Комбитодаты. Чужие берега. Глава 2

Когда проснулась, всё ещё шёл дождь. Из-за плотных штор в комнате царил полумрак. Утро, день, вечер? Какая разница. Тело гудело после вчерашних приключений, но пора было подниматься.

Я встала и обвела взглядом своё убежище. За ночь ничего не изменилось, всё на своих местах. Только камин отключился — видимо, сработал терморегулятор. Правильно, и без него жарко. Но сбросить с себя плед не отваживалась: гулять по чужому дому нагишом — оскорбление хозяев. А они, должно быть, неплохие люди: вон Сарьян на стене — «Константинопольские собаки», если не ошибаюсь. Хорошая копия. С цветом, правда, немного напутали — слишком много синего кобальта, в остальном — очень даже.

Я направилась раздвигать шторы и открывать окна, чтобы впустить свежий воздух, а по пути — отнести на диван подушку. Стоп! Подушка!

— Доброе утро! — прозвучало неизвестно откуда.

От неожиданности даже не поняла, мужской или женский голос меня приветствовал. Плотнее запахнувшись пледом, медленно, с прямой спиной, я присела на край дивана, положила подушку на колени — чтобы придерживать полы своего импровизированного одеяния, — и спокойно, как это умею, ответила:

— Доброе утро!

— Тебе понравился дом? — Голос был мужским, точнее, это был голос очень молодого, жизнерадостного мужчины.

— Да, замечательный. — Мне хотелось произвести хорошее впечатление, чтобы не оказаться на улице. — Правда, ещё не успела толком его рассмотреть.

Я встряхнула нечесаной шевелюрой и на всякий случай поправила «непослушный локон».

— Он твой! Всегда хотел сделать домик для человека.

Я онемела. Мысли путались. Кто это?! Сумасшедший? Надо убираться отсюда пока не поздно.
 
— Ты испугалась? — не унимался голос. — Не бойся. Тебе здесь будет хорошо, я всё предусмотрел.

— С чего бы мне бояться?! — как можно беззаботнее выдавила я через силу, еще теплилась слабая надежда, что беседую с голосовым помощником.

— Разные хозяева бывают. Я — добрый, люблю людей.

— Любишь людей… замечательно. Ты — робот, искусственный интеллект? Дух этого дома?

— Нет, — раздраженно ответил голос.

Прямой вопрос “Кто ты?” задавать было страшно. Не потому, что ответ мог, скажем так, меня не устроить. Я боялась своей реакции — растерянности, ужаса, беспомощности, и, как следствие, предательски дрожащих рук, которые не смогу скрыть от сытого доктора Лектера. Вспомнив о своих лишних килограммах, чуть не заплакала: “Вот для кого я наедалась после шести вечера”.
 
— Ладно, ладно. Как тебя зовут? — примирительно ласковым тоном продолжила я, при этом зачем-то разминая подушку на коленях. 

— Тибул.

— Красиво. Это имя циркача из сказки Олеши про трех толстяков. Ты знал?

— Нет.

— Как-нибудь расскажу тебе эту историю. А хочешь узнать как меня зовут?

 — Нет. Я сам хочу выбрать тебе имя.

Этот «хо-зя-ин» — задачка скорее для дедушки Фрейда, а не меня. Всё слишком фантастично, слишком загадочно и слишком... страшно. Было бы здорово, как в компьютерной игре, поставить ситуацию на паузу, спокойно продумать ходы, а потом вернуться и пройти уровень.

Я встала и подошла к картине, делая вид, что увидела на ней нечто особенное. Как только дождь закончится, дам деру. Разглядывая собак, почему-то вспомнилось поведение кошки, которую в прошлом году подобрала на улице. Как быстро тогда она освоилась и обозначила границы дозволенного. 

— Кофе в этом доме есть? — решительно и как ни в чем не бывало наехала я на незнакомца. — И сигареты!

В конце концов, даже в безвыходном положении надо обеспечить себя самым необходимым.

— Есть, — разочарованно отозвался голос. — Не понимаю, зачем люди себя так травили?

Ещё и в прошедшем времени! Ладно, поиграем в твои игры.

— Готовь кофе! Я — в душ и одеваться.

Из ванной вышла в пушистом белом халатике с капюшоном. За мной тянулось облако мятного аромата. Не из любимых, но выбор был небольшой: шампунь, зубная паста, мыло, кондиционер, крем для тела, да всё — либо с мятой, либо с ромашкой. Не пахнуть же аптекой. Не хмели-сунели — и хорошо.

В каминном зале окна в пол были освобождены от штор, центральная створка сдвинута, словно приглашая пройти на крытую веранду. Там на столике меня уже ждал завтрак с чашкой кофе. Рядом лежала распечатанная пачка сигарет, ещё пепельница, зажигалка и газета «Фигаро» за 3 января 1926 года. Похоже, у этого Тибула есть чувство юмора.

Сигареты, к сожалению, были мятными, кофе — без кофеина, но капризничать на сытый желудок совсем не хотелось. Покончив с завтраком, я с блаженством потянулась. Всё. Пора возвращаться к общению с новым миром, кто бы его не населял.
 
— Спа-си-бо!... Где ты там? Выходи! — бесстрашно крикнула я в стеклянный проем.

Никто не ответил. И ладно. Пусть готовится, сейчас устрою ему представление. Сквозь пелену дождя едва просматривались очертания сада, каких-то невысоких построек, за которыми возвышались выступы гор. О прогулке на сегодня можно забыть. А она очень нужна. При первой же возможности заберусь куда повыше и осмотрю окрестности.

Надышавшись свежим воздухом, я вернулась в дом, где меня ждал приятный сюрприз. На ковре лежал прелестный щенок — светло рыжий, с черной мордой и белой кисточкой на пушистом хвосте. Подхватив на руки это чудо, я принялась тискать и целовать четвероного крепыша.

«Лапочка! Красавчик! Тяжелый какой, породистый! Ты у нас умный, да? Взгляд какой осмысленный. Принц ты мой лохматый!» — комплименты лились из меня сплошным потоком. Как хорошо, что есть живое нормальное существо рядом. Собака — друг человека! “Сколько тебе? Месяца четыре наверное?” — после обнимашек я решила разглядеть его получше.

— Мне три года, — ответил щенок уже знакомым голосом молодого жизнерадостного мужчины.

Всё. Я точно сошла с ума. Кому-то в бреду мерещатся бесы, являются белочки, мне —  собаки.

— Пусти, пусти, — стараясь вырваться, кряхтел пёс.

Я аккуратно опустила его на пол. Щенок отбежал в сторону, встряхнулся, как после купания и, глядя мне в глаза, игриво высунул язык. 
 
— Тибул?!