Недремлющая империя. Ч1. Серебро и кости. Гл. 8

Глава 8. Осада

Распрягая лошадей по возвращении в поместье Лейнов, Оливер был мрачен и угрюм: его короткий разговор с Роуз за выгрузкой чемоданов перед домом Белгрейвии получился не таким, как он ожидал. Дождавшись момента, чтобы остаться с ней наедине, делая вид, что помогает с вещами, Оливер быстро зашептал, наклонившись к рыжей красавице: 
– Ни к чему так торопиться. Разве тебе нравится им служить?
Поймав неодобрительный взгляд, он пояснил:
– Я много размышлял… Если сейчас нам ничего не угрожает, почему бы не отстроить свое имение и не жить, как раньше, без зависимости от этих «могущественных» Лейнов?
Насмешливо фыркнув, Роуз дернула плечом:
– А мне нравится находиться при Хелен. С ее темпераментом и фантазией нам в Лондоне будет веселее, чем в имении. А тебя за такие речи, при лучшем исходе, ждет подземелье, поэтому берегись! И если не собираешься помогать, то пропусти меня и уезжай, может быть, эти глупости улетят из твоей головы с попутным ветром!   
– Только постарайтесь, чтобы количество мужчин вокруг вас не уменьшалось чересчур стремительно! – съязвил Оливер. – Если навлечете подозрения, твои любимые Лейны не обрадуются! 
Роуз, резанув по нему мрачным взглядом, изобразила движение, будто желала его оцарапать, и вдруг, прежде чем взяться за чемодан Сильвер, хитро улыбнулась и понизила голос:
– К тому же, секреты госпожи весьма и весьма впечатляют… Если ты понимаешь, о чем я… 
Случайные встречи с Лейнами в паутине коридоров и лестниц поместья лишь множили раздражение Оливера, кожей ощущавшего презрительные или сочувствующие взгляды. Обнаружив Кристиана в отведенных семейству Рот покоях западного крыла что-то задумчиво размечающим на листах бумаги, и сделав несколько нетерпеливых шагов по комнате, Оливер остановился перед столом главы.
– Как поездка в город? – сухо осведомился Кристиан, не глядя на вошедшего.
– Неплохо, если не считать чужих лошадей, чемоданов и ощущения себя предметом мебели, на который едва смотрят, не говоря уже о разговоре.
– А вам чрезвычайно важно, полагаю, чтобы с вами говорили?
– Да, и на равных! А вы, Кристиан, почему сейчас не находитесь подле Мак-Лейна? Вдруг потребуется поднести ему воды?
Резко поднявшись, тот ударил ладонью по столу и гневно воззрился на Оливера.   
– Не забывай, с кем разговариваешь! 
– Это вы, как мне кажется, совершенно забыли о том, что, помимо Лейнов, у вас есть еще и собственное семейство, которое вы вынудили перейти в подчиненное положение! Выслушайте меня, Кристиан! Мы должны выйти из унизительного слияния с Лейнами!
Несколько мгновений Кристиан, сощурившись, смотрел в ответ, а потом четко произнес:
–  Унизительное видится исключительно вам, Оливер. Если не верите своему главе, спросите мнения остальных.
– Непременно, – уязвленно отозвался тот, умалчивая, что половина семейства Рот не спешила разделять его опасных взглядов.
Глаза Кристиана окончательно потемнели, голос стал ледяным.   
– Здесь, в этом доме, вы должны помнить свое место! Не позорьте меня перед самим Китом Мак-Лейном! И вспомните, что в нашем мире опасность исходит не только от дикого народа!
Несмотря на принесенное разочарование, обращение к главе семейства не показалось привыкшему к прямоте Оливеру несвоевременным; однако с каждым новым разговором с немногочисленными Ротами надежда на возвращение прежнего, независимого, существования таяла, подобно первому снегу во власти последних солнечных лучей. Ланга и Кэтлин, исполнявших свою работу с непонятным ему усердием, Оливер обошел стороной: к его сожалению, Кэтлин сдружилась с ее госпожой, а слепое увлечение Ланга старшей сестрой могла сделать его опасно верным роду Лейн. Вильям, которого Оливер застал за работой в оружейной, был демонстративно сдержан и предупредителен, несмотря на отсутствие других сородичей в огромном, наполненном смертоносным холодом, помещении.
– Вспомни, сколько выжило Стейнов, – начал Оливер. – А ведь МакНоэллы продолжают пользоваться человеческой прислугой, так почему же в этом доме иные порядки? Не кажется ли тебе, что местное сообщество настолько привыкло к чужому труду, что не заметит, к примеру, даже исчезновения нескольких единиц оружия из этой комнаты!
– Мы не можем ничего поделать, – спокойно, без тени сожаления ответил Вильям. – А некоторые и не желают, и ты прекрасно знаешь, о ком идет речь.
– Догадываюсь, – фыркнул Оливер, – с ними бесполезно даже завязывать этот разговор.
– Рыжие сестры обожают Лейнов и преклоняются перед их могуществом. Вспомни, какое удовольствие им приносила совместная ночная охота! Обращаться к Кристиану не советую: кажется, что в нашем слиянии с Лейнами, помимо очевидного, есть кое-что, о чем он не счел нужным нас уведомить. Вообще, советую тебе перестать думать о таких вещах, хотя бы потому, что бессмысленно идти против Лейнов в одиночку.
Мрачная усмешка собеседника заставила Вильяма отложить кусок ткани и револьвер. Быстро оглянувшись, Оливер очень тихо проговорил:
– А если меня подержат другие Лейны?
В числе «других Лейнов» он пока мог назвать лишь одно имя, но такое, при мысли о котором в памяти вспыхивали жаркие объятия и сладкие речи, способные подвигнуть на величайшие безумства. Ее алые губы нашептывали, что поддержка более влиятельных членов сообщества обеспечена: не все были удовлетворены политикой Кита Мак-Лейна, но до настоящего момента никто не осмеливался выступить открыто. Все, даже те, кто слепо верен главе, чувствовали неотвратимость переворота; осталось лишь продумать план и время действий, так отчего же самому Оливеру не решиться на этот судьбоносный шаг? И, конечно, не стоит забывать и о наследниках Мак-Лейна, которые, с большой вероятностью, продолжат его дело, но с ними – как уверял Оливера этот бархатный голос в одной из лондонских гостиниц – справиться будет проще всего…   
– Ты сошел с ума! – прошипел Вильям, оглядываясь и вновь берясь за пистолет. – Лейны тебя уничтожат!
– Значит, и ты предпочитаешь эти застенки? 
Когда тот не ответил, Оливер, замолчал, словно задумавшись, и через какое-то время со вздохом сообщил о разочаровании в своем семействе и, как следствие, о вынужденном отказе от собственных идей. Вильям, прищурившись, с подозрением посмотрел в ответ, но ничего не сказал.
А во второй половине следующего дня, плотно закутавшись в длинный плащ с капюшоном, Оливер незаметно покинул пределы поместья, чтобы направиться в сторону сожженных в ту злую ночь волчьих деревень, твердо уверенный, что его отсутствие еще долго не будет замечено. Однако уже ближе к вечеру, когда были проверены два пепелища, Оливера стала одолевать досадная мысль, что волки решили покинуть разоренные территории, что весьма затруднит их поиски. Темнота поздней осени незаметно накрыла окружающий лес, и пожарище обратилось воспоминанием о прогремевшем сражении: вновь душил запах гари, гремело оружие, и крики сливались в единый вой…         
Внезапное ощущение чьего-то присутствия прогнало это видение, и Оливер замер: тот, кто стоял недалеко от него, скрытый тьмой, не нападал, а ждал чего-то, и Оливер обернулся в сторону потемневших стволов.
– Что ты заявился сюда? Нравится смотреть на то, что сделал, или хочешь еще получить? И чего это ты один? Заблудился, что ли?
Незнакомец сипло засмеялся, но выходить вперед нужным не считал, однако Оливер не спешил убирать руку со скрытой плащом рукояти ножа.
– Я пришел предложить вам сделку.   
– Мы не ведем дела с такими, как вы. Проваливай или сам тут останешься.
– Однако ваш Вожак на сделку все же пошел, – напомнил Оливер, на что незнакомец фыркнул:
– Это дела местного Вожака. Мы, северные, ему не подчиняемся. Но вас ненавидим также. Убедиться хочешь?
– Вот как… Позвольте узнать, разве теперь эту территорию явились заселить вы?
– Слыхали, тут ужас что творилось, пришли увидеть своими глазами. И, хоть мы не местные, но все знаем про вас.
– Значит, вы понимаете, что у Вожака руки связаны договоренностью с нашим Главой. А не хочется ли вам за все это отомстить? Огнестрельным оружием владеете? – вдруг решительно спросил Оливер.
– Ты, я вижу, совсем нас за дураков держишь… Да и вашего Главу достать не так просто. Нечего пытаться завести нас в свою западню! И что тебе самому за интерес устраивать переворот? Если жить надоело, так мы помочь можем!
– Интерес у меня личный, но скажу, что разделяю вашу позицию в отношении наших правящих лиц. Однако не обязательно метить в самого главного. Прежде всего, вам нужна та, что приказала дотла сжечь ваши деревни и убить всех мужчин. Вожак ненавидит ее, но, увы, в сложившейся ситуации ничего не может сделать, его вынудили согласиться на этот унизительный для вашего народа мирный договор. Для чего вы прибыли из своих земель, если не помочь ему?
Незнакомец слушал внимательно, но отвечать не спешил.
– Я знаю, где она сейчас и уверен, что ее некому защищать. Рядом с ней нет ее верной армии, и при правильной организации нападения, убить ее будет очень легко. Сколько у вас людей?      
Не получив ответа, Оливер, досадуя на недостаточно убедительные доводы, вдруг подумал, что его темноволосая красавица в считанные мгновения уговорила бы даже этого толстокожего зверя, чьи горящие глаза сейчас пристально наблюдали за ним из густой лесной тени. 
– Приходи сюда за ответом завтра в это же время, – наконец, раздался голос из темноты. – И если ты что-то задумал против нас, пощады тебе не будет.   

Хозяин одного из магазинов на Риджент-стрит поприветствовал двух одетых в роскошный траур дам, решивших скрыться в его лавке от непогоды: небо в этот день осыпало хмурые городские улицы моросью ледяного дождя. Когда леди, приподняв густую вуаль, восхищенно рассматривали изделия из изумительного тонкого фарфора, дверь снова скрипнула, впуская одного из постоянных покупателей.
– Господин МакНоэлл, рад вашему скорому визиту!
– Добрый вечер, Батлер, впрочем, погода с нами не согласна! – заметив женщин, вошедший вдруг просиял. – Дамы! Чрезвычайно приятно, наконец, увидеть вас в Лондоне! Вы верно поступили, покинув унылые стены, в которых мы вынуждены существовать… Уважаемая Рагнелле, Кэтлин!
– Вы – сама пунктуальность, – голос одной из дам, протянувшей руку для приветствия, выдавал улыбку, – но что за прекрасное место вы выбрали для встречи…
– Видите ли, коллекционирование – одно из моих увлечений, а городская среда неустанно его подпитывает. Однако вижу здесь весьма любопытный экземпляр, ранее ускользнувший от моего внимания!
И он коснулся воздуха, не осмеливаясь дотронуться до хрупкой фигурки девушки с белоснежной кожей, поднявшей голову от раскрытой книги, словно откликнувшись на чей-то зов. Филигранно выполненные кружевные оборки на голубом платье сидящей словно были сделаны из настоящей ткани, а темные локоны были уложены, как живые. 
– Право, за такое великолепие не жаль будет и тройной цены…
– Вы очень щедры, господин МакНоэлл, – ответил хозяин с поклоном, и, бережно сняв статуэтку с витрины, лично принялся за тщательную упаковку.
Когда восторженные дамы, приглашенные с визитом в дом по улице Гровенор, расположились в той самой гостиной, путь через которую вел к запертому кабинету для исследований, Рагнелле, наконец, задала мучивший ее все это время вопрос:   
– Надеюсь, у сестры все в порядке?
Рип выдернул пробку из хрустального графина, охлаждавшего свой темный бок в глубокой чаше с колотым льдом, и удивленно поднял взгляд:
– Неужели уважаемая Сильвер настолько жестока, что ни разу не написала вам из города?
Получив отрицательный ответ, он с сочувствием покачал головой.
– Не волнуйтесь, как я и обещал, ваша сестра прибудет сегодня ровно в семь вечера. Мне удалось с ней договориться, несмотря на ее досадное пренебрежение мной в последние дни...      
Переглянувшись с Кэтлин, Рагнелле еле заметно вздохнула и покосилась на большие резные часы на темно-красной с золотом стене, предчувствуя скорую ссору с Сильвер, которая, по-видимому, до сих пор не избавилась от своего недовольства. Порой Рагнелле казалось, что старшая сестра ведет себя с ней незаслуженно отчужденно и перестала выделять ее среди других членов фамилии.
– А как… – Рагнелле оборвала фразу, однако МакНоэлл понял, о чем шла речь.
Недавние трагические события во всех семействах и последующее помешательство Лейн-старшей послужили поводом для Рагнелле отправить письмо тому, кто, по слухам, был сведущ в вопросах их физиологической природы и мог бы пролить свет на беду, приключившуюся с Сильвер. Подопечный Максимиллиана оказался приятным во всех отношениях человеком, с готовностью предложил свою помощь, и очень скоро между Лейн-младшей и МакНоэллом установилась тайная дружеская переписка. Именно их последними письмами был организован приезд Рагнелле в Лондон, и Рип выразил желание способствовать разрешению небольшого конфликта между сестрами.    
– Понимание природы данного физического феномена требует усилий даже с моей стороны, – размеренно ответил Рип, задумчиво рассматривая потемневшие грани бокала в своей руке. – Но вам не следует волноваться: если что-то попадает в поле моего внимания, я в этом непременно разберусь.
Благодарно улыбнувшись, Рагнелле присоединилась к Кэтлин, с восхищением любовавшейся полками темного дерева, хранящими одну из ценностей этого дома – прекрасные, тонкой работы изделия самых нежных цветов и причудливых орнаментов. Возобновившийся разговор на разнообразные темы увлек собравшихся, и вот часы уже пробили семь вечера, и одновременно с этим раздался деликатный стук во входную дверь, отчего хрустальный бокал в руке Рагнелле на мгновение замер, прежде чем вновь коснуться порозовевших губ. Легкие шаги и шелест платья заставили девушку лишь пригубить содержимое, не сводя глаз с дверного проема, уже впустившего темную фигуру старшей сестры. Сосредоточенность во взгляде вошедшей мгновенно сменилась вежливой улыбкой при виде новых лиц.
– Какой приятный сюрприз, Рагнелле, Кэти…      
Последовали холодные объятия, затем Сильвер, красноречиво взглянув на хозяина дома, приняла из его рук рубиново-прозрачный сосуд и обернулась к гостьям:
– Однако какая неожиданность! Что же побудило вас оставить родные стены?
– Однообразие будней стало утомительным, – сдержанно ответила Рагнелле, чьи губы задрожали в попытке улыбнуться. – К тому же, кузены остались довольны своей поездкой, хоть она и была так коротка…
– Вот как? – в голосе Лейн-старшей прозвучала насмешка. – Я не удивлена: уважаемый Рип был великолепен в своей роли экскурсовода!
– Прекрасная Сильвер слишком добра, – уклончиво заметил МакНоэлл, и в гостиной на несколько мгновений повисла неуютная тишина.
– Между тем, господин Рип собирался показать нам место, где проводит свои тайные изыскания, – нашлась Кэтлин, многозначительно посмотрев на свою госпожу.
– Верно, в имении много говорят о наших перспективах, но пока все это – не более чем догадки, – ответила Рагнелле. – Сейчас все больше интересуются тем, что произошло с бедной Хелен… Кто бы мог подумать, что Лондон окажется опасен даже для нас!
– О, будьте спокойны: тот, кто совершил это злодеяние, будет найден, – заверил их Рип, вынимая свой ключ на цепочке. – Прошу, дамы!    
Получив приглашение первой пройти внутрь, Сильвер привычным движением зажгла несколько свечей, а стоило Рагнелле с опаской переступить порог загадочного кабинета для исследований, сзади вновь послышался голос находчивой Кэтлин:
– Не могу перестать любоваться этим изумрудным сервизом, господин МакНоэлл, он очарователен! Не затруднит ли вас рассказать мне историю его приобретения?
– Сию минуту! Если мы не пьем чай, это не означает, что чудесной посуде для чаепитий в наших домах не может быть места! – просиял Рип и с извинением ловко прикрыл дверь, оставив сестер наедине.
Несколько мгновений Рагнелле была не в силах вымолвить ни слова, несмотря на многие, многие репетиции этого разговора в собственных мыслях, и только делала вид, что осматривает новую комнату, беспорядочно скользя взглядом по окружавшим ее предметам. Наконец, она остановилась на фигуре сестры, уверенно прошедшей вперед и остановившейся у дальней ширмы, чтобы поправить покрывало на чем-то находившемся на скрытом за этой ширмой столе. Когда же младшая Лейн решилась заговорить, то сама испугалась отчужденности своего голоса.
– Я… я привезла тебе еще несколько платьев, над которыми поработала.
– Вот как… Благодарю, – холодно и спокойно ответила Сильвер.
– Я ожидала хотя бы одного письма от тебя.
– Разве я не писала в поместье?
– Виктору, отцу – да. Но не мне. Между тем, ты хорошо знаешь, что у меня, кроме тебя и теперь Кэти – никого нет! Даже с Лоуренсом мы не так близки. Я клянусь тебе, что лишь строжайший приказ отца вынудил меня молчать! Как я могла противиться ему?!
Развернувшись, Сильвер медленно подошла, не сводя с сестры пристального взгляда. Обе девушки застыли, точно два призрака в неверных отблесках невысоких свечей, оправленных тяжелым серебром. Голос Сильвер прозвучал тихо и четко.
– Ты приехала только из-за этого?
Рагнелле кивнула, чувствуя, как до боли сжимает пальцы в глубоких карманах платья.
– Ну, так обними же меня! – И старшая сестра протянула вперед обе руки, неожиданно заключая в объятия тонкую фигуру младшей, и Рагнелле услышала тихое:
– Ты по-прежнему никому не сказала?
– Нет…
– Ничего. Потерпи. Это будет небыстро, но предоставь все мне.   
Ошеломленная Рагнелле не могла поверить в то, что все это бесконечное число дней напрасно изводила себя.
– Ты не сердишься?..
– Сердилась, и весьма продолжительное время. Однако местная атмосфера располагает к перемене настроения, и открою тебе тайну: кажется, я влюблена… – помедлив, Сильвер разомкнула объятия и бросила взгляд в сторону плотно занавешенного окна, – …уже влюблена в этот город. Однако что-то Рип и Кэтлин оставили нас на неприлично долгое время, ты так не думаешь?   
Удивленная Рагнелле посмотрела вслед сестре, открывающей дверь, чтобы укорить остальных за внезапное исчезновение. Лейн-младшая с трудом могла поверить, что характер Сильвер позволил ей простить сестру так легко, и вожделенное примирение, так просто полученное, не приносило Рагнелле желанного спокойствия. Появились загадочно улыбающийся Рип и быстроглазая Кэтлин, сразу пославшая своей госпоже вопросительный взгляд. Вновь потекла расслабленно-вежливая беседа, МакНоэлл увлекся рассуждениями, дамы восхищенно слушали, лишь Сильвер порой беспокойно подходила к окнам и, незаметно отодвинув край шторы, пыталась что-то разглядеть в слепой тьме снаружи.
– Вас вновь преследуют ночные видения, уважаемая Сильвер? – наконец, спросил Рип, от внимания которого не укрылись эти необъяснимые действия. 
– Сокрытое облаками или нет, небесное око никогда не обманывает, и сегодня оно – во всем великолепии своего полного лика. У меня дурное предчувствие. Ваши двери надежно заперты, уважаемый Рип?   
– Интересно было бы знать, будут ли спокойно спать сегодня жители многострадального Уайтчепела… – задумчиво отозвался МакНоэлл, пододвигая к себе одну из зажженных свечей и приоткрывая небольшой ящик секретера.      

Облачившись в скромное темное платье, предназначенное для безрассудных ночных приключений, Роуз с грустью толкнула дверь в комнату, когда-то принадлежавшую почившей Хелен, а теперь служившую для хранения ее вещей, которые Сильвер запретила убирать до окончания расследования. Весть о гибели госпожи расстроила Роуз, успевшую привыкнуть к совместным выходам и безудержному веселью в роскошных домах Хеймаркета и беспечным прогулкам по холодным городским рукавам, которые неизбежно заканчивались маленьким пиршеством в одном из темных закоулков. Со вздохом закрыв дверь, Роуз привычно обошла остальные комнаты, чтобы, покидая дом, удостовериться, что все в порядке, как внезапная находка в виде нескольких чемоданов, шкафов, полных чьих-то нарядов, и шкатулок с драгоценностями, уже обосновавшихся на туалетных столиках, заставила ее задуматься: никаких писем и распоряжений о чьем-либо приезде из поместья не поступало.
Но планам Роуз навестить бедные лондонские кварталы в ту ночь не было суждено сбыться: неожиданная встреча, произошедшая сразу после того, как повернулся ключ в двери дома на Белгрейв, заставила девушку изменить привычному маршруту и через несколько улиц быстро направиться в сторону линии домов, где обитали жители среднего класса. Бесшумно скользя в тени, Роуз без труда нашла интересовавший ее дом, который, как казалось стороннему наблюдателю, был погружен в сон, однако она уловила движение комнатах, выходивших окнами к мостовой. Легко оказавшись на крыше дома напротив, осторожная Роуз прижалась к черепице, однако тут же была обнаружена:
– Ты ведь тоже это чувствуешь? – еле слышно прошептал над ухом Ланг, до этого момента скрывавший свое присутствие за печной трубой.
– Что-то сегодняшней ночью в Лондоне слишком много Ротов, – прошипела в ответ Роуз. – Только что встретила Оливера, но зачем приходил, не добилась. Наверное, привез из поместья кого-то еще.          
– Рагнелле и Кэтлин, – ответил Ланг, – но привез их я. И Оливера с нами не было.
Они обменялись настороженными взглядами. Между тем, ночь становилась все гуще, гася огни в домах по улице Гровенор один за другим.
– Он зачем-то спрашивал, где сейчас Сильвер, хотел лично передать ей какое-то поручение от Главы, – коротко поделилась Роуз, напряженно всматриваясь в оживающую темноту. Вдруг у задней двери дома, на который были направлено их пристальное внимание, произошло какое-то шевеление, раздались негромкие голоса, а затем какой-то человек вразвалку вышел на мостовую, но, едва его нога коснулась брусчатки, не оглядываясь направился в сторону центра города, постепенно ускоряя шаг, а затем и вовсе перешел на бег.
– Это же человеческий слуга МакНоэлла… – поняла Роуз, приглядевшись. – Самое время бежать, спасай свою жизнь…
Они вновь переглянулись, понимая, что выспаться местным жителям сегодня не удастся.
– Оружие при тебе?

Между тем, внутри дома даже не подозревали о творившемся снаружи: беседа текла размеренно и мягко, а высота свечей уменьшалась, как и содержимое хрустального графина, наполненного уже во второй раз. Вдруг Сильвер настороженно подняла голову и натолкнулась на встревоженные взгляды остальных, а в следующее мгновение чьи-то шаги, едва уловимые не только из-за мягких ковров холла, но, главным образом, из-за природной способности бесшумно подкрадываться, заставили Сильвер тихо взяться за ручку двери – и тут же захлопнуть ее, едва незваные гости обнаружили свое присутствие. Одновременно с этим громкий хлопок разорвал сонную тишину коридора, и выпущенная пуля врезалась в дверное полотно, отколов несколько щепок, а за ней – вторая и третья...
– Стол! – пригнувшись, отчеканила Сильвер, мгновенно ожесточаясь, и придвинутый массив дуба, со всеми его книгами и кипами бумаг, стал первым препятствием для тех, кто сейчас собирался проникнуть внутрь. – Окна! Их новое вооружение им не поможет!
С поразительной ловкостью избавившись от кринолина и быстро разрезав ножом надоевшие путы корсета, Сильвер, нисколько не заботясь о том, сколько приличий было сейчас ею попрано, нырнула рукой под складки черного шелка, извлекая верный «Трантер». В руках Кэтлин Рот, мгновенно оказавшейся у окон, блеснул охотничий нож.
– Моя коллекция фарфора!.. – застонал МакНоэлл, быстрыми движениями вынимая из приоткрытого ящика секретера ряд небольших стеклянных бутылок и берясь за свечу. – Эти неуклюжие создания все перебьют!
– Ну что, уважаемый Рип, теперь вы мне верите? – укоризненно бросила Сильвер, устремляя на дверь горящий взгляд.
– Как они нас нашли?! – выдохнула теряющая самообладание Рагнелле, прячась за стол, укрепляющий вход, и стараясь удержать его на месте.
– Следили… – пробормотала Лейн-старшая. – Или кто-то привел…
После нескольких ударов, сотрясших дверь, гостиная по ту сторону точно замерла в ожидании, а затем оттуда послышался хриплый голос:
– Мы знаем, что вас только четверо! Отдайте нам ту, что зовется Сильвер Лейн, и остальных мы отпустим, хоть ужасно хочется прикончить всех!
– А вы привели сюда Харгела Ро? – с готовностью крикнула Сильвер в ответ. – Пусть он объяснит, почему его люди нарушают договор!
С той стороны возникло замешательство, но потом послышался издевательский голос:
– А что, ты его до сих пор не поймала?   
Сильвер в ответ только рассмеялась, и этот дьявольский смех не сулил волкам ничего хорошего.
– Трусливо сбежал, хорош сын Вожака!   
– Сестра, прошу, перестань им грубить! – взмолилась Рагнелле.
– Ну, если Харгела Ро здесь не будет, нам не о чем говорить, – громко заметила Сильвер, бесшумно поднимаясь и делая несколько знаков остальным. – Убирайтесь, пока вас не заставили это сделать! И советую взять уроки стрельбы, вижу, пистолет вы держите в первый раз!
Руки Рагнелле с готовностью крепко впились в край столешницы, а Рип, спокойно и аккуратно поднося к пламени концы ветоши, затыкающей горлышки бутылок, громко заметил:   
– Со своей стороны предупреждаю вас: полиция появится очень быстро, и, думаю, им будет интересно познакомиться с такими, как вы!
Вероятность того, что полицейские смогли бы поймать банду, которая сейчас осаждала кабинет для исследований, была ничтожно мала, но к отражению нападения все было готово, и по короткому кивку Сильвер стол отлетел к правой стене вместе с распахнувшейся настежь дверью, несколько горящих бутылок, прицельно брошенных в дверной проем, всхлипнули – гостиная вмиг оказалась во власти пламени и густого черного дыма…  Неожиданно кабинет наполнился звоном разбитого оконного стекла, и какие-то выстрелы зазвучали уже снаружи дома... В следующее мгновение внутрь ворвалась огромная тень, – но сверкнуло стальное лезвие, и, ловко перелетев через первого поверженного врага, Сильвер исчезла в черной огненной пасти… Она чувствовала, как в опасной близости проносятся пули, но ее целью были те трое, что сейчас думали скрыться в обезоруживающей черноте... В кабинете тоже загремело оружие, раздался ужасающий шум… Наконец, выпрямившись и внимательно прислушавшись к внезапной тишине, упавшей на разгромленную гостиную, Сильвер сдернула горящие шторы и уже устремилась в холл, как на ее пути вдруг возникла какая-то фигура.
– Ты что здесь делаешь? – бросила Лейн, опуская занесенную для удара руку.
– Ни на улице, ни в доме больше никого нет, – тихо сообщил Ланг, встревоженно глядя на охваченное огнем недавнее поле битвы. – Вы в порядке?
– Потуши все! – приказала Лейн и, стремительно развернувшись, пронеслась через пламя и дым обратно к распахнутой двери.
Посреди кабинета на полу, усыпанном бумагой и осколками стекла, лежал громадный человек; чуть дальше, у разбитых окон, виднелся второй, длинные столы для препарирования были перевернуты; склонившаяся над телом Кэтлин встретила вошедшую настороженным взглядом; Рагнелле, покинувшая укрытие, крепко сжимала свой компактный «Бульдог» и с тревогой смотрела на сестру.
– Где МакНоэлл?!
Кэтлин молча указала кивком на окно, и Сильвер, быстро приблизившись, уловила через зияющую дыру на месте вывернутой с корнем рамы тревожный запах ночи; разбуженный город будто бы отвечал нарушителям своего спокойствия неясным нарастающим шумом.
– Полиция, пожарные… – пробормотала Сильвер, поднимая один из секционных столов и загораживая им образовавшийся проем. – Их еще не хватало! Кэти, помоги там с огнем!
Находки Сильвер, сделанные при осмотре тел, еще более упрочивали ее в мысли о вероятном предательстве: знавшая в экземплярах фамильной оружейной каждую царапину, Сильвер горела гневом и жалела, что с поместьем нельзя связаться напрямую и немедленно. Из холла вновь послышался шум, и в кабинете появился Рип, его одежда выглядела так, будто была располосована рядами острейших лезвий, ворот рубашки был залит кровью. Встретившись глазами с Сильвер, он поспешил отвести взгляд.
– Посмотрите на это! – с жаром проговорила Лейн-старшая, бросая на один из уцелевших столов подобранное оружие. – Невероятно!   
– У нас тоже есть весьма любопытная находка, – сообщил МакНоэлл, – благодарю за точный выстрел, уважаемая Рагнелле, иначе мне бы не слишком повезло сегодня!
Лейн-младшая, все еще не выпускавшая пистолет, лишь оперлась о столешницу, умело скрывая нахлынувшие эмоции, и еле заметно кивнула в ответ. В это время Ланг и Роуз втолкнули в дверной проем какого-то яростно сопротивлявшегося человека, и, когда тот смог подняться, Сильвер узнала Оливера; подоспевшая Кэтлин издала какой-то сдавленный звук.   
– Спасибо, что не по лицу! – гневно бросила Роуз, имевшая довольно потрепанный вид. – Это он привел сюда волков! Кристиан тебя уничтожит, предатель!
– Кристиан более не является для меня авторитетом… – издевательски начал Оливер, но осекся под взглядом Сильвер, чье лицо расцвело пугающей улыбкой. 
– А я недавно так сожалела, что увлеклась и не оставила в живых ни одного из нападавших… – вкрадчиво начала она, и все присутствующие замерли в предчувствии чего-то очень неприятного. 
– Огонь потушен… – тихо вставила Кэтлин, отирая сажу с рук.
– Кэти, Роуз, отправляйтесь наружу следить за домом; Рип, вот вам желанный материал для исследования, потрудитесь спрятать. В качестве доказательства заберем в поместье только руки.
– Премного благодарен, но, признаться, теряюсь: такая ошеломительная удача, а у меня в распоряжении нет столько льда!
Но даже улыбке неунывающего МакНоэлла не удалось разбавить гнетущую атмосферу, а Сильвер ответила со спокойной серьезностью:
– Полагаю, ваши местные связи позволят вам изыскать способ сберечь тела. 
Все это время она не отрывала взгляда от Оливера, который уже не выглядел настолько самоуверенным. 
– Значит, именно тебе мы обязаны недавним нашим развлечением? – Сильвер продолжала убийственно улыбаться. – Но как тебе удалось сговориться с волками, и они не перегрызли тебе горло? Более того, полагаю, пули, предназначавшиеся мне, были выпущены твоей рукой? Ни один из дикарей не стреляет так метко. Однако в этот раз сноровка тебя подвела…   
Если после первого вопроса Оливер был настроен хранить упорное молчание, то теперь он с вызовом вскинул голову и встретил тот самый внимательный взгляд, который боялись те, кто хорошо знал старшую дочь Кита Мак-Лейна.
– Если бы не проклятый дым, я бы не промахнулся! Потому что ненавижу ваш род и не хочу находиться в числе вашей прислуги! Вы смотрите свысока даже на своих сородичей и весьма искусны в унижении. Вы отняли у нашего семейства право находиться на одной ступени с вами! 
Слушавшая его с большим вниманием Сильвер повела уже зажившим плечом, все же оцарапанным пулей, и негромко заметила:
– Что ж… В этой комнате находятся и другие представители вашей фамилии, разделяют ли они твою позицию? Если да, то вот мой нож – попробуй завершить начатое.
И, окинув вопросительным взглядом не успевших разойтись Рот, она спокойно протянула Оливеру свое оружие, нисколько не удивившись, когда Роуз, Ланг и Кэтлин поспешно преклонили перед ней колени. Презрительно усмехнувшись, Оливер в нерешительности взглянул на рукоять ножа перед собой, но взяться за нее медлил.
– Видишь… В этой комнате нет твоих единомышленников. Но если в тебе столько ненависти к Лейнам, как утверждаешь, то следующий вопрос будет закономерным: убийство Хелен – тоже твоих рук дело? Господин МакНоэлл сейчас предъявит тебе тело – удивительно, оно уцелело даже в сегодняшних обстоятельствах!
Внимательно наблюдая за присутствующими, Сильвер предоставила Рипу отодвинуть ширму, загораживавшую тот самый угол за ближайшим письменным столом, и откинуть светлое покрывало: Рагнелле поспешила отвести глаза, отягощенная воспоминаниями о Летейе, остальные устремили жадные взгляды. Недоверие Оливера, пораженного настолько, что он не был в состоянии вымолвить и слова, и сдержанный им порыв приблизиться к телу укрепили Сильвер в ее подозрении.
– Я ее не убивал! Это все ты… Будь ты проклята, меченая Лейн!
Внезапно Сильвер толкнула Оливера к письменному столу, сделала молниеносное движение – и в следующее мгновение тот скорчился над своей ладонью, пригвожденной к столешнице острым лезвием. Искоса наблюдая за происходящим, Рип аккуратно вернул тело Хелен за ширму, остальные точно окаменели.   
– Продолжим разговор более серьезно, – ледяным голосом приказала Сильвер, неотрывно глядя на сочившуюся кровь, не убирая своих пальцев с рукояти и тем самым не давая пленнику освободиться. – Итак. Вместо того чтобы открыто высказать свое мнение и получить необходимые разъяснения, ты сговорился с нашими врагами, украл и отдал им наше оружие, организовал покушение на убийство влиятельных членов обоих крупных родов. А теперь, бессильный, еще и бросаешься оскорблениями. Уверена, ты понимаешь, что не выйдешь отсюда живым.
Неожиданно Рагнелле, до этого момента исполнявшая лишь роль молчаливого свидетеля, быстрым шагом проскользнула вперед, загородила Оливера и устремила на Сильвер умоляющий взгляд:   
– Сестра, не надо! Пусть его судят главы!
Лейн-старшая, спокойно ответила, чуть склонив голову: 
– А ты считаешь, они поступят гуманнее?
– Мне не нужна ничья защита! – сквозь зубы выдавил Оливер, но Рагнелле продолжала упорствовать.
– Я не желаю на это смотреть! Уверена, что остальным это также неприятно!   
– В таком случае, нежные создания должны покинуть помещение, – жестко проговорила Сильвер, и через несколько мгновений Лейн-младшая была вынуждена опустить глаза под ледяным взглядом сестры.
– Хотя бы оденься…
– На вешалке есть плащи… – пробормотал Рип, делая вид, что размышляет над тем, каким образом спрятать волчьи тела от цепкого взора полиции, – правда, они, вероятно, пропахли гарью…
Когда Ланг, быстро пройдя в прихожую, вернулся, чтобы не глядя окутать плечи Сильвер плотным покрывалом, он снова посмотрел на жалкую фигуру Оливера и холодно произнес:
– Ты посмел пойти против воли Кристиана и поставил под угрозу жизнь и безопасность членов нашей фамилии, и я прекрасно понимаю, почему. Мы с Кэтлин никогда бы не поддержали твои безумную идею. Но мне интересно, какой ответ ты получил от остальных.   
Справившись с первым ощущением боли, Оливер злобно посмотрел в ответ:
– Верно: вас я презираю… Ваша преданность смешна, а твоя выглядит особенно нелепо!
– Зато мы выживем, в отличие от тебя.
Оливер издевательски улыбнулся, осознавая, что сейчас, возможно, произносит свои последние слова.
– Они избавятся и от вас. Лейны преуспели в этом… И не нужно говорить мне, что вы счастливы им служить!
– Вижу, тебя не переубедить, – тихо, но твердо ответил Ланг. – Но за все то, что ты сегодня сказал и сделал, я лично не оставлю от тебя даже костей. А Кристиан узнает, что тебя разорвали волки.
– Где то, над чем мы работали, уважаемый Рип? – вдруг резко спросила Сильвер. 
Один из образцов вещества, о котором шла речь, рожденного в результате длительных обсуждений и экспериментов, чудом уцелел, находясь в одном из ящиков стола. Рип, в котором мгновенно зажегся исследовательский интерес, подал Сильвер наглухо закупоренную бутылку из темного стекла, а Лейн-старшая, демонстративно взболтав содержимое, коснулась пальцем пробки, закрывающей горлышко.
– Я великодушно даю тебе выбор: выдать своих сообщников или стать первым случаем практического применения вот этого превосходного средства. Кроме того, я желаю узнать о причинах твоей ненависти лично ко мне. Чувствую, это будет весьма интересно.
  Вдруг снаружи раздался топот, послышались приглушенные голоса, а затем тяжелый, требовательный стук в прихожей. Рип, с явным сожалением на лице, поспешно вышел, плотно закрыв за собой изрядно пострадавшую в схватке дверь, а затем замерший в мертвой тишине кабинет уловил обрывки его сдержанного разговора с полицейскими. Все это время Оливер переводил настороженный взгляд с одного лица на другое, напряженно размышляя о собственном плачевном положении. Он помнил предупреждения Хелен о том, что именно хитрая Лейн имеет прямое отношение к подчинению семейства Рот, и теперь не сомневался, что гибель обольстительной Хелен также полностью на совести Сильвер, и, с горечью вспоминая ту, что сейчас в безмолвии скрыта за резной ширмой, еще больше переполнялся ненавистью.
Подозрительные шорохи из покинутого кабинета едва не задержали полицейских дольше, чем этого желал хозяин дома, и, отделавшись от представителей закона на первое время, МакНоэлл, стараясь не смотреть на прелестные кости тарелок и ваз, белевшие под останками разбитого буфета, вновь распахнул дверь.
– На какое-то время мне удалось от них избавиться, но наше спокойствие, конечно же, еще будет потревожено…   
Его взгляд, в котором смешались разочарование и обида, остановился на опустевшей бутылке на столе, и тут же метнулся к пленнику: судорога искажала лицо Оливера, точно он едва сдерживал боль, обжигающую его изнутри, и тонкие струйки крови обозначились на том месте, что несколько мгновений назад было губами.
– Поздравляю нас с первым научным успехом, уважаемый Рип! – повернулась к нему Сильвер, и МакНоэлл, разглядев на ее плечах свой собственный плащ, ощутил какое-то неуместно приятное чувство.
– Не дождались меня, – с шутливым укором начал Рип, подавая скорчившемуся Оливеру бокал с живительным темно-красным. От внимательного взгляда ученого не укрылось, что Рагнелле сжала губы в неуловимую на бледном лице нить, а ее взгляд, приученный не выражать эмоций, окаменел. А через несколько мгновений Оливер, придя в себя, все же тихо заговорил, и дверь в кабинет снова закрылась, оставив перенесший осаду дом настороженно вслушиваться в едва различимые слова. 
Четверть часа спустя Сильвер отдала короткое приказание найти экипаж для срочного отъезда в поместье Лейнов вместе с преступником. Мельком взглянув в сторону Ланга, она бросила:
– Останешься здесь вместе с Рипом, Рагнелле и Кэтлин, найдите укрытие до моего возвращения. Роуз едет со мной.
– При всем уважении, госпожа Сильвер, я не могу последовать вашему приказу, – вдруг произнес Ланг и поспешно объяснил, натолкнувшись на ее жесткий взгляд, – вы можете подвергнуться нападению в дороге.
– Он прав. Вам следует подумать о собственной безопасности, – согласился Рип. – Мы с дамами проведем какое-то время в людном месте: волки, если они еще остались в городе, не посмеют раскрыть себя при свидетелях.
Хмурясь, Сильвер выслушала его: решение следовало принимать быстро; затем, снова проведя рукой по складкам черного шелка и вынув еще один пистолет и патроны, протянула МакНоэллу со словами:
– Возьмите. Я вернусь так быстро, как смогу.
– Премного благодарен, но как же вы?
– Неужели вы считаете, что это все мое вооружение? – мягко ответила Сильвер, хорошо понимая, что вновь сможет переступить порог этого дома, в лучшем случае, через сутки, и надеясь, что у волков больше нет сообщников в Лондоне. 

Вечность дороги до поместья Оливер обреченно молчал под мрачным взглядом внимательной Роуз и даже не делал бессмысленных попыток к бегству. Смерть незабвенной Хелен сделала окончательно невозможным для него узнать имена тех Лейнов, что могли бы оказать им поддержку, и теперь он сомневался, существовали ли таковые на самом деле. В том злосчастном кабинете он вдруг осознал бесполезность любого бунта и любых требований перемен, внезапно увидев, что крупные фамилии будут всегда на шаг впереди. Кони рассекали ночную тьму, точно стрелы, выпущенные рукой ветра, и сидевшая напротив внешне спокойная Сильвер окунулась в мысли, кипевшие в ее голове, изредка бросая жесткий взгляд на предателя, проживавшего последние часы своей затянувшейся жизни. Как могла родиться в его голове идея уничтожить тот правильный уклад, что организовывал их существование? Мог ли этот человек убить Хелен, несмотря на то, что утверждает обратное? На шерстяном плаще, окутывавшем ее плечи, лежала печать недавнего сражения, и Сильвер с удивлением обнаружила, что часть ее мыслей все еще цепляется за улицу Гровенор, и по этой причине ей хотелось вернуться в Лондон как можно скорее.   
Когда Киту доложили о неожиданном появлении необычной компании из города, он счел это очередной странностью старшей дочери, и был чрезвычайно удивлен, спустившись в холл. За Кристианом посылать не пришлось: явившись с необыкновенной быстротой, тот застыл, точно громом пораженный, и по его напряженному взгляду Мак-Лейн многое понял. Внезапно поднявшаяся суета в считанные минуты стянула в холл и на прилегающие лестницы жильцов со всех уголков поместья; взволнованные происходящим немногочисленные Роты собрались с краю. Когда Сильвер, отчеканивая каждое слово, доложила все возмутительные обстоятельства, а Роуз и Ланг выступили свидетелями произошедшего, лицо Кита Мак-Лейна осталось спокойным, но глаза выдавали охватившую его ярость.
– Видите, как дикари держат свое слово?! – жестко закончила Сильвер, и Роуз с готовностью развернула свертки, демонстрируя трофеи.
— Это правда? – холодно спросил Кит у пленника, посылая Кристиану такой взгляд, что тому захотелось провалиться сквозь землю. – И как, позволь спросить, тебе удалось найти сообщников на стороне нашего врага? Неужели мы упустили такого способного дипломата?
Поникший Оливер даже не смотрел в сторону семейства Рот, но от внимательной Сильвер не укрылось обращенное к пленнику сочувствие в глазах Вильяма.
— Это не так сложно. Что бы вы ни делали, волки продолжают ненавидеть нас. Они охотно пойдут на сделку, если пообещать им стоящий трофей.
– Только чтобы получить желаемое, им нужно было собрать целую армию! – с издевкой бросила Сильвер, неприятно улыбаясь.
– Каковы будут ваши объяснения, Кристиан? – ледяным тоном потребовал Кит.
– Этого человека охватило безумие, Глава… – с трудом вымолвил тот. – Случившееся настолько возмутительно, что иного я предположить не могу!
Обведя жестким взглядом собравшихся, Мак-Лейн заговорил громче, и его слова разрезали воцарившуюся напряженную тишину:
– Я вижу, что в назначении собрания нет необходимости, и это значительно облегчает дело. Я предупреждал, что за любой проступок последует суровое наказание. Совершенные недостойным членом семейства Рот предательство и покушение на убийство – караются смертью. Твоим деяниям нет оправдания, но мы соизволим выслушать тебя.
По толпе прошелестел и умолк говор, многие настороженно переглядывались; Кристиан, замерев, сжал губы так, что они пропали с его бледного лица.
– Твое последнее слово?
Тихий голос Оливера, к которому на миг вернулась его былая решимость, был отчетливо слышен.
– Я не испытываю сожаления. Я хотя бы сделал попытку, в отличие от тех, кто не осмеливается. Сообщников среди сородичей у меня нет. Об остальном спросите вашу дочь.
Кристиан на мгновение обреченно прикрыл веки, осознавая, насколько безрассудным было открыто высказывать подобное перед самим Главой.
– И в чем, позволь узнать, изъян нашего текущего уклада жизни? – от этого вопроса в холле словно повеяло могильным холодом. – Или, возможно, другие члены вашего семейства, Кристиан, будут любезны мне ответить?
В считанные мгновения холл поместья превратился в фамильный склеп: гробовая тишина сковала всех присутствующих, и только цепкий взгляд Главы скользил по лицам собравшихся, так что некоторые, не выдержав, отводили глаза, даже если полностью поддерживали существующий порядок. Не получив ответа, Мак-Лейн, неторопливо повернул резную рукоять в форме черепа, украшавшую каждую из его черных тростей, извлек длинное тонкое лезвие и без слов протянул его Кристиану. Тот, окаменев под тяжелым взглядом Главы, повиновался и сжал протянутый костяной череп, чувствуя на себе десятки жадных взглядов. Вынужденный нанести предателю смертельные повреждения, Кристиан сделал шаг в его сторону. Этот шаг будто бы длился целую вечность, и пленник закрыл глаза, смирившись со своей участью перед множеством любопытных и насмешливых взоров, как вдруг ожила одна из молчаливо застывших фигур, и ледяную тишину прорезал холодный голос: 
– Подождите. Я вношу предложение о помиловании.
Весь холл вздрогнул, Кристиан застыл, еще не подняв руки с оружием, а Мак-Лейн перевел хмурый взгляд на старшую дочь. Сильвер, плотно закутанная в плащ, приблизилась легким шагом превосходства и остановилась перед пленником, который с опаской поднял на нее глаза, полные недоверия.
– Он ведь больше такого не сделает. Верно, Оливер? – с этими словами Сильвер наклонилась к Роту, с неприятной улыбкой заглядывая ему в лицо. – Сильвер Лейн прощает тебя! За то, что ты говорил мне в глаза, и за то, что пытался скормить меня волкам. За то, что ограбил оружейную и впустил зверей в дом, дав им наше оружие. Сегодня я неумеренно великодушна! Конечно, я не могу отвечать за остальных.
С этими словами она отошла, и, ни на кого не глядя, поднялась по лестнице среди расступившихся Лейнов и исчезла в пустоте коридоров. В онемевшем холле Кристиан в ожидании решения смотрел на Главу. Глаза Мак-Лейна медленно обошли застывшего в непонимании Оливера, метнулись вслед удалившейся Сильвер и обратились к безмолвной толпе. Наконец, выдержав самую долгую, по общим воспоминаниям, минуту, Кит Мак-Лейн легким кивком головы решил судьбу приговоренного, и, запечатывая лезвие поворотом набалдашника, во всеуслышание заметил:   
– Прощение данного проступка – дело неслыханное, поэтому приговор будет считаться отложенным. Но если впоследствии будет иметь место хоть один подобный случай – ничье слово не спасет преступника. Запереть его!
И он удалился вслед ранее исчезнувшей старшей дочери. Тихо переговариваясь и оглядываясь с опаской, Лейны, чуть помедлив, тоже начали расходиться, а оставшиеся члены семейства Рот, уничтожающе взглянув на поникшего, ошеломленного Оливера, поспешили уединиться в отведенных для них комнатах, чтобы с жаром обсудить произошедшее.
– Если бы не Сильвер, я бы сам убил тебя! – прошипел Кристиан, поспешно уходя вслед Мак-Лейну.
Поднявшись в свои покои и сбросив на диван плащ, Сильвер с удивлением уставилась на слугу, успевшего неслышно пробраться за ней.
– Я не одета, – бросила она. – Что тебе нужно?
– Недавно вас это не волновало, – смело ответил Ланг, с трудом заставив себя отвести глаза от белоснежной кожи в окружении черноты шелка, отдающего дань скорби.
– А ты совсем не следишь за словами, – заметила Сильвер. – Что поделать: современные дамские наряды не приспособлены для драк. А от Рипа у меня уже не осталось секретов... Так что тебе нужно? Хочешь знать, почему я пощадила Оливера?
– Если вы будете так любезны, – выдавил Ланг, ощущая, как внутри все обрушивается в бездну. Откуда ему было знать, что Сильвер имела в виду лишь позволение исследовать ненавистные следы волчьих когтей, и сейчас Ланг отказывался верить в то, что Сильвер способна вести себя точно несдержанная Хелен, которая при их первом уединении сразу обозначила свои желания. К тому же, с новой нетерпимостью к чужим прикосновениям невозможно было упрекнуть Сильвер в потакании влечению плоти! Но ведь здесь, в день своего отъезда, Лейн просила обнять ее... Но лишь обнять и всего на ничтожную пару мгновений.
Между тем, совершенно не догадываясь о его терзаниях, Сильвер потянулась с особенным изяществом, словно позабыв о том, насколько черный шелк ненадежен в сокрытии тайн. В памяти Ланга вновь мелькнула постылая Хелен с ее отточенной прелестью движений, но он, внезапно вспомнив произошедшее с Оливером в доме на Гровенор, внутренне подобрался.
– Мне просто захотелось, – равнодушно ответила она. – Ты хотел узнать еще что-то? Я устала. И мне нужно…
Она осеклась, словно вспомнив о чем-то, бросила быстрый взгляд на изящные каминные часы с крутыми отполированными боками и быстрым шагом направилась к внушительных размеров гардеробу.
– Уверен, все наше семейство благодарно вам за великодушие, – произнес Ланг, отчаянно пытаясь найти еще хоть какой-нибудь предлог, чтобы задержаться в этой комнате еще на несколько минут.
– Подай воды, – вдруг приказала Сильвер, – и запри дверь.   
Внутренне замерев, Ланг повиновался, а Сильвер, наконец, набросив черный шелковый халат, со вкусом расшитый серебряными нитями, вернулась к дивану, устало запрокинув голову на спинку, являя соблазнительный в своей беззащитности изгиб шеи.
– Что за безобразие, – вдруг тихо посетовала Сильвер, – проклятые волки… Думала, хоть в Лондоне поживу без происшествий…
– Уверен, сейчас дни потекут спокойнее, – Ланг поднес ей прохладу в хрустале и отошел на несколько шагов, стараясь сосредоточить внимание на обстановке комнаты, для чего принялся рассматривать серебряные канделябры на каминной полке.
– Возможно. Но мне все же нужно вернуться в город: в наших рядах объявился убийца, и это тревожит не только меня. Общественность насторожена. Второе нераскрытое убийство за месяц для нас – нечто исключительное.
– Рад, что после произошедшего вы остаетесь в хорошем настроении.
– Ты так полагаешь? Я просто в ярости. Там, на Гровенор, я лишь пожалела сестру, она чрезвычайно чувствительная. Но сейчас меня интересуешь ты… 
Внезапно поднявшись, она резким движением швырнула пустой бокал, который Ланг мгновенно поймал левой рукой. С усмешкой оценив эту ловкость, Сильвер продолжила:
– Скажи, зачем ты сделал это со своим сородичем? Я и сама собиралась проверить на нем действие нашего вещества, но, признаться, не ожидала, что твоя жестокость опередит мою.
– То, что совершил Оливер, непростительно, – серьезно ответил Ланг, возвращая бокал на серебряный поднос. – А моя преданность вам безгранична.
Оставив без внимания двусмысленность произнесенного, Сильвер вернулась к гардеробу и продолжила поиски дорожного платья, как вдруг в дверь комнаты постучали. Без колебаний дав знак Лангу спрятаться за высокой ширмой, Сильвер повернула ключ и увидела взволнованного Кристиана. 
– Я бесконечно признателен вам за великодушие… – каким-то потусторонним голосом начал Кристиан, не решаясь войти.
– Мои слова лишь отложили исполнение приговора, – спокойно ответила Сильвер, – окончательное решение остается за Главой.    
– Безусловно, – прозвучал рядом холодный голос Мак-Лейна, и подобравшийся Кристиан с почтением отступил, пропуская Кита внутрь. – Это будет решено после нашего с ним разговора. Наедине.   
     Когда дверь в комнату Сильвер закрылась за ним, Мак-Лейн в упор посмотрел на старшую дочь:
– Соблаговоли объяснить причину этого странного решения, и о каких подробностях я должен, по его словам, тебя расспросить.
– Прежде, чем услышать, что я действую в ущерб вашей внешней политике, скажу, что это были волки северных территорий, которые не находятся в подчинении у местного Вожака. А если вас, несмотря на все произошедшее, возмущают наши трофеи – есть, как минимум, четыре свидетеля того, что это была самооборона. А во время своей беседы с предателем спросите, каким словами он меня называл; здесь добавлю лишь, что каждое слово – будь на то моя воля – я бы лично вырезала на его лживом сердце.
– Тогда я тем более не понимаю твоего великодушия, – повторил Кит, делая несколько размеренных шагов по комнате.
Затаивший дыхание в своем укрытии Ланг по зазвучавшему голосу понял, что Лейн-старшая улыбается: 
– Избавиться от него можно всегда. Но сейчас, оставшийся без поддержки, уже начавший разочаровываться в своих идеалах, какому презрению со стороны остальных он будет подвергнут… Ведь он был готов к смерти, а теперь ему в этом отказано! У него осталось два выхода, и посмотрим, какой он изберет. 
Внимательно слушавший ее Кит промолчал, а потом задал совершенно другой вопрос:
– Где твоя сестра?
– В Лондоне, в безопасности. С вашего позволения, я сейчас же отправляюсь обратно, – ответила Сильвер, вновь берясь за дверную ручку. – Я видела в коридоре Роуз, пусть поможет одеться.
– Надеюсь, ты не только знаешь, что делаешь, но и думаешь о последствиях своих поступков.
С этими словами Кит резким движением отодвинул ширму и в упор посмотрел на обнаруженного Ланга.
– Позволь узнать, зачем здесь этот человек? – строго спросил Мак-Лейн.
– Клянусь, Глава, я…
– Мы лишь обсуждали с ним произошедшее, как с непосредственным участником недавних событий, когда число моих визитеров неожиданно возросло, – спокойно объяснила Сильвер. – В связи с этим, мне пришлось подойти к вопросу сохранения собственной репутации с долей изобретательности! Вас это может удивить, но он – один из тех людей Кристиана, которым я доверяю.
Выдержав многозначительную паузу, Сильвер продолжила:
– С вашего позволения, я уезжаю в Лондон сегодня же. Каковы будут ваши приказания?
Коротким кивком приказав Лангу оставить их одних, Кит ответил с неожиданной мягкостью в голосе:
– Разве я стану приказывать любимой дочери, которую отпустил отдохнуть от местных дел? Однако убийца Хелен должен предстать перед всеми так же, как сегодня – предатель.
Почтительно склонив голову, Сильвер тут же подняла глаза на Мак-Лейна.
– Слушаюсь, отец. Я передам господину МакНоэллу ваши слова.
– Кроме того, Сильвер… Не думал, что буду делать такое предупреждение тебе, но сородичи чрезвычайно наблюдательны, а Кадоген затаил на нас обиду. Я не считаю нужным повторять уже сказанное мной ранее и полагаю, продолжать будет излишним. 
Роуз, нетерпеливо ожидавшая в коридоре и ради этого упустившая возможность бурного обсуждения событий с другими членами семейства, не пожалела об этом: лицо Ланга, вынужденного уйти при появлении Главы, ее позабавило. Настойчивое преследование предмета обожания, несмотря на все предупреждения, могло усугубить и без того пошатнувшееся положение Кристиана, и Роуз уже была готова насладиться сценой ссоры, но глава семейства Рот лишь окинул Ланга хмурым взглядом и ничего не сказал. И Роуз, глядя на изменившееся выражение лица последнего, решила, что подразнить его будет чрезвычайно забавным, поэтому, стоило Главе покинуть комнату дочери, а Кристиану – тенью скользнуть вслед за ним, как в дверях показалась Сильвер и, заметив Роуз, кивком приказала войти. Находчивая рыжеволосая красавица, схватив Ланга за рукав, потянула его следом и, помогая госпоже собираться в дорогу, бросала на него красноречивые взгляды.   
– Позвольте отправиться в Лондон вместе с вами, – предложила Роуз, – поверьте, если нападение повторится, мы будем продолжать защищать вас! Мы полностью отвергаем безумные идеи Оливера…
– Кроме того, мы были бы рады быть полезными в расследовании ужасного случая с госпожой Хелен, – вдруг проговорил Ланг, нарушив свое напряженное молчание.
Роуз, осторожно оглянувшись на дверь, понизила голос:
– Несмотря на то, что на Гровенор он клялся в обратном, я уверена, что именно Оливер мог сотворить с госпожой такое…
– Вот как? – с интересом переспросила Сильвер.
– Она проявляла повышенный интерес к определенной части нашего семейства… Если вы понимаете, о чем я, – добавила Роуз, послав Лангу косой взгляд. – Предполагаю, что Оливер отказался терпеть такое непостоянство…
Сильвер покосилась на нее, подняв бровь.
– Что, даже Кристиану не удалось устоять?
Дернув плечом, Роуз облизала губы, и Сильвер хмыкнула.
– Хелен времени не теряла… А могла бы обратить свои способности на пользу нашего рода.
– Что ж, сочувствую вашей… общей утрате, – оглянувшись на Ланга, Лейн  скользнула по нему насмешливым взглядом. – Хелен была хороша собой, но, к сожалению, не своим характером.
– Почему вы решили, что мне тоже нужно соболезновать? – с хмурой серьезностью ответил тот.
– Все время, пока ты в моей комнате, у тебя весьма странное выражение лица.
– Уверяю, Хелен не представляла для меня интереса.
– Тогда сочувствовать нужно ей, – спокойно ответила Сильвер, появляясь из-за ширмы одетой в дорожное платье.
– Так вы позволите нам сопровождать вас в поездке, госпожа?
– В городе мне будет достаточно Кэтлин. Кроме того, вы оба будете мне полезнее здесь, – вдруг произнесла та. – Вот мои указания.
Когда Сильвер прошептала что-то на ухо Роуз, та почтительно поклонилась и быстро исчезла в коридоре. Медленно приблизившись к Лангу, подняв густую вуаль, Лейн наклонилась к нему и еле слышно произнесла несколько слов, словно опасаясь незримых недругов. Ее дыхание коснулось кожи, и Ланг замер, словно пригвожденный к месту безжалостным лезвием.       

Дом на Гровенор, казалось, спал, убаюканный темнотой, и не очнулся даже от легкого поворота ключа в замочной скважине. Вобрав тишину комнат, уже успокоившихся после недавних потрясений, Сильвер неслышным движением нырнула в складки дорожного платья, вынимая бьющий без промаха «Трантер»; гостиная, еще носившая следы недавнего вторжения на своих стенах, но уже очищенная от сломанной мебели и разбитых предметов интерьера, встретила ее также молча. Прильнув к запертой двери кабинета для исследований, Сильвер попыталась понять, происходит ли что-то внутри, как вдруг тихий голос позади нее произнес:
– Там лишь безмолвные экспонаты: признаюсь, мой сегодняшний день был отдан размышлениям в их красноречиво тихой компании. Прошу извинить за то, что нарушил данное вам обещание покинуть дом ради собственной безопасности: не мог удержаться от работы над свежим материалом.
Быстро обернувшись, Сильвер увидела фигуру МакНоэлла в дверном проеме и с облегчением убрала пистолет.
– У вас все в порядке? – негромко спросила она.
Рип спокойно улыбался в сером пятне ночных окон.   
– Все настолько хорошо, что я даже удивлен, поэтому позвольте вернуть вам ваше оружие неиспользованным. Несмотря на учиненный разгром, это небольшое происшествие напомнило мне о далеких днях, когда я еще не являлся важной персоной в глазах Максимиллиана. С полицией все улажено. Рабочие, которые должны привести комнату в надлежащий вид, прибудут сегодня утром.
– Где сестра и Кэтлин?
– Покорно исполняют ваш приказ. Я единственный дерзнул пойти против вашей воли, за что снова нижайше прошу меня простить. Вы и сейчас могли бы застать меня внутри, но когда покидаешь рабочее место, лучше думается.   
– Оставьте пистолет себе, – ответила Сильвер, сдержанно подходя почти вплотную, – мне будет приятно, если он когда-нибудь спасет вам жизнь. К тому же, у меня большая коллекция оружия. Да, и… сочувствую вашим потерям среди бесценного фарфора, надеюсь, восполнить эту утрату возможно?         
– Благодарю. Моя скорбь велика, но, материал, с которым работаю я, быстро заставляет привыкнуть к мысли о скоротечности сущего. Как только завершу свои ближайшие исследования, нужно будет отправиться на Риджент-стрит... Посмотрим, что мне смогут предложить в «Хаутер и Джеймс».
– Какое совпадение: мне нужно обновить траур, а Хелен хорошо отзывалась о магазинах на этой улице…
К ее удивлению, никак не отреагировав на это предложение, МакНоэлл сменил тему:
– Меня терзает любопытство: что сделали с тем беднягой, Оливером? Глава, несомненно, был в ярости?
Сильвер нехорошо усмехнулась:
– Заключен под стражу. Некоторые представители нашего рода умеют удивлять…
– Вот как… Поразительно. Я был уверен, что из моего кабинета ему не выйти,  а, тем более, не мог и помыслить о такой невероятной милости. Случившееся здесь было событием не слишком приятным, но, вместе с тем, довольно показательным. Мне, конечно, в красках описывали ваши способности, уважаемая Сильвер, но своими глазами я наблюдал вас в подобных обстоятельствах впервые. Если скажу, что впечатлен, это будет слишком слабое выражение. Ответьте, вы намерены надолго остаться в Лондоне?
– Поправьте меня, если основной курс в университете длится не пять лет. Именно на такой срок я здесь. Уверена, они пролетят, точно пять месяцев, но тем ближе мы к каждой из целей, что вы так заманчиво описывали мне в тот памятный вечер. Однако главы будут требовать от нас результатов уже за этот небольшой промежуток времени. Думаю, нам стоит начать с расследования убийства Хелен, как считаете?
Рип ответил после короткой паузы:
– Меня воодушевляет то, что вы говорите во множественном числе. Ведь до недавнего времени я питал скромную надежду, что вы сопроводите меня на этом непростом пути…
– Напомню, уважаемый Рип, что ваш новый покровитель предоставит вам все необходимое, едва оно появится на этом свете. Но меня тревожит ваша последняя фраза.
Словно что-то обдумывая, МакНоэлл снова сделал паузу, но потом размеренно произнес:
– Послушайте, дорогая Сильвер… Как я уже говорил, я осознаю, какие огромные неудобства вы испытывали, удовлетворив мою возмутительную просьбу, на которую вправе были рассердиться. Более того, я безмерно благодарен вам за часы, озаренные вашим присутствием. Не сочтите за грубость, но вам лучше вернуться в поместье.
– Я вас не понимаю, уважаемый Рип, – холодно ответила Сильвер, привычно хмурясь.
– Позволю себе не согласиться. Вы прекрасно меня понимаете.
С этими словами он нашел ее руку в тонкой перчатке, и пьянящий аромат розы, исходивший от волос и одежды стоящей рядом девушки, наполнил и оживил всю темную комнату. Несколько мгновений Сильвер молчала, не отнимая руки, перебирая в памяти все то, о чем напряженно раздумывала всю долгую дорогу до Лондона. Не привыкшая сомневаться, она сделала этот выбор, несмотря на то, что он самым вопиющим образом перечеркивал часть ее слов и действий, которым обитатели поместья Лейнов были самыми внимательными свидетелями. Несомненно, ее городская жизнь уже стала предметом всеобщих обсуждений и догадок, но должная аккуратность способна надежно скрыть правду в тумане неугомонных фантазий. И Сильвер заговорила, хорошо понимая, какие обещания сейчас таит в себе обволакивающая их ночная тьма:
– Хотите узнать истинную причину того, почему я так поспешно вызвала вас в вечер приезда кузенов? Дзин не отправился обратно в чемодане исключительно благодаря вашему присутствию…
Красноречиво помедлив, уловив легкое пожатие касавшейся ее руки, Сильвер едва заметно улыбнулась и продолжила с легким укором в голосе:
– И неужели вы действительно думаете, что я так поспешно явилась сюда только, чтобы обменять ваш плащ на свой пистолет?..
Холодная лондонская ночь ослепила небо, натянув плотные облака, и нетерпеливый мрак окончательно поглотил дом по улице Гровенор, чтобы не выпускать за его пределы трепетной тайны... Обнаружив утром на полу опустевшей гостиной сброшенный женский плащ и пару перчаток, слуга Джеймс отряхнул их и понимающе ухмыльнулся, устраивая на вешалке в прихожей.