Памяти поэта

Ты мне теперь не позвонишь –   
Нет телефонов на том свете,
Чтоб передать друзей приветы.
Не спросишь: «Как, Петруха, жизнь?»

Под утро больше никогда
Не протрезвонят позывные:
«Мне плохо… Приезжай сюда…»
Я мчал на просьбы зазывные.

На кухне, что едва-едва
Вмещала грузного поэта,
Общались человека два –
Лоб в лоб, тесня пространство это.

И разговоры ни о чем
Перетекали в детский лепет
Волшебных сказок, а потом –
Про быт, что клонит нас и треплет.

Учитель года, адмирал
Слепой ребяческой ватаги,
Стихи и сказочки читал,
Глаз отстраняя от бумаги.

И через жизненный окрест
Все неустройства терпеливо
Нёс – так несут тяжелый крест –
В прогиб, не твердо, но красиво.

И просто тихо умирал,
Как безработные бродяги:
Себя без дела убивал
Дурманом сивушной бодяги.

…На речке Вилге пять берез
Не встретят больше исполина.
Набросок карандашных грез
Остался на листе поминном. 

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
А завтра будет сорок дней –
Мной не написано ни строчки.
И здесь тому виной не лень,
И не березовые почки –

Мой друг, ушедший навсегда,
Уж не откликнется звоночком.
Мне письма слать теперь куда?
Лишь боль сердечная комочком.

А пять березок, что у речки,
Всё охраняют старый дом,
Но не сидеть мне там у печки,
И нет уюта больше в нем…

Апрель 2016