Печалька в оттенках Серого 11

Старая усадьба князей Торчинских была, сама по себе, местом довольно зловещим. И именно поэтому я боялась переезжать жить в старый дом Торчинских, даже если он был почти полностью отремонтирован и готов для семейной жизни. Иногда мне казалось что в стенах этой усадьбы обитает нечто, не совсем поддающееся объяснению. Когда я бродила по коридорам третьего этажа усадьбы, я заметила, что торцевая спальня третьего этажа всегда была заперта на ключ. Это было странно. Я спросила у Криса, что там, в этой спальне, и он мне сказал:
-Да ничего, пустая комната… Там пол провалился, вот я и закрыл дверь на ключ… не бери себе в голову…
Другим странным обстоятельством, несколько пугавшим меня, были непонятные потусторонние звуки, которые разносились по коридорам усадьбы в ночные часы. Гулким эхом эти звуки разносились по всему дому и казалось мне, что по ночам здесь кто-то кричит и кто-то плачет. И опять, Крис Торчинский не давал мне никакого объяснения относительно этих потусторонних стенаний и воплей, и только шутил, что это, должно быть, привидение прабабки Агаты ходит по комнатам в лунные ночи, бесконечно стеная о том, что камины не чищены и что на подоконниках пыль. Также было странным то, что иногда Крис куда-то исчезал посреди ночи. То есть, мы могли вместе заснуть в его спальне, на втором этаже, но потом посередине ночи я просыпалась в постели совершенно одна, и так и сидела на нашей большой кровати в одиночестве, вплоть до самого утра, не понимая, куда мог деваться Крис и какое срочное дело могло его вытащить из кровати в три часа утра. С утра пораньше, за чаем, Крис говорил мне, что ему не спалось и поэтому он выходил на пробежку. Но истории Криса о ночных пробежках тоже пугали меня, и, если честно, я в них просто не верила. В общем, много было странных обстоятельств, окружавших усадьбу Торчинских и поэтому я медлила со свадьбой и не торопилась переселяться к своему жениху, Крису Торчинскому.
Наши отношения тоже были немного странными. Иногда Крис был сама учтивость, но если ему что-то не нравилось, он мог так хлестнуть меня по попе своей пятерней, что моя задница просто горела от прикосновения его ладони, и я уходила в спальню, запиралась там и плакала, пока сам Торчинский не приходил к закрытой двери и не начинал упрашивать меня не сердиться…
Один раз, когда я разбила какую-то старинную фарфоровую безделушку, Торчинский был так зол на меня, что принес в нашу спальню ремень, наклонил меня над кроватью, и, задрав мне юбку, долго хлопал меня по попе, пока я не начала плакать и просить прощения. Меня немного пугали эти внезапные изменения настроения у Криса, когда он начинал злиться на меня по пустякам и потом наказывал меня ремнем. Однако, эти же самые моменты добавляли остроты нашим отношениям, и я чувствовала себя под властью какого-то странного наваждения, когда я была рядом с Крисом. Мне как-будто хотелось нарушить какой-нибудь из запретов Торчинского, хотелось немного позлить его, хотелось опять играть с ним в эту игру, итогом которой для меня было наказание ремнем. Что это было между нами? Как можно было назвать эти странные игры, когда я делала все назло, и Кристофер внезапно закипал и говорил, прищурив свои серые глаза:
-Ну, ты у меня сейчас схлопочешь… Ты это нарочно, Ана? Ты меня просто хочешь позлить, признавайся?
Но я не признавалась, хотя Крис был абсолютно прав: я злила его, зачастую, нарочно. Как будто мне хотелось иногда, чтобы он сделал мне больно, шлепнул меня по попе, или даже больше, снял ремень и, закрыв дверь нашей спальни на ключ, сказал мне:
-Доигралась? А ну-ка, повернись…
И я поворачивалась к Крису спиной, а он оголял мне ягодицы, наказывал меня ремнем… И мне это почему-то нравилось. Меня возбуждали эти опасные игры, мое сердце екало, внутри моей грудной клетки вдруг что-то обрывалось и падало, душа уходила в пятки от этих странных, не совсем понятных игр, в которые мы играли с Крисом Торчинским. Я действовала ему на нервы совершенно сознательно, абсолютно нарочно, мне хотелось вызвать в нем эту реакцию: обидеть его незаслуженно, разозлить слегка, поиграть с ним, пусть даже итогом этой игры было наказание ремнем. Моя кровь кипела, мои соки текли, и я чувствовала в каждый момент времени, насколько опасным партнером по играм был для меня князь Торчинский.