомстила! Когда всё началось, я обездвижила сволочь и медленно, чтоб Фенгон осознал, отпиливала ему голову. Смерть за смерть!
ГАМЛЕТ. Жизнь за жизнь, мама… жизнь за жизнь.