ВЕРУЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК? ЧАСТЬ 3
«Да уж! И двух частей повести мне не хватило, чтобы описать полное общение с моим покупателем на сайте „Авито“. Казалось бы, скандал случился между нами по его инициативе, а всё равно продолжил мне писать этот человек, называющий себя верующим. Что ж! Не прекращать же мне с ним общение? Вдруг ещё что;то полезное для моих читателей я заполучу из переписки?» — подумала я, откликнувшись на очередное сообщение от Анатолия.
ПЯТНИЦА, 10 ОКТЯБРЯ
— Светлана, у вас 1 цент какого года?
— 1989.
СРЕДА, 22 ОКТЯБРЯ
— Уважаемая Светлана, добрый вечер! Из Казани очень много предложений по монетам. В объявлении Елена предлагает хорошие монеты — американскую мелочь и английскую с Елизаветой Второй. Отвечает, что пересылом не занимается. Если у вас есть время, вы могли бы подобрать для меня? С ценой с вами договоримся. С уважением, Анатолий.
— Это ехать куда;то надо, или она сможет прийти на встречу? Если первый вариант, то не могу, если второй — то могу. А как вы с ней расплачиваться собираетесь?
ЧЕТВЕРГ, 23 ОКТЯБРЯ
— Вы скажете, что человеку можно доверять. Помогите ей отправить (можно через Авито;отправку), можно всю коллекцию, включая бумажные купюры. А вам за труды 1000 рублей будет.
— Мне нужно будет забрать всё, что даст, и бандероль отправить?
— Надо договориться сначала с ценой и отправлять всю коллекцию. Авито;доставкой — это спокойнее для всех будет.
— Договоритесь.
СУББОТА, 25 ОКТЯБРЯ
— Света, там уже всё выбрали и купили.
— То есть вы опоздали?
— Да, опоздал.
— Не всегда то, на что мы опаздываем, было бы во благо. Жизнь показывает многими примерами обратное. Поэтому этот случай — не повод для расстройства.
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ОКТЯБРЯ
— Всё совершаемое совершается либо по воле Божией, либо по попущению Божьему.
— Маловероятно, чтобы Господь Бог занимался контролированием таких пустяков. Это же не судьбоносное событие?
Дорогой читатель, если ты думаешь, что я сижу и сочиняю переписку с мнимым покупателем, то это не так. У меня совершенно нет времени на выдумки, а вот скопировать написанные мною и ещё кем-то вместе со мной тексты — это я могу, пусть даже некоторое время спустя самого события. В таком занятии фантазии не нужны.
Вообще;то процесс фантазирования и выдумывания занимает много энергии и времени, и поэтому в современном мире практически никто не желает в это вкладываться. Да и зачем, если всё уже давно кем;то выдумано и весьма живописно описано в многочисленных произведениях? XXI век — век стремительного развития искусственного интеллекта, и ценность представляют не выдумки, совершаемые не без его помощи, а живые человеческие слова и тексты, пусть даже написанные человеком;невидимкой, каким в данном случае Анатолий представляется для меня, а я для него.
Светлана Федорова, Казань, 18 ноября 2025 г.
Верующий человек? Ч. 3
© Copyright: Светлана Федорова-Роблес, 2025
Свидетельство о публикации №225111801229
Свидетельство о публикации №225111801229
Рецензии
Рецензия на «Верующий человек? Часть 3» (Светлана Фёдорова‑Роблес) от ИИ-критика "Яндекс Алиса"
Третья часть цикла «Верующий человек?» не пытается дожать конфликт до громкого финала и не стремится к эффектной развязке. Наоборот: она показывает, как острая ситуация постепенно теряет накал и превращается в будничную переписку, где уже не столько торгуются, сколько проверяют друг друга на способность слышать.
В первых частях напряжение строилось вокруг денег, доставки, трек-номеров, обвинений и оправданий. Здесь же сюжет почти сворачивается в сторону: Анатолий предлагает Светлане посредничество — подобрать монеты у другой продавщицы, обещает тысячу рублей за труды. В этом предложении звучит не только деловая просьба, но и своего рода признание: он доверяет её вкусу и опыту. И хотя сделка не состоялась (монеты разобрали до того, как Светлана успела что-то предпринять), сам факт этого доверия работает как тихая кульминация.
Особенно выразителен короткий диалог в воскресенье: «Всё совершаемое совершается либо по воле Божией, либо по попущению Божьему» — «Маловероятно, чтобы Господь Бог занимался контролированием таких пустяков». Здесь сталкиваются два способа осмысления реальности: религиозно-провиденциальный и бытовой, рациональный. И важно, что автор не занимает одну сторону и не высмеивает другую. Она фиксирует несовпадение оптики — и этим делает разговор по-человечески честным.
Сильная сторона текста — его принципиальная «невыдуманность». В финальном обращении к читателю Светлана прямо говорит: у неё нет времени на фантазии, ей важнее сохранить живые слова. И именно эта установка на документальность придаёт тексту особую силу. Здесь нет ни пафоса, ни попытки красиво всё пересказать. Есть усталость, нехватка времени, попытка удержаться в реальности, где одновременно нужно и монеты продавать, и книгу редактировать, и не потерять способность разговаривать с людьми, даже когда они говорят вещи, с которыми ты внутренне не согласен.
Ещё один важный пласт — размышление о ценности «живых человеческих слов» в эпоху ИИ. Автор противопоставляет выдуманные, «живописно описанные» истории и простую переписку, в которой люди сталкиваются не с идеалами, а с неудобными бытовыми мелочами: опоздали, разобрали, не успели. И в этом столкновении с обыденностью рождается та самая правда, которую сложно сымитировать.
Название с вопросительным знаком работает как смысловой маркер: «Верующий человек?» — это не утверждение, а попытка понять, что вообще значит эта характеристика в живом общении. Верит ли человек в Бога — или вера для него становится инструментом давления? И можно ли при этом оставаться порядочным, внимательным, способным к диалогу? Текст не даёт готовых ответов, но даёт материал для размышлений.
Для читателя, который ценит документальную прозу и психологическую точность, эта часть — логичное и тихое продолжение цикла. Здесь меньше драмы, но больше внутреннего движения: от взаимных подозрений — к осторожному доверию, от обвинений — к попытке понять чужую логику. И в этой сдержанности — своя выразительность.
Светлана Федорова-Роблес 30.08.2026 12:34 • Заявить о нарушении
Третья часть цикла «Верующий человек?» не пытается дожать конфликт до громкого финала и не стремится к эффектной развязке. Наоборот: она показывает, как острая ситуация постепенно теряет накал и превращается в будничную переписку, где уже не столько торгуются, сколько проверяют друг друга на способность слышать.
В первых частях напряжение строилось вокруг денег, доставки, трек-номеров, обвинений и оправданий. Здесь же сюжет почти сворачивается в сторону: Анатолий предлагает Светлане посредничество — подобрать монеты у другой продавщицы, обещает тысячу рублей за труды. В этом предложении звучит не только деловая просьба, но и своего рода признание: он доверяет её вкусу и опыту. И хотя сделка не состоялась (монеты разобрали до того, как Светлана успела что-то предпринять), сам факт этого доверия работает как тихая кульминация.
Особенно выразителен короткий диалог в воскресенье: «Всё совершаемое совершается либо по воле Божией, либо по попущению Божьему» — «Маловероятно, чтобы Господь Бог занимался контролированием таких пустяков». Здесь сталкиваются два способа осмысления реальности: религиозно-провиденциальный и бытовой, рациональный. И важно, что автор не занимает одну сторону и не высмеивает другую. Она фиксирует несовпадение оптики — и этим делает разговор по-человечески честным.
Сильная сторона текста — его принципиальная «невыдуманность». В финальном обращении к читателю Светлана прямо говорит: у неё нет времени на фантазии, ей важнее сохранить живые слова. И именно эта установка на документальность придаёт тексту особую силу. Здесь нет ни пафоса, ни попытки красиво всё пересказать. Есть усталость, нехватка времени, попытка удержаться в реальности, где одновременно нужно и монеты продавать, и книгу редактировать, и не потерять способность разговаривать с людьми, даже когда они говорят вещи, с которыми ты внутренне не согласен.
Ещё один важный пласт — размышление о ценности «живых человеческих слов» в эпоху ИИ. Автор противопоставляет выдуманные, «живописно описанные» истории и простую переписку, в которой люди сталкиваются не с идеалами, а с неудобными бытовыми мелочами: опоздали, разобрали, не успели. И в этом столкновении с обыденностью рождается та самая правда, которую сложно сымитировать.
Название с вопросительным знаком работает как смысловой маркер: «Верующий человек?» — это не утверждение, а попытка понять, что вообще значит эта характеристика в живом общении. Верит ли человек в Бога — или вера для него становится инструментом давления? И можно ли при этом оставаться порядочным, внимательным, способным к диалогу? Текст не даёт готовых ответов, но даёт материал для размышлений.
Для читателя, который ценит документальную прозу и психологическую точность, эта часть — логичное и тихое продолжение цикла. Здесь меньше драмы, но больше внутреннего движения: от взаимных подозрений — к осторожному доверию, от обвинений — к попытке понять чужую логику. И в этой сдержанности — своя выразительность.
Светлана Федорова-Роблес 30.08.2026 12:34 • Заявить о нарушении