Коробка

КОРОБКА
“Коробка”, акрил на холсте, 120 x 150 см, подрамник 3D толщиной 5 см, 2020 год.

Всеобщая изоляция застала меня во Франции, и эта картина появилась под влиянием локдауна или по-французски «конфинмана» - буквально «заключения», пленником которого я оказался. В образовавшейся пустоте меня будто что-то потустороннее заставило взять в руки кисть и писать это полотно. Мои чувства, живые эмоции, замкнутые во мне и томившиеся взаперти, подобно тюремным заключённым, переполняли моё естество, они рвались на волю, и я не мог больше их сдерживать!

Я скучал, тосковал, я был отлучён от выставок, живого общения, вернисажей. И созданное мной произведение отражает особенности течение жизни на первой волне пандемии, отражает жизнь такой, какой она была для каждого отдельного человека, и, шире, для общества в целом. Условия полной изоляции и французский комендантский час сделали своё дело: моё состояние походило на анабиоз. КОВИДные ограничения подталкивали к тому, чтобы предаваться размышлениям, рефлексии и  воспоминаниям. Живописание стало требовать от меня огромной концентрации, я делал всё медленно и долго, и на картину ушло очень много времени и сил. Художники во все времена, на протяжении всей истории искусства отвечали своим творчеством на внешнее давление окружающего мира, отражая боль, войну, горе, несвободу, несправедливость; а в результате появлялись новые мощные произведения искусства. И я последовал их примеру! Каким-то образом я нашёл в себе глубокую внутреннюю стойкость, хотя был подавлен и психологически разбит. Оглядываясь назад, могу сказать, что это был мучительный и вместе с тем сладостный опыт уединения. Но рисовать мне было негде; только открытая терраса, выходящая на улицу Монако, стала для меня импровизированной мастерской-студией. Там не было занавесок, ставен или жалюзи – жаркое солнце било в упор почти всё время, и яркий контраст между светом и тенью искажал цвета на холсте и раздражал глаза.

Итак, я приступил к делу на квартире в Босолей на Лазурном берегу Франции, и свойства этого места в сочетании с ограничением свободы, как в заточении, заставили меня кардинально изменить подход и внести решительные перемены в масштаб, средства и условия работы. Для начала я обратился к гуаши и рисовал на бумажных листах формата А3, затем переключился на масляную пастель в формате А3 и А4; я сделал два или три десятка рисунков на бумаге, но результат меня не устраивал. Кстати, я купил большой набор палочек масляной пастели… никогда не догадаетесь где! – в торговом центре Метрополь на площади Казино Монте-Карло, и это среди повсеместной изоляции, во время тотального локдауна! В тот период было сложно достать материалы и принадлежности для художников, их поиск превратился в целую проблему; время доставки интернет-заказов холста вдвое превысило и без того долгие французские сроки. Сначала я купил акриловые краски в Монако, но по взвинченной, воистину монакской, цене. Перед тем, как я приобрёл эти большие тюбики с красками, я пару раз «прогулялся» без пользы через весь город за тем только, чтобы поцеловать замок магазинчика, закрытого без предупреждения. И в конечном итоге, нашёл способ поехать в Ниццу и отовариться в хорошо мне известном магазине арт-принадлежностей.

Процесс работы над новым моим произведением был сложным. Для меня стало большим риском и испытанием отважиться на полутораметровый размер холста… и написать картину акрилом, который я почти не пробовал раньше, при этом соединив мой фирменный абстрактный геометризм и несвойственный моему стилю фигуратив.

Я подумал, что надо просто действовать, а дальше - как кривая вывезет!  Охваченный душевным и эмоциональным возбуждением, накопленным за карантинный период, я отстранился от своего сознания, словно отделил его от тела, чтобы укрыться в урагане эмоций от угнетающей самоизоляции и введённого во Франции комендантского часа. Это помогло мне яснее ощутить и понять себя, а вместе с тем и Вселенную. Моё мировосприятие обострилось, а чувства неистовствовали и бушевали. Мысленно я увеличил масштаб Коробки и представил её огромной. Мой ум пришёл в состояние гиперфокусировки, я сконцентрировался на «Коробке» и вместил в неё себя и весь свой внутренний мир, втиснув заодно и пандемический дух времени, и моё знание культурно-исторического наследия, и всё остальное!

Мне пришлось исказить визуальное ощущение пространства, чтобы зрительно запечатлеть хрупкое разбалансированное равновесие времени и окружающего меня мира, и это хорошо видно на примере неевклидовой геометрии линий, очерчивающих стороны Коробки: здесь только одна из них прямая, а все остальные семнадцать – криволинейные. В данном случае на холсте отражено, как напряжение, стресс, тяжёлые времена и новый личностный взгляд на устройство Вселенной могут изменить основы психологического восприятия действительности. Для меня живопись как медитация, – зиждется на двух главных процессах: созерцании и рефлексии, поэтому я осознанно использовал время пандемии и сообразно со своими идеями, после долгого и обстоятельного анализа и размышлений, написал «Коробку» иначе, совершенно отлично от моих прежних произведений. Работая над этой картиной, я старался создать новый визуальный и эмоциональный язык, который передал бы ощущение хрупкости жизни, вечности и природной гармонии.

В моём понимании «Коробка» принадлежит к «другому» воображаемому миру, который находится внутри нашей повседневной гнетущей реальности. «Коробка» – это и коробка, и в то же время анти-коробка, парящая одновременно в этом мире и в антимире. Когда я её писал, я чувствовал, что был собой и в то же время кем-то другим: Я и анти-Я. Я даже ощущал, что вокруг меня взаимодействуют элементарные частицы: кварки, глюоны, мезоны. В момент, когда я накладывал краски, астрал проник ко мне своей мощной и яркой жизнью, и я перенёс его дыхание на холст. В конечном итоге картина получилась выразительная и символическая.

Когда я закончил «Коробку», в моей голове возник образ, что я сижу в этой коробке, смотрю из неё на мир и вижу террасу и открывающийся вид из окна не повседневной оптикой, а через рыбий глаз.

Пока я работал над картиной, я изменил свой способ восприятия, свой способ познания Вселенной. И, пожалуй, мои представления стали более верными. «Коробка» – это новый диалект в моём художественном языке, новая идиома меня как человека, отражающего мир и себя самого. Это результат эмоционального и духовного процесса. «Коробка» – это сложное, многогранное визуальное произведение, хотя с виду простое и понятное, как может показаться непосвящённому зрителю. Теперь, когда я смотрю на «Коробку» много месяцев спустя, я вижу в ней не только структуру материи, память, пространство и время, а в ней заключено много и других понятий, таких как дом, личная безопасность, чувствительность, незащищённость – и любовь!

Перевод с английского языка от 24.01.2021

Перевод с английского языка выполнен Светланой Волошиной-Андрийчук. Редактура перевода Искандера Ильязова.