Мелодия осени

Случаются дни на стыке времён года, когда природа неуловимо изменчива. Ещё вчера вечером берёза за моим окном была зелёной, а к утру наполовину обнесло её золотом, и стоит она в сыром тумане — тихая, обречённая, притулившись к тёмному сараю. «Вот через день-два приеду и напишу её», — планирую я.

И день, и два, и три промелькнули в суете городских будней, а на четвёртый, когда приехал, равнодушный ветер уже расчесал её прекрасные жёлтые косы жёстким серым гребнем штакетника.

Пугало в соседнем огороде бестолково машет драным рукавом зализанной дождями фуфайки. Хоть и некого ему больше пугать, но служит, верно служит. И за это, видимо, осень щедро посыпала жёлтой медью его нищенскую шапку.

Привязанная к рукаву старая алюминиевая сковородка одиноко бренчит по его деревянной ноге. И дивно — звук этот вместе с жалобным скрипом незапертой калитки и шумом ветра в сквозных лесах создаёт пронзительно печальную и необъяснимо притягательную мелодию. Её надо слушать одному, глядя на низко бегущие облака, и чувствовать щекой прикосновение холодной руки осени.

А если потереть в ладонях терпкий смородиновый лист и закрыть ими глаза, то обязательно услышишь божественные звуки заоблачного оркестра.

Но отчего же так грустно и отчего так щемит сердце?!

**Ромашка, 1998**