Кофе 3 в 1

Моя жизнь свелась к стаканчику кофе «3 в 1» в буфете приемного покоя.

Женщина с заколотыми волосами и в туго подвязанном переднике сельского продавца подает мне серый стаканчик с концентратом из сахара, сухого молока и кофейной сажи. Подает в руки, а не ставит на витрину. Дожидается, пока касание совершится и тут же записывает мою покупку в толстую тетрадку с расчерченной табличкой. Ее почерк – стандарт знакомого и незнакомого одновременно. Я делаю глоток тут же, на месте, чтобы еще раз поглазеть на нее, пока она отвлеклась, и в очередной раз задуматься: что делает ее – конкретно ею? Душа? Сознание? Подсознание? Эго?.. Черт с ним.

Подошедшие люди заставляют меня потесниться и покинуть и без того мизерное помещение, выдавив меня в фойе больницы. Фойе. Огромные окна, изолированный пластиковыми стеклопакетами гардероб, банкомат, желтые диванчики с треснутой обивкой из кожзама и турникет, отделяющий мир здоровых и временно нездоровых. Глупость, да? Человек по своей сути временен, более того, он сам же время себе и придумал! Проехали…

Не могу здесь больше оставаться. Вахтерша косится – мешаю своим присутствием смотреть сериал на телефоне.

На улице тепло и хорошо. Осеннее солнце еще мягко гладит по лицу, но ветер уже сменил тон. Никаких нежных намеков, только грубые шматки подножной пыли в лицо. Зато честно.

Я сажусь на скамейку у деревьев. Старая краска сыпется и прилипает к рукам, если иметь неосторожность коснуться поверхности голой кожей. «Иметь неосторожность». Господи, ну и пошлость! Кто кого еще имеет?..

Прячу язвительную усмешку в стаканчике, склонив голову перед машиной скорой помощи, подъехавшей к соседнему зданию.

Маму привезли так же четыре дня назад. Закололо сердце, давление, онемение конечностей… Испугала себя и меня. Сейчас был у нее, говорит, чувствует себя хорошо, но кормят плохо, не нравится. Просит фруктов. Будет исполнено, моя капризная миледи!

Что говорят врачи? Врачи говорят на своем языке, а я притворяюсь, что мы с ними одной крови и на одной волне-ноге. Киваю, несколько раз проговаривая в голове непонятное слово, чтобы после записать и найти расшифровку в интернете:
 
– Ну, у вашей мамы пролапс передней створки митрального клапана первой степени и вытекающее из этого… А вы что вы хотели? Хрупкий возраст, нужно себя беречь. Как будто вы не знаете женщин-пенсионерок! Ложатся поздно, встают рано и давай подрабатывать электровеником и планетарным миксером для всей семьи! Поняли, да?

Я понял ровным счетом ничего.

Оказывается, пролапс – это всего-навсего особенность сердечной мышцы, а не страшное заболевание. Маму оставили для профилактики, а не для обратного отсчета. А врач не умеет говорить по-человечески. Ему нужно в отпуск, желательно, на необитаемый остров, чтобы забыть речь вообще и научиться говорить заново… Ладно, оставим докторов в покое. Просто «спасибо», что помешали умереть. По-человечески.
 
Пока я добирался до больницы той ночью, я успел ее похоронить, воскресить, обессмертить и… В голове зияла одна мысль, как воткнутая под кожу заноза – я боялся ее потерять. Боялся. Потерять.

Не вскользь и с разбегу, а по швам плитки: по-те-рять.

Мое состояние было похоже на то, как остаться одному ночью на городской площади, на окраине которой маячит забулдыга-гражданин, заключающий в своем естестве весь сонм моих чувств и ощущений на букву «с». Страх, Сомнение, Сострадание, Слабость, Суеверие…

Он двинется в мою сторону уверенно, но медленно – обязательно и неотвратимо, чтобы обдать меня своим хрипло-сипло-невнятным:

– С-сигаретка? Спички?

Разочаровавшись в ответе, крякнет и поволочится дальше, глухо матерясь на подвернувшийся под ногу камень или бутылку предшественника.

Все обошлось. Ее определили в палату, заверив, что прокапают, проследят, проверят… В общем, пока я существовал на букву «с», больница пребывала на букву «п». «П» и «с» друг от друга недалеко, всего-то между резво-резкой «р»! Радоваться, ручаться, реветь, рваться… «Р» – это перевалочный пункт.

Когда я был маленьким, меня пугали тем, что, если наступить на иголку, она дойдет до сердца и ты умрешь. Этого было достаточно, чтобы привить страх смерти, предчувствие опасности от любых иголок и беспокойство за свою жизнь. Этим мне пригрозила мама, завидев у меня в руках швейный набор в жестяной коробке из-под печенья, с которым я удирал от нее же. Я-то запомнил на всю жизнь, а вот мама… Почему, когда ей говоришь: «мама, нужно больше отдыхать, хватит бегать, дай часть своих забот мне, береги здоровье!», она не слушается? Ведет же себя как ребенок! А иголки в сердце не боится.

Опрокидываю последний глоток кофе в горло, но на дне все равно остается светло-коричневый кружок-нимб. Как не тряси и не изловчайся, он прижился там насмерть. «Ну и ладно!» – думаешь даже без настоящей досады, принимая как должное, пока швыряешь стаканчик в урну, к другим «святошам».

Самое дурацкое то, что я кофе и не пью. Всегда чай, обычную воду, а кофе… Вышло сумбурно и странно.

Я зашел в буфет во второй день нахождения мамы здесь. Пропустил свой обед на работе, думал, перехватить что-нибудь местного, разведать обстановку. Передо мной стояла парочка медсестер. Одна взяла пирожок с… Да я и не помню, не это важно! Кофе. Они взяли кофе.

Почему-то меня это удивило, я нигде не увидел ни кофемашины, ни еще что-нибудь такого механического и непременно связанного с напитками. Буфетчица записала продажу и опустилась на корточки. Оказалось, прямо под ее столиком-прилавком стояли термопот и коробка с пакетиками сухого кофе.

– «3 в 1»? Есть еще латте, капучино…

– Нет, просто «3 в 1», коричневый такой пакетик!

«Коричневый такой пакетик» – про себя повторил я, наблюдая со стороны за тем, как женщина засыпала суррогат по стаканчикам и заливала водой. Далее она опустила в каждый по одноразовой палке-мешалке и поставила на стол, переведя внимание на меня. Выжидающий взгляд голубых глаз замер на моем лице.

– Здравствуйте, мне, пожалуйста, два пирожка с картошкой и… кофе «3 в 1».

Я не знаю, не понимаю, зачем попросил кофе! Сработала цепная реакция или… Хотел проверить, посвятят ли меня в этот секрет, раскроют тайну, что в больничном буфете можно раздобыть пакетик «чего-то запретного» – сахарной бомбочки для прицельного удара по поджелудочной?

Женщина кивнула. Вынула два пирожка из витрины-холодильника, положила их в микроволновку, налила стаканчик кофе, без вопросов. Ни подозрения, ни призрения, ничего, кроме записи в ту самую тетрадь учета продаж.

Вы скажете: «А что такого-то? Из-за чего весь сыр-бор? Просто кофе в самом обыкновенном буфете. С луны свалился?». А я отвечу…

Завтра приду снова. Принесу фруктов матери, возьму бананы, мандарины и яблоки. Она любит киви, но киви… Пусть ест дома, пусть у нее будет маломальская тяга вернуться в родные пенаты, а не привыкать к стерильно-зеленым стенам, рутинному питанию и жизни по расписанию. Здоровее будет!

Зайду в буфет и попрошу стаканчик дурацкого кофе «3 в 1», потому что сам же себе это и привил. Больница равно серый стакан с коричневой жидкостью. Зарубить себе на носу вкус тех ощущений на «с», чтобы помнить, чтобы иметь возможность почувствовать в момент необходимости, чтобы у боли был свой вкус. Сладко-горький, как вкус смерти и лекарств.

– Здравствуйте! Кофе «3 в 1», пожалуйста…