Рождество

Зима. Санкт-Петербург. На площади, усыпанной искрящимся снегом, толпился нарядный народ, словно сошедший с рождественской открытки. В центре мироздания, озаренная сотнями свечей, стояла пушистая ель, увенчанная сияющей Вифлеемской звездой. Воздух, морозный и сладкий, был напоён волшебством. Вокруг шумели балаганы с вертепами, сновали ряженые, и повсюду слышался счастливый, беззаботный смех. Казалось, сама надежда и любовь витали здесь, в предвкушении великого праздника.

Выйдя на шумную базарную площадь, я был поражён этим пиром для глаз и сердца. Всё переливалось огнями: гирлянды на лавках, фонари в руках прохожих, отблески свечей в инее на стёклах. Отовсюду доносился детский смех, а в нос щипало дразнящим ароматом свежеиспечённых кренделей и согревающего душу имбирного печенья. Кто-то выписывал вальс на крошечном катке, кто-то с визгом летел кубарем с ледяной горки. Даже извозчик, притормозивший у тротуара, с отеческой нежностью вплетал в гриву своей заиндевевшей кобылы нарядные алые ленты. Все были счастливы. И я не оставался в стороне от этого всеобщего ликования.

В душе моей тоже пели рождественские гимны, но одна мелодия звучала громче прочих. До праздника оставались считанные дни, и я твёрдо знал, о чём буду просить в этом году под мерцание свечей. Я загадаю встретить её снова. Марию.

Мы познакомились ровно год назад, на таком же шумном базаре. Она прогуливалась вдоль набережной, закутанная в бархатную шубку, а рядом, на тонком поводке, семенила её верная спутница – изящная, словно фарфоровая статуэтка, левретка. Случайный взгляд, улыбка, украдкой поданная ею собачке сахарная косточка, которую я купил у торговца, – и вот мы уже говорили обо всём на свете: о первых морозах, о новых книгах, о музыке. Мы простояли на промозглом ветру больше часа, но я не чувствовал холода. Её смех согревал лучше любой печки. А когда пробил колокол, возвещающий о позднем часе, мы разошлись, как во сне, даже не спросив друг у друга самых простых вещей: где живёшь, кто твои родители, как тебя найти? Только её имя – Мария – стало для меня самым драгоценным подарком той зимы.

И вот я снова здесь. Целый год её образ жил в моём сердце. Теперь я бродил по тем же самым аллеям, вглядывался в каждое женское лицо, проходя мимо набережной, в надежде увидеть знакомый силуэт и ту самую резвую левретку. Но площадь была огромна, а народа – море.

Внезапно моё сердце ёкнуло. У лавки с ёлочными игрушками, рассматривая хрупкого стеклянного ангела, стояла молодая женщина. Та же стать, тот же плавный изгиб шеи… Я сделал шаг, но, приблизившись, понял свою ошибку – это была не она. Горькое разочарование заструилось по жилам, холоднее зимнего ветра.

«Господи, – мысленно взмолился я. – Неужели это всего лишь мираж? Неужели я упустил её навсегда?»

Я уже собрался было уходить, смирившись с поражением, как вдруг услышал за спиной радостный, знакомый лай. Оборвавшись на полуслове, я резко обернулся. И увидел её.

Она стояла всего в нескольких шагах, и к ней, виляя хвостом, подбегала та самая маленькая левретка, теперь в нарядном тёплом свитере. Мария была так же прекрасна, как в моих воспоминаниях. В её руках был тот самый стеклянный ангел, которого она только что рассматривала.

Время остановилось. Шум базара отступил, превратившись в отдалённый гул. Мы молча смотрели друг на друга, и в её глазах я прочёл то же самое изумление, ту же самую робкую надежду.

– Здравствуйте, – наконец выдохнул я, снимая шляпу. – Простите за бесцеремонность, но… ваша собака, кажется, меня узнала.

Мария улыбнулась, и её улыбка была подобна зимнему солнцу.
–Здравствуйте, – ответила она, и голос её прозвучал как самая прекрасная музыка. – Кажется, не только она. Я… я тоже вас узнала.

– Я надеялся встретить вас здесь, – признался я, чувствуя, как трепет надежды вытесняет всю прежнюю тоску. – Целый год я вспоминал нашу встречу и корил себя за то, что не спросил, как вас найти.

– А я целый год приходила сюда в надежде, что вы тоже вспомните и придёте, – тихо сказала она, опуская глаза. – Я даже купила этого ангела. Мне показалось, это хороший знак.

Она протянула мне хрупкую стеклянную фигурку. Ангел ловил в свои крылья отсветы гирлянд и казался живым.

– Позвольте тогда предложить вам компенсацию за мою прошлогоднюю нерасторопность, – сказал я, обретая вдруг невиданную смелость. – Чашку горячего шоколада и прогулку по вечернему городу. И на этот раз я обязательно спрошу, как зовут вашего четвероногого друга и куда мне можно писать.

Мария рассмеялась, и её смех слился с всеобщим ликованием площади.
–Её зовут Лира. А писать… – она сделала небольшую паузу, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк, – думаю, теперь в этом не будет необходимости. Ведь мы нашли друг друга. И у нас впереди целое Рождество.

Я подал ей руку, она легко взяла её под локоть, и мы пошли по сверкающей аллее, уходя от шума площади в тишину набережной, где огни города отражались в тёмной воде, как обещание чего-то нового, светлого и бесконечно счастливого. А в кармане моём пальто бережно лежал маленький стеклянный ангел – хранитель нашей внезапной, чудесной и такой долгожданной встречи.