На прекрасном голубом Дунае. Часть четвёртая

(Продолжение саги об одесской девочке)

22 октября

Венский лес и просто Баден

В ресторане отеля «Адмирал» ничто не напоминало о море, кроме одного парусника на стене. Наверное, слово «адмирал» имеет ещё какое-то тайное значение. Меню завтрака тоже сухопутно-диетическое: мюсли, творог, джемы, сок, кофе, молоко, ничего похожего на мясное буйство в «Бензуре». И денёк подстать: облачный, сырой, туманный. Мы едем в Венский лес, Wienerwald, лесистый, гористый и водянистый район южнее Вены. По дороге слушаем Светлану. Она рассказывает об истории этого живописного уголка Австрии и истории эти печальны, как погода. Здесь начинаются предгорья Альп, здесь удобно скрывать тайны, здесь какая-то мистическая атмосфера.
Выходим в городке Баден, не путать с немецким Баден-Баденом! Первое памятное место – дом, где жил Бетховен и где он написал Девятую симфонию. Он писал её, будучи глухим... Домик небольшой, опрятный, из его окна Бетховен мог видеть центральную площадь с Чумной колонной и шпиль красивого собора. Наверное, то же видел и Моцарт, лечившийся здешними термальными водами и одновременно сочинявший весёлую, но очень мистическую оперу «Волшебная флейта».

У подножия тёмной лесистой горы баденцы построили концертный зал и открытую эстраду для оркестров, так что лечение было комплексным, минерально-музыкальным. Светлана говорит, что на этой эстраде дирижировал своими вальсами и польками Иоганн Штраус-сын. Сейчас, в октябре, зал закрыт, а на эстраду ветер намёл мокрые листья платанов.

Очень неожиданно было в этом меланхолическом городке встретить развесёлую вывеску казино, в котором без лишних глаз играют добродетельные венцы. Мы не стали играть, но пробежали по городскому рыночку в поисках дешёвых фруктов, впрочем, безуспешно.

Грустное место в Венском лесу

Пейзаж всё гористее, дорога всё у;же, одинокие домики всё реже. Наш следующий объект – монастырь Святого креста. Проехали дорожный знак «Майерлинг», остановились и вышли из автобуса. Светлана уже успела нам рассказать, чем знаменито это место, печально знаменито. Здесь был охотничий замок Габсбургов, и именно здесь разыгралась драма, потрясшая и королевские дома Европы, и обывателей. Здесь укрылись от пересудов кронпринц Рудольф, сын Франца-Иосифа и Елизаветы, и его возлюбленная, юная баронесса Мари фон Вечера, брак между которыми был невозможен по династическим соображениям. Когда родительская рука настигла их и в Майерлинге, они покончили с собой...

Сейчас в охотничьем замке – женский монастырь, все ворота и двери заперты, вокруг замка – ни души, только щиты с портретами несчастных влюблённых, так что едем дальше по Венскому лесу.

В гостях у цистерцианцев

Едем, едем – и вот перед нами ворота в белой стене, окружающей монастырь Хайлигенкройц (Святого креста). Он принадлежит реформаторской ветви ордена бенедиктинцев, называющих себя цистерцианцами (героически запомнила это слово!) и основан в 1133 году герцогом Леопольдом III Бабенбергом. Рассказывают, что монахи этого монастыря становятся на молитву семь раз в сутки с 5.15 утра до 8.15 вечера, что там очень строгий режим, что молитвы чередуются с трудом (земледелие и лесничество в Венском лесу), и по всем этим причинам монастырь очень богат.

Несмотря на богатство, сооружения монастыря очень строги. В главном храме (смесь романского и готического стилей) нет никаких украшений, кроме древних витражей с изображениями святого Бенедикта и святого Бернарда, покровителей монастыря. Здесь под простыми плитами покоятся почти все представители династии Бабенбергов, опекавших монастырь несколько веков. В центре монастырского двора высится колонна Святой Троицы (читай – чумной столб) – но уже в стиле барокко, в духе другого времени. А вот ещё одна историческая достопримечательность: пушечное ядро, застрявшее в стене во время осады монастыря турками.
И последняя достопримечательность – цистерцианская трапезная для туристов, где мрачный дядька угостил нас местным красным вином и бутербродом с монастырской ветчиной.

Строгость этой обители нарушают, вы не поверите! – бодрые голоса румяных австрийцев в тирольских шляпах, которые и здесь не останавливают своей ходьбы с лыжными палками Таня успела заснять их на видеоролик, так что можно ещё раз убедиться в спортивности австрийцев! До нас эта мода дойдёт пешим ходом лет через пятнадцать!

На обратном пути в отель мы с Таней зафиксировали два момента: Таня фотографируется с неким астральным субъектом, а я покупаю свою детскую мечту - жареные каштаны - на фоне другой мечты - венской оперы, в которую мы, увы, не попали. Зато нас с Таней в этот день 22 октября ждало одно мероприятие из разряда культовых: вечером мы пойдём на концерт моцартовского оркестра в Золотом зале венской филармонии.

В Золотом зале

Собираясь в эту поездку, ни я, ни Таня не помышляли о том, что будем в Вене слушать Моцарта в прославленном Золотом зале. Гуляя по Вене в первый день возле городского сада, где стоит изящный Моцарт, мы случайно заметили молодого человека в камзоле с кружевным жабо и в белых чулках до колен, который держал тиснёную папку. Любопытство толкнуло нас к нему, в результате мы с Таней стали обладателями двух билетов в Золотой зал. Я даже сначала не поняла, что это тот самый Золотой зал венской филармонии, из которого транслируются мировые концерты и который я не раз видела по телевизору!

Концерт начинался поздно, когда уже стемнело, и я бы точно заплутала, но наш штурман Таня уверенно провела меня по улице Грабен, затем мимо музея Альбертина с сияющим золотым шаром на крыше и мимо красиво подсвеченного собора святого Петра. И вот перед нами открылся фасад филармонии, залитый золотым светом подстать своему имени. В вестибюле была развёрнута торговля моцартовскими сувенирами, а на экране телевизора играл оркестр в старинных камзолах и в париках.

Публика была разномастная, кто в джинсах, кто в вечерних туалетах. Особенно много японцев (а может и китайцев) с очень модными плоскими камерами (мы тогда не знали, что это просто телефоны с камерами). Тщательно одетые, они подходят к землякам, смешно кланяясь ещё издали. Наши места были в дальней части партера, высоко приподнятые, с хорошим обзором, и до начала концерта мы успели провести фотосессию в прекрасном Золотом зале.


Появившийся оркестр в пудреных париках и шёлковых камзолах тоже просился в кадр. В тот вечер мы слушали концерт для флейты, оперные увертюры, несколько арий и дуэтов из «Дон-Жуана», а напоследок – комический дуэт Папагено и Папагены из «Волшебной флейты». Солисты были в сценических костюмах, с неплохими голосами и очень раскованные. Дон-Жуан натурально атаковал Церлину, а комическая пара вихрем носилась по авансцене, причём, птицелов Папагено носился с большой клеткой для птиц. Их дуэт был исполнен на бис, и Тане удалось снять видеоролик с ними.

Под конец при полном восторге зала был исполнен неофициальный гимн Вены «На прекрасном голубом Дунае».. Удивительно, как Штраус сумел передать музыкой эту искрящуюся, привольную, в нарядных берегах реку!  Наверное, он, как и мы, увидел её в яркий солнечный день и тут же написал этот головокружительный вальс. Мы уходили из Золотого зала, а наши головы были переполнены музыкой. Вот таким блестящим получился финал этого пасмурного дня.

23 октября

Долгая дорога в Альпах с новым прочтением Моцарта

Вроде совсем недалеко друг от друга Будапешт и Вена, но тёплые солнечные дни остались в Венгрии, а здесь опять пасмурно и прохладно. Сегодня мы на целый день едем в Зальцбург, дорога туда длиннее, чем из Будапешта в Вену, а главное – она идёт по Альпам, которые я пересекла уже четыре раза, но толком не видела.

Первая часть пути проходит по равнине. Рядом с шоссе можно было видеть сказочные городки из сказок братьев Гримм, попадались и солидные дворцовые  комплексы или очень богатые монастыри с бурной историей, но Светланы с нами не было, а новая дама-гид, вместо рассказа о достопримечательностях, поставила диск, объявив его, как современное прочтение Моцарта. Я, было, навострила уши, но из динамиков доносилось невнятное хрипение – и ни одной знакомой и любимой мелодии!

Потерпев минут двадцать, я обратилась к даме с вопросом, что мы слушаем? Она настаивала, что это Моцарт и что так его интерпретируют нынешние музыканты, а я просила показать мне, где знаменитые оперные увертюры, где Маленькая ночная серенада, где Анданте из 21-го фортепианного концерта... Увы, ничего этого не было: современное прочтение оказалось бессовестной спекуляцией на имени Моцарта.

За этой перепалкой не заметили, как подошло время обеда. Остановились у придорожного кафе «LandZeit», типовой постройки, которую можно встретить на многих автобанах Европы. Мы с Танюшей решили отведать знаменитого австрийского штруделя, но когда подошли к витринам, глаза у нас разбежались. Поколебавшись, взяли что-то из лосося и по внушительному куску штруделя с чашкой кофе. Интересно, что названия блюд и цены написаны мелком прямо на стеклах витрин.

Яблочный штрудель, пышный, душистый, сладкий и тёплый, действительно, можно считать брендом Австрии, а кофе со сливками
– вторым брендом. Альпийские виды, штрудель и кофе заметно улучшили наше настроение. В дополнение к гастрономическому удовольствию мы получили по фирменной кружке этого кафе с миленькими цветочками. Пообедав, погуляли, полюбовались окрестностями и сфотографировались, хвастаясь подарками.

Наконец, из предгорья мы переехали в горную местность Австрии Зальцкаммергут, что переводится как кладовая соли. Настоящие  Альпы! За каждым поворотом серпантина открывался новый вид, краше предыдущего. Автобус стал накручивать петли по серпантинам, поднимаясь всё выше, и вот перед нами открылось слегка подёрнутое дымкой горное озеро Мондзее. К его водам прильнули деревенские фермы, уединённые замки и модные курорты. Отрадно было видеть, что есть на Земле места, не испоганенные человеком. Прекрасное произведение природы гармонично сочеталось с чистым и уютным городком. - Может быть, и наши внуки научатся так ладить с природой, - размечталась я. Вернувшись в отель, я послала бедному, заброшенному мужу  емейл и вложила в него своё мечтательное фото на фоне Мондзее, а в ответ получила реплику: - О, витязь, то была Наина! – Да-а-а, не стану я ничего рассказывать этому вредному Финну!

В городе Моцарта и фон Караяна

После свидания с Мондзее мы начали спускаться вниз и вскоре въехали в Зальцбург. Во время былых ночных переездов через Альпы с перевала Бреннер из окна автобуса Зальцбург был виден мне внизу россыпью золотых огней и подсвеченным таинственным замком на горе. Днём всё прозаичнее – обычная городская улица с обычным городским транспортом... Но гид проводит нас через такую же прозаическую дверь в стене, и, как в сказке «Карлик-Нос», мы оказываемся в романтическом саду рядом с дворцом.

Зальцбург считается католической столицей Австрии, и там много веков правили архиепископы, которые одновременно были князьями. Так вот, князь-архиепископ Вольф Дитрих построил дворец для своей тайной возлюбленной Саломеи Альт и их общих детей и назвал его «Альтенау». За это он поплатился престолом. Теперь дворец называется «Мирабель» и в нём располагается официальная резиденция мэра Зальцбурга. Здание напомнило мне парижский дворец Тюильри. Мраморная лестница с херувимами ведёт в зал из мрамора и золота, где проходят концерты и свадьбы, но нам пришлось только мысленно представить его великолепие. Зато в саду с цветниками, статуями и фонтанами мы погуляли с удовольствием .

Выйдя из сада и пройдя сквозь строй сувенирных палаток, мы оказались на набережной реки Зальцах. На левом берегу реки виден старый город с крепостью, а на правом красуются богатые особняки. На калитке красивой изгороди одного из них мы увидели золочёную табличку «Герберт фон Караян». Если прижаться лбом и носом к решётке, можно увидеть бронзовую фигуру великого дирижёра, который поднял руки, как бы дирижируя оркестром из цветов во дворике своего дома. Так вот где родился самый знаменитый немецкий дирижёр: он земляк Моцарта!

Мы перешли по мостику быструю горную реку Зальцах и вошли в старый Зальцбург. Не успели глянуть на серый старый дом, где родился Моцарт, как уже вошли в очень узкую средневековую улицу, сплошь в лавках и старинных вывесках. И там сразу мемориальный дом Моцарта: в нём он жил, когда служил придворным композитором у ненавистного архиепископа. Сейчас в этом доме музей Амадея нашего Вольфганга, а рядом – разгул коммерции с именем Моцарта, но об этом позже.

В аббатстве св. Петра

А пока мы покидаем торговую улочку и входим во владения бенедиктинского аббатства св. Петра, основанного в неописуемо далёком 690 году. Наверное, и города тогда не было, просто какой-то аббат забрался в дебри под скалой, подальше от греховного мира. А потом на той неприступной скале грешники построили крепость , которую никому не удалось взять штурмом за всю историю. Теперь это Хоэнзальцбург, самая старая чвсть города, её видно из первого внутреннего дворика аббатства (а их три).

Очень красивый объект в аббатстве – изящная церковь св. Петра, построенная уже гораздо, гораздо позже, через тысячу лет. Она очень богато украшена в стиле барокко, с роскошным органом, для которого Моцарт написал знаменитую мессу си-минор и сам часто играл на нём. К сожалению, сегодня орган молчал, но можно было представить, как звучало это чудо под руками (и ногами!) гения.

Во втором дворе сохранилось старое кладбище с семейными склепами, которое выглядит совсем не мрачно, а даже как-то жизнерадостно. Шеренгами стояли очень красивые надгробия из светлого мрамора с фамилиями бесчисленных поколений Вагнеров, Шуленбергов и Опферлюхов, и всюду изумительные цветники.

И, наконец, третий важный объект аббатства – уже не церковь, а кафедральный собор (Dom) с органом на четыре тысячи труб, со статуей Девы Марии на Домплатц и с романской купелью в приделе, где в 1756 году крестили маленького Моцарта. Собор великолепен, а вот бедную Деву заточили в стеклянную пирамиду, отчего её и не разглядеть толком.

Зато по другую сторону собора нахально расположился странный монумент в виде огромного золочёного шара с фигуркой на макушке, якобы символизирующий одиночество современного человека. Нет, этот человек явно не путешествует с друзьями, вот и одинок... Здесь на площади как раз не было одиночества, у входа в собор и возле монумента толпились люди и мужчина с аккордеоном наигрывал популярные мелодии. Я узнала одну, она называлась «Твоей улыбки тень».композитора Джонни Мэндела.  Приятная мелодия, но всё же, где Моцарт? Видимо, наша дама, осчастливив нас современной хрипящей «интерпретацией» Моцарта, не считала нужным привести нас к его музею, где, я надеюсь, звучит музыка Моцарта и продаются его записи. Ну, дома послушаем, решили мы.
\
Моцарт жил, Моцарт жив, Моцарт будет жить!

После аббатства мы вернулись на площадь Маркплатц, откуда начинается торговая улица Курфюрстенштрассе. Там торговали чем угодно, но на каждом товаре красовался портрет Моцарта: Моцарт на коробках конфет, чая, кофе, на куклах, на брелоках, на календарях, на фаянсовых барельефах, фигурки Моцарта в гипсе, фарфоре, металле, словом – всюду! А вот музыка его не звучит нигде, разве что на фестивалях раз в году.

Другим зальцбургским изделием, как и в Нюрнберге, является крендель. Крендели здесь на все вкусы: с кунжутом и с сахарной пудрой, с паприкой и с шоколадом, солёненькие и пышные сдобные. Оказывается, когда-то Зальцбург входил в Баварское княжество. Их роднят и жареные сосиски, которые продают на уличных жаровнях под навесом.

Мы долго выбирали, где бы пообедать, но, в конце концов, в палатках, откуда на нас тоже глядел проголодавшийся  Моцарт,  купили кренделей и сосисок и с урчанием начали поглощать их, но крендели были таких размеров, что пришлось оставить их «на потом». Подкрепились и занялись покупками, растерявшись среди невероятного количества сувениров с моцартианой.

Той же дорогой, но без остановок и без созерцания красот вечером мы вернулись в Вену к нашему «Адмиралу». Наскоро поужинав московской колбасой с зальцбургскими кренделями, мы с Таней спустились в комнату, где был компьютер с Интернетом и, распугав игравшую молодёжь, отправили письма с фотографиями родным (это я) и в редакцию «Спутника» (это Таня). Добавлю, что такую услугу отель предоставляет бесплатно, что не может не радовать, потому что смартфонов у нас тогда и в помине не было.

Перед сном произвели учёт купленным сувенирам. Я прохладно отношусь к этой стороне поездки, но Таня озабоченно хмурит лоб. Ей надо набрать сувениров на 12 человек в редакции, на шесть членов семьи, сватам, невестке и племяннице и как минимум десяти приятельницам. Пока комплекта нет, но её чемодан уже угрожающе раздулся и стал неподъёмным.

Что ж. после Золотого зала и «Моцартеума» поездка в город, осенённый гением Моцарта, оказалась логичной. Здесь, в поэтическом краю (без торгово-сувенирной вакханалии) рождались его прелестные мелодии, которыми восхищался Чайковский, наш гений. Говорят, что Зальцбургский фестиваль ежегодно собирает тысячи музыкантов и поклонников Моцарта. Значит, Вольфганг Амадей Моцарт жив!

Продолжение следует.

А