Жизнь без авось. Рассказ 14. Елизавета и Wi-Fi

Елизавета и Wi-Fi

Проснулась Елизавета Ефимовна от ощущения, что кто-то шепчет у её подушки.

Не сон ли это? Она замерла, прислушалась — и услышала ровное, чуть жужжащее гудение. Это жужжание, низкое и монотонное, казалось ей чужеродным в тишине её старой московской квартиры. Оно ощущалось как незримая, назойливая рука, тянущаяся из-под шкафа.

Из-под шкафа тянул тёплый воздух: роутер. Этот чёрный коробок, сияющий крошечным, злым огоньком, теперь представлялся ей центром мирового заговора, направленного против порядка и покоя.

— Ах вот ты, где, предатель! — прошептала она, прижимая к груди грелку, словно щит.

Грелка, набитая горячим песком, была её единственным, надёжным барьером против невидимых волн.

На кухне пахло кофе, запах которого успокаивал, но ненадолго. Завтрак был, как всегда: одна кружка, две корки батона и царапающийся кот Матроскин, который тоже выглядел подозрительно нервным в последнее время.

Елизавета развернула газету: снова пишут про новые спутники и какие-то волны. В газете, пахнущей типографской краской, она искала подтверждение своих страхов.

Сердце застучало. Она почувствовала, как волна старых, ещё военных страхов — страхов перед невидимой, всепроникающей опасностью — поднялась в ней.

— Я же говорила! Die neue Strahlung (1)! — Она почти крикнула. — Теперь будут смотреть сквозь стены и на сковородке жарить мозги! Это не просто сигнал, это вторжение в личное пространство, в мысли, в саму душу!

Она взяла ножницы, фольгу, которую обычно берегла для запекания, и через пять минут роутер исчез под слоем. Она обернула его тщательно, слой за слоем, словно мумифицировала опасный артефакт. Он ярко сверкал, словно спутник, который теперь уже смотрел на неё бессильный.

Елизавета торжествовала:

— Вот теперь пусть пытаются подключиться!

Глухой, удовлетворённый смешок вырвался из её груди.

Этот случай вошёл в историю семьи.

Соня, внучка, вошла, увидела сверкающую пирамиду:

— Баб, ты что, торт из фольги печёшь?

— Это оборона. Я знаю, как они работают. Сначала сигналы, потом мысли.

— Да никакие мысли Wi-Fi (2) не читает! — Соня закатила глаза, но тут же потянулась за телефоном, который внезапно потерял связь.

— Ага, скажи ещё, что он добрый. А Meshygenes (3)! Вы все уже в их сетях! — Елизавета Ефимовна посмотрела на внучку с искренней жалостью.

Когда пришёл внук Иван, инженер, взгляд его потух. Он, человек технического прогресса, не мог понять, что движет бабушкой.

— Бабушка, теперь интернет не работает.

— И слава богу. Отдых для души. А то включишь — а там опять худоба, диеты и реклама пластика. — Она видела эти назойливые картинки даже по телевизору.

— Ты лучше скажи, почему телевизор вчера сам заговорил?

— Потому что ты пульт нажала.

— Вот видишь. Он уже знает, где я её держу. Даже пульт — их сообщник.

Позже, выйдя во двор, Елизавета поразилась, увидев, как люди сидят на лавке и тыкают в телефоны. Даже старик Петрушин, который раньше слушал гармонь, теперь гладил экран. Москва менялась, и этот процесс шёл слишком быстро.

— Вот дожили, — вздохнула Елизавета. — Теперь и гармонь на кнопках.

Дома она составила план обороны: повесить икону перед роутером, чтобы освятить злой прибор; накрыть телевизор вязаным покрывалом, чтобы заглушить его сигналы; на ночь снимать вилки из розеток, чтобы лишить врага энергии. Коту надеть ошейник из лент — «противозащитный оберег».

Матроскин мурчал и терпел, казалось, он единственный, кто разделяет её убеждения.

На следующий день она пошла в кафе на углу — «Арома». Это было место, где ещё сохранялась атмосфера старой Москвы.

Хозяин Михаил встречал всех улыбкой.

— Кофе Latte (4)?

— Обычный. Без ваших модных волн.

Села у окна, достала из сумки маленький радиоприёмник, который ловил только помехи, и ключ, которым намеревалась «заглушать» беспроводную сеть.

На стене сияла табличка: «Здесь бесплатный Wi-Fi».

Она вспыхнула. Елизавета почувствовала, как волна ярости поднялась в ней: этот знак был равносилен объявлению войны в её старой, любимой Москве, где всё должно быть просто и понятно.

— Миша, а ты в курсе, что он шипит мозги? — Её голос был строг и не терпел возражений.

— Кто шипит? — Тот растерялся.

— Aussender (5)! Выключи! Сейчас всех расплавит. — Елизавета Ефимовна подняла свой старенький, потёртый гаечный ключ, угрожающе потрясая им в воздухе.

«Они везде, но здесь их логово», — думала она, осматривая посетителей.

Посетители посмеивались, и Михаил, чтобы угомонить бабушку, сказал:

— Ладно-ладно, для вас режим тишины. — Щёлкнул по телефону. — Всё, нет вай-фая, жить станет чище.

Михаил, конечно, не выключил роутер полностью, лишь ограничил доступ для новых пользователей, но Елизавете Ефимовне этого было достаточно.

— Вот теперь Ordnung (6), — серьёзно сказала она.

И правда, зал замолчал. Тишина была густая, непривычная, словно внезапно отключили фоновую музыку, которую никто и не замечал. Кто-то заговорил по-старинке, без экрана между глаз. Несколько человек, не найдя мгновенной связи, подняли глаза от своих гаджетов (7) и начали замечать друг друга и мир вокруг.

Даже кассирша подняла голову и с кем-то засмеялась. Елизавете Ефимовне показалось, что она восстановила тонкую, почти порванную нить человеческого общения.

Вечером об этом уже писали в газете. Фотография Елизаветы Ефимовны в берете возглавила статью: «Жительница остановила излучение».

Соседи заметили, что интернет у них днём пропадал.

— Наверное, она тоже фонит, — шутили.

В их словах была ирония, но и скрытая тревога: вдруг Елизавета права? Неопределённость новых технологий всегда пугает. В почтовых ящиках начали появляться записки с просьбами «отключить свой фонящий оберег» или, наоборот, «поделиться энергией чистоты».

Вечером пришла соседка Маня — широкая, в платке, с вечно влажными глазами.

— Лиз, ты видела? Ты в газете!

— Видела. Теперь я официальный источник излучения, — сухо заметила Елизавета. Она не слишком гордилась известностью, но ей нравилось, что её слова доходят до людей.

— Да что ты! Ты героиня! Я вот тоже стала на ночь роутер выключать. Муж ворчит, но говорит, вроде спать лучше стало.

— Ага, а это потому что мысли соседские перестали через стены ползти.

Они сидели на кухне, пили чай, ели сушки, а Матроскин лежал на газете.

— Слушай, Лиз, а правда, что от этих волн растения вянут? — Маня наклонилась над цветком.

— Конечно. Вот смородина у меня в горшке — жжёная. Пять сантиметров от роутера стояла, и всё, листья — как в микроволновке. Это же элементарная физика, Маня! Излучение!

— Ужас! — прошептала Маня и тут же передвинула горшок с геранью подальше.

Елизавета Ефимовна почувствовала, что её борьба имеет смысл. Её нелепые, на первый взгляд, теории находили отклик, потому что в этом новом, быстром мире людям не хватало простого, понятного объяснения их тревог.

Потом долго обсуждали, как жили раньше без всяких волн.

Маня вспомнила, как дети играли во дворе, собирались во всех дворах Москвы; Елизавета — как муж написал первое письмо с фронта.

— И никаких ваших чатов (8) и смс (9). Мы ждали, как чуда. Одно письмо — и оно весило целую жизнь, Маня. А теперь? Тысяча сообщений в день, и ни одно ничего не значит.

— Теперь и чудеса через интернет продают, — горько сказала Елизавета.

Через неделю её пригласили на местное радио. Передача называлась «Голоса двора».

В студии пахло кофе и пластиком. Ведущая, молодая девушка с голосом-звонком, улыбалась:

— Елизавета Ефимовна, скажите, вы действительно отключаете Wi-Fi в кафе?

— Я не отключаю, я очищаю пространство. Вы знаете, сколько там мысленных остатков витает? Вся эта спешка, суета, реклама — оно же оседает на стенах, в воздухе!

— Ну… мы все волнуемся из-за излучений, — мягко промолвила ведущая.

— А надо не волноваться, а выключать, — отрезала гостья.

— А если без интернета людям грустно?

— Пусть заводят друзей живых. От них тоже излучение, но полезное — душевное.

Радио передавало её смеющийся голос на весь район.

Кто-то звонил и говорил: «Молодец, бабушка!», кто-то спорил. Но все слушали. Её слова, простые и архаичные, были глотком свежего воздуха для тех, кто устал от бесконечного цифрового шума Москвы.

Осенью кафе «Арома» превратилось в настоящее сообщество.

На двери висела новая табличка: «С 12 до 13 — Тихий час без Wi-Fi».

Люди садились, убирали телефоны, и в комнате становилось словно светлее.

Приходили студенты, пенсионеры, мамы с детьми.

Появилась коробка с надписью: «Сюда кладём гаджеты — выносим улыбки».

Елизавета сидела в своём углу, с чашкой кофе и газетой. Она стала неофициальным стражем этого «тихого часа».

Иногда вела «проверку»:

— А вон тот юноша глазом в экран кощунствует!

Все смеялись; шла тишина и доброта. Это было её наследие — маленький, чистый уголок в центре огромного, шумного города.

Газета написала: «Бабушка создала район без Wi-Fi».

Внук Иван приехал с подарком — портативным компьютером.

— Бабушка, хоть посмотри, как мир меняется, — с улыбкой сказал он.

— Пусть меняется, только без моего личного участия.

— Но там твоя фотография, комментарии, видео с радио! Ты в тренде (10)!

— Тренды — это как сквозняки: влетят в голову и простудят разум.

Он открыл портативный компьютер; Матроскин шмыгнул под стол, а Елизавета перекрестилась.

— О, смотри, тебя называют «антивайфай-бабуля»!

— Хотя бы не «антифай»! И то радость, — вздохнула она.

Зимой в квартире появились новые устройства: лампа-ночник «без волн», телефон на проводе и медный оберег на двери.

Приходили журналисты, снимали сюжеты. Они толпились в её небольшой, старомодной московской квартире, и она, словно древний оракул, строго говорила в камеру:

— Я не против прогресса. Я против забывчивости. Пусть технологии служат нам, а не мы им. Нам нужен отдых, тишина, чтобы услышать себя.

Весна принесла новость: во всём районе в воскресенье по её инициативе проводили «День без сетей».

Звуки детских голосов заполнили двор, старушки вынесли стулья, заговорили друг с другом. Она смотрела, как дети играют в классики, а не в приложениях, и чувствовала глубокое удовлетворение. Ей удалось хотя бы на день вернуть старую, добрую Москву, ту, где люди смотрели друг другу в глаза.

Елизавета сидела на скамейке с Маней.

— Гляди, Лиз, вроде опять как в семидесятых.

— Ага, только тогда мы радио слушали, а теперь сами говорим друг с другом.

К вечеру она вернулась домой уставшая, но счастливая.

Роутер по-прежнему стоял под фольгой. Огонёк мелькал, словно глаз.

Она усмехнулась:

— Ну что, молчи, шпион? Сегодня ты не победил.

Села в кресло, сняла берет, включила ночник.

Кот взобрался на колени.

— Знаешь, Матроскин, наверно, эти ваши волны и правда в воздухе, но страшнее то, что мы перестали слышать друг друга без них.

Кот мурлыкал, будто соглашаясь.

Она подумала, что всё-таки внук прав: иногда можно и подключиться — на пять минут. Посмотреть, как там Соня, узнать погоду.

Главное — потом не забыть отключить и вернуться в тишину.

Роутер тихо мигнул.

— Хорошо, — улыбнулась Елизавета. — Договорились: пять минут мира, а потом час тишины.

И впервые за долгое время она не чувствовала едкого излучения — только покой и тепло.


 Примечания

(1) Die neue Strahlung (нем.) — Ди но;йе Штра;лунг — новое излучение

(2) Meshygenes (идиш) — Меши;генес — сумасшествие

(3) AOrdnung (нем.) — О;рднунг — порядок

(5) Wi-Fi (англ.) — Ва;й-Фай — беспроводная локальная сеть

(6) Latte (итал.) — Ла;тте — кофе с молоком

(7) Gadjety (англ.) — Га;джеты — электронные устройства

(8) Chaty (англ.) — Ча;ты — онлайн-разговоры

(9) SMS (англ.) — Эс-Эм-Эс — короткие текстовые сообщения

(10) Trend (англ.) — Тренд — модное, актуальное направление