Вопрос самоуважения

(Из цикла "Сюжеты о фотографии")

   Время от времени тянет зайти в какую-нибудь лавку старины или на барахолку. Поглазеть там, потрогать, подумать... Есть в этом занятии  нечто странное, душевное. При этом, необязательно хватать с прилавка старинное (может, ценное) и тащить домой.  Достаточно  мысленно прикоснуться к  особенностям ушедшего бытия, пофилософствовать...
   Продавцы этих лавок – люди, по-своему, занятные. Одни стараются выглядеть знатоками искусства, другие – психологами... При этом вещи незнакомых людей в магазинах «антикваров» могут валяться, как в сарае, под целлофановой пленкой с плесенью...
    Конечно, предметы,  в какой-то мере, оставляют на себе следы хозяина. Чтобы увидеть их не надо быть экстрасенсом. К примеру, пожелтевшие книги, порой, хранят подчеркивания или дарственные надписи.  На инструментах – сколы, зазубрины...
    Особый вопрос – фотография. К старым фотоснимкам у ценителей  отношение двойственное.  С одной стороны – история, свидетельства для потомков и все такое... Что  и объясняет жалкое положение этих фоток в коробках старьевщиков.  С другой – странное ощущение вины, словно подсматриваешь без спроса  за чужой жизнью.
    Как эти снимки попадают сюда? Кто-то продал своих дедов и родителей за пятак на выпивку. Кто-то нашел, по его словам, на чердаке   брошенного дома. На фотографиях люди – улыбаются, обнимаются, смущенно глядя в кружок объектива. Или уже лежат в гробу. Другие, не умея позировать, напрягаются... Теперь – их словно раздели, оголили и оценивают, как вещи. Покойникам-то  все равно.  Но многие еще живы и не могут сопротивляться чужим зрачкам...
    Особенно задевает недалекое прошлое, например – 80-ые. Ладно бы,  известные личности, они привыкли к вспышкам фотокамер. Но,  – самые обыкновенные люди, их семейные архивы,  их дети, внуки, знакомые... Ты и сам жил в то время, работал с ними, дружил, разговаривал... Фотографировал их, и тебя снимали советской «Сменой». И вот теперь обездвижен,  открыт для любого взгляда...
    Захотелось поделиться впечатлениями с продавцом этих снимков. Просто перекинуться  парой фраз..

       Мужик-хозяин – неказист и небрит. Уткнулся в маленький телевизор, там –  кривляются пупсы сериала...
    – Вряд ли эти фотографии купят, – говорю. – Какая в них ценность для других? Люди неизвестные, незнакомые.  Много в снимках личного. Что-то в этой продаже сомнительное...
   И какова же была моя реакция, когда этот гриб-моховик стал меня отчитывать.  Словно школьника, не знающего правил поведения.
    – Ну, ка!  Того... – напирал он, выпятив губу. – Это плохое отношение к людям. –  Всех надо уважать! Они – как и мы. Вы себя уважаете?
    Не знаю, что в этот  момент отразила моя физиономия.  Я словно глотнул несвежего. Это он мне говорит? Торгаш! С моим то отношением к человеку, который, как я считал, и составлял весь мой творческий мир.
     Да ведь я говорил о фотках, не о людях! О чужих секретах, душевном интиме...  Хотел было, объясниться... Да лишь махнул рукой. Вышел и долго шел с оскоминой. С ощущением творца, который старался для людей, а его не поняли.  И забыли на собственной презентации...
    Позже прочитал, – старые фотографии доцифровой эпохи, даже если пустяковые, все-же, ценность представляют. В те годы фотоаппараты были не у всех, да и фотодело отнимало время и деньги. А коллекционеры таких фоток в психологию персонажей не лезут.  Смотрят, какая была там одежда, прически... Да и фон городской менялся, многое уже снесено.  Фото людей из страны, которая перестала существовать.
    А всякие рефлексии, – это для сочинителей. Пусть придумывают, фантазируют, чего и не было. Возможно, купят эти фотографии пачкой. Потом дома отсортируют, а  лишние выбросят на помойку. Так что в этих ящиках старины они и доживают свои дни.  Все еще  храня свою призрачную, словно шепот с того света,  память.