Битва за Москву

Драма в двух действиях
Драматург
Березников Алексей Васильевич
Консультанты:
Генерал-майор Локтев Максим Александрович
режиссер Угоднов Сергей Вячеславович
 
Действующие лица:
Ольга Львовна Жилина – купеческая вдова 70 лет, настоящая дама с хорошими манерами, образованием и воспитанием. Красиво постаревшая. Пережившая многое, но сохранившая желание жить, интерес к жизни, мудрая и великодушная. В коммунальной квартире (бывшей собственной) занимает две комнаты – гостиную и спальню. Соседи шутя называют ее «барынька».
Иван Кузьмич Усов – мужчина 68 лет, ревизор строительного треста, в прошлом – приказчик в магазинах Жилиных (исправила на «ж»). Окончил реальное техническое училище, открытый, порядочный, вдумчивый. Хромает на правую ногу – был тяжело ранен в Гражданскую войну, когда воевал в Красной Армии. Ходит с тростью.
Нина Петровна Усова – домохозяйка 60 лет, жена Ивана Кузьмича, приятная, чистая, аккуратная женщина, спокойная и по-житейски умная.
Петр Иванович Усов – сын Ивана Кузьмича и Нины Петровны, приятный мужчина 28 лет. С отличием окончил Московский университет, обучается в аспирантуре. Человек обаятельный, живого ума.
Усовы занимают большую комнату в квартире – бывшую залу.
Владимир Павлович Стоев – парторг на одной из ткацких фабрик Москвы, вдовец 55 лет, воевал с финнами, был несколько раз ранен. После ранения в правую руку плохо держит ей предметы. Потерял семью в советско-финскую войну – убили финские диверсанты. По специальности инженер. Умный, справедливый, с хорошим чувством юмора, патриот, убежденный коммунист. Проживает в бывшей столовой через стену от гостиной Ольги Львовны.
Данила Моржанов – молодой рабочий на ткацкой фабрике, 27 лет, эмоциональный, живой, добродушный, с хитрецой, вырос в небольшом городке в Нижегородской области. После окончания профессионального училища распределился на завод в Москве, комсомолец. В манерах деревенский, но с уважением относится к старшим. Говорит на нижегородском диалекте – протяжно, на распев, окает, часто говорит «чай».
Матрена Моржанова – жена Данилы, 22 года, работает ткачихой на ткацкой фабрике. Простая девушка из Нижегородской области, крепкая и сноровистая. Чистюля. Окончила семь классов. Как и Данила, говорит на Нижегородском диалекте. Порой цокает (вместо «ч» произносит «ц») – перефразировала, так лучше.
Семья Моржановых занимает маленькую комнату для прислуги.
Станислав Михайлович Загоцкий – мужчина 36 лет, заведующий складом готовой продукции на ткацкой фабрике, где работает Владимир Павлович. Человек сложный, хитрый, неискренний, любит исключительно себя. Всегда хорошо одет, изображает примерного семьянина и коммуниста.
Варвара Сергеевна Загоцкая – бухгалтер на предприятии, работает вместе с мужем, приятная, добрая женщина 35 лет. Любит мужа и сына. Спокойная рассудительная, интересная женщина.
Коля Загоцкий – сын Станислава Михайловича и Варвары Сергеевны, школьник 9 лет, бойкий, умный, шустрый.
Семья Загоцких занимает бывшую детскую.
Родион Воропаев – мужчина 45 лет, двоюродный брат Станислава Загоцкого. Работает рубщиком мяса в Елисеевском гастрономе. Завистливый, вредный, недалекий, вороватый, любит строить из себя жертву. Во время советско-финской войны отрубил себе часть указательного пальца на правой руке, чтобы не попасть на фронт. Приходит в гости к семье Загоцких.
Леонид Иванович Дерюгин – подтянутый мужчина примерно 50 лет, высокопоставленный офицер НКВД, неэмоционален, неболтлив. Умеет быть разным – и жестким, и галантным.
Тихон Ильич Саблин – мужчина 70 лет, военный врач, рассудительный, спокойный, умный.
Иван Иванович Савинов – артист Московского театра оперетты, балагур, профессионал, иногда переигрывает на сцене и в жизни.
Саша Круглов и Паша Звонарев – красноармейцы.
Егор – высокий, худой молодой человек в круглых очках, с русыми волосами. Размашист в движениях, говорит медленно, местами неловок, аспирант МГУ. Не взяли в армию из-за плохого зрения. Записался диверсантом в московское подполье.
Анна – небольшого роста яркая, очень ладная блондинка, веселая, острого ума и языка, говорит быстро, студентка последнего курса химического факультета, девушка Егора. Вместе с ним записалась в диверсанты на случай оккупации (с Егором они должны составлять пару максимально разного роста и противоположную по пластике тела).
Антон Батраков – немецкий шпион, инженер, выпускник МАИ. Не служил в армии из-за плохого здоровья. Шатен или брюнет, среднего роста, крепкого телосложения, собран, не особо эмоционален.
Почтальон Макар – мужчина 65 лет.
Участковый милиционер Иван Денисович – мужчина 60 лет, обстоятелен, хитер, умеет найти подход. Кажется простоватым, иногда недалеким, но это рабочий образ.
Диктор московского радио.
Конвойный – молодой парень 23 лет.
Иосиф Виссарионович Сталин – председатель Государственного комитета обороны (ГКО) СССР, Верховный главнокомандующий Вооружёнными силами СССР (до сентября 1945 года).
Георгий Константинович Жуков – генерал, командующий объединённым Западным фронтом.

Анастас Иванович Микоян – Заместитель председателя Совета народных комиссаров.

Алексей Иванович Шахурин – нарком авиационной промышленности СССР, генерал-полковник инженерно-авиационной службы.
Лаврентий Павлович Берия – генеральный комиссар государственной безопасности.
Александр Сергеевич Щербаков – первый секретарь Московского горкома партии.
Вячеслав Михайлович Молотов – заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР.
 
Вместо увертюры
Перед началом действия после третьего звонка звучит голос диктора московского радио.

Играет фрагмент оперетты Иоганна Штрауса «Летучая мышь»,
музыка прерывается.
Диктор московского радио. Сегодня, 22 июня, воскресенье. Московское время 12 часов 15 минут. (Пауза.) Говорит Москва! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Граждане и гражданки Советского Союза, товарищи! Важное правительственное сообщение. Прослушайте выступление заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР товарища Молотова Вячеслава Михайловича.

Звучит выступление В.М. Молотова от 22 июня 1941 года.
 
Вячеслав Молотов. «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление. Сегодня, в четыре часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие. Причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории. Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение произведено несмотря на то, что между СССР и Германией заключён договор о ненападении и советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора.
Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей.
Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, советским правительством дан нашим войскам приказ – отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины.
Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы.
Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации с честью выполнят долг перед Родиной, перед советским народом и нанесут сокрушительный удар агрессору.
Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В своё время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил Отечественной войной – и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная Армия и весь наш народ вновь поведут победоносную Отечественную войну за Родину, за честь, за свободу.
Правительство Советского Союза выражает твёрдую уверенность в том, что всё население нашей страны, все рабочие, крестьяне, интеллигенция, мужчины и женщины отнесутся с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду.
Весь наш народ теперь должен быть сплочён и един, как никогда. Каждый из нас должен требовать от себя и от других дисциплины, организованности, самоотверженности, достойной настоящего советского патриота, чтобы обеспечить все нужды Красной Армии, флота и авиации, чтобы обеспечить победу над врагом.
Правительство призывает вас, граждане и гражданки Советского Союза, ещё теснее сплотить свои ряды вокруг нашей славной большевистской партии, вокруг нашего советского правительства, вокруг нашего великого вождя товарища Сталина.
Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»
 
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Сцена первая
Комнаты Ольги Львовны: большая гостиная сохранила прежний лоск, с потолка свисает изумительная люстра конца XIX века. По стенам, оклеенным дорогими обоями, висят фотографии родственников. На задней стене – входная дверь, слева – глухая стена, вдоль которой мебель, справа – дверь в спальню. Мебель купеческая: сервант с остатками прежней роскоши, книжный шкаф с любимыми книгами, комод, на котором разместилась черная тарелка радиоточки, статуэтки. Посреди комнаты – круглый дубовый стол со скатертью, рядом – чайный столик с самоваром и накрытой салфеткой вазой с сухарями и печеньем. В простенке – настенные часы, под ними кресло-качалка. Ольга Львовна сидит в кресле-качалке с томиком Чехова. Иван Кузьмич пришел домой на обед, Нина Петровна накрыла ему обед в их комнате. Матрена помыла пол в коридоре.
 
После выступления Молотова в квартире повисает пауза. Ольга Львовна убавляет звук. По радио начинают передавать музыку. В комнату молча приходят Иван Кузьмич, Нина Петровна. Оба садятся за стол без приглашения. Матрена с тряпкой появляется в дверях.
 
Матрена (в дверях с тряпкой). Чаво получается? Война с немцами, чё ли? Чай, товарищ Молотов не просто так говорил!
Иван Кузьмич. Матрена, так и есть – война с сильным и расчетливым противником. Не добили эту гадину в 1914 году, в Великую войну, вот она снова на нас пошла.
Ольга Львовна (со вздохом). Тяжелые нас ждут времена.
Нина Петровна (сидела неподвижная и словно очнулась). Боже мой, что же это, Петеньку на фронт заберут?! (Пауза, она думает.) Так и есть, заберут.
Иван Кузьмич. Ты что же, нашего сына Петю не знаешь? Он добровольцем пойдет!
Нина Петровна. Если с ним там что-то случится? Как жить-то, Ваня?
Ольга Львовна. Нина, чему быть – того не миновать.
Нина Петровна. Ох, один он у нас, соколик! Волнуюсь за него пуще, чем за нас с Ваней.
Матрена. Мой дядька-то Серафим – деревенский мужик – три войны солдатом прошел и живым остался. Чай, Петя-то умнее будет, сдюжит.
Иван Кузьмич. Матрена, везение еще надобно. Пуля – дура, штык – молодец.
Матрена (сообразила и как опомнилась). Ой, батюшки-светы! Это маво Данилку ж забрать могут? Чаво я без его делать буду?
Иван Кузьмич. Чего гадать, завтра ясно будет.

По радио начинается речь вместо музыки.
Ольга Львовна прислушивается и делает громче.

Диктор московского радио. Жителям Москвы, военнообязанным гражданам, годным к военной службе, надлежит явиться в районные военные комиссариаты по месту жительства. Повторяю. Жителям Москвы, военнообязанным гражданам, годным к военной службе, надлежит явиться в районные военные комиссариаты Москвы по месту жительства.

После объявления диктора – пауза, затем продолжается музыка.
Все расходятся по комнатам понурые в своих мыслях.
 
Сцена вторая
Через открытые двери гостиной видно переднюю, двери и телефон в ней, стул под телефоном. Звонок в квартиру. Матрена идет открывать дверь.
Снова звонок.
Матрена (недовольно). Чай, не летаю, сейчас подойду и отопру.

В переднюю вбегает школьник Коля. Он доволен, что их раньше отпустили
с летних занятий (летней отработки).

Коля. Здрасьте, тетя Матрена!
Матрена. Здоровьица, шалопут, коли не шутишь!
Он бежит по коридору к комнате с криками.
Коля (громко). Война! Война! Мама, война!
Дверь в комнату заперта, дома у Загоцких никого, ключ от комнаты Коля забыл дома. Коля появляется в гостиной Ольги Львовны.
Коля. Ольга Львовна, здрасьте! (Радостный.)
Ольга Львовна. Здравствуй, Коля! Почему ты такой радостный рано пришел из школы?
Коля. Вы не слыхали разве, война началась! (Улыбается.) Нас раньше отпустили. Трудовик, с которым у нас летние занятия, пошел в военкомат. Больше никаких занятий не будет! (С восклицанием.) Каникулы!
Ольга Львовна. Коля, а ты знаешь, что такое война? Радуешься ты чему?
Коля (не знает, но делает вид, что все понимает). А как же! Нам учителя рассказывали.
Ольга Львовна. Если знаешь, то чему радуешься?
Коля. Наша Красная Армия всех победит! У нас из-за нападения фашистов каникулы раньше! Мама моя где? Я кушать хочу?
Ольга Львовна. Вареньку на службу вызвали срочно. Просила тебя встретить и накормить. Иди мой руки! Чаем тебя напою.
Коля. Хорошо!
Ольга Львовна. Коля, принеси с плиты мой чайник, осторожнее, он горячий.
Коля. Слушаюсь!

Коля убегает мыть руки и за чайником. Ольга Львовна накрывает чайный стол. Через пару минут Коля приходит с чайником.

Ольга Львовна. Ставь его на подставку. Садись. У меня твои любимые ватрушки с творогом, варенье, сухари и семейный фруктовый чай.
Коля. Спасибо, Ольга Львовна! Вы всегда умеете найти ключ к сердцу мужчины!
Ольга Львовна. У меня сегодня к этому мужчине разговор серьезный есть!
Коля. Слушаю превнимательно!
Ольга Львовна. Коля, не стоит радоваться войне. Красная Армия у нас сильная, но и враг силен. Победу мы должны одержать, но победы без жертв не бывает!
Коля. Это как в фильме «Александр Невский»: крестоносцев разбили, но и наши погибли.
Ольга Львовна. Верно, Коля! Только эти погибшие – чьи-то отцы, братья, дети, мужья. Горе от их смерти во многие дома придет. Нечему там радоваться.
Коля. Папа сказал давно еще, что война будет! Но он не умрет и воевать не пойдет!
Ольга Львовна. Почему Станислав на войну не пойдет? Болен?
Коля. Папа здоров, он просто умирать не хочет!
Ольга Львовна. Если так все не пойдут, кто же Родину, нашу землю, нас защитит?
Коля. Данилка есть, Кузьмич, Петя, Владимир Павлович. Вон защитников сколько!
Ольга Львовна. Они должны идти защищать страну и умирать, а Станислав не должен? Не хорошо так! Неправильно. Кузьмич и Владимир Павлович не годны к службе. Предположим, Данила и Петя не пойдут, как Станислав. Красная Армия из наших людей состоит. Если многие не пойдут, то у нее сил не хватит врага разбить.
Коля. Понял! Получается, все пойдут Родину защищать, а папа с нами останется? Я бы сам пошел, но маленький.
Ольга Львовна. Получается...
Коля. Не хорошо это как-то. Папа же коммунист! Он в партию поступил. Говорит, карьеру делать надо.
Ольга Львовна. В партию по убеждениям, а не для карьеры идут.
Коля. Папа обратное говорит.
Ольга Львовна. Нельзя так, нечестно это и непорядочно.
Сцена третья
Спустя неделю. Там же. Те же. С ними Нина Петровна, позднее – Данил.
Звонок телефона в коридоре у двери Ольги Львовны.
Матрена спешит к телефону.
 
Матрена. Ну, чаво раззвонился! Чейчас, чай, не летаю! (Берет трубку.) Алло! Говорите. Петька, ты че ли? Сейчас Нину окликну. (Нине Петровне.) Тетя Нина, иди, Петя в телехфоне.
Нина Петровна (подходит и робко берет трубку). Да, Петенька, слушаю! Как занятия в аспирантуре? Скоро будешь? (Пауза.) Как добровольцем? (Пауза) Как завтра? (Нина Петровна по стене сползает на стул у телефона, в трубке короткие гудки, говорит сама с собой.) Вот, паразит этакий! Ванин характер! В Красную Армию добровольцем на фронт записался. Ежели убьют или калекою будет? 
Звонок в двери. Нина Петровна сидит у телефона в своих мыслях
и не слышит ничего. Снова звонок.
Матрена. Бягу! Бягу! Сейчас. Не летаю, чай! (Видит Нину с трубкой на стуле.) Тетя Нина, ты чаво? Все в порядке? (Снова звонок в дверь). Чейчас отопру! (Открывает дверь. Входит Данила.)
Данила. Доброго здоровьица! Чай, меня так рано и не ждали. Мне повестка пришла на работу, завтре с вещами ждут в военкомате. Комнату и место за тобой оставят.
Матрена (стоит застывшая, до нее доходит, что Данил идет на войну, начинает громко причитать). Ой, как же это? На кого же я останусь? Я робятишек хотела нарожать. Сынков и доцек. Теперя как? (Начинает реветь и плюхается перед Данилом на колени, обнимает его.) Не ходи! Не надо! Христом Богом прошу. Чай, со мной лучше, чем на войне-то? (Ревет громко.)
Данила (поднимает Матрену с колен). Матренушка, я вернусь через год, как разобьем немца, заживем тогда и робятишек заведем. Ежели я не пойду, кто нас и нашу страну защитит? Чай, люблю я тебя и живым к тебе приду.
(Пауза.)

Нина Петровна и Матрена заходят к Ольге Львовне.

Нина Петровна. Оленька, мы хотели за столом с нашими красноармейцами сегодня вечером посидеть. Не знаем, свидимся ли с ними. Можно у тебя в комнате? Сегодня понедельник, завтра уже и времени не будет.
Матрена. Ольга Ильвовна, я и сообразить ничего не могу, и утирки с рук падают. Тетя Нина не лучше. Помоги нам сготовить на завтра.
Ольга Львовна. Разумеется, можно у меня стол накрыть, и приготовить я помогу.
 
Сцена четвертая
4 июля 1941 года. В гостиной Ольги Львовны обычное убранство. Ольга Львовна собирается в магазин. Она обычно ходит в Елисеевский, покупает понемногу, но ежедневно. В квартире она и Матрена. Нина Петровна устроилась в госпитале помощницей на кухне, сейчас на работе. Стоев, Усов и Загоцкие на службе, Коля гуляет во дворе.
 
Матрена (грустно). Ничаво хорошего! Коли немцу могли отпор дать, то и не отступали бы. Стало быть, не могут! (Пауза.) По что вы кажный день в магазин за едой ходите? Вы же не съедаете столько?
Ольга Львовна. Матрена, в Первую мировую и Гражданскую войну голодно было. Еще немного – и мало будет еды и предметов первой необходимости.
Матрена (озадаченно). Вона чё, голод будет! Вы, чай, грамотная и много на своем веку видали!
Ольга Львовна. Матрена, ты никому о том, что я тебе сказала, не болтай! Знаешь и знай, да молчи!
Матрена (хитро и вполголоса). Это вы мне правильно сказали, а то я уж думала бабёнкам с работы сказать. Язык – он без костей. Лучше смолчу, а вот съестного разного куплю.
Звонок в дверь.
Матрена (подходит к двери). Ктой-то там?
Участковый милиционер. Иван Денисович, участковый! (Матрена открывает дверь, входит участковый.) Здравствуйте!
Матрена. Доброго здоровьица, Денисыч!
Ольга Львовна. Здравствуй, Иван Денисович! Случилось что? С чем пришел?
Участковый милиционер. Есть у меня дело одно к Загоцким, хотел проверить исполнение по вашему адресу Постановления Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 25 июня 1941 года № 1750 «О сдаче населением радиоприемных и радиопередающих устройств». Пятидневный срок сдачи истек еще 30 июня.
Ольга Львовна. У меня, кроме радиоточки, не было ничего, заходи, смотри!
Участковый милиционер. Про всех, кроме Загоцких, я все знаю. Вы мне лучше скажите, что у них?
Ольга Львовна. Загоцкие на работе, Коля, их сын, во дворе гуляет. Они особняком живут, тихие, но непростые.
Матрена. Денисыч, можа я пойду? Ты ж мине зарестовывать не будешь? Я ж на работу споздаю!
Участковый милиционер. Иди Матрена, не за что тебя зарестовывать! (Улыбается.)
Ольга Львовна. Матрена, позови со двора Колю. Скажи, что Иван Денисович к нему пришел. (Матрена выходит из квартиры.)
Участковый милиционер. Сигнал поступил, Ольга Львовна. Оно, конечно, не положено, но вам скажу. Станислав Загоцкий на работе панику наводил и пересказывал рабочим фашистскую агитацию, которую немцы по радио передают. Откуда он это узнал, у кого приемник остался?
Открывается входная дверь, входит Коля.
Коля. Иван Денисыч, здрасьте!
Участковый милиционер (добродушно с симпатией к Коле). Привет, шалопай! Как твои дела?
Коля. Хорошо, я же на каникулах. Вы зачем ко мне пришли?
Участковый милиционер. Во-первых, хотел тебе и твоим друзьям, Мите и Саньке, благодарность выразить.
Коля. За что благодарность?
Участковый милиционер. Помнишь, вы с ребятами мне рассказали приметы мужика, который бежал с мешком в арке?
Коля. Конечно.
Участковый милиционер. Так, вот, он оказался вором-рецидивистом, давно его искали, мы же его по вашему описанию поймали!
Коля. Ой, как здорово! Из-за шрама на лице? Иван Денисович, расскажи про преступника, интересно?
Участковый милиционер. Да, из-за шрама! Рассказать особо пока ничего не могу, следствие идет. Вот его осудят, тогда расскажу. Во-вторых, хотел спросить, не видел ли чего подозрительного во дворе?
Коля (с серьезным видом и сдержанным голосом). Докладываю, товарищ капитан, подозрительных личностей и событий мы, дружина сталинских орликов, не видали!
Участковый милиционер. Молодцы! Благодарю за службу! (Пауза.) Коля, а у вас радио есть?
Коля. Нету, папка хотел купить, но денег не было, дорого! Мы все важные передачи по радиоточке у Ольги Львовны слушаем.
Участковый милиционер. Во что с ребятами играешь?
Коля. В войнушку! Как «красная» конница фашистов бьет!
Участковый милиционер. Молодцы! У тебя конница есть? Я в Гражданскую войну в кавалерии у «красных» служил.
Коля. Иван Денисович, есть конечно! Оловянная! Мне на день рождения подарили! Пушка еще есть малая. Хотите покажу? Про войну расскажете?
Участковый милиционер. Ну, пойдем! Покажи свой арсенал и гвардию, орел! (Уходят в комнату к Загоцким.)

Дверь открывается ключом, приходит Нина Петровна.

Нина Петровна. Оленька, почты или звонков от Петеньки не было?
Ольга Львовна. Макар сегодня почту не приносил еще.
Выходит Коля и участковый.
Участковый милиционер (к Коле). Ну, брат, с такой кавалерией и арсеналом врага разбить начисто можно! Молодец, герой! (Нине Петровне.) Нина Петровна, здравствуйте! Как Петя, есть ли вести?
Нина Петровна. Звонил вчера, вроде все хорошо. Учат их воевать.
Участковый милиционер. Пора идти, служба! Всего доброго!
Ольга Львовна. Да и мне пора, хочу до Елисеевского дойти.
Участковый милиционер. Из Елисеевского докладывают, что вы за продуктами ежедневно, как на работу, ходите. Не иначе еще кого-то кормите? (Улыбается.)
Ольга Львовна. Ох, все-то про меня советская милиция знает. (Улыбается.)
Участковый милиционер. Служба такая.
Ольга Львовна. Знаете, аппетит такой проснулся, ем за троих. (Пауза.) Если серьёзно, то я многое пережила. Помню и голод, и нужду. Решила немного продуктов запасти на всякий случай.
Участковый милиционер (с иронией). Ольга Львовна, вам не совестно? Неужто вы решили, что советская власть забудет вас и вашу семью? Можете не волноваться, вас завсегда накормят!
Ольга Львовна. Советская власть покупать еду за свои деньги не запрещает старым большевичкам? Запас еды хранить дома не возбраняется?
Участковый милиционер (с улыбкой). Разумеется! Хотите, попрошу дежурного помочь принести продукты?
Ольга Львовна. Иван Денисович, спасибо за заботу! Негоже мне власть собой утруждать. Дежурного не беспокойте.

Ольга Львовна, Коля и участковый уходят, Нина Петровна идет в свою комнату.
 
Сцена пятая
Утро 16 сентября 1941 года. В гостиной Ольги Львовны обычное убранство. Ольга Львовна слушает радио и вяжет носки для красноармейцев.
В квартире одна. Нина Петровна в госпитале. Матрена, Стоев, Усов и Загоцкие на службе, Коля в школе. По радио звучит «Песня о чекистах» (1938 года). Звонок в дверь. Ольга Львовна встает с кресла и идет к входной двери.
 
Ольга Львовна. Кто там?
Дерюгин. Ольга Львовна, товарищ Дерюгин!

Ольга Львовна открывает дверь, заходит Дерюгин.
Ольга Львовна. Здравствуйте, Леонид Иванович!
Дерюгин. Доброе утро, Ольга Львовна!
Ольга Львовна. Чем обязана? В мою скромную обитель просто так чекистское начальство не ходит!
Дерюгин. Я к вам сразу по нескольким вопросам. Разрешите перейти к делу?
Ольга Львовна. Леонид Иванович, категорически не разрешаю. Передняя не место для важных разговоров! Пойдемте ко мне в гостиную, там и переговорим. В квартире сегодня я одна. Чаю не желаете?
Дерюгин. Ольга Львовна, время идет, а вы не меняетесь. Чай – как-то в другой раз.
Проходит и садится за стол.
Ольга Львовна. Ну, милостивый государь, с чем пожаловали?
Дерюгин. Под Москвой на фронте складывается сложная обстановка, противник близко, есть шансы на прорыв обороны. Мне товарищем Судоплатовым поручено задать вам вопрос. Не хотите ли вы уехать в эвакуацию? Все-таки есть риски, подумайте…
Ольга Львовна. Леонид Иванович, вы забыли, кто я? Я старая революционерка и большевичка! В молодости не боялась статьи для нашей «Искры» в своем багаже возить, да вместе с Морозовым ее финансировать. Мне сейчас тоже боятся негоже – не поеду ни при каких обстоятельствах! Ехать мне некуда и незачем. Я москвичка – здесь родилась, здесь и помирать буду!
Дерюгин. Ожидал от вас это услышать, но как быть с рисками? Вы революционерка и большевичка!
Ольга Львовна. На мне это не написано! Кроме того, я купчиха. Мне вполне резонно изображать врага или оппонента советской власти.
Дерюгин. Раз вы твердо решили остаться – мой второй вопрос: вы будете участвовать в диверсионной деятельности в случае захвата Москвы?
Ольга Львовна. Леонид Иванович, этот вопрос мне нравится больше! Почему вы с него не начали?
Дерюгин. Стало быть, согласны.
Ольга Львовна. Поучаствую самым решительным образом!
Дерюгин. Значит, агент «Барынька» готова продолжить службу делу революции? НКВД по поручению комитета обороны формирует московское подполье. Диверсионные группы, которые в случае захвата Москвы должны развернуть подрывную деятельность в тылу врага.
Ольга Львовна. Жду четких инструкций и указаний.
Дерюгин. Агенты «Приказчик» и «Служанка» в порядке?
Ольга Львовна. Оба в порядке и готовы, как и ранее, служить общему делу.
Дерюгин. Поручаю доложить им о моем визите и переговорить о начале работы. «Приказчик» должен прийти к нам и провести работу с арсеналом. Ваша задача – обеспечивать связь в группе. Позднее к вам на квартиру придет агент «Артист» – от него вы будете получать информацию. Запасной вариант на случай раскрытия артиста – агент «Врач». С ним вас познакомит «Артист».
Ольга Львовна. Поняла, жду гостей!
Дерюгин. Артист Савинов Иван Иванович – ваш давний приятель. Врач Тихон Ильич Саблин – будет вашим лечащим врачом. Теперь о тех, кому вы будете передавать задания. Полагаю, что с агентами «Служанкой» и «Приказчиком» вы разберетесь сами. С вашим так называемым племянником Егором и его командой мы организуем встречу на концерте. Егор – аспирант МГУ, по зрению не может служить в Красной Армии. Худой, высокий интеллигент, в очках. Его девушка Анна учится на последнем курсе химического факультета, небольшого роста, блондинка. Друг Егора – Антон Батраков. Он инженер, окончил МАИ. Антон – среднего роста шатен, крепкого телосложения. Не взяли в Красную Армию по состоянию здоровья. Они комсомольцы, проверенные люди. Вы все поняли?
Ольга Львовна. Да, разумеется.
Дерюгин. Ольга Львовна, мне пора. Служба, понимаете?! (Встает и идет в переднюю, выходит из квартиры.)
Ольга Львовна (провожает гостя). До свидания! Всегда вам рада!

Дерюгин уходит.
 
Сцена шестая
7 октября 1941 года. Вечер. В гостиной Ольги Львовны обычное убранство. Ольга Львовна сидит в кресле и вяжет носки раненым. Слушает радио, передают концерт из записей солистов Большого театра Союза ССР, отдельные выступления, а также фрагменты опер. По радио звучит ария Ленского в исполнении П.Я. Лемешева. В квартире Ольга Львовна одна. Нина Петровна в госпитале на работе. Стоев, Усов, Загоцкие, Матрена на службе, Коля на занятиях в школе.

Звонок в дверь. Ольга Львовна идет открывать.
 
Ольга Львовна (подходит к двери). Кто там?
Почтальон. Это Макар – почтальон.
Ольга Львовна открывает входные двери, почтальон заходит в переднюю.
Почтальон. Доброго здоровьица, Ольга Львовна!
Ольга Львовна. Здравствуй, Макар! Спасибо.
Почтальон. Ольга Львовна, помните из седьмого дома Антона Митриевича Хворостова?
Ольга Львовна. Это старый дворник, он когда-то у нас служил на Тверской в магазине.
Почтальон. Верно. Вчера при налете бомба попала в 12-й дом, он в арке аккурат прятался. Ни его, ни арки. Вы отчего сами в убежище не ходите?
Ольга Львовна. Макар, я же хожу-то медленно. По началу пошла в метро, пока дошла – вход закрыли. Пришлось в подвал какой-то спуститься. От фугасной бомбы ни в квартире, ни в подвале не убережешься. Если помирать, так уж лучше дома. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Почтальон. Смелая вы женщина, Ольга Львовна! У меня для вас газета «Правда» (передает газету) и корреспонденция для Усовых.
Ольга Львовна. Нет их никого.
Почтальон. Ну, что же, это теперь обычное дело. В ящик бросить такую корреспонденцию не могу, обязан передать в руки. Можно вам оставлю, а вы им отдадите.
Ольга Львовна. Можно. Письмо от Пети? Он часто родителям пишет.
Почтальон. Не совсем (достает и отдает похоронку).
Ольга Львовна (берет в руки). Похоронка! Стало быть, погиб Петя?
Почтальон. Стало быть! Хороший светлый парень был, помню его! Мне пора, у меня еще разносить много. (Выходит и закрывает дверь.)
Ольга Львовна (опомнилась). Макар! (Открывает дверь и окрикивает.) Макар! (Закрывает входную дверь, затем разговаривает сама с собой сердито.) Вот незадача, убежал! (Пауза.) Как я об этом Кузьмичу и Нине скажу? (Пауза, затем с горестью.) Петеньку жаль безмерно, я его с самого рождения знала, чудесной души человек. (Садится на стул у телефона.)

Дверь в квартиру открывают ключом. Заходит Матрена.

Матрена (видит, что Ольге Львовне не очень хорошо). Ольга Ильвовна, вы чего? С вами ничего не сделалось? Воды можа?
Ольга Львовна (со слезами в голосе). Пети больше нет!
Матрена. Вы почем знаете?
Ольга Львовна. Похоронку принесли.
Матрена. Матерь Божья, это что же деится? Петя Москву защищал, нас всех, мать и отца, свой дом. (Пауза.) Фашисты, говорят, уже совсем близко подбираются к Москве. Удержит ли их Красна Армия?
Ольга Львовна. Да, положение складывается тяжелое на фронте. Уж и не знаешь, что ждать. Страшно от этого.
Матрена. Неужто вы не знаете? Чай, вы еще в июле говорили, что продуктов не будет – как в воду глядели! С 18 июля все по карточкам.
Ольга Львовна. Не о том я сейчас думаю, Матрена! Не знаю, как Усовым об их горе сказать. Иван посильнее будет, а Нина изведет себя. Она по весне в больнице с сердцем лежала.
Матрена. Боитесь сами? Ну хочете, я могу сказать?
Ольга Львовна. Не в страхе дело! Как сделать, чтобы Нину не сгубить? У нее все помыслы в жизни с Петей связаны.
Матрена. Обождите! Придет скоро Палыч, вы у него совета спросите. Он, чай, как и вы, мудрый, глядь чего и придумаете.

Дверь открывается ключом. Входит Владимир Павлович.
Владимир Павлович. Здравствуйте! (Видит, что Ольга Львовна и Матрена чем-то озадачены.) Что случилось?
Матрена. Доброго здоровьица!
Ольга Львовна. Владимир Павлович, здравствуй! Поговорить мне с тобой нужно. Пойдем ко мне.

Стоев и Ольга Львовна уходят в гостиную, садятся за стол.
Владимир Павлович. Слушаю Вас.
Ольга Львовна. У Усовых Пети не стало, похоронку принесли.
Владимир Павлович. Как они?
Ольга Львовна. Они не знают ничего, похоронку я получила. Как им сказать? Володя, как быть?
Владимир Павлович. Говорить нужно! Вам этого делать не стоит. Вы всю жизнь дружите с ними. Давайте, я скажу спокойно, что получил. Петю помянуть надо, хороший был парень, умный и светлый.

Ольга Львовна сначала задумывается и держит паузу,
потом молча отдает похоронку.
 
За закрытыми дверями гостиной слышны звуки. Вернулись Усовы.
Нина Петровна. Есть кто дома?
Иван Кузьмич. Здравствуйте!
Матрена (без обычного задора). Доброго здоровьица!
Ольга Львовна. Здравствуйте!
Владимир Павлович. Здравствуйте! Иван Кузьмич, Нина Петровна, поговорить нужно! Можно к вам зайду?
Нина Петровна. Володя, проходи!

Усовы и Стоев уходят в комнату Усовых. Разговора не слышно.
Матрена. Что с ими сейчас станется? Боже, Боже! Жалко их. Самое страшное для родителя – пережить свое дитятко.

Ольга Львовна идет к шкафу, достает аптечку, ищет настойку валерианы, достает остатки коньяка и водку. Ставит на чайный стол. Машинально идет к шкафу, достает хлеб. Затем приносит от окна соленые огурцы и капусту, сало, все уже на тарелке. Ставит на чайный столик у самовара. Там уже стоят пять рюмок.
Ольга Львовна. Володя, наверное, уже все сказал.

Владимир Павлович выходит из комнаты Усовых несколько озадаченный, уходит молча к себе. Следом выходит Нина Петровна и идет к Ольге Львовне, она без эмоций, не плачет.

Нина Петровна. Оля, мне поговорить нужно очень.
Ольга Львовна. Ниночка, проходи, садись.
Нина Петровна проходит быстрым шагом и садится за стол.
Нина Петровна (спокойно). Похоронка – это ошибка! Петенька живой! Слышишь! (Пауза.) Не думай, я не сошла с ума. Со мной все в порядке.
Ольга Львовна. Да, я знаю, что бывают ошибки, но почему ты так уверена?
Нина Петровна. Он со мной не простился!
Ольга Львовна. Я тебя не понимаю, как он мог с тобой проститься, он же на фронте?
К дверям подходит Иван Кузьмич, он очень переживает, но держится.
Его ошарашила смерть сына, волнует поведение жены.
Иван Кузьмич. Оля, я не совсем понимаю, что происходит с Ниной? Все в порядке? Она в себе?
Ольга Львовна (видит позади Ивана Кузьмича Матрену и обращается к ней). Матрена, попроси Владимира Павловича подойти. Срочно, и это очень важно.
Матрена. Чейчас сделаю!
Приходит Владимир Павлович.
Ольга Львовна. Володя, пожалуйста, побудь с Ваней, возьми водку и закуску на чайном столе и идите поговорите у тебя в комнате по-мужски. Нам с Ниной поговорить нужно. Так будет сейчас лучше. (Обращается к Ивану Кузьмичу.) С Ниной все нормально. Я тебе после все поясню.
Владимир Павлович. Иван Кузьмич, пойдем по-мужски погуторим!
 
Стоев берет водку, рюмки и тарелку с закуской,
мужчины уходят к нему в комнату.
 
Ольга Львовна. Нина, поясни мне, о каком прощании идет речь?
Нина Петровна. Я понимаю, как это сейчас выглядит, но я так чувствую.
Ольга Львовна. Говори, как есть. Мы с тобой 30 лет дружим и разное пережили.
Нина Петровна. Когда родные мои из жизни уходили, что мать, что отец, что бабушки или мой первенец Саша. Каждый из них во сне приходил после смерти. Как бы прощался со мной. Я понимала, что близкого мне человека не стало. С тобой такое бывало?
Ольга Львовна. Бывало, почти всегда.
Нина Петровна. Не мог Петя уйти, не попрощавшись со мной. Не верю. Живой он. Похоронка – это ошибка!
Ольга Львовна. Хорошо, я тебе верю и понимаю. Как дальше быть, если он все же погиб? Что остальным скажем?
Нина Петровна. Поверю в его смерть, если он во сне простится либо его тело увижу или же могилу. (Пауза.) Оленька, помоги мне с соседями объясниться. Помоги во имя нашей многолетней дружбы.
Ольга Львовна. Хорошо, Нина!
Нина Петровна. Я позову Владимира и Ваню, сама пойду к себе.
Ольга Львовна (с сомнением). Нина, ты точно в порядке? Может, валерианы или коньяку?
Нина Петровна. Все в порядке, ничего не нужно!
Ольга Львовна в некотором замешательстве,
приходят уже выпившие Усов и Стоев.

Ольга Львовна. Мне поговорить нужно с вами обоими. Я такое состояние, как у Нины, несколько раз видела у разных людей после потери близких. Происходит неприятие реальности. Психика так защищается от тех событий, которые пережить не может. Если вернуть человека в реальность, то наступает тяжелое расстройство.
Иван Кузьмич. Что же делать? Врача позвать?
Ольга Львовна. Ситуация сама решится через месяц-другой. Она переживет и осознает, примет это. Нужны покой, забота и внимание. Не нужно про похоронку говорить и про Петю. Мы же не хотим Нину потерять?
Иван Кузьмич. Раз так надо, буду стараться.
 
Сцена седьмая
8 октября 1941 года. Квартира тов. Сталина в Кремле. Небольшая комната. В ней письменный стол с картой и бумагами, книжный шкаф, кресло и два стула. У телефона, который стоит на столе, сидит товарищ Сталин. Генерал Жуков звонит с докладом из штаба Западного фронта.

В комнате товарища Сталина звонит телефон, он поднимает трубку.
 
Сталин. Слушаю. Генерал Жуков? Соединяйте!
Жуков. Здравия желаю, товарищ Верховный главнокомандующий!
Сталин. Здравствуйте! Товарищ Жуков, удалось ли выполнить мое поручение?
Жуков. Так точно! Разрешите доложить?
Сталин. Докладывайте! Только говорите, как есть, не лакируйте и не смягчайте ситуацию.
Жуков. На западном направлении в районе Западного фронта сложилась крайне опасная ситуация. Все пути на Москву, по существу, открыты. На можайской линии обороны находятся наши небольшие части, которые не смогут остановить противника, если он двинет свои войска на Москву. Сдерживает его от этого шага то, что все главные силы противника скованны действиями наших окруженных частей северо-западнее Вязьмы. Связь с окруженными частями в штабе Западного фронта порвана, доложить детально об их сопротивлении не могу.
Главное сейчас – как можно быстрее занять можайскую линию обороны. На участке Западного фронта, по существу, войск нет. Нужно стягивать на можайскую линию все, что можно, с соседних участков, соседних фронтов, из резерва Ставки и скорее приводить их в оборонительное состояние. 
Сталин. А где части 16, 19, 20 армий, группа Болдина Западного фронта, 24 и 32 армии Резервного фронта?
Жуков. Находятся в окружении, Иосиф Виссарионович, дерутся западнее Вязьмы.
Сталин. Что вы намерены делать дальше?
Жуков. Нужно для выяснения обстановки выехать к Буденному.
Сталин. Вы знаете, где Буденный и его штаб?
Жуков. Нет, не знаю. Конев также не знает. Поеду искать в районе Малоярославца. По моим предположениям, должен быть там.
Сталин. Поезжайте разберитесь, тотчас же докладывайте мне!
Жуков. Так точно! Будут ли еще поручения? Разрешите исполнять!
Сталин. Других поручений не будет. Исполняйте. Жду доклада!
 
Сцена восьмая
8 октября 1941 года. Вечер. Комната Ольги Львовны, обычное убранство. Ольга Львовна сидит в кресле и вяжет варежки для бойцов Красной Армии. Она спокойная, слушает радиопередачи. Снова идет концерт солистов Большого театра – звучат куплеты Мефистофеля из оперы «Фауст».
По завершению куплетов стук в дверь, появляется голова Станислава.
 
Станислав. Ольга Львовна, мне с вами переговорить нужно.
Ольга Львовна. Проходи.
Станислав. Только я не один, а со своим двоюродным братом Родионом.
Ольга Львовна. Он в Елисеевском рубщик мяса?
Станислав. Да, верно! Вы его помните?
Ольга Львовна. Почему я его не должна помнить? Проходите.

Заходят Станислав и Родион.
Родион. Здрасьте!
Садятся за стол.

Ольга Львовна. Здравствуйте, Родион! О чем вы и Станислав со мной поговорить хотели?
Станислав. О коммерции, о деле?
Ольга Львовна (искренне не понимает). О какой коммерции? Каком деле?
Родион. Вы когда и по какой цене планируете продукты продавать?
Ольга Львовна (ясности для нее не прибавилось). Какие продукты?
Родион. Ну, чего вы, как девочка, ломаетесь-то? Будто и вправду не понимаете!
Ольга Львовна. Я действительно вас не понимаю, извольте объясниться?
Станислав. Все здесь присутствующие хорошо знают, что весь месяц после начала войны до введения карточек вы ежедневно скупали разные продукты: крупы, горох, фасоль, муку, сахар, сухари, сушеные овощи, картофель, рыбные и мясные консервы, вяленую рыбу, масло растительное и сливочное, печенье, конфеты. У вас райкомовский паек, для чего вам эти продукты?
Родион. Вряд ли вы планировали это есть сами! Продавать будете?
Ольга Львовна. До сего момента не думала.
Родион. Вы это серьезно? Кто же так прибыль делает? Прогадаете!
Ольга Львовна. Самым наисерьезнейшим образом.
Родион. А вы знаете, что реально происходит? Может, вы только нашу пропаганду слушаете? (В полголоса.) Я приемник-то, как все, не сдал. Советы думали, что все дураки, ан нет! Я далеко припрятал. Всё знаю, что наши и фашисты говорят! Фашисты пока наступают. Они не хотят уничтожать население, они хотят уничтожить большевизм и советы. Их правда мне вернее кажется. Нам бы им помочь, а не сражаться!
Ольга Львовна (с любопытством). Чем же она вернее?
Родион (с воодушевлением и радостью). Возьмет к Новому году Гитлер Москву. Передовые отряды уже недалеко. Красная Армия натиск фашистов не удержит. Немцы Москву делят уже. Будете долго думать, всю вашу провизию немец заберет бесплатно, как трофей.
Станислав. Сейчас на рынке цены очень хорошие, разница с магазинами в 5-6 раз. Ждать более высоких не имеет смысла. До эвакуации и прихода немцев весь провиант сбыть надо.
Родион. Вы сами на рынок таскать будете и продавать? Нет же. Вы старая!
Станислав. Если вас с вашим купеческим происхождением и товарами за продажу там поймают, что с вами будет?! У Родиона есть проверенный человек – мы все организуем!
Ольга Львовна. Как вы такое себе представить смогли?
Родион. Как со всеми! Коммерция – например, купили вы товар в июне-июле по 10 рублей. Сейчас он или по карточкам по этой же цене, или на базаре за 30 рублей. Если такой товар продать на базаре, то получается 20 рублей прибыли. За наши услуги мы бы хотели половину прибыли, вам 10 рублей и нам 10 рублей. Вы возвращаете себе цену товара и сверху имеете еще столько же. Остальное наше.
Станислав. Но наши риски – попасть за спекуляцию, хлопоты по переправке товара и продажам. Для вас же просто – отдали товар под реализацию, товар продался – получили деньги.
Ольга Львовна. Вы откуда на мою голову свалились, буржуи этакие?
Родион. Мы с братком во время НЭПа чудно барыжничали хлебом, мясом и едой всякой. Денег валом было, потом большевики НЭП прикрыли. Теперь я мясо рублю в Елисеевском, а братец служить пошел и в партию подался.

Ольга Львовна встает из кресла и подходит к столу.
Говорит жестко и четко.

Ольга Львовна (очень громко). В общем так, нэпманы недорезанные! Вы решили старую купчиху торговать учить? Мы с мужем капиталы огромные имели и большевиков финансировали, когда вы оба под стол ходили.
Станислав. Ну что вы сердитесь! Как вы хотите? Вас не устроило, что под реализацию?
Ольга Львовна (так же точно). Вы меня оба не устроили. Я старая большевичка и спекулировать на народном горе не намерена. Продукты я себе купила и продавать не стану.
Родион. Ах ты, старая жаба! Жадная тварь, мы тебе дело предложили, а ты нас так?
Ольга Львовна. Да, твое дело – лес валить на благо советской Родины.
Станислав. Ну, я вам этого не забуду!
Ольга Львовна. И я не забуду! Оба вон отсюда! Прочь, нэповская нечисть!

На крик Ольги Львовны пришел Владимир Павлович.
Владимир Павлович. Станислав, покиньте комнату Ольги Львовны. Родион, вам лучше уйти.
Родион (в запале). Ах вы, гниды большевистские! Ну, погодите! Придут немцы, я вас всех сдам! Сам вешать пойду до последнего. Я не наших слушаю, я правду от самих немцев знаю!
Владимир Павлович. Ты кто таков, чтобы с нами так говорить? Ты в этой квартире гость? Веди себя, как гость!
Родион. Что ты, парторг, мне, мяснику, сделаешь?
Владимир Павлович (громко). Иван Кузьмич, сосед! Пойди сюда. Здесь нечисть права качает.

Подходит Иван Кузьмич и встает рядом с Владимиром Павловичем.

Ольга Львовна. Вы что, решили драку устроить? Русских слов не понимаете?

Ольга Львовна быстрым шагом идет к телефону, берет трубку,
набирает номер.

Ольга Львовна (громко). Алло, милиция! Беспокоит товарищ Жилина. Ивана Денисовича позовите. (Пауза.) Иван Денисович, у нас в квартире драка с антисоветчиками. Подходите срочно!

Ольга Львовна не успевает повесить трубку, как Родион кидается к двери, наскоро надевает пальто и уходит.
Родион (из-за двери). Ну ничего! Немец придет, я каждого из вас вспомню! Каждого... Жаба старая!
Владимир Павлович. Мы поглядим на того немца, а пока советская власть тобой займется.
Дверь в квартиру закрыли.
Ольга Львовна. Как тут Карла Маркса не вспомнишь: «ради трехсот процентов прибыли капитал готов на любые преступления».

Сцена девятая
9 октября 1941 года, полдень. Комната Ольги Львовны, обычное убранство. Ольга Львовна сидит в кресле и вяжет варежки для бойцов Красной Армии. Она спокойная, слушает радиопередачи. Ольга Львовна одна в квартире. По радио идет концерт солистов Большого театра – хор исполняет часть кантаты «Александр Невский» Сергея Прокофьева «Вставайте, люди русские».

Звонок в дверь.
 
Ольга Львовна (подходит к двери). Кто там?
Савинов. Артист Савинов.

Открывает дверь, заходит Савинов.
Ольга Львовна. Здравствуйте, Иван Иванович!
Савинов. Счастья этому дому и всем его обитателям!
Ольга Львовна. Вы ведь баритон? Служите в театре оперетты?
Савинов. Верно.
Ольга Львовна. Я вас в «Холопке» по радио слушала. Вы пели Митруся.
Савинов. Да, было такое. (Пауза.) Завтра будет концерт в Москве. И у меня совершенно случайно есть для вас контрамарка (Отдает.) Очень прошу вас прийти пораньше, минут за 30 до концерта. У меня будет встреча с доктором Саблиным. Я хотел бы вас познакомить, он вам поможет с вашим давлением.
Ольга Львовна. Иван Иванович, спасибо! Я люблю оперетту! Пройдемте в комнату!
Савинов. Благодарю, Ольга Львовна, но я на минутку. Мне пора – репетиция. До свидания. (Открывает дверь и выходит.)
Ольга Львовна. До свидания Иван Иванович! Заходите, всегда вам рада.
Савинов. Жду завтра на концерте. (Уходит.)
 
Сцена десятая
10 октября 1941 года. Квартира тов. Сталина в Кремле. Небольшая комната, где происходила встреча с Жуковым. В ней у телефона, который стоит на столе, сидит товарищ Сталин. Генерал Жуков звонит с докладом из штаба Западного фронта.
 
В комнате товарища Сталина звонит телефон, он поднимает трубку.
 
Сталин. Слушаю. Жуков? Срочно соединяйте!
Жуков. Здравия желаю, Иосиф Виссарионович!
Сталин. Здравствуйте! Генерал, поручение выполнили?
Жуков. Так точно. Докладываю, штаб Резервного фронта отыскал в районе Обнинска. С Семеном Михайловичем Буденным встретился в районе Малоярославца. От него выяснил, что дорога на Малоярославец и далее на Москву не прикрыта, сил и средств для ее прикрытия нет.
Для выяснения обстановки проехал в Медынь, убедился, что наших войск нет; готовых рубежей для их размещения нет. Проследовал на Калугу. Калуга в наших руках, бои идут на подступах. Обороняет Калугу пятая бригада под командованием Миронова. Дерутся хорошо, пока держатся.
Сталин. Получается, наиопаснейшее положение? Дорога на Москву через Можайск, Малоярославец свободна от войск. Не прикрыто Волоколамское направление?
Жуков. Так точно, Иосиф Виссарионович.
Сталин. Вы получили телефонограмму от товарища Шапошникова? Вы знаете, что вам поручается командование Западным фронтом?
Жуков. Телефонограмму получил сегодня, 10 октября. Планирую в ближайшее время вступить в командование.
Сталин. Что будете делать, товарищ командующий Западным фронтом?
Жуков. Формировать оборону на можайской линии. Следует усиливать рубеж обороны Волоколамск, Можайск, Малоярославец.
Сталин. Успеете ли сформировать этот рубеж обороны? Есть ли временные ресурсы?
Жуков. Действия наших войск в окружении западнее Вязьмы пока сковывают основные силы противника. Это должно дать время для формирования обороны.
Сталин. Есть ли уверенность, что мы удержим эту линию обороны?
Жуков. Полной уверенности нет. Сможем задержать передовые части врага.
Если враг двинет главную группировку, то удержать будет крайне сложно.
Сталин. Какие действия нужно предпринять на случай оставления рубежа и прорыва противника?
Жуков. Необходима тыловая линия обороны ближе к Москве, на которую можно будет отвести наши части в случае, если удержать можайскую линию не удастся. На этой линии необходим серьезный резерв. Это позволит сохранить наши подразделения, оказать максимальное сопротивление противнику.
Сталин. Где, по вашему мнению, должна проходить тыловая линия обороны?
Жуков. Не готов ответить, Иосиф Виссарионович!
Сталин. Меня интересует ваше видение, где целесообразно разместить тыловую линию обороны? Сколько у нас времени на ее подготовку?
Жуков. Предположим, тыловую линию можно будет построить, связав Новозавидовский, Клин, Истру, Нару, Алексин. Времени у нас крайне мало.
Сталин. Я вас понял. Идите принимайте командование. Попрошу держать меня ежедневно в курсе событий.
Жуков. Разрешите исполнять?
Сталин. Исполняйте!
 
Сцена одиннадцатая
Закрыт занавес. В зале в проходе стоят четыре стула. Ольга Львовна проходит в зал в сопровождении билетёра. Ольга Львовна элегантна, она в парадной одежде, с театральным биноклем и клатчем.
 
Билетёр. Вам сюда, пожалуйста! Ваше место на этом стуле. (Показывает один из стульев.) Побудьте здесь, сейчас к вам подойдет артист Савинов. (Ольга Львовна встает недалеко от указанного места.)
Ольга Львовна. Хорошо, спасибо!

К Ольге Львовне подходят Савинов в сценическом костюме Митруся
и Тихон Ильич Саблин.
Савинов. Здравствуйте, Ольга Львовна!
Тихон Ильич. Здравствуйте!
Ольга Львовна. Здравствуйте!
Савинов. Позвольте представить – Тихон Ильич Саблин! Мой друг и замечательный врач!
Ольга Львовна. Тихон Ильич, очень приятно!
Тихон Ильич. Иван Иванович попросил меня заняться вашим давлением. Планирую вас посетить в ближайшие дни.
Савинов. У меня в ближайшие пару недель фронтовые гастроли.
Ольга Львовна (Саблину). Буду признательна!
Тихон Ильич. Мне пора, у меня через полчаса прием. До свидания!
Ольга Львовна. Я-то предполагала, что вы останетесь. Всего доброго!

Тихон Ильич уходит.
Савинов. Сейчас на эти места подойдут Егор, Анна и Антон.

Савинов уходит. Ольга Львовна садится на стул.
Приходят Егор, Анна и Антон.
Ольга Львовна (к Егору). Здравствуй, Егор! Не ожидала тебя здесь увидеть!
Егор (не сразу понимает). Здравствуйте! (Пауза, не узнает Жилину, затем говорит уверенным тоном.) Ольга Львовна!
Ольга Львовна (иронично). Егорушка, ты бы уделял старой тетушке побольше внимания. Давно не проведал! Боюсь, наступит время, ты пройдешь по улице мимо старушки и меня не узнаешь!
Егор (явно не ожидал иронии). Я (пауза; потом находит слова, отвечает, неумело подыгрывает). Тетушка, великодушно простите вашего блудного племянника.
Ольга Львовна. Непременно, но с условием, что ты будешь бывать у меня два раза в неделю. Может, ты представишь мне своих спутников?
Егор. Виноват, исправлюсь! Анна – моя девушка, она студентка химического факультета.
Анна. Здравствуйте!
Ольга Львовна. Очень приятно! Ольга Львовна. Милое дитя, я прихожусь тетей вашему замечательному кавалеру.
Анна. Очень приятно!
Ольга Львовна (разглядывает Антона). Здравствуйте, молодой человек!
Антон. Антон Батраков, друг Егора. Я вас почти каждый день вижу. Мы с вами соседи. У меня дом напротив вашего.
Ольга Львовна. Антон, вы очень интересный молодой человек. Откуда вы родом?
Антон. Из Нижегородской губернии. Есть такой поселок Шатки. Я там вырос.
Ольга Львовна. Там еще река с интересным названием. Запамятовала…
Антон (задумался). ТешА!
Ольга Львовна. Вы, Антон, накрячить меня хотите?
Антон. Простите? Что сделать?
Ольга Львовна. Накрячить!
Антон. Я вас не понимаю!
Ольга Львовна. Это шутка. Накрячить – «обмануть» значит.
Егор. Тетушка, у вас замечательное чувство юмора.
Ольга Львовна. Хорошо подумай, от кого ты мог унаследовать такое же!

Третий звонок.
На сцену выходит ведущий.
Ведущий. Здравствуйте, товарищи! Позвольте представиться: артист Московского театра оперетты Эдуард Храповицкий. Начинаем наш концерт. Первым номером нашей программы прозвучит дует Полины и Митруся из оперетты Николая Стрельникова «Холопка». Исполняют Иван Савинов и Мария Покровская.
Исполняется объявленный номер.
На последних нотах звучит сирена воздушной тревоги.
Ведущий. Следующим номером нашей программы должен быть тост князя Орловского из оперетты Иоганна Штрауса «Летучая мышь». Поскольку объявлена воздушная тревога, просим публику покинуть зал. Желающие могут пройти в убежище в ближайшую станцию метро. Концерт продолжится после отбоя воздушной тревоги.
Ольга Львовна. Как не хочется уходить, я сто лет не была в оперетте. Чудный номер.
Егор (встает и громко на весь зал декламирует). Ведущий появляется, тревога объявляется! Публика ругается – не хочет уходить.

Все смеются.
Ольга Львовна, Егор, Анна, Антон покидают зал.
 
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Сцена первая
17 часов 14 октября 1941 года. Комната Ольги Львовны, обычное убранство. Ольга Львовна вяжет носки красноармейцам и слушает радио. Передают запись выступления ансамбля красноармейцев, они поют песню «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»…». В квартире она одна. Через распахнутые двери гостиной хорошо видна передняя
и входная дверь.

Входная дверь открывается ключом, в квартиру заходит Матрена.
Она растрепанная и заплаканная.
 
Матрена (вытирает слезы). Ольга Ильвовна, доброго здоровьица! Проститься хочу. Меня с нашей фабрики на фронт отправляют.
Ольга Львовна (встает из кресла, идет к Матрене). Матрена, проходи! Странно все это.

Матрена заходит в комнату, садится за стол.

Матрена (всхлипывает). Ох, чаво деится-то! Выходит, Стас правду говорит, что дела у Красной Армии плохи. Раз бабенок на фронт отправляют.
Ольга Львовна. Матрена, ты уверена, что на фронт и на передовую? Расскажи, как все было? Чаю тебе налить?
Матрена (отвлекается от плача, как ребенок). Чаю-то я хочу с сухарями. Я на работе с расстройства и поужинать не пошла. Топерча голодная.

Ольга Львовна наливает чашку чая и открывает на столе вазу с сухарями и печеньем, в вазе лежат три шоколадные конфеты.

Ольга Львовна. Вот тебе чай и вкусное к чаю!
Матрена (видит конфету). Ольга Ильвовна, а можа я конфекту возьму? Чай, вы их себе приготовили. Мне очень хочется. Пожалуйста!
Ольга Львовна (с улыбкой). Матрена, бери, что угодно!
Матрена. Чай-то скусный очень, но горячий! (Наливает в блюдце, дует и пьет из него.) Сегодни утречком наша начальник цеху собрала собранье и говорит: «Работницы, из райкома пришла разнарядка – нужно на два месяца собрать на фронт 15 женщин». Выбрали тех, кто покрепче и у кого детей нетуть. Меня тудой же.
Ольга Львовна. Матрена, ничего такого по радио не передавали. Не было сообщений о призыве женщин. Ты ничего не путаешь?
Матрена (продолжает пить чай и макает в него сухари). Точно так и было. Мы реветь взялись, с другими работницами прощаемся. Чавой я могу супротив немцев сделать? На верну смерть посылают! Потом Галочка-мотальщица говорит: «Бабы, нас стряпухами зовут. Всё одно страшно». Потом думаю: «Данилка мой там, можа, встретимся?» Ради него и туда пойду. Скучаю я.

Входная дверь открывается ключом, входит Стоев.

Матрена (продолжает). Чай, не идти нельзя! Ежели Красной Армии от бабенок нужна подмога, чтобы Москву защищать! Я готова и на смерть идти!
Владимир Павлович (слышит Матрену, заходит в комнату). Здравствуйте!
Матрена. Доброго здоровьица!
Ольга Львовна. Здравствуй, Володя! Матрену на фронт забирают.
Владимир Павлович. Странно!
Матрена. Нам на работе сегодня сказали, что нужно 15 бабенок на фронт в каку-то армию. Страшно помирать-то! (Начинает всхлипывать и плакать.)
Владимир Павлович (смеется). Матрена, ты все не так поняла!
Матрена (недовольно). Это чавой-то? Немец убьет и все!
Владимир Павлович. Матрена, трудовой фронт – это не на передовую. Это строить оборонительные укрепления. Есть Постановление Государственного комитета обороны от 12 октября этого года. В нем сказано, что требуется мобилизовать москвичей на строительство оборонных сооружений в Подмосковье. Ты будешь окопы и противотанковые рвы копать. Нас вчера собирали в райкоме и как раз довели это сведения это Постановление. Завтра, 15 октября, нужно подать списки окончательные от производств.
Матрена. Чай, там немец-то совсем близко!
Владимир Павлович. Немец за несколько десятков километров. Строится третья линия обороны Москвы. Она должна спасти Москву! Идти туда нужно. Там не опаснее, чем в Москве.
Матрена (недоверчиво). Так я буду копать ямы и канавы для бойцов?
Владимир Павлович. Да, именно!
Матрена (начинает понимать). Ружье мне не дадут и стрелять немцев не заставят?
Владимир Павлович. Нет, оно для земляных работ не нужно. Дадут лопаты, ведра, тачки. Стрелять там не в кого.
Матрена (довольная, смеется). Вона как, я сама себя накрячила! Вот, дуреха-то! Надумала, что меня отправют с немцем воевать. Я не умею ни стрелять, ни в атаку ходить. Я ж баба обныкновенная! (Смеется.) Накрячила и бегаю, как бешена тарашка! Вот чевой! Надоть рабочу одежу собрать да съестного маненько.
Ольга Львовна. Матрена, у меня хорошее соленое сало есть. Я сама его готовила с мясными прослойками. Монпансье, какое ты любишь! Консервы рыбные.
Владимир Павлович. А у меня остались хорошие сухари и шоколад от Райкомовского пайка.
Матрена (успокоившись). Ах вы ж, мои родненькие! Благодарствую! Ольга Ильвовна, вы уж монпасью только не забудьте. Меленьки таки конфекточки, да уж больно скусные.

Ольга Львовна прислушивается и делает радио громче.

Диктор московского радио. Граждане и гражданки! Внимание! В Москве объявляется воздушная тревога! Необходимо выключить свет, газ, электрические приборы, потушить примуса и следовать в убежище. Об отбое воздушной тревоги будет сообщено дополнительно.
Матрена (ругается). Окоянные! Кажный день бомбют и бомбют. Когда у их бомбы кончатся только!
Ольга Львовна. Бомбить стали чаще и намного сильнее. По мере приближения фронта все опаснее и опаснее становится в Москве. Матрена, Володя, вы бы шли в метро.
Владимир Павлович. Я устал и лягу спать. Не хочу идти в убежище.
Матрена. А вы? (Обращается к Ольге Львовне).
Ольга Львовна. Я медленно хожу и до метро не успею, а в подвал спускаться не хочу. Не вижу в этом смысла.

Неподалеку слышен приближающий звук самолета, свист бомбы и звук взрыва. Дрожат стены и окна.
 
Сцена вторая
20 часов 15 октября 1941 года. Комната Ольги Львовны, обычное убранство. Ольга Львовна вяжет носки красноармейцам и слушает радио, по радио передают запись «Сказки о военной тайне, о Мальчише-Кибальчише и его твердом слове» А.П. Гайдара, читает артист Савинов.
 
Артист Савинов (по радио). «А в это время спрашивает Главный Буржуин у своих буржуинов:

– Ну что, буржуины, добились вы победы?

– Нет, Главный Буржуин, – отвечают буржуины, – мы отцов и братьев разбили, и совсем была наша победа, да примчался к ним на подмогу Мальчиш-Кибальчиш, и никак мы с ним все еще не справимся.

Очень удивился и рассердился тогда Главный Буржуин, и закричал он грозным голосом.

– Может ли быть, чтобы не справились с Мальчишем? Ах вы, негодные трусищи-буржуищи! Как это вы не можете разбить такого маловатого? Скачите же скорей и не возвращайтесь без победы.

Вот сидят буржуины и думают: что же это такое им сделать? Вдруг видят: вылезает из-за кустов Мальчиш-Плохиш и прямо к ним.

– Радуйтесь! – кричит он им. – Это все я, Плохиш, сделал. Я дров нарубил, я сена натащил и зажег я все ящики с черными бомбами, с белыми снарядами да с желтыми патронами. То-то сейчас грохнет! Не будет, чем Кибальчишу сражаться! (текст не авторский – мое дополнение)

Обрадовались тогда буржуины, записали поскорее Мальчиша-Плохиша в свое буржуинство и дали ему целую бочку варенья да целую корзину печенья».

Повесть прерывается.
 
Диктор московского радио. Продолжение «Сказки о военной тайне, о Мальчише-Кибальчише и его твердом слове» Аркадия Петровича Гайдара вы услышите после сообщения Совинформбюро.
Пауза.
Внимание! Внимание! Работают все радиостанции Советского Союза. Передаем последние известия от советского информбюро. «В течение ночи с 14 на 15 октября положение на Западном направлении фронта ухудшилось. Немецко-фашистские войска бросили против наших частей большое количество танков, мотопехоты и на одном участке прорвали нашу оборону.
Наши войска оказывают врагу героическое сопротивление, нанося ему тяжелые потери, но вынуждены были на этом участке отступить. За 13 октября уничтожено 36 немецких самолетов. Наши потери – 11 самолетов. По неполным данным, на 15 октября под Москвой сбиты 9 самолетов противника».

Входит Станислав. Он бесцеремонный и ведет себя нагло.
Станислав (злорадствует). Ну что, Ольга Львовна, дождались высоких цен? Когда прибыль считать будете? Пожадничали? Небось, теперь жалеете, что не согласились товар нам с Родионом отдать? Так оно и бывает! Бог велел делиться! Дурно быть жабой!
Ольга Львовна. Ты чего такой радостный?
Станислав. Москву сдают. Начали эвакуировать ведомства, заводы, театры. Говорят, Сталин уехал. Родион сказывает: немцы передают, что танки в 30 километрах от столицы и идут сюда. Все правительство советское бежало! Утром будут!
Ольга Львовна. Стас, не нужно воду мутить, ничего такого нет и не говорили официально об этом. Иди к себе.
Станислав. А вы дальше нашу пропаганду слушайте. Немцы у вас в комнате будут стоять, а Левитан по радио будет вещать, что столицу не сдали и Красная Армия держит оборону.
Ольга Львовна. Ты с Родионом немцев слушаешь, вот и слушай! Я сама разберусь, что к чему! Ты же коммунист вроде в партии! А сам немцам больше веришь, чем своему руководству? Бога вспомнил?
Станислав. А я, Ольга Львовна, больше не в партии!
Ольга Львовна. Что, разобрались и выгнали наконец-то?
Станислав (гордо). Нет, я сам себя временно исключил. Прикопал в землю партбилетик в ящичке. Коли немцы страну возьмут, то там он и останется! Наши верх одержат – откопаю, и снова член партии!
Ольга Львовна. Ох, и сволочь ты безыдейная, Станислав! Ты, конечно, член, но точно не в нашей партии! (Настойчиво, громко и недовольно.) Ступай к себе!
Станислав. Что, купчиха, правда глаза режет? Зря меня безыдейным ругаешь! Идей у меня поболе, чем у нашей партии станется! Я при любом режиме выживу, подстроюсь и приспособлюсь. Мне все равно, какая власть здесь будет – красная или коричневая! Я всем служить могу и стану! Пусть ваши идейные там на фронте сдыхают! Пока мне в эвакуацию надо! Продуктами торговать из-под полы с Родионом станем! Хорошо заживем! Жрать-то всем хочется! Ты свое счастье жабе своей отдала!
Ольга Львовна (ругается). Ты, Стас, совсем ошалел! Русских слов не понимаешь! Совести у тебя не было и нет! Про честь и говорить бесполезно! Ты не то, что Родину, мать родную продать готов! Гнида нэпмановская! Тварь алчная! Я про тебя Иван Денисовичу расскажу! Со Стоевым поговорю, какой ты партиец! (Собирается пойти к телефону.)
Станислав (преграждает ей дорогу). Будет тебе, купчиха, браниться! (Смеется.) Не боюсь я теперь никого из них! Мне немец руки развязал. Ночью с семьей съеду. Денисовичу не до меня будет. Его в самооборону запишут! Стоев завтра уедет! Нестрашно! Говори, с кем хочешь, жаба старая, и локти себе кусай! Всю прибыль профукала! Не поминай лихом! (Выходит с видом победителя, хлопает сильно дверью.)
Ольга Львовна. И как такую гадость земля носит! Но ничего, посмотрим, чья возьмет!
 
Сцена третья
16 октября 1941 года. Утро. Квартира тов. Сталина в Кремле. Небольшая комната, где происходила встреча с Жуковым. Тов. Сталин прохаживается по комнате и набивает трубку табаком. В кабинете присутствуют тов. Молотов, тов. Шахурин, тов. Щербаков, тов. Микоян, тов. Берия.
 
Иосиф Виссарионович ходит по кабинету, все стоят,
поскольку «хозяин» не предложил сесть.

Сталин (остановился). Как дела в Москве? (Пауза.)

Все молчат и переглядываются, никто не хочет говорить.
 
Сталин (настойчиво повторяет вопрос). Повторяю, как дела в Москве?
(Пауза.)
Шахурин. Был на заводах утром. На одном из них удивились, увидев меня. «А мы, сказала одна работница, – думали, что все уехали». На другом – рабочие возмущались, что не всем выдали деньги. Им сказали, что увез директор, а на самом деле не хватило в Госбанке дензнаков.
Сталин (жестко). Нужно немедленно перебросить самолетом дензнаки.
Шахурин. Трамваи не ходят, метро не работает, булочные и другие магазины закрыты, есть факты мародёрства и анархического поведения.
Сталин (жестко в адрес тов. Щербакова). Товарищ Щербаков, почему? (Пауза.) Кто допустил в городе беспорядки и панику?

Щербаков молчит в ответ и отводит глаза. Сталин не дождался ответа – ходит по комнате.
 
Сталин (тов. Щербакову). Нужно немедленно наладить работу трамвая и метро, открыть булочные, другие магазины и столовые, а также лечебные учреждения с тем составом врачей, которые остались в городе. (Пауза.) Вам и Пронину надо сегодня выступить по радио, призвать к спокойствию, стойкости, сказать, что нормальная работа транспорта, столовых, магазинов и других учреждений бытового обслуживания будет обеспечена.
Щербаков. Вас понял, сегодня все будет исполнено.
Сталин (Щербакову). Прошу доложить об исполнении. (Пауза. Берии и всем.) Сегодня же в Москве обеспечить железный порядок, прекратить беспорядки и панику, обеспечить контроль за перемещениями по шоссе из Москвы и в Москву, а также ограничить перемещения по городу в ночное время. Проработать вопрос о введении в Москве в ближайшее время осадного положения.
Берия. Иосиф Виссарионович, введем в ближайшее время части НКВД в Москву, железный порядок обеспечим!
Сталин. Необходимо продумать с военными детальный план обороны Москвы, обеспечить строительство оборонительных укреплений в городе и размещение опорных огневых точек. (Пауза.) Жду предложений во второй половине дня сегодня. Все свободны.
 
Все молча покидают кабинет тов. Сталина.
 
Сцена четвертая
2 часа ночи 17 октября 1941 года. Комната Ольги Львовны, обычное убранство. Ольга Львовна спит в соседней комнате-спальне. На столе в гостиной под салфеткой стоят принадлежности к чаю, в бумажном пакете – хлеб.  Дверь из коридора в гостиную тихо открывается, в комнату, стараясь не шуметь, тихо проходит темная фигура мальчика Коли. Он идет к столу, достает из-под салфетки еду и жадно ее ест. Ест настолько увлеченно, что не замечает, что подошла хозяйка. Ольга Львовна не видит лица, но крепко хватает незваного гостя за шиворот, отвешивает сильный подзатыльник. Коля растерянно роняет еду, кричит и пытается вырваться. Ольга Львовна включает настольную лампу.
 
Ольга Львовна (недоумевая от неожиданности). Коля! Ты что здесь делаешь?
Коля (сильно напуган). Ольга Львовна, я у вас сухарик взял. (Начинает рыдать.) Только не сдавайте меня в милицию и не говорите Ивану Денисовичу! (Ольга Львовна отпускает Колю).
Ольга Львовна (строгим тоном). Ну-ка, садись на стул, бандит! Как ты здесь оказался? Вы же уехали в эвакуацию? Ты сбежал от родителей? (Коля садится).
Коля (ревет). Ни в какую эвакуацию мы с мамой не поехали, уехал только папа. Мама здесь! Он нас бросил.
Ольга Львовна (все еще строго). Станислав мне позавчера сказал, что вы всей семьей ночью уезжаете.
Коля (всхлипывает). Мама в тот вечер заболела и слегла. Я не мог оставить маму. Он уехал без нас.
Ольга Львовна (озабоченно). А зачем ты ночью пришел и стащил сухарь? Почему не пришел днем и не попросил, не сказал ничего?
Коля. Есть очень хочется. Папа мне и маме сказал, что вы на нашу семью сердиты и если узнаете, что мы здесь, то нас в НКВД сдадите. Маму посадят на десять лет, а меня в детский дом сдадут! Мы и затаились. Вы и не знали, что мы дома.
Ольга Львовна. У вас с мамой еды нет? Откуда у тебя синяк на лице? Подрался?
Коля. Мама недавно уснула, у нее сильный жар. Папа забрал карточки, еду и деньги. Накричал на меня, ударил и велел тихо сидеть, не то мне и маме плохо будет! Не сдавайте нас в НКВД как изменников! Мы ничего плохого не делали! (Кричит.) Я не хочу в детский дом! (Ревет.)
Ольга Львовна (смягчилась, подходит и обнимает Колю). Деточка,
знаю, что вы хорошие люди и ничего дурного не делали. Никого и никуда я сдавать не стану. Не переживай! (Коля ревет, обнимает Ольгу Львовну.) Коля, сколько ты не ел?
Коля. С позавчера, мы же ничего не можем купить. Он все забрал. (Вздыхает.) Даже картошку.
Ольга Львовна. Как мама?
Коля. Я ей аспирин дал, температура спала – она недавно уснула.
Ольга Львовна (с заботой в голосе). Ах ты, шалопай! Дай-ка я тебя сначала накормлю, а после отругаю, что сразу не пришел и не рассказал. У меня есть чай, хлеб с маслом, сухари и немного сала. Тебе чай погреть?
Коля. Можно взять наш чайник, он горячий. Я для мамы грел. (Идет за чайником.)

Ольга Львовна достает сало, масло и нарезанный хлеб, ставит на стол, открывает вазу с сухарями. Коля приносит чайник.
 
Ольга Львовна. Коля, налей себе в чашку чай, чайник поставь на пол. Все, что на столе, можно есть.
Коля. Спасибо, Ольга Львовна! (Садится за стол и жадно ест). Мне послышалось, что мама звала!
Ольга Львовна. Пойдем к Варваре, посмотрим, что с ней: может, помощь нужна! (Уходят.)
Сцена пятая
10 часов утра 17 октября 1941 года. Комната Ольги Львовны, обычное убранство. В комнате никого нет.

Заходят Ольга Львовна, Владимир Павлович, Тихон Ильич Саблин.
Стоят при входе в комнату.
Ольга Львовна (к Тихону Ильичу). Что, доктор, скажете про нашу больную?
Тихон Ильич. У Варвары Сергеевны – крупозная пневмония слева. Ситуация не самая простая.
Владимир Павлович. А каков прогноз для Варвары Сергеевны?
Тихон Ильич. Женщина молодая, крепкая, хронических заболеваний не имеет. Думаю, что должна справиться. Однако и рисков немало. Состояние сейчас средней степени тяжести, одышка, интоксикация.
Владимир Павлович. Как-то ей помочь можно?
Тихон Ильич. Можно! Варваре сейчас нужен уход, хорошее питание, забота. Дальше поживем – увидим! Глядишь, выкарабкается.
Владимир Павлович. А лекарства какие-то нужно? Есть ли такое средство, которое могло бы ее вылечить?
Тихон Ильич. Ей бы, по-хорошему, сульфаниламиды назначить. Что-то более эффективное, чем стрептоцид.
Владимир Павлович. Так давайте рецепт, я схожу в аптеку.
Тихон Ильич. Я все ей выписал, в ее комнате на столе лежат бланки. Только вот современный сульфаниламид смысла выписывать нет. У нас только налаживают его синтез. Я читал, что в Иваново и Свердловске сейчас разворачивают производство для нужд фронта, получены экспериментальные партии препаратов, которые успешно применили на пациентах.
Владимир Павлович. Шанс его получить все-таки есть?
Тихон Ильич. Этого я вам наверняка сказать не могу.
Владимир Павлович. Напишите мне названия лекарств и как их применять. Я попробую найти.
Тихон Ильич (проходит, садится за стол, достает из сумки бумагу и ручку, печать, пишет на листке). Вот, извольте. Ей они точно помогут, только вряд ли вы их найдете.
Владимир Павлович. Я попытаюсь.
Тихон Ильич. Попытка не пытка! Ей бы куриного бульона и морса с клюквой или брусникой!
Ольга Львовна. Тихон Ильич, Володя, чай будете? Мне даже неловко, что сразу не предложила.
Тихон Ильич. Спасибо, в другой раз!
Владимир Павлович. Ольга Львовна, я, пожалуй, пойду. Дел много, Варваре Сергеевне лекарства нужны.
Ольга Львовна. Хорошо, Володя. А у нас с Тихоном Ильичом есть, о чем поговорить.
Владимир Павлович. Доктор, спасибо вам! Я пойду! До свидания. (Стоев уходит.)
Тихон Ильич. У меня к вам большой привет и сообщение от нашего общего друга Леонида Ивановича Дерюгина.
Ольга Львовна. Давеча Леонид Иванович сами захаживали.
Тихон Ильич. Вашему приказчику поручите зайти за добавкой к хлопцам Леонида Ивановича.
Ольга Львовна. Поняла.
Тихон Ильич. Племянник Егор у вас часто бывает?
Ольга Львовна. Егорушка молодец. Не забывает старую тетушку! Проведает два раза в неделю. Недавно со своей барышней приходил. Аннушка чудной души человек, умница и красавица.
Тихон Ильич. Вот и отлично! Вот для Егора два томика Пушкина принес. В них бумаги с заданиями. В первом томе – перечень объектов, которые не должны функционировать в период оккупации немцами Москвы. Особенности их охраны и схемы объектов. Во втором томе – схемы подрыва данных объектов для максимального повреждения, правильной закладки взрывчатки. Подробные инструкции. Им нужно осуществить операции по команде. Все распоряжения будете получать отдельно.
Ольга Львовна. Поняла. Тихон Ильич, Егорушка давеча с другом познакомил. Не понравился он мне! Антон Батраков – учился на инженера в авиационном институте. Знаете такого?
Тихон Ильич. Нет, не имел чести! Вы лучше с почтеннейшим Леонидом Ивановичем поговорите. Он наверняка о нем много чего знает.
Ольга Львовна. И то верно!
Тихон Ильич. Я к вам через пару дней загляну. Варвару Сергеевну посмотреть надобно.
Ольга Львовна. Милости прошу! Приходите, всегда вам рада.
Тихон Ильич (встает из-за стола). Мне пора. Пришлось пойти работать в поликлинику, врачей не хватает, многие уехали из Москвы. (Проходит в переднюю.)
Ольга Львовна (провожает гостя). Очень жду вас с другом.
Тихон Ильич. До свидания! (Выходит за дверь.)
Ольга Львовна. Всего доброго!

Ольга Львовна закрывает входную дверь, отходит от нее и встает, смотрит как-то отрешенно вдаль. Задумывается и замирает. После нескольких секунд энергично идет к телефону, берет трубку и набирает номер.

Ольга Львовна. Алло! Здравствуйте! Жилина беспокоит. Соедините с Леонид Ивановичем Дерюгиным. Срочно!
Пауза – ожидает ответа.
– Леонид Иванович, здравствуйте! (Пауза.)
– Спасибо, хорошо! Со мной все в порядке. (Пауза.)
– Хочу вас об одном одолжении попросить. (Пауза.)
– Леонид Иванович, есть у меня сомнение по Антону Батракову. (Пауза.)
– Понимаю, что проверенный. В курсе, что комсомолец. (Пауза.)
(Более жестким тоном.) Леонид Иванович, а теперь ты меня послушай и не возражай пока. Твой комсомолец живет со мной окна в окна. На четвертом этаже соседнего дома. Я во время налетов в убежище не хожу. До метро дойти не успеваю, а в подвал спускаться – смысла не вижу. В его комнате нет штор, только занавески. (Пауза.)
– Леонид Иванович, ты, пожалуйста, меня, старую большевичку, дослушай, а потом уже и рассуди – в уме я или нет. В его окне при налете свет то загорается, то погасает и только в начале налета. Я сначала думала, что мне показалось, потом еще наблюдала во время налетов за его окном. Так оно и есть. (Пауза.)
– Вот и я подумала, что странно это. Не должен комсомолец проверенный в комнате свет во время бомбежки зажигать. (Пауза.)
– Живет он один. Иногда барышня к нему приходит. Егорка заходил пару раз. Больше никого и не было. (Пауза.)
– Помилуйте, Леонид Иванович, зрение у меня не очень. От мужа на память остался театральный бинокль. Взяла грех на душу, не сдала. Для меня эта вещь очень ценна. (Пауза.)
– Кроме того, Антон говорит, что вырос в Нижегородской губернии в Шатках, а про людей и местность ту мало, что рассказать может. У меня соседка оттуда. Он речку их не Тёшей, а ТешОй называет. Слов местного диалекта не понимает. Пусть ваши парни проверят его еще раз. Если Антон вовсе и не Антон, то все подполье немцы вычислят. (Пауза.)
– То-то и оно, Леонид Иванович! Не буду более вас задерживать. Благодарю за терпение, уважили старую революционерку. (Пауза.)
– Всего доброго! (Кладет трубку.)
 
Сцена шестая
10 часов утра 22 октября 1941 года. Комната Ольги Львовны, обычное убранство. Ольга Львовна вяжет носки солдатам. Варвара Сергеевна болеет в своей комнате. Остальные на работе. Коля в школе. По радио играет песня «Марш авиаторов». Заканчивается песня.
Диктор московского радио. Сегодня, 22 октября, среда. Московское время 10 часов утра.
 
Начинает играть вальс «Разбитая жизнь» Макса Авелевича Кюсса. Звонок в дверь. Ольга Львовна идет открывать дверь.
 
Ольга Львовна. Кто там?
Участковый милиционер. Здравствуйте, Ольга Львовна! Милиция.
Ольга Львовна (открывает дверь). Здравствуйте! Вы с конвоем, случилось что-то?

В переднюю заходят участковый, Александр Круглов и Павел Звонарев – красноармейцы. Красноармейцы заносят пулемет «Максим».

Саша Круглов. Здравия желаю, хозяйка! Сержант Круглов. У нас предписание по вашей квартире.
Павел Звонарев. Здравия желаю! Рядовой Звонарев.
Ольга Львовна. Иван Денисович, извольте объясниться! Что происходит?
Иван Денисович. Ольга Львовна, предписано организовать огневую точку в угловой комнате на случай прорыва немцев и уличных боев.
Саша Круглов (предъявляет бумагу). Это предписание на огневую точку от военного коменданта Москвы. (Протягивает бумагу.)

Ольга Львовна читает бумагу.
Иван Денисович. Вот, Ольга Львовна, я вам персональную охрану привел.
Саша Круглов. Нам сегодня необходимо оборудовать огневую точку и наладить дежурство.
Ольга Львовна. Ну что же, защищать Москву нужно. Придется пожертвовать на время спальней. Как вас называть, товарищ сержант? И вас, товарищ солдат?
Саша Круглов. Александр, вам можно просто Саша.
Павел Звонарев. Павел, можно просто Паша!
Ольга Львовна. Иван Денисович, вы останетесь?
Участковый милиционер. Я бы рад, но у меня сегодня таких точек огневых еще три десятка. Служба! Нужно идти. Хлопцев я вам оставлю. (Участковый открывает дверь и выходит из квартиры.)
Ольга Львовна. Всего доброго!
Участковый милиционер (с лестничной клетки). До свидания!
Саша Круглов. Ольга Львовна, разрешите приступить к делу?
Ольга Львовна (красноармейцам). Разрешаю.
Ольга Львовна. Вы оба откуда родом?
Саша Круглов. Я из Перми.
Павел Звонарев. Я из Ялуторовска.
Ольга Львовна. Стало быть, один пермяк соленые уши, а второй – сибиряк.
Саша Круглов. Стало быть, так оно и есть.
Ольга Львовна. Сколько лет? Кто родители? Какая у кого специальность?
Павел Звонарев. Мне 30 лет, семейный, есть жена и дочка. Родители у меня из рабочих. Отец путевой обходчик, мама швея. Сам я столяр-краснодеревщик.
Саша Круглов. Мне 35 лет, семейный – жена, двое детей – сын и дочка, по образованию я учитель, закончил педагогический техникум. (Пауза.) Нам нужно приступать к работе.
Ольга Львовна. Хорошо. Но в начале перенесите сюда мою кровать и комод.
Павел Звонарев. Сейчас перенесем.

Вытаскивают сначала кровать, потом комод.
Ольга Львовна командует жестами куда ставить.
 
Ольга Львовна. Аккуратнее, ставьте сюда! Ближе к стене. (Красноармейцы устанавливают к стене кровать и комод.) Где вы будете располагаться?
Саша Круглов. Нам предписано находится с оружием на огневой точке. Будем по очереди дежурить.
Ольга Львовна. Как будете обустраивать точку?
Павел Звонарев. Занесем мешков с песком, расположим на досках у окна пулемет, оконный проем заложим мешками с песком наполовину.
Ольга Львовна. Я вам дам тряпки, чтобы грязи не нанесли.
Саша Круглов. Принято! (Берет тряпки.) Паша, пойдем!

Красноармейцы переносят из передней в спальню пулемет. Затем стелют тряпку на пол в передней и идут за мешками с песком вниз, заносят мешки.
 
Сцена седьмая
23 октября 1941 года, 14 часов. Комната Ольги Львовны, обычное убранство с кроватью и комодом. Ольга Львовна пьет чай. Варвара Сергеевна болеет в своей комнате. Коля с мамой в комнате. Остальные на работе. По радио играет «Первый концерт» П.И. Чайковского.
 
Звонок в дверь. Ольга Львовна идет открывать.
Ольга Львовна. Кто там?
Дерюгин. Товарищ Дерюгин

Ольга Львовна открывает дверь, заходит Дерюгин с портфелем и закрывает дверь.

Ольга Львовна. Здравствуйте, Леонид Иванович! Очень признательна за вашу заботу. Решили проверить в себе я или нет?
Дерюгин. Добрый день, Ольга Львовна. Напрасно вы на меня сердитесь. Я вашу информацию отработал, пришел доложить.
Ольга Львовна. Интересно узнать, как наши доблестные сотрудники НКВД отработали? Проходите в комнату.

Дерюгин расстегивает кожаный плащ и снимает галоши, проходит и садится за стол, портфель ставит на пол. Ольга Львовна закрывает дверь
в комнату садится за стол.
 
Дерюгин. Должен признать, Ольга Львовна, вы по поводу товарища Батракова оказались правы.
Ольга Львовна. А вы уж было решили, что купчиха Жилина из ума выжила?
Дерюгин. Ольга Львовна, прошу на меня не сердиться, сейчас очень много разных дел. Время, сами понимаете, какое. Мне по началу показалась неважной информация об Антоне, но, когда вы рассказали факты, я срочно приказал перепроверить.
Ольга Львовна. Будем считать, что инцидент исчерпан.
Дерюгин. Антон Батраков оказался вовсе не Антоном Батраковым, а потомком польских дворян Вацлавом Бзежинским. Документы умершего мещанина Батракова он приобрел у пьющего паспортиста в Шатковском паспортном столе. Паспортиста нашли и арестовали. Он дал показания. Вацлав Бзежинский действительно закончил МАИ под документами Батракова. В 1938 году в рамках сотрудничества с немцами с группой преподавателей, аспирантов и студентов старших курсов находился в Германии, где был завербован сотрудником немецкой разведки. В Москве по контактам и при допросе Вацлава вскрыта сеть информаторов и людей, сотрудничавших с немцами. В центре Москвы мы давно фиксировали радиопередатчик, но не могли выяснить, кто и откуда передает данные. Оборудование нашли у Вацлава. Кроме того, удалось выйти на след его куратора в Москве. Резидент – птица совсем другого полета!
Ольга Львовна. Свет в комнате он зачем включал и выключал?
Дерюгин. Это его неосмотрительный поступок. Он получил распоряжение сформировать сеть из жителей Москвы, которые за деньги или обманом должны включать свет во время налетов и указывать таким образом летчикам люфтваффе расположение важных зданий в Москве.
Ольга Львовна. Стало быть, я еще не утратила осторожность!
Дерюгин. Почему у вас кровать и комод стоят в гостиной?
Ольга Львовна. Потому что в спальне огневая точка.
Дерюгин (недовольно). Этого не должно быть, в квартирах подпольщиков это запрещено.
Ольга Львовна. Я сама видела предписание коменданта Москвы.
Дерюгин. Я сегодня же наведу порядок, мы же направляли им адреса, где нельзя ничего располагать.
Ольга Львовна. Убирать точку будет теперь подозрительно.
Дерюгин. Пожалуй, вы правы!
Ольга Львовна. Тем более что дежурят на точке два замечательных парня, мне приятно с ними общаться.
Дерюгин. Агент «Барынька», спасибо за службу и бдительность. (Берет портфель и достает из него бутылку советского шампанского, коньяк и завернутый в упаковочную бумагу американский шоколад.)
Ольга Львовна. Я ничего не возьму.
Дерюгин. Это из праздничного пайка руководства НКВД, мне поручил передать товарищ Судоплатов.
Ольга Львовна. В виде исключения. Спасибо! Но больше мне дарить ничего не следует.
Дерюгин. Пусть товарищ Судоплатов сам решит, что следует, а что нет.
Ольга Львовна. Хорошо, передайте ему спасибо и большой революционный привет от товарища Жилиной.
Дерюгин (с улыбкой). Мне пора. Служба. (Встает и уходит в прихожую. Одевает галоши и застегивает плащ.)
Ольга Львовна (выходит в переднюю проводить). До свидания!
Дерюгин. Всего доброго! (Открывает дверь и выходит.)

Она на время останавливается в дверях в гостиную. Думает и смотрит вдаль. Потом машет рукой и одномоментно сжимает кисть в кулак.
 
Ольга Львовна. Значит, я права оказалась! Интуиция не подвела. (Подходит к радио и делает громче.)
Диктор московского радио. Граждане и гражданки! Внимание! В Москве объявляется воздушная тревога! Необходимо выключить свет, газ, электрические приборы, потушить примуса и следовать в убежище. Об отбое воздушной тревоги будет сообщено дополнительно.

За окнами вой сирен. Ольга Львовна закрывает двери и проходит к себе в комнату. За окнами воют сирены. Она выключает свет, закрывает шторы, садится в любимое кресло. Некоторое время сидит неподвижно, смотрит вдаль. Вдалеке раздается взрыв, слышны выстрелы зенитных орудий. Слышен свист бомбы, взрыв близко. Попали в дом недалеко. Окна вздрогнули, но уцелели. Вбегает Варвара в ночной сорочке, она напугана. Следом Коля.
Говорят одновременно.
 
Варвара Сергеевна. Зажигательная бомба на балконе!
Коля. На балконе зажигалка! Сейчас бабахнет.
Ольга Львовна (не может разобрать, громко и командным тоном.) Тихо! (Оба замолкают.) Варвара, что произошло? Коля, молчи!
Варвара Сергеевна. На наш балкон попала зажигательная бомба!
Коля. Сейчас бабахнет! Надо бежать!
Ольга Львовна. Ничего страшного не будет, она не взрывается! Так объяснили по радио. Нужно ее во двор скинуть и все.
Коля. Как это, бомба и не взрывается?!
Ольга Львовна. Она не взрывается, а поджигается!
Варвара Сергеевна. Там на балконе рядом с бомбой старые вещи в сундуке. Они примерно в полуметре. Если загорятся – пожар будет.
Ольга Львовна. Коля, беги в кладовую и возьми мою совковую лопату для снега и кочергу. Быстро! (Коля убегает за инструментом.) Варвара Сергеевна, идемте к вам в комнату.

Ольга Львовна и Варвара Сергеевна спешно идут в комнату Загоцких.
Из нее слышны крики.

Ольга Львовна. Коля, помогай! Держи лопату. Я сейчас загоню ее туда кочергой. Быстро надо. Она раскаленная.
Коля. Готово – на лопате!
Ольга Львовна. Отойди!
Коля. Ура! Скинули на двор!
Ольга Львовна. Живо неси воду! Сундук дымится!
Коля. Я мигом!
Ольга Львовна. Лей на стенку сундука! Быстро! Молодец!
Коля. Ура! Потушили!
 
Сцена восьмая
27 октября 1941 года, вечер. Комната Ольги Львовны, обычное убранство с кроватью и комодом. Варвара Сергеевна в своей комнате. Остальные на работе. Коля в комнате с мамой.
 
Савинов (по радио). «Наконец пришло известие, что Раскольников всех чуждается, что в остроге каторжные его не полюбили; что он молчит по целым дням и становится очень бледен. Вдруг, в последнем письме, Соня написала, что он заболел весьма серьезно и лежит в госпитале, в арестантской палате...»
 
Диктор московского радио. Здравствуйте, товарищи! Вы прослушали эпилог из романа Федора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание», читал артист Иван Савинов. Сегодня, 27 октября, понедельник. Московское время 16 часов. Далее в нашей программе прозвучит песня «Меж высоких хлебов затерялось» в исполнении Лидии Руслановой.

Ольга Львовна идет и делает радио тише. Звучит песня. Звонок в дверь. Ольга Львовна идет открывать.

Ольга Львовна. Кто там?
Участковый. Милиция, открывайте!

Ольга Львовна открывает двери, заходит Иван Денисович,
конвойный заводит Родиона.

Ольга Львовна. Здравствуйте! Что происходит?
Иван Денисович. Мы, Ольга Львовна, не к вам, а к Загоцким! (Громко.) Варвара Сергеевна! Коля! Вы дома? Идите сюда. (Ольге Львовне.) В связи с последними событиями работы много, приходится помогать товарищам из МУРа.
Приходят Варвара Сергеевна и Коля.
Коля. Здрасьте!
Варвара Сергеевна. Здравствуйте! (Пауза.) Родион?
Иван Денисович. Гражданин Воропаев арестован, подозреваем в спекуляции и сбыте краденого.
Родион. Да не крал я ничего!
Иван Денисович. Разберемся!
Ольга Львовна. Полагаю, что я вам не нужна для этого разбирательства?
Родион. Нужна! (Ивану Денисовичу.) Она же спекулянтка! У нее склад с продуктами при райкомовском пайке! Цен максимальных ждет для продажи. Она же купчиха старая – антисоветский элемент!
Иван Денисович (жестко). Гражданин Воропаев, вас не спрашивают. Для начала с вами разберемся! (Ольге Львовне.) Вы можете идти. У нас вопросы к Варваре Сергеевне.

Ольга Львовна проходит к себе в комнату, оставляет двери открытыми. Все, что происходит в прихожей, через них видно и слышно. Садится на кровать рядом с комодом. Ее из прихожей не видно.

Иван Денисович. Варвара Сергеевна, посмотрите, это Ваши вещи – два шерстяных платья, горжетка, перчатки и пальто?
Варвара Сергеевна. Да, вещи мои.
Иван Денисович. При каких обстоятельствах они пропали?
Варвара Сергеевна. Это было, когда Станислав уехал.
Иван Денисович. Гражданин Воропаев у вас был в тот день?
Коля. Иван Денисович, не было у нас Родиона. Мамины вещи, карточки, деньги и продукты папа забрал с собой. Мама тяжело болела пневмонией – у нее был жар, она бредила.
Иван Денисович. Вот негодяй! Так только нелюди поступают!
Родион. Я же говорил, что не вор. Я их у Стаса купил.
Иван Денисович (Родиону). Гражданин Загоцкий их у жены украл. Стало быть, ты скупкой краденого занимался. (Варваре Сергеевне.) Это ваши карточки на еду? На них карандашом подписано «Загоцкие».
Коля. Покажите мне! (Смотрит.) Да, наши. Это мой почерк. Хотите рядом так же напишу? Иван Денисович, вы меня научили карточки подписывать, да еще и на мягком, чтобы написанное отпечаталось. Карандаш можно стереть, а оттиск на бумаге останется!
Иван Денисович. Смышлёный мальчонка! Молодец, Коля!
Родион. Поскуда! Отца родного сдал! (Грозит Коле кулаком.) Я тебе!
Иван Денисович. А ну, Воропаев, замолчи! Сейчас разбираться не стану и решу вопрос по законам военного времени. Сдам тебя военным в трибунал.
(Конвойному.) Проводи гражданина Воропаева в машину, отвезем его в комендатуру. Пусть его в штрафбат отправят.

Родион выхватывает у конвойного пистолет и наводит его на Колю.
Родион. Всем стоять на месте, я за себя не ручаюсь. (Коле.) Бери сумку. Живо! Собирай в нее вещи с вешалки! Хватит с меня. Я пойду.
Иван Денисович. Родион, одумайся! Ты что творишь?

Коля берет сумку и собирает вещи медленно. Ольга Львовна снимает домашние туфли, достает из комода пистолет.
 
Родион. В Москве завтра немцы будут. Оборона сегодня рухнула. При немцах вам не до меня станет! (Иван Денисович попытался дотянутся до кобуры.) Всем стоять, иначе я щенка пристрелю! Я вас не боюсь!
Варвара Сергеевна. Ты в меня стреляй, не в Колю.
Родион. С тобой потом разговор будет!

Ольга Львовна берет пистолет, разворачивается от комода и идет тихо босиком по направлению к двери, пистолет в ее руках. Родион начинает отходить в комнату спиной. Ольга Львовна видит, что Родион идет в комнату. Остановилась и приготовилась стрелять. Родион спиной заходит в комнату, Ольга Львовна стреляет и попадает ему в руку, которой он держит оружие. Родион взвывает от боли и роняет оружие.

Родион. Убью, жаба! (Поворачивается к Ольге Львовне, не то рычит, не то воет, собирается на нее кинуться. Второй выстрел. Родион падает и хватается за ногу. Он ранен еще и в голень. Корчится от боли на полу и орет.)
Ольга Львовна (резко Родиону). Тихо! Терпи, сволочь! Иначе я тебя сейчас на тот свет отправлю!

Вбегают красноармейцы Саша и Паша с оружием. Ольга Львовна ногой отшвыривает пистолет в сторону конвойного. Родион от страха и неожиданности затихает. Все замерли.

Ольга Львовна (спокойным тоном). Иван Денисович, потрудитесь пояснить вашему подчиненному, как следует обращаться с оружием в присутствии арестованных.
Иван Денисович (растерянно и под впечатлением). Так точно. (Конвойному.) Убрал оружие. Позови водителя. Унесите арестованного. (Ольге Львовне.) Зря Вы эту мразь не пристрелили!

Красноармейцы Саша и Паша уходят назад на огневую точку.

Коля (в восторге). Ольга Львовна, вы как в кино умеете!
Иван Денисович. Я знал, что у вас есть личное оружие, но я не предполагал, что вы умеете стрелять?!
Ольга Львовна. Зачем держать дома оружие, если не умеешь его использовать? Вы протокол будете составлять?
Иван Денисович. Напишу, что стрелял конвойный. Арестованный убежать пытался.
Ольга Львовна. Вам виднее, что писать.
 
Заходит конвойный и водитель.
 
Иван Денисович. Ребята, уберите нэпмана недобитого в машину. Живо в приемную хирургическую! Помрет еще.
Ольга Львовна. Не должен.
 
Родиона уносят водитель и конвойный.
 
Иван Денисович (присутствующим). Извините за беспокойство! Служба! (Выходит из квартиры.)
Варвара Сергеевна. До свидания!
Коля. Иван Денисович, приходите!
 
Дверь закрывается.
 
Сцена девятая
3 ноября 1941 года, воскресенье, полдень. Комната Ольги Львовны, обычное убранство с кроватью и комодом. Усовы, Стоев, Варвара Сергеевна и Коля у себя. По радио звучит баллада «Ночной смотр» в исполнении
Ф.И. Шаляпина.
 
Диктор московского радио. Здравствуйте, товарищи! Сегодня, 3 ноября, воскресенье, московское время 12 часов.
Звонок в двери. Ольга Львовна идет открывать.

Ольга Львовна. Кто там?
Почтальон. Это почтальон Макар!

Ольга Львовна открывает, в переднюю входит Макар.
Ольга Львовна. Здравствуй, Макар!
Почтальон. Доброго здоровьица, Ольга Львовна! Вот, вашу «Правду» принес, держите. (Отдает газету.)
Ольга Львовна. Спасибо!
Почтальон. Усовы дома?
Ольга Львовна. Да, у себя в комнате.
Почтальон. Знаете, им письмо от Пети.
Ольга Львовна (стучит в комнату Усовых). Нина, Ваня? Кто-нибудь подойдите. Макар почту принес.
Спешно выходит Нина Петровна.
Нина Петровна. Здравствуй, Макар! Ты письмо от Пети принес?
Почтальон (отдает письмо с удивлением). Вот!
Нина Петровна (не берет письмо). Ваня, иди сюда, письмо от Пети из госпиталя принесли.
Иван Кузьмич. Здорово, Макар!
Почтальон (протягивает письмо Ивану Кузьмичу). Здравствуйте! Возьмите письмо, пожалуйста!
Нина Петровна (Ивану Кузьмичу). Открывай!
Почтальон. Вы уж извините, я пойду. Сумка полная, много еще разносить. (Макар выходит за двери.)
Ольга Львовна. До свидания, Макар!
Нина Петровна. Спасибо за добрую весточку от Пети!

Иван Кузьмич распечатывает письмо, начинает читать про себя, берется за лоб, молча проходит в гостиную Ольги Львовны, с растерянным видом садится за стол.
Иван Кузьмич. Воды!

Ольга Львовна быстро идет к столику, наливает стакан воды из графина и подает Ивану Кузьмичу. Он делает несколько глотков.

Нина Петровна. Я знаю, что там написано. Это письмо из госпиталя из далекого сибирского города. Петя тяжело ранен и попал туда. Он жив, недавно начал ходить и писать.
Ольга Львовна (подходит и смотрит на письмо, читает). 11 октября 1941 года г. Омск.
Иван Кузьмич (Ольге Львовне). Ольга, прочти в слух, пожалуйста. Я не смогу.
Нина Петровна (вытирает слезы). Оленька, читай!
Ольга Львовна (берет письмо и читает вслух). «Дорогие мои папа и мамочка! Знаю, что вы очень сильно волновались за меня. Наше подразделение попало в окружение, несколько человек из двух сотен смогли выйти, среди них я. Когда мы вышли к нашим, рядом со мной разорвался снаряд, меня тяжело ранило. Осколки повредили шею, кисть, плечо, ногу и грудную клетку. Чудом меня не похоронили с убитыми товарищами. В момент, когда начали закидывать землей, я пришел в себя и пошевелился.
Здесь, в далеком сибирском городе Омске, нет налетов, не воют сирены. За окнами нашего эвакогоспиталя 1494 золотая осень, красиво. Люди простые и добрые. Хожу по госпиталю на костылях. Начал есть самостоятельно.
Большой привет Ольге Львовне, Стоеву, Матрене, Варваре и Коле. Крепко целую и обнимаю! Жду известий. P.S. Простите за неразборчивый почерк, мне еще сложно писать. Ваш любящий сын Петя. 11 октября 1941 года г. Омск.»

Усовы оба вытирают слезы. Иван Кузьмич не может говорить, плачет. 
Нина Петровна (утирая слезы). Я вам обоим говорила, что он жив! Он со мной не попрощался. Письмо я неделю назад во сне увидела.
Иван Кузьмич (пытается овладеть голосом). Да, грешный я человек! Не верил в чудо воскрешения, вот мне на старости лет его судьба показала! За несколько месяцев потерял сына, простился мысленно с ним и снова обрел.
Ольга Львовна. Да, такого нарочно не придумаешь. Разное видела на своем веку, но такое – в первый раз.
Иван Кузьмич (Нине Петровне). Ниночка, виноват перед тобой. Решил, что после смерти Пети ты рассудок потеряла. Прости меня, дурака старого!
Нина Петровна. Незачем старое поминать, новости-то хорошие. Петя живой!
Стук в дверь, заходит Коля.
Коля. Что у вас случилось? Вы чего все плачете?
Нина Петровна. Петя живой, похоронку по ошибке прислали. (Показывает на стол.) Письмо от него, из госпиталя.
Коля (разворачивается и бежит к маме.) Мама, мамочка! Петя живой! Он письмо прислал!
Варвара Сергеевна (забегает и обнимает Нину Петровну). Ниночка Петровна, счастье-то какое! Жив Петенька, я ж его за брата почитаю. Мы с вами всю жизнь рядом.
Владимир Павлович (пришел на шум в комнату). Добрый вечер! Что у вас случилось?
Иван Кузьмич. Петя воскрес! В госпитале, в Омске.  Письмо прислал.
Владимир Павлович. Радость-то какая! Мы с ним проститься успели. Стало быть, нужно сына обмыть!
Иван Кузьмич. Нечем у меня обмывать!
Владимир Павлович. Не беда! У меня полбутылки водки осталось, которой мы с тобой его поминали. Ее понемногу на всех хватит! Ей и обмоем.

Стоев уходит и приносит водку. Ольга Львовна достает рюмочки и сухари.

Нина Петровна. Минутку, я сейчас принесу пару котлет. Для раненых готовили, нам разрешают в госпитале на себя немного приготовить. Все там съедают, я домой приношу.

Нина Петровна уходит за котлетами, Стоев приносит водку.
Наливают рюмки, разрезают котлеты.
Владимир Павлович. Ну, за вновь обретенного Петю! За скорейшую победу Красной Армии!
Коля. Можно мне тоже котлету?
Варвара Сергеевна. Возьми кусочек хлеба у нас в комнате и приходи, я с тобой поделюсь!
Ольга Львовна. Коля, я тебе свой кусочек котлеты оставлю.

Чокаются и выпивают. Закусывают котлетами.
Коля (приходит с куском хлеба и подходит к Ольге Львовне). Спасибо большое! (Берет кусок котлеты.)
Ольга Львовна (приобняла Колю). На здоровье, Коленька! 
 
Сцена десятая
5 ноября 1941 года, вечер. Комната Ольги Львовны, обычное убранство с кроватью и комодом. Варвара Сергеевна в своей комнате. Остальные на работе. Коля в комнате с мамой. По радио звучит фрагмент арии Гремина из оперы П.И. Чайковского «Евгений Онегин».
 
Владимир Павлович (стучит и заходит в гостиную Ольги Львовны). Ольга Львовна, добрый вечер! Мне с Вами поговорить нужно.
Ольга Львовна. Володя, проходи, пожалуйста, садись. О чем ты со мной поговорить хочешь? (Идет и убавляет громкость радио.)
Владимир Павлович (проходит и садится за стол). О жизни и о любви!
Ольга Львовна (с улыбкой). Давно у меня таких разговоров не было.
Владимир Павлович. Я на старости лет влюбился, как мальчишка, а открыться страшно и совесть не позволяет.
Ольга Львовна. Друг мой, в кого влюбился?
Владимир Павлович. В Варю!
Ольга Львовна (смеется). За чем дело встало?
Владимир Павлович. Во-первых, она замужем за Станиславом, во-вторых, я ее на 20 лет старше, в-третьих, как Коля все воспримет?
Ольга Львовна (с улыбкой). Володя, ты вроде седой уже весь, а в душе, как гимназист. Ты для нее герой. В трудную минуту ее и сына спас: едой поделился, лекарство нашел! Коля в тебе души не чает, только и слышу от него «мы с дядей Володей», «Владимир Павлович сделал», «Владимир Павлович сказал!»
Владимир Павлович. Кроме того, я парторг – мужнюю жену совратил, из семьи увел? Такие случаи на партийных собраниях разбирают.
Ольга Львовна. Варя в браке нехорошо жила. Стас ее никогда не любил, да и она ему этим же отвечала. Для женщины такой брак хуже каторги. Она замуж поздно вышла, решила, что Станислав – ее последняя надежда.
Владимир Павлович. Но ведь она с ним десять лет прожила?!..
Ольга Львовна. Что с того? Она с ним жить не станет. Она его не простит и не примет.
Владимир Павлович. Вы думаете?
Ольга Львовна. Уверена! Она за все время о нем не вспоминала. Я спросила как-то деликатно, нет ли от него вестей. Она попросила больше никогда о Станиславе не говорить. Давеча она у Ивана Денисовича спрашивала, как на развод подать, если муж сбежал.
Владимир Павлович. Допустим, что со Станиславом она разведется, но почему я ей должен понравиться?
Ольга Львовна. Володя, ты забыл, что такое русские женщины? В мужчине для них не красота и молодость самое главное, а ум, благородство, великодушие, умение любить. Русское слово «замужем» означает быть за мужем! Женщине важно чувствовать себя любимой, нужной, защищенной, знать, что её не бросят и поддержат. В трудную минуту будут рядом, помогут советом и делом. Именно на этом любовь и существует. Из-за этого жены вслед за ссыльными мужьями в Сибирь ехали!
Владимир Павлович. Положим. Как узнать, что она хочет?
Ольга Львовна. Ты поговори с ней? Самый верный способ! Она этого разговора ждет!
Владимир Павлович. Она вам сказала?
Ольга Львовна. Разве об таком говорят? Об таком молчат да вздыхают! Я тебе это как женщина говорю. Ждет она этого разговора! Через пару недель самое то будет. Она в себя после болезни придет. Потомится в ожидании. В мыслях со своим Станиславом разберется. Тут-то говорить и надобно с ней.
Владимир Павлович. Ваши бы слова да Богу в уши!
Ольга Львовна. Если она сразу промолчит и не согласится, то потом все равно согласна будет!
Владимир Павлович. Спасибо, Ольга Львовна! Я ваш должник.
Ольга Львовна. Будет тебе! Если все сладится, я за тебя и Варю рада буду.
Владимир Павлович. Пойду к себе, завтра рано на работу! (Встает и идет к двери.)
Ольга Львовна. Володя, смотри, счастье свое не упусти!

В это время в дверях появляется Коля.

Коля. Здрасьте!
Владимир Павлович. Привет, Николай! (Уходит к себе.)
Ольга Львовна. Коленька, проходи.

Коля проходит к столу.
Коля. Мама сказала, что вы меня искали. Зачем?
Ольга Львовна. Есть одна военная тайна! Я хочу тебе ее сказать.
Коля (серьезно). А разве можно военные тайны говорить?
Ольга Львовна. Эту можно. Ты же ее никому не расскажешь?
Коля. Нет, клянусь честью сталинского орлика!
Ольга Львовна. Сегодня звонил Леонид Иванович и пригласил нас 7 ноября на парад на Красную площадь!
Коля. Да, разве же парад будет? Такая обстановка непростая под Москвой.
Ольга Львовна. Леонид Иванович сказал, что будет. Никто не ждет, а парад на годовщину революции будет. Это и есть тайна!
Коля. Это здорово. Я всегда мечтал на параде побывать! Там конница будет?
Ольга Львовна. Послезавтра побываем и все сами увидим!
 
Сцена одиннадцатая
Пасмурно, холодно, временами идет снег. Красная площадь. Ольга Львовна и Коля в зимней одежде стоят с левого краю сцены. На сцене идет хроника парада. На экране через проектор. Сначала звучит выступление тов. Сталина (в короткой версии), далее идет видео парада (часть с хроникой не более 3-4 минут).

Ольга Львовна. Сейчас будет Сталин выступать. Нужно его речь внимательно слушать и молчать пока он говорит.
Коля. Понял!

Молча слушают речь тов. Сталина
(используется только выделенная часть).
«Товарищи красноармейцы и краснофлотцы, командиры и политработники, партизаны и партизанки! На вас смотрит весь мир как на силу, способную уничтожить грабительские полчища немецких захватчиков. На вас смотрят порабощённые народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Война, которую вы ведёте, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!
За полный разгром немецких захватчиков!
Смерть немецким оккупантам!
Да здравствует наша славная Родина, её свобода, её независимость!
Под знаменем Ленина – вперёд, к победе!»

После речи.
Коля. Это же Буденный на лошади?
Ольга Львовна. Да, он будет принимать парад.
Коля. А танки и конница будет?
Ольга Львовна. Скорее всего, будут.
Коля. А артиллерия?
Ольга Львовна. Сейчас все увидим!

Коля по ходу видеоряда громко называет роды войск и технику.
Коля (Ольге Львовне в приподнятом настроении). Как это здорово, что был парад. Получается, что Сталин в Москве! Он сегодня был на трибуне.
Ольга Львовна. Да, на трибуне был Сталин и еще товарищи Молотов, Каганович, Микоян, Берия, Маленков, Щербаков, Кузнецов, Косыгин, остальных я не разглядела. Много кто из руководства страны остался в Москве и защищает ее вместе с нами!
Коля. Папа говорил, что советское правительство сбежало еще 15 октября!
Ольга Львовна. Ты сам сегодня своими глазами всех видел.
Коля. Да, они с нами! Значит, Москву фашистам не отдадут!
Ольга Львовна. Москва должна выстоять! Холодно, пойдем домой?
Коля. Пойдемте.
Уходят влево.
 
Сцена двенадцатая
27 ноября 1941 года, вечер. Комната Ольги Львовны, обычное убранство с кроватью и комодом. Варвара Сергеевна с Колей в своей комнате, Усовы, Стоев также у себя. Ольга Львовна слушает радио и вяжет красноармейцам носки. По радио передают фрагмент сказки А.П. Гайдара «Сказка о военной тайне, Мальчише-Кибальчише и его твердом слове»
 
По радио читает актер Савинов. «При первом грохоте войны забурлили в Горном буржуинстве восстания, и откликнулись тысячи гневных голосов, и из Снежного царства, и из Знойного государства. И в страхе бежал разбитый Главный Буржуин, громко проклиная эту страну с ее удивительным народом, с ее непобедимой армией и с ее неразгаданной Военной Тайной. А Мальчиша-Кибальчиша схоронили на зеленом бугре у Синей Реки. И поставили над могилой большой красный флаг.
Плывут пароходы – привет Мальчишу! Пролетают летчики – привет Мальчишу! Пробегают паровозы – привет Мальчишу! А пройдут пионеры – салют Мальчишу! 

Стук в двери, в комнату заходит Матрена, она похудела и осунулась. Ольга Львовна выключает радио и откладывает вязание.

Матрена (грустно и обеспокоенно). Доброго здоровьица, Ольга Ильвовна!
Ольга Львовна. Матрена, здравствуй!
Матрена. Мне с Вами потолковать надобно сурьезно.
Ольга Львовна. Коли надобно проходи, садись за стол. Потолкуем.
Матрена. Тревожно мне на душе как-то за Данилку маво. Чевой-то дурное с им случилось, не иначе.
Ольга Львовна. Матрена, ты что-то знаешь? Документы с фронта какие-то на него принесли?
Матрена. Никто мне ничего не сказывал. В письмах он шутит и дурного не пишет. Никаких документов по нему не приходило. Но как-то сердце тревожится. Просто знаю, что беда с ним и все.
Ольга Львовна. Отчего-то же тебе так думается?
Матрена. В прошлом письме он сказывал, что перевели его в каку-то часть армии, которая за Клин и Солнечногорск с немцем дерется. (Пауза.) Вечером, когда немцы ударили по им, мне почудилось, что он в крови в земле лежит. Как есть покойник!
Ольга Львовна. Матрена, сейчас время такое трудное. Любая война всегда на два фронта: один – с внешним врагом, второй – с внутренним! Так было в войну 1914 года, в Гражданскую войну, в эту войну с немцами. На фронте с внешним врагом страшно и опасно, но ты знаешь, где свои, а где враги.
Враг внутренний хитрее и опаснее, его сразу не определишь. Это враг в нашем обличии – соотечественник, сослуживец, знакомый, друг и даже родственник. Не важно, почему он с фашистами, – он враг!
Помощники врага – паникеры, трусы, спекулянты, мародеры и бандиты. Первые сеют панику, которая блокирует здравый смысл. Вторые просто убегают или прячутся! Третьи паразитируют на народной нужде и горе. 
Много тех, кто колеблется. Мы должны их привлечь на нашу сторону. Нас должно быть большинство. Без победы на нашем фронте невозможна победа на внешнем фронте! Все то, что мы пережили в эти полгода, – наша война с внутренним врагом и его помощниками! Мы все на войне, и у каждого – свои битвы и подвиги. Смерти везде: и здесь, и на фронте. Вот, они нам кругом уже мерещиться стали. Бог милостив, все хорошо с Данилкой будет.
Матрена. Нет, Ольга Ильвовна! Попомните мои слова: он душу Богу отдал. За Москву, за Родину, за Сталина голову сложил.
Ольга Львовна. Может это все от голода и страху, может с ним все хорошо? Ты дождись известий о нем, а там видно будет.
Матрена. Я думу удумала. Коли так оно и будет, то я на фронт санитаркой пойду. Сваво мужика не уберегла, так хоть чужих сберечь смогу. Чаво мне теряти-то? Окромя моей жизни бессмысленной?
Ольга Львовна. Матрена, почему ты решила мужиков спасать?
Матрена. Ольга Ильвовна, а как иначе-то. Немец всех хороших мужиков наших изведет, а как дальше-то жить? Немца мы прогоним, а кто жить на нашей земле будет? Бабы без мужиков детёв не нарожают! От врагов, предателей и лихих людей рожати нельзя. Яблоко, как говорят, от яблоньки далече не падает! Вот и думаю, что спасать русский народ надо, а то опосля войны никого и не останется путного! Беспутны – они и без войны Родину и землю врагам продадут, да сами к нему батраками пойдут!
Ольга Львовна. Ума не приложу, как тебе ответить?
Матрена. Ничего не надобно. Я ужо все решила. У меня к вам просьба!
Ольга Львовна. Какая?
Матрена. У меня в Шатках матушка старенька, я денег ей ежемесяшно посылала с получки. Я уйду на фронт, кто ей чего даст? Я свою получку и наши с Данилкою деньги собрала! Тама много – на два года аккурат матушке хватит! Вы ей кажный месяц по сумме одинаковой шлите. Адрес вота… (Отдает бумажку.) Кланяюсь вам в ноженьки и прошу.
Ольга Львовна. Хорошо, но ты же еще в Москве?
Матрена. Это тока, када я на войну уйду! (Пауза.)
Ольга Львовна. Все, как ты попросила, исполню.

Матрена подходит и обнимает Ольгу Львовну, та обнимает в ответ.
Матрена. Благодарствую вам за все, Олечка Ильвовна! (Матрена начала плакать.)
Диктор московского радио. Граждане и гражданки! Внимание! В Москве объявляется воздушная тревога! Необходимо выключить свет, газ, электрические приборы, потушить примуса и следовать в убежище. Об отбое воздушной тревоги будет сообщено дополнительно.

За окнами – вой сирен.
 
Сцена тринадцатая
29 ноября 1941 года день. Квартира тов. Сталина в Кремле. Небольшая комната, где происходила встреча с Жуковым. Сталин сидит за столом. Звонит телефон.
 
Сталин (берет трубку). Слушаю (Пауза.) Жуков? (Пауза.) Жду, срочно соединяйте!
Жуков. Здравия желаю!
Сталин. Здравствуйте, товарищ Жуков.
Жуков. Иосиф Виссарионович, разрешите доложить обстановку?
Сталин. Разрешаю.
Жуков. Докладываю: противник истощён. Но если мы сейчас не ликвидируем опасные вражеские вклинения, немцы смогут подкрепить свои войска в районе Москвы крупными резервами за счёт северной и южной группировок своих войск, и тогда положение может серьёзно осложниться. Границы вклинения в 30 километрах от Москвы по линии Яхрома, Луговая, Красная Поляна, Катюшки, Чёрная Грязь на Ленинградском шоссе. Если немцы подтянут войска, то получат выгодную возможность ударить по столице.
Сталин. Что планируете делать?
Жуков. Иосиф Виссарионович, предлагаю опередить противника и перейти к стратегическому наступлению.
Сталин. Вы уверены, что противник подошел к кризисному состоянию и не имеет возможности ввести в дело какую-то новую крупную группировку?
Жуков. У наступавшего врага нет оперативных резервов, заранее подготовленных оборонительных позиций, должного материального обеспечения, он не готов вести войну в суровых зимних условиях. У наших войск высокий моральный дух, желание во что бы то ни стало отстоять столицу.
Сталин. Есть еще конкретные аргументы?
Жуков. Я все сказал.
Сталин. Вы предлагаете совершить переход от обороны к стратегическому наступлению без оперативной паузы при перевесе соотношения сил и в людях, и в технике на стороне немцев?
Жуков. Так точно. Предлагаю использовать сложившуюся обстановку и перейти к наступлению.
Сталин. Сегодня я посоветуюсь с генеральным штабом и завтра, 30 ноября, мы примем решение.
Жуков. Вас понял. Жду приказаний.
Сталин. Ждите. До свидания.
Жуков. До свидания.
Сцена четырнадцатая
23.55 – 31 декабря 1941 года. Комната Ольги Львовны, обычное убранство с кроватью и комодом. В квартире все жильцы, кроме Станислава, Пети, Данила и Матрены. Ольга Львовна заканчивает накрывать на стол. Нина Петровна, Коля, Варвара Сергеевна ей помогают. На столе немного разных закусок, среди прочего – тушеная курица с картофелем и американская ветчина, немного колбасы, нарезан серый хлеб. Бутылка советского шампанского в колотом льду и вазе для шампанского. На чайном столике – самовар, домашняя выпечка, американский шоколад, варенье. На комоде импровизированная ёлка – еловые ветки, наряженные игрушками.
 
Звонит телефон, Ольга Львовна убавляет звук радио и идет отвечать. Подходит к телефону и берет трубку.

Ольга Львовна. Слушаю (Пауза.) Станислав? (Пауза.) Сейчас позову.
Оставляет трубку на сиденье стула. Ольга Львовна идет и стучит в комнату Загоцких.

Ольга Львовна. Варвара Сергеевна, вас Станислав ожидает к телефону.
Варвара Сергеевна. Ольга Львовна, зря вы не сказали, что меня для него не существует.
Ольга Львовна. Варенька, мне это говорить не пристало.
Варвара Сергеевна (берет трубку). Стас, я надеялась, что ты навсегда ушел из моей жизни. Зачем ты звонишь? (Пауза.) Вчера по решению суда мы больше не муж и жена. (Пауза.) Забудь про Колю! (Пауза.) Не смей меня шантажировать! (Пауза.) Забудь про меня и Колю – у тебя нет и не было никогда семьи. (Пауза.) Это мое окончательное решение! Прощай! (Пауза.)
Варвара Сергеевна (к Ольге Львовне). Можно вас попросить об одолжении. Вот адрес Стаса в Бийске. Передайте его товарищу Дерюгину, пожалуйста! Скажите, что часть украденных Станиславом с производства денег, копии важных чертежей с производства и его партбилет прикопаны в коробке на могиле его матери на Новодевичьем кладбище справа от памятника.
Ольга Львовна. Хорошо, после праздников зайду к Леониду Ивановичу.
Варвара Сергеевна. Вы непременно сделайте это!
Ольга Львовна. Варя, как же ты дальше жить думаешь?
Варвара Сергеевна. Не знаю.
Ольга Львовна. Советовать тебе ничего не стану. Скажу только, что после войны мужчин мало будет, а достойных и вовсе не сыщешь! В стране половина жен вдовами будут. Каждая на что угодно ради достойного жениха пойдет. Подумай хорошо. После ответ давай!
 
Заходит Коля.
Ольга Львовна (Коле). Иди собирай всех за стол. Сейчас по радио будет говорить Михаил Иванович Калинин.

Все присутствующие в квартире приходят и располагаются в комнате Ольги Львовны. Варвара Сергеевна и Владимир Павлович садятся рядом, он ее периодически держит за руку.

Ольга Львовна. Проходите все к столу. Владимир Павлович, открой и налей всем шампанского. (Стоев берет, открывает бутылку, наливает всем понемногу.)
Диктор московского радио. Говорит Москва! говорит Москва! (Ольга Львовна прибавляет звук.) Работают все радиостанции Советского Союза! Граждане и гражданки Советского Союза, товарищи! Важное Правительственное сообщение. Прослушайте выступление Председателя Верховного Совета СССР Калинина Михаила Ивановича.
Звучит выступление М.И. Калинина от 31 декабря 1941 года.
«Дорогие товарищи! Граждане Советского Союза! Рабочие и работницы! Колхозники и колхозницы! Советская интеллигенция! Бойцы, командиры и политработники Красной Армии и Военно-морского флота! Партизаны и партизанки! Жители советских районов, временно захваченных немецко-фашистскими оккупантами! Разрешите поздравить вас с наступающим Новым годом! А по случаю наступления Нового года разрешите представить вам краткий итог войны.
Уже больше шести месяцев наша страна ведёт тяжёлую, кровопролитную войну против немецко-фашистских оккупантов, навязанную нам немецкими империалистами. Тяжёлое время пережила наша армия, а вместе с ней и весь народ. Красная Армия сражалась героически. Однако враг, имея инициативу в своих руках, отыскивая слабые места, продвигался вперёд, занимая наши города и сёла, и, как уголовник, разбойничая, над мирным населением.
У нас ни в народе, ни в армии ни на одну минуту не было сомнения в том, что враг будет разбит. Но возмущалась народная гордость, задевало самолюбие, что немецкие разбойники гуляют по нашей земле, издеваются над нашим населением, терзают стариков, женщин и детей.
Товарищи красноармейцы, командиры, политработники! Вашим уменьем, геройством, которым восхищается весь честный мир, враг остановлен. На решающих фронтах он бит и бит основательно.
Немцам вряд ли удалось бы одержать даже временные успехи в войне против нас, если бы Гитлер не совершил вероломного неожиданного нападения на Советский Союз. Как вам известно, Германия напала на нашу страну из-за угла, как разбойник, ибо её нападение ничем не было вызвано, кроме как алчной агрессией и жаждой грабежа.
И за это время героической Красной Армией освобождены от немецко-фашистских оккупантов Ростов-на-Дону, Тихвин, Елец, Рогачёв, Клин, Яхрома, Солнечногорск, Истра, Венев, Дубна, Богородицк, Калинин, Высоковск, Волово, Алексин, Щекино, Руза, Таруса, Волоколамск, Плавск, Будогощь, Черепеть, Одоево, Наро-Фоминск, Белев, Лихвин, Высокиничи, Новосиль, Тим, Козельск, Угодский завод, Керчь, Феодосия, Калуга и другие города.
Я думаю, недалеки те дни, когда и другие оккупированные немцами советские города будут навсегда освобождены от немецкого ига. Наши силы в борьбе с врагом растут. Мы уверены в победе.
Порукой нашей победы, победоносной борьбы с гитлеровской армией служат первые успехи советских войск на всех фронтах. Порукой этому служат прибывающие на фронт резервы. Порукой этому служит героическая работа всей страны для фронта, для победы. Порукой этому служит то, что вождь нашей армии товарищ Сталин уверенно ведёт Красную Армию на уничтожение взорвавшегося врага, на освобождение всех народов, порабощённых германским фашизмом.
Дорогие товарищи! Граждане и гражданки Советского Союза! Бойцы, командиры и политработники! По поручению советского правительства и Центрального комитета нашей Ленинской партии поздравлю вас с Новым годом и желаю всем советским народам в Новом, 1942 году, разбить без остатка наших смертельных врагов – немецких захватчиков!»
Нина Петровна. Откуда такой стол и продукты?
Ольга Львовна. Часть у меня сохранилась с лета. Шампанское подарили товарищи из НКВД. Остальное – из райкомовского пойка. Кроме того, я обменяла связанную мной шаль и варежки на курицу.
Владимир Павлович. Давайте проводим 41-й и встретим 42-й год, пусть он подарит надежду на Победу.
Ольга Львовна. Позволь, я на этот раз скажу.
Владимир Павлович. Хорошо, Ольга Львовна, говорите! (Берет Варвару за руку).
Ольга Львовна. После 22 июня мы все прошли сложнейшие испытания. Мы все и каждый из нас теряли последние надежды, потом обретали их вновь. Полгода мы воюем за нашу Родину, за Москву здесь, в тылу – на внутреннем фронте. Наша стойкость, наша верность и преданность общему делу, каждый выигранный бой, каждая победа здесь – приближают Победу Красной Армии над противником.
Для каждого из нас этот год преподал свои непростые уроки. Самое главное – он не лишил нас надежды на будущее. Пусть следующий, 1942 год, будет более снисходителен к нам. Пусть он принесет Победу нашей Красной Армии и вернет мир на нашу советскую землю! За Родину, за Сталина, за Победу!
Владимир Павлович и Иван Кузьмич (трехкратно – два коротких и один длинный). Ура! Ура! Ура!

Все берут фужеры, чокаются и пьют шампанское.