Лесная сказка

Летящей походкой девушка подошла к парню, одетому в лапти, полосатые штаны и рубашку навыпуск, подпоясанную веревкой. Феофан затаил дыхание. Девушка-стрекоза поразила его своей грацией, она почти не касалась земли, в ней была легкая таинственность мироздания. И эта красивая, необыкновенно величественная девушка с красным колпаком на голове находилась так близко от него, что он забыл обо всем на свете! Она появилась из кареты, напоминающей земную стрекозу. Он видел, как приземлилась карета, словно птица, но без взмаха крыльев.
Но подумать ему никто не дал, ведь из летающей кареты вышла-вылетела вторая девушка с желтым колпаком на голове! О, как она была хороша на фоне голубоватых прозрачных крыльев! Мысли Феофана стали путаться. Девушка-стрекоза коснулась его ногтей на руках. И он забылся в тумане нереальности. Следующим из летающей кареты появился молодой мужчина в зеленом колпаке, он приблизился к парню в лаптях, провел рукой над его головой и показал своим верхним крылом, чтобы девушки возвращались к летающей карете.
   Феофан приоткрыл глаза: две девушки подходили к летающей карете, верхние крылья у них были от талии до кистей рук, нижние крылья — от ступней до талии. Он хотел крикнуть, но голоса своего не услышал, хотел побежать за ними, но и пальцем не смог шевельнуть. От бессилия он лег ничком на траву и с восторгом смотрел, как крылатая карета поднимается в воздух. Летающая карета легко взлетела и мгновенно исчезла за горизонтом, и только после этого парень смог встать и говорить, но говорить было некому!
  Он вернулся домой, нарисовал углем летающую карету. Но кто поверит его рисунку! Его взгляд упал на ногти рук, на них было одно слово из пяти букв — "Земля". А, это так называется его планета! И он опять погрузился в забытье.
Феофан проснулся в лесу. К нему подошли люди в сюртуках, они говорили на странном языке, но их понять можно было, и он их куда-то повел, думая, что за день выдался: то кареты летают, то чужеземцы просят провести к царю».
Это слишком старая история, в которой Катерина была девушкой – стрекозой, надо добавить, что она сама эту миниатюру и придумала, а дальше дело не пошло.
И начала Катерина придумывать историю от печки, поскольку вчера по телевизору показывали русскую деревенскую печь. Хотя тогда, наверное, было все равно для печи — деревня это или город. Правда в городе печи были во всю высоту комнат, и в них не готовили еду, а на кухнях стояли низкие печи для приготовления пищи.
Русская печь стояла в углу комнаты, на ней спала старая мама. На топчане подле печи спал парень. Так они и жили: он и бабка. Бабку он называл старая мама, то есть бабушка по-ихнему. Парень по имени Феофан вырос крепким мужиком, он рано принял на себя мужские обязанности на деревне: пахал на сохе в поле, сеял рожь и пшеницу.  Скотину держал в сенях зимой, а летом в загоне. Справно жили, не бедовали.
Грамоту в ту пору мало кто знал, школ само собой не было или было очень мало. В соседнем селе стояла церковь маленькая, так там поп проповедь читал по старой книжке. Феофан не понимал, что такое читать, он думал, что поп сказки сказывает, да наказы дает. В церкви образа стояли, да свечки горели во время проповеди, а потом их тушили и зажигали фитиль.
В соседнем доме жила большая семья: отец без руки, мать красавица и пять дочек, одна краше другой. Феофан со старшей дочки, которой минуло четырнадцать лет, глаз не сводил. Шибко она ему нравилась. Он помогал семье поле вспахать, а картошку они сами сажали, сами и собирали.
За деревней рос сухой и чистый лес, по нему босиком летом ходили за грибами. Грибов белых было много, их сушили на зиму, а потом супы варили. Грибы с картошкой первое блюдо завсегда было. Репу на зиму заготавливали, а как без нее? Ее и погрызть можно вместо яблока.  Хлеб пекли в печи, хорошие караваи получались.
Старая мама (бабушка) Аксинья все умела делать и на здоровье не жаловалась. Она давно приметила, что внук Феофан на старшую дочь соседей заглядывается, но виду не подавала. Дело молодое. Она исправно скребла ножом стол, чтобы чистый был. Пол в избе у многих был земляной, а них пол был из бревен. Пол бабка лихо скребла ножом, для чистоты.
Ее муж был мастеровой человек, из дерева топором все мог сделать, вот деревом его и придавило. Земля ему пухом. Если бы не он, был бы у них пол в избе из земли, а так – деревянный. Феофан много чему у деда научился. Дед помер, когда внуку было годков восемь. У Феофана всегда заказы были: кому дверь сработать иль дом поставить, а то и пол настелить.
Работящий парень оказался. Жители деревни хотели его старостой выбрать, но парень не согласился. Любил он работать, а командовать не любил. Пришли рекруты в деревню, а кроме Феофана и забрать—то некого.
Вся деревня причитала, жаль было парня отпускать на службу царскую. Больше всех соседские девчонки голосили, он всем был люб. Забрили Феофана в армию, но перед отъездом он ночь провел в стогу со старшей дочкой соседей, они и к попу ночью в соседское село наведались. Поп их обвенчал за новую дверь, что Феофан ему для церкви подарил. Хорошая дверь, с задвижкой. Все парень успел сделать и маме старой дров наколоть на зиму. Топор – всему голова.
Повезли рекруты парня в город, а Феофан всему дивится, нигде он не бывал, кроме своей деревни да села соседнего. Вот чудеса! В городе дома каменные, да беленые. Церкви большие, купола на солнце светятся. Лошади запряжены не в телеги, а в повозки, да кареты чудные. Городской голова, посмотрел сам на новобранцев, Феофана он сразу приметил, да и оставил его служить себе. Слышал он о его плотницких способностях, вместо Феофана в армию отправили другого парня.
В городе в ту пору дома из бревен делали и из камня. Первый этаж делали из камня, а второй из бревен. А наличники всегда мастера вырезали, вот Феофана и отдали в плотницкую артель. Работать и учиться столярному ремеслу парню одновременно приходилось. Хороший мастер из него получился. Городской голова в ученики к Феофану еще парней стал направлять. Город всегда славен новыми домами.

Проезжал царь со своей свитой по земскому городу, удивлен был очень опрятности и красоте городка: дома стояли с резными ставнями, ворота и те красивые. Очень понравился городок. Позвал царь к себе городского голову, похвалил его, выдал ему денег для города, чтобы еще школу построил.
Городской голова на свою голову показал царю своего главного мастера – Феофана. Царь посмотрел на справного мужика и дал ему бусы малахитовые в подарок. Феофан и рад подарку, решил, что жене своей отдаст. Жена к этому времени с ним в городе жила, мальчик у них рос смышленый. Мама старая померла на восьмом десятке, лет десять она без Феофана прожила в своей деревне, а в город за внуком не поехала.
У царя из головы Феофан не шел, справный мужик, вон как город украсил! Захотел царь его к себе в стольный город забрать, мастером сделать, зодчим. Увидел он, как к Феофану баба с дитем подошла, да и приказал забрать Феофана с семьей в столицу.
Феофан малахитовые бусы жене на шею повесил, а она только и успела, что вещи в узлы собрать, да дите покормить. Уехали Феофан, его жена и сын в обозе, который шел за царской каретой. Довелось Феофану столицу увидеть, строения деревянные больше на окраине города стояли, потом шли дома каменные и деревянные, а ближе к центру все больше встречались дома большие, да каменные. Камни и на земле лежали, брусчаткой назывались.
Работы Феофану прибавилось, мебель он стал делать. Научили его читать и писать еще люди городского головы, а теперь его еще и чертить научили, чтобы мебель лучше получалась. Он уже и чертежи домов стал понимать.
Славный мастер из него получился.
Дома он редко бывал, жена не жаловалась, сын рос умным мальчиком, его в школу определили. У жены помощница по дому появилась. От постоянной работы мышцы у Феофана силой налились, лицо от ума хуже не стало. Волосы слегка засеребрились. Красавец и на все руки мастер.
Одна барыня заказала артели Феофана изготовить летнюю усадьбу в своем имении.  Мастер сделал набросок дома и пристроек, набросал на бумаге интерьер, согласовал с барыней, и хотел уже заняться своими делами, но не тут—то было. Барыня оказалась царской родней, она захотела, чтобы сам мастер руководил стройкой. Это была сестра самой царицы. Все царицы заморские, а эта царица была русская, корни и родичи были из земли русской.
Феофан – сам по себе был русским богатырем, волосы светло – русые, нос прямой, глаза серые, взгляд пронзительный и умный. Нрав у него был сговорчивый, но он всегда был себе на уме. Женщинам он нравился с первого взгляда. А барыня, она и есть самая настоящая женщина с хорошим достатком.
Попал он, как кур во щи. В артели у Феофана женщин не было, заказчиками были мужики богатые, купцы и бояре, иль дворяне. Барыня оказалась самой настоящей дворянкой, но большой любительницей деревянного зодчества. Вот она лучшего мастера и пригласила для строительства своей усадьбы каменной, но украшенной деревянными лестницами и верандами.
К этому времени Феофан освоил изготовление паркетного пола, который очень высоко оценили в высших кругах общества. Барыня сразу—то хотела весь дом сделать деревянным, но потом передумала, и заказала паркетный пол в каменном доме. А еще она хотела сделать цветные витражи в окнах. В ту пору только придумали, как их делать. Один ученый и придумал такую красоту.
Пришлось Феофану ехать к ученому человеку с самой барыней. Кто же сестре царицы откажет? Славный дворец получилась. А барыня так привязалась к Феофану, что еще заказала у него один дворец, но теперь в городе. Ранг Феофана вырос, его стали звать графы да цари. Вот жизнь у него пошла!
А дома у него дочь родилась, а он ее почти не видел.
Барыня сама к нему в дом пожаловала, посмотрела на его жену, на дочь, на сына старшего, да и забрала его к себе. Сын Феофана, Митя, поступил в университет к главному ученому, а жить стал во дворце у барыни, который его отец спроектировал и построил.
У барыни детей не было, и так бывает. Что уж скрывать, сына Феофана барыня много лет знала, долго тогда дворцы строились, она и состариться усела. На балы она с молодым парнем стала ходить, все его за сына ее принимали. Красавец писаный вырос из сына Феофана. Образованный, языкам обученный, манеры он у барыни перенял. Жених завидный, что и говорить. Барыня ему коней подарила вместе конюшней и конюхами.
Из черноземной глубинки приехала к Феофану племянница жены, дочь младшей ее сестры. Они уж и забыли о родне, так долго в городе жили. Жена племяннице обрадовалась, ей нужна была няня для дочки, а чужих людей нанимать не хотела. Феофан не возражал, племянница осталась у них жить. Она рассказала деревенские новости, кто на ком женился, кто родился, а кто и помер.
К этому времени в живых из пяти сестер осталось только двое: старшая и младшая. Младшая сестра и направила свою дочь к старшей сестре в саму столицу. Всей деревней ее провожали, знали, что больше не свидеться им. Приветов передали всем и ото всех.
Девушка оказалась не из робкого десятка, сама доехала на перекладных лошадях до столицы, которые меняла на почтовых станциях. Она спокойно отнеслась к своим обязанностям няни. Есть девушки, к которым мужики да парни пристают, а у нее вид был такой смелый и безмятежный, что никто не осмелился с ней лясы точить.
Жена Феофана освоила грамоту и племянницу буквам обучила, а вместе с ней и дочь маленькая буквы выучила. А в деревне в ту пору так никто и не умел читать и писать. Оно им не надо было. Работы много в поле, в огороде, да со скотиной хлопот не оберешься. А воду из колодца или из реки принести? Дел в деревне много, не до грамоты.
Племяннице жизнь в городе понравилась, вела она себя скромно, требования тетки выполняла беспрекословно, и помогала расти своей маленькой племяннице. Феофан был ею доволен и подарил ей гарнитур из малахита: бусы, перстень с малахитом и сережки. Глубокие цвета камня чередовались так ярко, как отличалась жизнь в городе и деревне.
В гости к родителям заглянул сын Феофана, он впервые познакомился с кузиной из деревни.
Девушка деревенская, но вполне приличная и по городским меркам, не сильно его огорчила. Они разговорились, любопытно было узнать о жизни молодежи в разной местности. Молодой человек подарил кузине шкатулку из красного дерева, в нее девушка положила малахитовый гарнитур. Тетка посмотрела на дары, и, смеясь, положила в шкатулку свои малахитовые бусы, первый подарок судьбы...

В огороде деревни Медный ковш стояли два соломенных чучела, которые Феофан сам набивал соломой и украшал старой одеждой. Когда он злился на кого-нибудь, то подходил к чучелам и бил их ножами. Дед, увидев очередной разорванный наряд чучела, ругал мальчика, но безрезультатно, его неизменным развлечением оставались чучела в огороде.
   Когда Феофан освоил нападение на одно чучело и мог нанести удар в обведенную углем точку, ему захотелось большего. Он поставил два чучела на крепкие колья так, словно стояли два человека и разговаривали. Теперь его задача резко усложнилась: он не нападал на чучела, он к ним подходил так, словно хотел с ними поговорить. Он некоторое время стоял против соломенных идолов, потом резко наносил два удара двумя ножами в обведенные точки.
   Деда пугало затяжное развлечение мальчика, он пытался научить его полезным навыкам. Если дело было осенью, то дед приглашал внука помочь порубить капусту. На столе шинковали вилки капусты и морковь, потом обильно солили эту овощную смесь крупной солью и уминали руками до тех пор, пока капуста не давала сок. Комок соленой капусты с морковью бросали в кадку, и так происходило до тех пор, пока кадка не наполнялась капустой. Но Феофан неизменно вонзал двойным ударом два ножа в целый вилок капусты в намеченную точку, чем выводил деда из себя.
   Солнце пробивалось сквозь облака. Кленовые листья наливались красками. На одном клене было до трех ярких цветов: зеленый, желтый, вишневый. И в личной жизни Феофана стояла осень. Ой, да что там! А там вот что произошло. Он изменился. Ножи ему надоели хуже горькой редьки.
   Он подошел к плетню соседнего дома и сказал:
   — Катерина, я жить без тебя не могу! На улице благодать божья, а тебя нет! Пришла бы ты да утешила молодца, погуляли бы мы с тобой около мельницы.
   Она ему и отвечает:
   — Любимый мой, так уж и соскучился? Или тебе чучело на огороде надоело? Не сомневайся, я приду, как только солнце к дубу подойдет, подле него и ждать буду. А к мельнице я не пойду, страшно там.
   Катерина от счастья закрутилась на одной ножке. Да, сподобилась! Значит, и у нее ныне девичья осень. Феофана она больно любила. А он ее? Да неужели он не любит ее? Девушка к сундуку бросилась, отворила крышку и затихла над нарядами. Зипун новый достала, платок вытащила новехонький. Что еще Феофан у нее не видел? Тятенька давно на базар не ездил.
   Девушка вынула из сундука атласную ленту, переплела косу, затянула ее на конце крепко лентой, бантик завязала. Потом Катерина покрутилась, отчего коленкоровая юбка колоколом закрутилась подле ног. Она опять к сундуку подошла, чтобы юбку новую посмотреть, словно не знала содержимое сундука. Катерина юбку себе сама шила. Бабушка ее стежку крепкому обучила. Юбку она лентой по подолу обшила.
   Отец зашел в горницу, посмотрел на девичьи хлопоты и раскатисто рассмеялся:
   — Дочь, куда ты собираешься? Неужели под венец идти надумала, а меня не спросила?
   — Отец, люб мне Феофан.
   — Да верно ли? Пусть сватов засылает! Хватит вам желуди с дубов околачивать.
   Встретились Феофан и Катерина под раскидистым дубом. Он в рубашке новой пришел, ремешком золотым подпоясанный, а сам в лаптях. Ремешок ему боярыня подарила, он и носил его постоянно. Очень Феофан боярыне приглянулся. Боярыня в столице белокаменной зимой жила, а летом в деревню наезжала.
   Только Феофан поцеловать захотел девушку, как откуда ни возьмись боярыня в карете подъехала. Вышла она из кареты, выхватила у кучера плеть да по юбке Катерине и врезала. Ноге девушки больно стало. Она отпрянула от парня. А боярыня засмеялась и дальше поехала.
   Феофан испугался за Катерину, испугался он гнева боярыни. Парень стоял в полной растерянности под дубом, с которого медленно падали первые желтые листья. Страх парня перед боярыней был сильнее его любви к девушке. Феофан с того дня от Катерины отдалился и взгляд при встрече отводил.
   Катерине стало зябко и обидно за себя и за беспомощность Феофана. Она поняла, что он зависит от боярыни больше, чем от нее. И она решила, что непременно будет сильнее боярыни! Она будет сильнее его! Она — Катерина, и все тут!
   В зеленой траве лежали желтые листья, словно золотые иконы. У Катерины в горнице в переднем углу висела икона, срисованная с древней иконы. Печь занимала четвертую часть жилого помещения, в ней можно было мыться и греться после того, как испекут хлеб. Пол был выстлан широкими половицами, немного черноватыми от времени.
   Девушка сидела на крыльце и поджидала молодого соседа, она еще надеялась на его возвращение. Отец вышел из дома и сел рядом с Катериной. Они стали рассматривать новый каменный собор с золотистым куполом. Возле него толпилась воскресная кучка прихожан.
   Звон колоколов радовал тишину своим проникновенным звучанием. Платки и сарафаны были надеты на женщинах. Редкая женщина ходила в кокошнике. На мужиках были надеты высокие лапти и длинные рубахи, подпоясанные веревкой или ремнем. А на Феофане уже был золотой ремешок, словно золотой гребешок у петуха.
   — Отец, Феофан боярыне служит, — нарушила тишину девушка, не отрывая глаз от соседнего дома в надежде, что на соседнем крыльце появится Феофан.
   — Хорошо, что ты это сама узнала. — сказал отец и тяжело вздохнул. — Эх, дочь, знавал я нашу боярыню, служил ей верой и правдой, да состарился.
   — Отец, и не старый ты вовсе! Твои ровесники — мужики седые, а ты молодой еще, русоволосый. А меня сегодня боярыня хлыстом отходила. Промолчу, но отомщу ей! А я замуж пойду за боярина! — не удержалась Катерина от обиды на боярыню.
   — Мстить — не надо. Тебе еще хуже будет, забьют тебя розгами. Эх, куда хватила: замуж за боярина! Очнись, дочь! — испугался отец за свою дочь.
   — Тогда я служанкой пойду в боярский дом! Я Феофана попрошу, так он за меня словечко и замолвит, — не унималась взволнованная девушка.
   — Слуг они завсегда любят. Если Феофан замолвит слово, может, что и получится, — задумчиво сказал отец, закряхтел и поднялся с крыльца.
   Катерина стала думать, как понравиться боярину да во что одеться. Одежды такой, как у боярыни, у нее никогда не было. Она встала с крыльца, взяла деревянное ведро, поставила его на голову и стала ходить по двору.
   Мать, увидев дочь с ведром на голове, закричала:
   — Катерина, ведро расколешь, протекать станет!
   — Матушка, я статной боярыней хочу стать, — ответила важно девушка, продолжая гордо вышагивать по двору с ведром на голове.
   — Ты и так не последняя невеста, приданое у тебя есть. Очнись! — крикнула мать и пошла к корове, которую пригнал пастух.

   Катерина подошла к корове и погладила кормилицу семьи по холке.
Отец кучером служил у бояр. Боярыню раньше он возил, но теперь она его с собой больше не брала. Бывший кучер все больше навоз из конюшни выносил да за лошадьми ухаживал. А Катерина к рукоделию была приучена, могла рубаху сшить и расшить ее. Первую рубаху она отцу и сшила, да так ее узорами вышила, что боярыня вновь взяла отца Катерины на облучок своей кареты. Катерина расшила рубаху и для боярина, да и поднесла ее боярыне.
   Боярыня плетью хлестнула Катерину в знак благодарности да рассмеялась громко:
   — Катерина, ты у меня мужа отнять хочешь?
   "Как она догадалась?" — подумала Катерина и пошла прочь среди летящей осенней листвы в сторону города, на околице которого она и жила со своими родителями.
   В городе стояли соборы большие, белокаменные. Чуть ниже располагались ряды торговые каменные. Катерина в монастырь заходила к настоятельнице и видела каменные своды и келью монашескую. Оставаться в монастыре она и не думала, не по ней была святая жизнь. Несколько домов в городе стояли — каменные, красивые дома, прочные.
   А у Катерины дом бревенчатый, просторный, еще у нее был большой хозяйский двор под навесом. Дед ее дом начинал строить, а отец двор камнем вымостил. Бабушка все еще с ними жила. Она пряла пряжу, покручивая в руках веретено, сидя на широкой лавке. А мама Катерины любила полосатые половики ткать на маленьком деревянном станке. Все в семье ремеслу обучены.
   Феофан — сын кузнеца, отец его подковы для лошадей делал. У них была своя мельница. Они и муку мололи. Семья Катерины у них зерно молола на муку. Феофан со своим отцом иногда у горна стоял, помогал отцу. Чем Феофан не жених Катерине? Правда, он себе все ножи выковывает, а потом их в чучела вонзает. Так нет, боярыня еще на голову Катерины объявилась! У нее своя земля, свои деревни, и все здесь принадлежит боярыне.
   Слухи ходят, будто боярыня — ведьма и колдовать умеет, будто мужа своего она приворожила зельем любовным. А если она и Феофана к себе приворожила? Он справный парень. Боярыня, рассмотрев рубашку, сшитую Катериной для ее мужа боярина, заказала еще для себя пять рубашек и чепчики для сна. Засадила боярыня Катерину за работу. Стала девушка портнихой, а не служанкой. Узоры боярыня заказывала сложные, вышивать их теперь придется всю зиму!
   Вот как дело обернулось! А боярина Катерина так и не увидела, к ним он редко приезжал. Люди говаривали, что он самому царю служит! Катерина бы и для самого царя рубашку справила, так дел много и без царской одежды. Но между дел она себе кокошник смастерила и расшила бисером. И рубашку под сарафан она тоже себе расшила.
   Девушка быстро наловчилась вышивать.
   Пришла весна. Отдала Катерина заказ боярыне. А тут и снег растаял. Надела девушка на себя обновы: сапожки сафьяновые, сарафан расписной по подолу и впереди полосой весь расшитый. На голову надела кокошник и во двор вышла. Отец как увидел дочь, так и пошатнулся от неожиданности.
   — Катерина, красавица ты наша! Ох, какая ты стала! — удивленно воскликнул отец, не веря своим глазам.
   Он медленно подошел к дочери и дотронулся до кокошника.
   — Знатная из меня боярыня получится? — спросила Катерина у отца, павой пройдясь по каменному двору.
   — Страшно за тебя, дочка! — замахал отец руками, а потом вдруг спросил: — Хочешь, дочь, грамоте обучиться у дьячка нашего?
   — Хочу, — ответила Катерина с вызовом, — мне нужна грамота.
   Стал дьячок к ним домой приходить и грамоте девушку обучать. Мать ему за учебу сразу половик подарила, а потом молочко в крынке подавала, когда он приходил. Дьячок маленький был да шустрый. Знал много, рассказывал интересно о том, что за горами, за долами делается.
   Летом Катерину признали первой красавицей среди девушек. Феофан на празднике солнца изображал всадника на коне. Катерина расшила себе и ему белые одежды. Феофан с босыми ногами сидел на коне, ездил по улице с пучком пшеницы, люди выходили ему навстречу и кланялись в пояс, словно он само солнце доброе. Боярыне он больше прежнего приглянулся.
    Катерину в белом расшитом платье к дереву привязали на солнечной поляне, а на голову ей надели венок из цветов. Вокруг нее парни и девушки стали хоровод водить да песни петь. Феофан отвязал Катерину от дерева, поэтому их стали дразнить: "Жених и невеста".
   Вечером сожгли соломенные чучела. Факелы запылали. Красота. И вдруг в круг праздника ворвалась карета с боярыней, лошади зафыркали, заржали. Девушки и ребята разбежались, а боярыня-матушка на глазах у всех в ведьму превратилась, а карета — в ступу. Схватила ведьма Феофана, посадила вместе с собой в ступу и улетела за леса, за моря.
   Катерина так и села у костра, в нем еще головешки потрескивали. К девушке отец подошел, это он боярыню в карете привез. Лошади стояли и хрипели. Катерина подошла к лошадям, погладила их по холке, они и успокоились. А отец сказал, что боярыня полетает и сама вернется, не век же ей в ступе сидеть, да еще с молодым парнем.
   Страху Катерина натерпелась — и не передать. Сидит она у костра, смотрит, а у нее в руке ремешок золотой остался. Показала девушка золотой ремешок отцу. Он взял ремешок и перекрестил им костер. Ремешок превратился в ужа, а ужей в их местности всегда много было. Катерина так и отпрянула от отца.
   А отец засмеялся:
   — Не пойдешь ты, дочь, под венец, не пара Феофан тебе, нет, не пара.
   Парни вокруг Катерины заплясали да песни запели, что она их невеста, а не Феофана. Просили парни своими песнями жениха среди них себе выбрать. А Катерине все парни казались на одно лицо, не могла она вот так сразу Феофана забыть. Ох, не могла.
   А Феофан — что Феофан? Он оказался у боярыни в услужении и, пока служил, многое узнал, многие ремесла изучил. Узнал он состав отвара — снадобья, из-за которого боярыня превращалась то ведьму, то опять в боярыню. Скучал он по Катерине, по нраву она ему была, но не мог он к ней вернуться, боярыня-ведьма не отпускала.
   И так ему захотелось на свободу, что он замахнулся ножом на саму боярыню! Ведьма, словно мужик, перевернула его за руку через себя, да и хлопнула оземь. Феофан до нападения на боярыню-ведьму зелья выпил. Очнулся он дома с книгой в руках, словно века промелькнули и остановились.
   Сапфирные лучи света медленно скользили по серебристым шарам, создавая праздничное мерцание холодных мраморных столешниц. Катерина выключила прожектор и грустно усмехнулась, она все сделала для будущего праздника, оставалось накрыть столы и ждать гостей. Это ее мама предложила ей оформить зал кафе к новогодним праздникам, что она и делала.
   Девушка купила елочные шары и приклеила их к подносам, а потом она развешивала подносы с шарами по стенам небольшого зала. Она подошла к елке, украшенной такими же шарами, и погладила ее от избытка чувств, потом вздохнула и, как истинная Золушка в фартуке и стоптанных туфлях, присела на стул, чтобы еще раз осмотреть зал.
   Катерина подошла к зеркалу на стене, покрутилась перед ним — увиденным в зеркале собственным изображением она осталась довольна, но на секунду задумалась, перебирая в голове свою одежду. Она подумала, что ей не хватает нарядного платья с декольте. Взор ее опустился на туфли, она покрутила одной ножкой и скрипнула от злости зубами: туфли ей тоже были нужны.
   До праздника оставалось три дня, деньги за это время не предвиделись, их она получит только после праздника от мамы, работавшей в этом кафе. На некоторое время Катерина задумалась, она вспомнила, как приехала в этот городок с мамой из деревни, продав там дом и всю мебель. На данный момент у них с мамой ничего не было в этом большом городе. Деньги за проданный дом они быстро израсходовали.
   Мама жила у хозяина кафе, Афанасия Афанасьевича, в его квартире, с ней жила и Катерина. Нет, мама за него замуж не вышла. Просто хозяин решил три задачи: он получил сотрудницу для кафе, обеспечил ее жильем, и дома у него появилась домработница — и все в одном лице мамы Катерины. Но денег от этого в их семье особо не прибавилось, они постоянно были в долгу у хозяина.
   Катерина еще раз вздохнула и покрутила носком туфли, что ее не порадовало. Она еще училась в школе и постоянно чувствовала свою бедность, такую глубокую, что избавиться от нее не представляло никакой возможности. Конечно, мама сделала глупость, что продала дом в деревне Медный ковш, а то бы они давно назад в деревню сбежали. Мама с хозяином познакомилась прошлым летом, когда он приезжал в их деревню по своим делам. Именно тогда Афанасий Афанасьевич предложил работу и комнату в своей квартире.
   Девушка поднялась со стула и обошла зал: все было в порядке, можно было уходить домой. Дома ее ждала новость: к хозяину приехал новый повар, сын Феофан, бывший военнослужащий, участник боевых операций. Особенно хорошо он владел двумя ножами одновременно, просто виртуозно, за что его отправляли работать на кухню. Позже он стал помощником повара в солдатской столовой, так и привык к кухне. Когда он покинул воинскую службу, то однозначно решил стать поваром.
   "Мужчина-повар — звучит хорошо!" — так думал Феофан. Он окончил кулинарное училище и теперь явился к отцу работать в его кафе, но место шеф-повара было занято, да и место повара тоже.
Это все, что знала Катерина о Феофане. А еще она знала, что к хозяину подбивает клинья новая сменщица ее мамы. Катерина была еще совсем юная девушка, стройная и худенькая, но в душе у нее расцветали такие потребности! Об этом она и думать боялась.
А еще она знала, что декада до Нового года в кафе вся расписана и со следующего дня в кафе ожидается наплыв праздничных компаний. Девушка еще раз посмотрела в зал и погасила свет. Она зашла в раздевалку, накинула старую курточку, заглянула в кабинет хозяина и вышла из кафе. Она сама закрыла дверь на ключ и отнесла его домой.
   На школьном новогоднем вечере Катерина блистала в сказочном платье настоящей феи, на ногах у нее сверкали волшебные туфельки, на шее сверкало колье из сапфиров, в ушах покачивались сапфировые сережки. Она стала центром притяжения всех мальчиков, они крутились вокруг нее целой стаей.
   Девчонки обиженно толпились у елки, обсуждая наряд новой феи. Они и так недолюбливали Катерину, а тут и вовсе отодвинулись от нее. Девочки не могли понять: где бедная девушка добыла великолепное платье?! Нет, это в головах красавиц никак не укладывалось! После школьного праздника Катерина ушла ночевать к однокласснице.
   Для Арины ничего удивительного в этом не было. Арина дала Катерине свою домашнюю одежду, раздвинула диван, спросив разрешения у мамы. Так Катерина осталась на три дня в доме подруги, домой она даже не звонила. Шли школьные каникулы. Вечером по телевизору Катерина из новостей узнала, что в городе произошло двойное нападение, а человек, совершивший нападение, — скрылся. Предполагали, что Феофан двумя ударами ножа ранил двух сотрудниц.
   Тем же вечером к Катерине пришел детектив, он сказал, что ее мать ранена вместе со своей сменщицей. Катерина пошла в больницу, но к матери ее не пустили, и она ушла домой. На следующий день под предлогом, что ей тяжело, она вернулась в дом к Арине и осталась у нее на неделю. Катерину жалели все и осуждали Феофана. Катерина один день грустила, потом вместе с Ариной ездила по магазинам и покупала новую одежду и обувь. Арине деньги на одежду давал отец.
   Шеф-повар прекрасно знала, что Афанасий Афанасьевич привел в дом Катерину с матерью. Она внедрилась в доверие к матери Катерины, назвавшись поварихой. Но в праздники им пришлось много работать, и обе дамы переутомились. Они крупно повздорили и разозлили третьего помощника — Феофана. Шеф-повар всегда чувствовала, что Феофан — опасный человек. Нож слегка ранил ее, злоба у него копилась давно. Мать Катерины вступилась за напарницу. И Феофан в порыве гнева на повара случайно ранил мать Катерины, демонстрируя им технику владения двумя ножами одновременно.
   По делу о двойном ножевом ранении все были одного мнения: виноват Феофан. Катерина думала, что Феофан ранил ее мать случайно, ей казалось естественным, что человек, прошедший через настоящую войну, обладал ослабленной нервной системой и навыками обращения с холодным оружием.
   Феофана и Афанасия Афанасьевича не могли найти. Еще один человек не мог взять в толк, зачем Феофану понадобилось нападать на двух женщин. Может быть, он демонстрировал технику владения ножами? Да, они выпили на троих во время работы, но это им не в первый раз доводилось делать, а тут еще и новогодние праздники. Но вот так сразу ранить двух женщин? В чем две женщины могли перед молодым мужчиной провиниться? Очевидного ответа на этот вопрос не было.
   Отец Арины не переставал размышлять на эту тему. Катерина постоянно находилась у них в доме, а у него нарастало раздражение против нее. Ее все жалели, а он ее ненавидел с каждым днем больше и больше. Неужели это мужская солидарность? Или что-то другое? Он попытался высказаться дома против Катерины, но на него домашние обрушились с гневными словами, что он несправедлив к бедной девушке.
   Казалось бы, задача решения не имеет: почему его раздражает Катерина? Почему он внутри себя не осуждает сына хозяина кафе, а если и осуждает, то только за несдержанность? Новогодние каникулы подходили к концу. Что же произошло в кафе? Посетители сидели за праздничными столами в кафе и мирно разговаривали. Все столы в этот новогодний вечер были заняты. Елочные шары поблескивали на елке и на всех стенах в лучах цветомузыки. Музыка звучала как оформление к разговорам за столами, которые ломились от еды и напитков. Шел час насыщения и тостов.

   Детектив Олег, сидевший в зале, всегда знал, что после шампанского и вина аппетит разгорается на целый час. В этот час даже те, кто занимался развлечением общества, и те ели. В какой-то момент вилки уменьшили свою скорость, движения рук и челюстей прекратились. Самый праздничный стол в году постепенно приобретал неопрятный вид. Голоса зазвучали громче, пытаясь заглушить музыку.
   — Реально, у всех отношения разные. Ты познакомился со мной, подарил мне подарки, но это не факт, что у нас все будет хорошо! Что ты на меня опять наезжаешь со своими вопросами по поводу "почему мы не живем в деревне"? — спросила детектива его напарница.
   — Мы притираемся с тобой друг к другу, — уклончиво ответил Олег. — У нас период вопросов.
   Красный луч света прошел по красной блузке Зои и побрел дальше. Олег передернулся он внутреннего ужаса, он ничего не понял, но ему показалась, что по груди девушки струится кровь. В этот момент раздался крик, за ним еще один. Крик шел со стороны кухни, заглушая музыку.
   Девушка посмотрела на детектива Олега, который вскочил с места и побежал в сторону кухни. То, что он там увидел, превзошло все его ожидания. Сцена не для праздника. Две поварихи лежали у стола в странных позах и истекали кровью. Олег увидел, как из открытого окна выпрыгнул мужчина, в каждой руке у него было по ножу, а на голове у него был белый колпак. В этот момент в кухню ворвались несколько человек и закричали на разные голоса. Некто уже вызывал скорую помощь. Женщины были ранены в мягкие ткани, но они были обе живы.
   На следующий день белый снег облепил деревья. Почти белое небо не отражалось в реке, запорошенной снегом. Детектив шел по берегу пруда, мимо снежных деревьев и нетронутого снега. Он наслаждался чистотой природы и чувствовал себя первым среди снежного безмолвия. Его душа еще страдала, но уже наполнялась лирическим настроением. Его грудь вдыхала чистый воздух. Ему было и хорошо, и плохо. Его ноги отважно оставляли следы на белом полотне дороги.
   Вскоре появилась у берега вода, он остановился и посмотрел вдоль берега. Судя по нетронутому снегу, здесь никто за последние сутки не проходил. Ему нравилось одиночество, словно он вошел в иной мир. Он невольно посмотрел сквозь стволы деревьев в сторону дороги: по ней равномерно ехали машины, то есть мир людей был рядом, до него всего метров сто, если идти сквозь строй серебристых деревьев.
   Неожиданно для себя ему стало неуютно. Из-под льдины показалась ладошка, она колыхалась на ледяной воде от слабого течения.
   — Ау! — крикнул морж и замолчал, озираясь вокруг себя, хотя он прекрасно знал, что рядом нет человеческих следов.
   Из-под льдины показался человек и посмотрел в сторону детектива, который ничего не понял, но заметил, что человек еще живой, но сильно замерзший, хоть и не голый, но и не в одежде водолаза. В голове пронеслась мысль, как бы спасти моржа, учитывая, что себя он к моржам никогда не относил.
   Взгляд Олега упал на тонкое дерево в снегу, потом он посмотрел на более старые деревья. Нашел приличный сук, забрался на него с ловкостью обезьяны. Сухой сук подломился и упал вместе с молодым человеком. Олег поднялся, схватил сук и пошел в сторону берега. Он осмотрел полынью, но никого в ней не обнаружил.
   — Ау, утопленник! — закричал он. — Я пришел тебя спасать!
   — Чего раскричался? — почти в ухо ему сказал человек в мокрой одежде, синий от холода.
   — А как ты доплыл до берега? — удивился Олег.
   — Время дорого. Мне холодно. Я подо льдом прятался, — проговорил человек синими губами. — Отдай одежду погреться, — и синий человек стал сдирать с него куртку.
 Олег разозлился, развернулся и суком уронил рьяного моржа на землю. Мужик в мокрой одежде оказался на снегу. С ближнего дерева на него посыпались потревоженные снежинки. Жалость к моржу ненадолго исчезла. Олег посмотрел на окоченевшего человека и побежал к дороге через лесную полосу за помощью. Морж увидел, что человек с суком бежит прочь, попытался подняться, но его одежда успела сродниться со снегом дороги.

   Владельцы машин, завидев на кромке дороги человека с суковатой палкой, пытались его объехать. Тогда он стал качать сук в разные стороны. Фургон остановился, из него вышел весьма крепкий мужчина. Да, хозяин кафе собственной персоной стоял перед Олегом. У него возникло странное чувство, что если Афанасий Афанасьевич и есть тот, кто их ранил, то в данный момент все равно важнее спасти человека из пруда.
   — Помогите, там человек замерзает! — крикнул Олег, опуская сук в землю и тараня его за собой по земле.
   Афанасий Афанасьевич, не задумываясь, пошел рядом с человеком с суковатой палкой приличных размеров. Они подошли к месту, где оставался замерзающий морж, но его на месте не оказалось. Олег осмотрел полынью. Конечно, морж был в воде, синея рядом с берегом.
Морж, увидев мужчин, окунулся добровольно в ледяную воду. По воде пошли ленивые круги. Олег подошел к берегу и протянул моржу сук, пытаясь достать его из воды. В это время Афанасий Афанасьевич случайно или нарочно толкнул Олега в сторону воды.
 Олег и его сук упали в воду. Озноб пронзил его тело. Он посмотрел на берег, ища глазами крепкого мужчину, но только увидел его спину, уходящую к машине.
   Рядом всплыл морж и прошипел стянутыми, синими губами:
   — Ты зачем отца привел? Я хотел замерзнуть.
   — Вдвоем замерзнем, — пролепетал Олег, пытаясь по суку выбраться на берег.
   Над головой Олега возник Афанасий Афанасьевич и рывком вытянул его на берег. Потом он протянул сук моржу, который настолько замерз вместе со своим страхом, что из последних сил схватился за сук и в момент оказался на берегу. Афанасий Афанасьевич, как волшебник, достал из внутреннего кармана бутылку крепкого напитка и влил его двум моржам в рот. Приятное тепло прошло волной по телу а. А морж настолько замерз, что для него этот напиток спасением не показался. Афанасий Афанасьевич взвалил моржа на плечо, как бревно, и пошел в сторону дороги. Олег поплелся рядом.
   Машина оказалась небольшим фургоном, внутри него находилась узкая постель. На нее и положили моржа. Олег сам стал растирать себя полотенцем до красноты на коже. В это время хозяин фургона закутал моржа одеялом и еще раз попытался напоить. Морж хлебнул напиток и отключился. Олег завернулся во второе одеяло, все еще стуча зубами от холода.
   Фургон дернулся и поехал дальше от зимнего пруда и потревоженного снежного покрова деревьев. Он остановился у деревенского медпункта, из которого вышла худенькая девушка. Она осмотрела двух моржей и предложила первого моржа положить в лазарет, а второго моржа она отпустила домой под его ответственность.
Морж назвал свое имя: Феофан. Девушка записала его в журнал медпункта. Фамилия его ей ни о чем не говорила.
   Детектив сидел в машине рядом с Афанасием Афанасьевичем и рассказывал ему о громком нападении неизвестного на двух поварих, надеясь вызвать у него признание, что это он их ранил. Но Афанасий Афанасьевич даже не знал об этом нападении, и они одновременно подумали, что морж из пруда и есть потенциальный убийца! Потом они высказали свои мысли вслух. Олег сказал, что видел, как мужчина с двумя ножами убегал через окно после убийства.
   Афанасий Афанасьевич после этих слов развернул машину и поехал назад в медпункт, где оставили моржа. По дороге хозяин кафе сказал, что его несколько дней в городе не было, он ездил за продуктами и ничего не знает об этом деле. Морж Феофан лечился с помощью медсестры. Он был настолько промерзшим, что девушка от него не отходила и отогревала его всеми известными ей способами. Она напоила и обтерла его спиртом, потом укутала. В этот момент и вошли в палату двое мужчин. Они пытались устроить допрос моржу, но тот уснул и не отвечал на вопросы.
     Феофан проснулся и увидел небольшую комнату с одним окном, одной кроватью, одной тумбочкой и одним стулом. Он был один в белом безмолвии палаты. Звуки отсутствовали. Он стал вспоминать, что с ним произошло, но ничего особенного не мог вспомнить, словно память и совесть у него отмерзли. Потихоньку он вспомнил, что он работал в кафе, а у него не было денег. Впереди маячили новогодние праздники. В отсутствии хозяина Феофан сказал поварихам, что обнаружил кражу денег, которые внесли коллективы за новогодние торжества.
   Часть продуктов была закуплена, были закуплены напитки. Феофан тихо спросил у поварих, кто из них взял деньги. Женщины восприняли его вопрос всерьез и разразились бранью. Он разозлился. В зале шел праздничный банкет, а у него кончились нервы и деньги. Он сказал поварихам, что не намерен скрывать кражу, которую сам не совершал.
Женщины стали отрицать кражу денег из стола хозяина, которые он якобы не успел убрать в сейф. Что было дальше, Феофан помнил смутно: как ему кухонные ножи под руку подвернулись, как он их поднял...
   Феофан остро почувствовал, что поварих больше нет, что он двойным ударом убил двух женщин почти мгновенно, будто они были соломенными чучелами. Он сжал голову. Застонал. В груди послышались хрипы. Он понял, что сильно проморозил себя и свою совесть. Терять ему было ровным счетом нечего, кафе все равно прогорело от кражи и крови. Идти ему было некуда. Он закашлялся.
   В палату заглянула медсестра.
   — Феофан, Вы проснулись? — спросила медсестра, подходя к больному.
   — Не подходи, — прошипел Феофан и вновь погрузился в лающий кашель.
   В палату зашел в медицинской маске и сказал:
   — Девушка, немедленно наденьте маску на лицо, заболеете — посмотрите, как он кашляет! — и протянул ей голубоватую маску.
   Медсестра послушно натянула на уши тесемки маски, подошла к шкафу, чтобы взять одноразовый шприц для укола. Феофан угрожающе закашлял. В этот момент в медпункт вошла или влетела женщина с забинтованной рукой. Феофан с удивлением узнал в ней шеф-повара из кафе. Женщина, увидев Феофана в отмороженном виде, стала нервно говорить все, что в голову пришло:
   — Счастье — это иллюзия некоего состояния, к которому можно стремиться, но невозможно в нем долго существовать. В чем состояло мое счастье пару лет тому назад? У меня был муж, дочь, квартира, работа. Я всегда была спортивного телосложения благодаря прежним занятиям спортом. Выносить физические нагрузки семейной жизни, когда мои родственники и родственники мужа были от нас очень далеко, мне помогал спорт. То есть спортивная закалка помогла мне выдержать счастье семейной жизни. Прочитав книгу о счастье три раза, я благополучно не запомнила из нее ни единой строчки. Вероятно, поэтому невозможно удержать в руке птицу счастья. Хотя я вообще не привыкла держать в руках нечто живое из числа птиц и животных. Во времена писем в конвертах были распространены письма счастья, авторы которых требовали переписать письмо большое число раз. Видимо потому, что невозможно понять, что такое счастье, с первого раза. Так, да не так. Проехали. Когда я узнала об исчезновении Феофана, то проревела целый час со всхлипами от боли в раненой руке. Глупец, поранил мне руку!
   Медсестра, выслушав даму, сказала:
   — Хорошо, что Вы плакали, у вас промылись слезные протоки, глазам легче стало. Ваше счастье для глаз оказалось рядом с горем либо с жалостью к себе любимой. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Еще есть счастье в виде писания стихотворений, но в данный момент в моей голове нет любовных иллюзий, нет фантастики. Чувства у меня вспыхнули мгновенно, как только я увидела взгляд детектива а. Это он нашел Феофана в пруду. Мне показалось, что смотрит на меня. С таким прекрасным ощущением я прожила целый день. Мне все удавалось, пока я еще раз не посмотрела в его глаза. Потом поговорила с ним и поняла, что я — случайность на его горизонте. Однако спасибо ему и за это недолгое везение. Но я ожила, пройдя очередной порог комплекса неполноценности.
   — Что такое неполноценность? — спросила шеф-повар, приходя в себя и обретая прежнюю силу.
   — А кто его знает, — ответила, вздохнув, медсестра. — Себя я ощущаю так, как надо, а мужчины от моего малейшего внимания к ним заводятся с половины оборота. Это радует, но забирает некую энергетику, которую не от всякого индивидуума получишь взамен. Пара удачная получается тогда, когда в ней не возникает чувство неполноценности! Вот, нагородила. Но я успела представить, что будет со мной, если второй половиной у меня будет мужчина-врач. С этой мыслью я не смогла долго существовать по многим причинам. У каждого врача есть близкие ему люди: врачихи и медицинские сестры, больные и почитатели его творчества. В юности я уже один раз прошла мимо врача, так неужели сейчас я выберу столь опасный объект? Конечно, нет! Да и он сразу понял, что меня лучше обойти. Спасибо Олегу за взгляд. Он меня исцелил, и теперь я буду жить дальше без него.
   — Первые годы я часто плакала от семейной счастливой жизни, — шептала шеф-повар, не слушая медсестру. — Если сейчас проанализировать мою семейную жизнь, то ее однозначно можно бы назвать счастливой. Но тогда я этого понять не могла из-за постоянных перегрузок. Спасибо, что Вы согрели Феофана, я его забираю с собой.
   Женщина посмотрела на свою руку: рана полностью затянулась, словно ее никогда не было. Тогда она посмотрела на Феофана и решила его наказать. Она, собрав все свои силы, направила руки с растопыренными пальцами в сторону Феофана, потом резко сжала их в кулаки и выпрямила.
   — Феофан, за то, что ты меня ранил, я натравлю на тебя твоего соперника! Он отберет у тебя Катерину, а его убить невозможно! — с пафосом произнесла шеф-повар.
   Медсестра проснулась утром и подумала, что в любви виновных нет, если любви нет, а если любовь есть, то какая может быть вина? Да никакой. Хоть вой, а выть не хотелось. При встрече взгляд детектива пронзал ее насквозь, он все хотел что-то сказать, но не решался. Он говорил одними глазами, но так долго продолжаться не могло, мог бы и слово молвить.
   Афанасия Афанасьевича арестовали, как только он вернулся домой. Он никого не успел увидеть, да и видеть было некого. Он надеялся, что Феофан выживет, и ничего о нем не говорил. Афанасий Афанасьевич сказал следователю, что ездил за мясом в знакомый кооператив и немного задержался, а когда вернулся, то никого в кафе не обнаружил.
   Следователь, проверив алиби хозяина кафе, отпустил его домой.

Афанасий Афанасьевич сразу поехал в медпункт, где нашел медсестру в полном замешательстве. Оказалась, что у моржа была шеф-повар, как она нашла Феофана — неизвестно, но из медпункта она его забрала в очень плохом состоянии. Олега в это время в медпункте не было, а медсестра с такой женщиной справиться не смогла. Катерина и Афанасий Афанасьевич остались одни, пока ее мать и Феофан лежали в больнице. Он задал вопрос девушке, который стоил ранения ее матери:
   — Катерина, ты брала деньги из моего стола?
   — Нет, — резко ответила девушка.
   — Не спеши, девушка. Пропала большая сумма денег. Феофан денег не брал. Он всегда колол ножами соломенные чучела и вот нанес серию ударов по живым мишеням. Извини, что так говорю. Мне твою мать искренне жаль! Хорошо, что она уже поправляется. Но я хотел бы знать, в чем твоя вина в этой кровавой истории? И где мои деньги? Я видел твое новогоднее платье и туфли, они немалых денег стоят! Где ты их взяла?! — закричал Афанасий Афанасьевич, встряхивая Катерину за грудки.
   — Платье я сама сшила из старого тюля и расшила серебряными нитями! А туфли? Да, они старые! Я их обклеила серебристой фольгой! — нервно закричала Катерина. — А деньги? Да кому они нужны? Лежат, где лежали, — проговорила она тихим голосом.
   Афанасий Афанасьевич внимательно посмотрел на девушку и повел ее к фургону. Они поехали в сторону кафе, зашли в него. Он подошел к столу, открыл ящик — денег не было. Тогда к столу подошла Катерина, она открыла нижний ящик стола: в его дальнем углу лежала кипа денег.
   — Ты спрятала деньги?! — воскликнул хозяин с негодованием в голосе.
   — Нет. У Вас дома стоит такой же стол, я за ним уроки делала. Фанера дна ящика постоянно смещается, и содержимое из одного ящика стола плавно переходит в другой. И вся загадка двух ранений, — всхлипнула девушка и разревелась в голос.
   А Афанасий Афанасьевич подумал, что он деньги оставил в столе по типу того, как люди носят большие деньги — в полиэтиленовых пакетах, чтобы никто о них не догадался...
   Феофан очнулся от забытья. Рядом с ним сидела шеф-повар.
   — Я долго спал?
   — Почитай, трое суток. Сны хорошие снились?
   — Мне целая сказка приснилась.
   — Ты ее всю и упомни.
Феофан подумал, что шеф-повар не настоящая, а из его сказки.

 С некоторых пор бизнесмен Афанасий Афанасьевич, отец Феофана, обладал огромным капиталом, и был одним из первых в рейтинге богатых людей страны. Но по своей натуре он был бедняк, который любил пожить за чужой счет. Его средний мужской возраст требовал престижа правительственного уровня. Он очень хотел стать мэром столицы, но это место было надежно занято другим человеком, тогда его осенила скромная мысль о строительстве нового города.
   Главный архитектор города рисовал карандашом круги на бумаге.
   Он полдня провел в автомобильной пробке и, добравшись до любимого кабинета, стал крутить карандашные круги. Круг за кругом он приближался к разгадке градостроительства. Казалось бы, все знают, как и где строить города, но транспортных развязок так много, а доработки стоят так дорого, что у него появилась мечта — создать правильный город с нуля.
   "Столица создавалась веками, а современный город можно создать быстрее, правда, кому он нужен?" — думал он. Но эту проблему можно решить, если перевести в новостройки ключевые объекты, организации, промышленные предприятия. А трудовую столицу оставить в качестве музейного экспоната девяти веков, потому что в ней то и дело проваливалась почва под ногами, под домами и под транспортными средствами. Усталая земля не выносила шахты метро и ухода домов в подземелья.
   Строители копали землю до тех пор, пока не появлялась твердая почва для строительства очередного многоэтажного строения города. Архитектор нарисовал очередной кружок, прочертил радиальные линии, радостно прокричал: "Ура!" Его лицо озарилось улыбкой победителя, он был готов к беседе с бизнесменом для решения финансовых вопросов по строительству нового города.
   Архитектор и бизнесмен сидели за одним столом, перед ними стоял макет будущего города. Оба влюбленными глазами смотрели на совместное творчество. Деньги и мысль объединялись в одном макете. Бизнесмен видел в мечтах вывеску: "Афанасий Афанасьевич — мэр города".
   Глава края находился в своем кабинете. На сегодня у него выезды не намечались. Он блаженствовал в полном одиночестве. Лень медленно подступала со всех сторон, утомление от частых перелетов и поездок пронзало его насквозь. Он был счастлив в кабинете. Спокойствие нарушилось миганием светодиода на пульте управления телефонами — это секретарь просила взять трубку экстренной связи. Глава края взял в руку телефонную трубку.
   — Извините, но Афанасий Афанасьевич просит аудиенции. — сказала секретарь, не называя главу по имени и прикидывая, какую машину она купит себе за эту услугу.
   — Пусть войдет...
   Афанасий Афанасьевич вошел в кабинет, сел на антикварный стул для посетителей и положил на стол фотографии макета новой столицы.
   — Афанасий Афанасьевич, Вы хотите быть мэром новой столицы или сразу президентом страны? — медленно проговорил каждое слово глава края.
   — Я хочу быть мэром города, наброски нового города находятся в работе у главного архитектора.
   — А столица Вас не устраивает? Девять веков отразились на внешнем облике города. По слухам, Адам прожил девять веков, потому что людей в то время было мало, а сейчас все быстрее делается. Место для застройки выбрали?
   — О том и речь. Река Оперная меня вполне бы устроила, она пройдет через центр города. Сейчас там имеется несколько поселков. На мостах поставим позолоченные скульптуры медведей.
   — Афанасий Афанасьевич, неплохо выбрано Вами место для нового города. Но кто поедет в Ваш город? Или Вы думаете, что если построить город на малахите, то люди за Вами потянутся? Для сохранения любой жизни необходима твердая почва под ногами. Ваше предложение достаточно мудрое. Мне тоже не хочется проваливаться под землю старого города. Я подпишу приказ о постройке города на указанной Вами земле. Машина у меня очень тяжелая для нынешней столицы.
   В симпатичном месте Медных гор Афанасий Афанасьевич надумал построить небольшой аэродром для пролетающих частных летательных средств. Несколько мощных вертолетов переоборудовали под летающие станки. Сверху крутился пропеллер, а снизу у вертолета на той же оси крутился наждачный круг. Над пятью холмами приступили к работе пять вертолетов. Вращающиеся круги весело срезали верхушки деревьев, срезали стволы деревьев, выкручивали их корни из скальной породы вместе с почвой. Пять водоворотов образовалось в воздухе. Рев моторов стоял неимоверный. Летчики—шлифовальщики работали в защищенных от внешних звуков шлемах.
   Труднее стало работать, когда надо было срезать скальные породы, но красота образующихся поверхностей стоила затрат. В срезы попадали полудрагоценные камни и зеленые разводы малахита. Работа велась в разумных пределах, и на стадии, когда полости между пятью холмами остались небольшими, их залили бетоном с крошкой горных пород. После этого вновь заработали наждачные круги и выровняли площадь до музейного блеска.
   Афанасий Афанасьевич был доволен внешним видом площадки для вертолетов, но еще ему нужно возвести дома, супермаркеты и гостиничный комплекс. Прилетели вертолеты со сверлами из особо твердых инструментальных сплавов. Каждый вертолет работал как сверлильный станок.
   В скалистой породе образовались шурфы, в них на цемент—момент поставили стальные столбы — эти столбы служили опорой для строений. Полом на первом этаже служила сама шлифованная площадь. Зеленый гостиничный комплекс с магазинами был готов среди затерянных гор. Покупатели и отдыхающие прилетали на небольших летательных аппаратах, которые приземлялись на летную полосу.
   Весь этот красивый комплекс не выступал над окружающей средой, он вписался в нее весьма естественно. Что за комплекс без воды?! Гранитную дорожку провели до ближайшего озера в скалах. Скалистые берега только слегка зашлифовали для общего великолепного вида. Оставалось провести борьбу со стражей таежных мест — комарами. Комары в тайге — аспиды! До смерти могут закусать, человек от их укусов раздувается, потом сжимается, и его больше не кусают. Но кому хочется расплываться от укусов? В шлифованных поверхностях устроили фонтанчики аэрозоля, от запахов комарики дохли, а люди вдыхали приятные ароматы парфюмерии.
   В непроходимых местах основным видом транспорта между населенными пунктами являлись небольшие вертолеты. После городских просторов Катерине показалось тесно на маленьком искусственном плато в лесу, она прилетела сюда из любопытства, да так и осталась в новом торговом комплексе.

   Катерина встретила Афанасия Афанасьевича, когда он шел по торговому комплексу с целой компанией людей. Она, затаив дыхание, проводила его глазами, потом спросила у продавца, кто он здесь, и, услышав, что он мэр города, решила остаться, но только для того, чтобы хоть иногда видеть этого необыкновенного мужчину.
   Афанасий Афанасьевич заметил внимательные глаза. В них было нечто привлекательное. Вскоре он сам назначил Катерину своим заместителем по административной работе с населением. Мини—городок привлекал покупателей своей необыкновенной красотой. Из бескрайних северных и лесных просторов сюда летели с мехами, с драгоценными камнями, и никто не оставался не удовлетворенным покупками.
   Лесная сказка всегда была заполнена людьми и небольшими вертолетами. Большие самолеты здесь не садились. Мраморное основание городка сияло первозданной чистотой, потому что дома располагались таким образом, что водоструйные моющие установки по утрам промывали город. Грязь скатывалась за пределы мраморной площади.
   Люди, живущие в тяжелых условиях севера, с благоговением ступали по мрамору торгового комплекса. Им здесь все нравилось. Озеро заинтересовало Афанасия Афанасьевича, он захотел сделать из него огромный бассейн, который бы мог работать круглый год. Озеро само по себе находилось в граните, питалось подводными холодными родниками — оставалось возвести над ним купол и установить нагревающие установки.
   Плохо то, что из-за огромной разницы температур пары воды на потолке превращались бы в замерзший лед. Афанасий Афанасьевич с мыслями об озере остановился рядом с Катериной, ему хотелось услышать ее мнение по поводу очередной мечты. Она сказала, что есть адсорбенты, которые поглощают избытки влаги, их только надо подсушить. Так создавался все более полезный комплекс для населения в радиусе трехсот километров.
   Катерина, девушка с серо—зелеными глазами, становилась хозяйкой. Ее отношения с хозяином города были настолько официальными, что никто их не обсуждал и не осуждал. Афанасий Афанасьевич, когда у него было хорошее настроение, пел для публики пару песен в неделю в местном ресторане. Катерина сидела рядом и играла на гитаре. Ресторанчик приносил неплохой доход его организаторам. Приезжие отводили в нем душу и осуществляли прихоти, утоляя голод своей неприхотливой северной жизни.
Постепенно плотность заселения всех домов и гостиниц резко увеличилась. Людям хотелось арендовать площади для разных целей. Цены на аренду становились баснословными. Появился Дом культуры, компьютерный центр, банк. Дома стали надстраивать вверх. Афанасий Афанасьевич ожидал и не ожидал такой популярности своей затеи. Люди притягивались к островку цивилизации, расположенному на холодных старых холмах, омытых дождями и ветрами.
   Из столицы прилетел Олег. Он хотел здесь отдохнуть и дальше полететь. Но населенный пункт его так заинтересовал, что все накопленные средства он пристроил в виде салона красоты. Олег был весьма элегантным мужчиной, его салон быстро завоевал популярность. Ему не хватало партнерши по бизнесу, среди своих работниц он пару себе не находил.
   Вскоре за приключениями прилетела красавица Арина. Стоило девушке опустить зеленый сапог на шпильке на аэродром, как она попала в поле зрение Олега, который шел к своему вертолету, но не дошел. Девушка в зеленом плаще и в зеленых сапогах его заинтересовала. Они встретились на аэродроме и оба направились в дневной ресторан. В это время там пел Афанасий Афанасьевич, а на гитаре играла Катерина. Арина бросила им зеленую бумажку. Афанасий Афанасьевич скосил на нее глаза, заметил и допел песню.
   Отец Афанасия был геологом, сына он с детства приучил к мысли, что именно он построит город. Мальчик так и рос, познавая все, что необходимо знать для строительства современного комплекса. Он пел для собственной души, а деньги воспринимал как пожертвования для строительства. Что главное для любого успеха? Неповторимость. Отец его так много прошел дорог тропами, что всегда мечтал о рае для ног, о несбыточном счастье в центре непроходимых дорог.
   Афанасий Афанасьевич немного путешествовал с отцом, но навсегда запомнил дым костров и вечные палатки. Баня пользовалась огромным спросом среди приезжих людей, им хотелось отмыться, подстричься, привести себя в божеский вид хоть на денек. Здесь все было построено для приезжих и проезжающих людей.
   Люкс обслуживание среди хаоса вечного безмолвия притягивало не только тех, кто прилетал, но и тех, кто добирался до городка пешком через лесные буреломы. Сюда заходили геологи, но в город проходили только через бани. Их одежда оставалась в шкафах, а по комплексу они ходили в чистой новой одежде. В оплату здесь брали и деньги, и пушнину, и необработанные драгоценности.
   Арине понравился аристократизм комплекса, все лица были так чисты и так различны по своему строению, что ей очень захотелось здесь остаться и пожить, но жить здесь не особо оставляли, все места были только для приезжих людей, цена каждого последующего дня была в два раза больше предыдущего. Почему? Деньги у приезжих можно было вынуть быстро, а без денег здесь не держали. Решила она устроиться на работу к Олегу, но весь его немногочисленный штат был заполнен.
   Однако девушка ему очень нравилась. Он задумался, а потом спросил, не могла бы она заняться созданием этнического музея и согласовать его с самим Афанасием. Основатель города идею Арины одобрил и выделил маленькое помещение для музейных экспонатов. Так она стала местной жительницей. Народ ей сам дарил экспонаты, да и люди здесь проезжали и проходили просто уникальные.

   Катерина заглянула к Арине в музей по двум причинам: она хотела найти в ее музее нечто древнее и деревянное. Бедность музея была на грани несостоятельности, но Катерина упорно осмотрела все экспонаты, среди них лежал бубен шамана, образцы обработки шкур северных оленей. Вот здесь она и остановилась.
   Экспонаты были уникальные, но ее с детства интересовала мебель, и она подумала: нельзя ли сделать мягкую мебель с мехом? Потом Катерина подумала: "А почему нет? Можно сделать мягкую мебель с натуральными мехами", — эта мысль засела в ее голове. Катерина хотела забрать лучшие образцы меха из музея. Ее всегда интересовала мебель во всех ее проявлениях и декорация для новых зданий.
   Интерьер — ее слабость. Арина, заметив внимание Катерины, сказала, что может ее познакомить с теми, кто все это принес. Катерина поняла, что решила задачу по созданию экзотичной мебели с мистическим уклоном и что она вообще могла теперь покинуть этот город на Малахите, административная работа ее мало привлекала.
   Незаметно городок обнесли высокой металлической изгородью, свою изгородь получил аэродром. Везде стояли проверяющие или турникеты. Мини—город превратился в мини—крепость. Когда Афанасий Афанасьевич почувствовал, что проезжих и приезжих становится все меньше, а из местных жителей деньги и запасы он уже вынул, он разрешил покупать жилье в городке тем, у кого деньги еще были.
   Основатель стал бояться, что его идея заглохнет как слишком дорогая для местного населения. Окрестные жители все отметились в городке, а на второй визит финансов у них не было. Катерина предложила идею, старую, как мир Севера. Она сказала, что надо создать постоянный приемный пункт пушнины и давать взамен не деньги, а услуги, необходимые охотникам. Одним словом, новинку сезона превратить в обменный пункт для местного населения, пусть не полностью, но все же некую часть помещений для этого надо выделить.
   Афанасий Афанасьевич задумался о том, что он снял сливки с этого края, осталась одна сыворотка, и надо что-то придумать еще, а что — он пока не знал. В любой момент комплекс мог стать нерентабельным. Ажиотаж вокруг новинки прошел. Иногда и самые бедные люди бывают богатыми. И все же Афанасий Афанасьевич заподозрил что-то неладное и вызвал Катерину. Они вдвоем быстро пошли по городку и поднялись на аэродром. Здесь они встретили Олега, он подходил к вертолету.
   — Афанасий Афанасьевич, откуда и куда? — спросил наигранно весело Олег.
   — Олег, молчи! Ты нас не видел! У нас обход местности.
   — А куда вся охрана делась, никого не видел? — спросил Олег у Афанасия Афанасьевича.
   — Местность обходят.
   — Интересно... — затянул Олег.
   — Олег, дорогой, не взлетай, полетишь позже.
   — А если мне надо за товаром слетать?!
   — Сейчас нельзя, полетишь завтра. Оружие у тебя есть?
   — Будет. Сейчас брякну Арине, она принесет.
   — Олег, охраняй аэродром, а если что — сообщи мне. Вертолеты не должны взлетать! А если кто прилетит — сообщи мне!
   День выдался таким, что приезжих было очень мало. Афанасий Афанасьевич теперь понимал, что охрана работала против его выгоды, они отговаривали всех, кто хотел посетить городок, от посещения. Ему стало страшно, как—то не по себе, и в то же время он почувствовал легкость от того, что узнал правду, почему в городок перестали залетать люди. Он остановился, посмотрел вокруг себя и подумал, что все это охрана может уничтожить.
   Нужна была поддержка или подкрепление. Но все на свете стоит денег, а он был на мели. Охрана не хотела пропускать бедного старого геолога в комплекс, но старик был настойчив и звал самого Афанасия Афанасьевича. Хозяину доложили о геологе Михайловиче, так он велел себя называть. Геолога отмыли, переодели в дежурную одежду и пропустили к хозяину комплекса.
   — Афанасий Афанасьевич, знавал я твоего отца, Афанасия. Он мог не мыться, не бриться, месяцами по тайге хаживал. Мы с ним однажды пойму реки Оперной изучали, так в одном месте обнаружили блестки золотые да подумали, что их кто обронил. Потому как мы много песка перемыли, но ничего найти не смогли. А я нашел в том месте слиток золотой, самородок, значит. Твоей охране его сразу и не показал, слух пошел — обирает твоя охрана людей пришлых, а тебе про то неведомо.
   — Простите, а золото при Вас?
   — Нет, с собой я самородок не взял. Твои охранники меня обыскали, и до тебя бы я слиток не донес.
   — Спасибо Вам вдвойне.
   — Афанасий Афанасьевич, не спеши спасибо говорить, пойдем со мной, покажу золото, оно у меня в надежном месте схоронено.
   — А почему я Вам верить должен?
   — У тебя выхода нет! Обложили тебя охранники!
   — Я пойду с Вами, но один не могу, со мной пойдет Катерина.
   — Катерина? Зови ее. О ней люди хорошо отзываются. Да идем быстрее, пока не стемнело.
   Катерина переоделась по-походному, взяла все необходимое для похода. Троица под суровым взглядом главного охранника покинула городок. Река Оперная протекала по горам с незапамятных времен. Вода в реке была чище своих берегов, которые туристами редко посещались. Места здесь были таежные, глухие. И лишь иногда попадались редкие профессионалы по ориентированию на местности.
   Геолог знал хорошо берега непокорной речки, он ловко ходил по корягам, горам, по прибрежному песку и гальке. Афанасий Афанасьевич и Катерина шли за ним, они немного устали от постоянного движения по пересеченной местности.
   Внезапно старый геолог остановился и их остановил движением руки. Он услышал голоса и сквозь ветви деревьев увидел людей на берегу реки. Путники снизили скорость и стали идти медленно и тихо. На берегу реки Катерина заметила вторую смену охранников, которые мыли золото.
   — Выследили меня твои люди, Афанасий Афанасьевич, золотишко моют ребята. — сказал шепотом геолог, — но его здесь почти нет, крупинки золота могут попасть.
   — Когда они успели тебя выследить?
   — Так я не первый раз ходил в городок. Вначале я охранникам золото давал, они меня к вашим благам цивилизации и пропускали, а последний раз я сказал, что золота у меня нет, они и не пускали меня, пока я тебя, Афанасий Афанасьевич, не затребовал.
   — Михайлович, а с чего это ты решил мне показать, где золото лежит?
   — Так ты чай мне не чужой! Я с батькой твоим много хаживал, а сейчас, чую, мой конец приходит. Смерть в шейку бедра постукивает. Последнее дело, когда одна нога отказывается ходить.
   — А ты неплохо ходишь — и не видно, что нога болит.
   — Так растер ногу змеиным ядом перед тем, как к вам идти. Я подумал, что покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.
   — Что делать будем, Михайлович? — спросил Афанасий Афанасьевич.
   — Так не знаю. Силы мои на исходе, но до золота здесь ближе, чем до моей берлоги. В другой раз я не поднимусь.
   — Дорогой ты наш человек, а рукой можешь показать, где золото находится? Или приметы местности назвать?
   — Ох, Афанасий Афанасьевич, золотишко-то — оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе — так и спал бы спокойно.
   — А почему эту речку называют Оперной? В честь оперативных сотрудников уголовного розыска?
   — Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.
   — Прости, если ты — бывший геолог, то пенсию получаешь?
   — Нет. Да и какая пенсия в глуши?
   — Есть старые поселки, мог бы оформить!
   — Трудно все это. Мы привыкшие, безденежные.
   — Хорошо, покажи, Михайлович, где золото лежит, а я тебе обязуюсь платить личную пенсию. Найдется для тебя работа.
   — Афанасий Афанасьевич, не греши, я в служаки не пойду, не люблю покоряться. Смотри-ка, а твои людишки-то уходят с реки. Подождем, да уж сегодня и покажу золотко, а на ночь схороню вас в одном шалаше, утром и пойдете в городок.
   Катерина молчала, пока мужчины разговаривали, и думала о том, что опасно знать, где золото лежит, да еще и в самородках. Ей очень хотелось сбежать, не узнав цели этого похода. Последний охранник исчез за холмом, как и последняя надежда на неизвестность. Мужчины поднялись, и Катерина помимо своей воли пошла следом за ними. Реку перешли по поваленному дереву, держась за редкие ветки. Прошли место, где охрана мыла золото, и углубились в чащу, потом неожиданно оказались на берегу реки, вероятно, река здесь делала петлю.
Вечерело.
   — Афанасий Афанасьевич, отец твой здесь смеялся, что мы с ним глину нашли, сделаем, мол, себе посуду, а потом будем продавать, раз ничего путного найти не можем. В этом месте сделали мы привал, костер разожгли, шалаш сделали — вон он стоит, его можно подладить и жить.
   — Глина и нам пригодится.
   — Не спеши. Так вот, здесь глина золотая.
   — Ты чего, Михайлович? Золото находится в глине?
   — Горшки золотые можно делать из нее.
   — А почему об этом вы с моим отцом никому не сказали?
   — Сказать-то мы сказали на свою голову, это ведь тут отца твоего—то и убили, он золото защищал. Могилку его могу тебе показать. В глине он захоронен, копал я ему могилу, так золото и нашел, немного, но нашел. Идемте — покажу. Здесь недалеко. Помяни отца, Афанасий Афанасьевич, а после покажу жилу золотую.
   Темнело. Катерина разожгла костер. Мужчины разговаривали. Она их перестала слушать, ей было страшно. Она привыкла к лесным походам с отцом, ночных стоянок не боялась, но здесь было жутковато. Сова ухнула или дерево треснуло — много новых шорохов, места чужие. Мужчины у могилы постояли и подошли к захоронению.
   Катерина, зная тайгу, прихватила все самое необходимое для однодневного похода. Скромный ужин утолил общий голод. Шалаш оказался очень старым, легли у костра. Ночью разбудили голоса. Костер едва тлел. Старый геолог быстро затушил остатки костра, чтобы их сразу не обнаружили, но запах дыма остался.
   — Здесь костер был недавно, — услышали они голос охранника. — Мажор, ты нас правильно привел? Ты хорошо следил за хозяином?
   — Их геолог вел к золоту, это уж точно. Сегодня наши на отмели намыли золотые копейки, а эти шли за большими рублями. Сам понимаешь, хозяин за копейку не пошевелится.
   Афанасий Афанасьевич в темноте усмехнулся и придвинулся ближе к дереву, сливаясь с ним. Луна спряталась за тучи, темень была вокруг. Катерина приткнулась к Афанасию.
   — Олег, ты чего? Я эти места раньше все прошел. Сегодня я знал, куда хозяин с геологом пошли и где срежут дорогу. Они рядом. Запах дыма чую, но костра нет — потушили.
   Михайлович узнал голос Мажора, это он дрался с его другом. Да, похоже, не все знал Олег, вот опять в этих краях оказался.
   — Мажор, нам без золота нельзя! Его надо найти! Давай отойдем от этого места подальше, а утром сюда вернемся.
   Мажор с Олегом пошли обратной дорогой, да видимо споткнулись, закричали, упали. Послышался рев медведя. Прозвучал выстрел. Рев медведя усилился.
   — Олег, зачем стрелял? Ты медведя не убил! Что ему твой браунинг!
   Рев медведя раздался рядом с Катериной.
   — Тога, Тога, не реви. Это я.
   Медведь мотал головой. Старый геолог стоял рядом с медведем и гладил его шею.
   — Узнал, Тога, узнал, молодец, — приговаривал он. — Тебя не ранили? Да нет, жив!
   Медведь рухнул рядом с геологом. Михайлович нащупал рану у медведя, ощутил липкую кровь и заплакал.
   — Олег, медведь умер! Туда ему и дорога! — закричал Мажор. — Смотреть будешь?
   —Нет, еще царапнет, лучше пойдем куда шли.
   Медведь дернулся и затих.
   Замолчал и геолог, потом тихо проговорил:
   — Тогу Афанасий нашел маленьким медвежонком, он с нами ходил, потом подрос и в лес ушел, но меня узнавал, в этих местах он жить любил. Старый медведь был, с Мажором не сладил. Как я Мажора не узнал среди охранников? Больно хороший стал, холеный, вот и не признал.

   Афанасий Афанасьевич и Катерина спали под ночной говор старого человека. Через час геолог встал, прикрыл ветками и старой листвой место костра, разбудил остальных:
   — Вставайте и идите за мной! Я покажу вам выход золотой жилы. Но останавливаться я вам не разрешу, пройдем дальше нужного места. Перейдем на ту сторону реки, сделаем кружок, и я вас верну.
   — Михайлович, а ты не устанешь? — спросил Афанасий Афанасьевич.
   — Это вы поспевайте за мной! Погоня — дело опасное. Надо уходить. У них браунинг, а у нас только мой дробовик.
   Цепочкой, быстрым шагом маленькая группа прошла мимо выхода золотой жилы, прикрытой сваленным деревом. Афанасий Афанасьевич на ходу осматривал приметы местности. А Катерина крутила головой, словно запоминая, где и что находится.
   Геолог, показав место выхода золотой жилы, стал сильно прихрамывать, словно силы его покинули навсегда. Он тащил свою ногу, массировал ее на ходу, скрипел зубами, но шел вперед и вперед, пока не дошел до переправы. Пройти по сваленному дереву ему было не под силу. Афанасий Афанасьевич тоже не знал, как его перенести. Старик из последних сил забрался на дерево, прополз до средины горной реки и упал в воду. Пузыри быстро исчезли, исчез и геолог.
   Катерина, всхлипывая, перешла по дереву на другую сторону, потом схватила за руку Афанасия Афанасьевича:
   — Идемте быстрей к городу. Мы поднимемся со стороны аэропорта, нас там не ждут. Нам старика не спасти, — она показала на его труп,
   Они решили прийти за телом старого геолога позже и похоронить его по чести — и вынужденно вернулись в городок, пройдя мимо охраны с гордо поднятыми головами. Надо сказать, этот поход их сдружил.
   Но еще больше найденное золото сдружило Олега и Арину. Олег, которому от жизни вдруг перепала золотая жила, на радостях так Арину обнял, что дальнейшие прикосновения продлились половину ночи. Они просто любили друг друга, потом крепко уснули.
Днем они проснулись. Светило солнце.
   Олег радостно крикнул:
   — Арина! Мы богатые с тобой!
   Арине мужское восклицание очень понравилось, и она приготовила завтрак. Выйдя из дома, они не обнаружили в городе людей. Улицы были безлюдные, шаги звучали глухо в пустоте.
   Афанасий Афанасьевич посадил Катерину в свой личный вертолет, который был закрыт в ангаре, а больше летательных средств на аэродроме и не было. Они поднялись над тайгой. Люди цепочками шли к золотой жиле! Откуда они о ней узнали? На вертолете пулемета не было. Афанасий Афанасьевич полетел над длинной цепочкой людей, шедших к золотой жиле. Он завис над людьми, открыл дверь вертолета и крикнул в мегафон:
   — Люди! Спокойно! Эта золотая жила — моя! Ее нашел мой отец! Возвращайтесь в городок! Золото пойдет на благое дело!
   Снизу послышались выстрелы, направленные в дно вертолета.
Летчик закрыл дверцу и полетел к пустому городку. Он понял, что золото даром ему не получить, вызывать армию ему было не на что. К вечеру люди стали возвращаться в город.
   Первой пришла Арина:
   — Афанасий Афанасьевич, прости, пошла против тебя, мне так хотелось дарового золота, что сил не было сидеть в музее без посетителей! Дай мне ночной клуб, и я сделаю тебе золото из ночного воздуха!
   — Арина, дам я тебе помещение!
Арина теперь увлеклась лоскутной техникой, составляет из лоскутков картинки, потом их сшивает, что очень интересно ей.
   Город развлечений перерастал в нормальный городок, где должно было быть все для нормальной жизни. Народ вернулся в городок, не найдя золотой жилы, о которой рассказывали охранники. Афанасий Афанасьевич вздохнул свободно, но пойти и еще раз увидеть золотую жилу он не решался — боялся, что золото окажется мифом, а геолог был в этом уже не помощник. Труп его выловили, нашли в нем пулевое ранение. Захоронили геолога рядом с другом. Нет, не зря Катерина вертела головой, именно она обнаружила выход на поверхность золотой
жилы…
 Это давно было.

А в настоящее время Феофан смотрел на небо с голубоватыми прожилками между перистыми облаками и придумывал новую идею, которая была далека от благородства. Ему нужна была слава для материального обеспечения. Только людская молва могла принести ему имя и известность. Слава и известность, хотя чем эти два понятия друг от друга отличаются?
   Почти ничем. Добыть себе имя он мог только после того, как его покажут на всех телевизионных экранах. Второй вариант — ему надо сделать видео и раскрутить удачно распутанное дело, которое он раскроет лучше сыщиков. От сложной задачи Феофан ощущал тупость в висках; не найдя решения, он вышел на улицу и побрел в сторону центральной части города. Он увидел свадебные машины, которые остановились практически перед ним. Он с любопытством взирал на красивую невесту. Она его так поразила своими безупречными линиями фигуры, что он потерял ощущение времени.
   Невеста покрутилась у памятника, рядом с которым они находились. Ее сняли на фото и видеокамеру. Феофан тоже успел щелкнуть своим телефоном и получить удачный снимок девушки в белом платье и ее матери, которую мысленно назвал "мадам Фифа", а это оказалась тетка Люба при параде. Жениха рядом с невестой не было, из этого Феофан сделал вывод, что невеста едет на регистрацию брака. В его голове щелкнула мысль, что это именно то, что ему нужно, и записал номера машин.
Феофан выяснил адрес невесты по имени Арина и через пару дней уже разговаривал с ее матерью во дворе их дома. Он завел разговор об экстрасенсах, и мадам поддержала эту тему. Они обсудили телевизионные программы, из чего Феофан сделал вывод, что тетка Люба не прочь засветиться на экране. Дома он набрал на мониторе нужный вокзал, посмотрел на расписание поездов, купил через виртуальную кассу два билета. Дальнейшие его действия никто не мог проследить.
   Тетка Люба, то есть мать невесты, сидела дома в полном одиночестве и смотрела телевизор. Ее отдых прервал звонок зятя, он жаловался на отсутствие молодой жены и спрашивал у тещи, не у нее ли дочь?  Тетка Люба заволновалась, зная, что ее дочь Арина — девушка пунктуальная, честная и не могла она просто так кинуть молодого мужа. Они обсудили этот животрепещущий вопрос, выяснили, кто и что знал из них на эту тему, и ни к чему не пришли.
   В голове тетки Любы возник образ мужчины, с которым она разговаривала об экстрасенсах. Она вспомнила про его визитку, на которой было написано "Экстрасенс Феофан". Зять подал заявление в отделение по розыску граждан, где на него подозрительно посмотрели, словно обвиняя его в том, чего он не делал. Ему их подозрения не понравились, и он поддержал мысль тещи обратиться к господину Феофану, но телефон экстрасенса оказался вне зоны доступа.
   В отделения по розыску граждан пришел журналист. Ему и сказали, что пропала некая невеста Арина, не успевшая стать женой. Журналист предложил сотрудникам отдела поработать с экстрасенсом для поиска девушки и дал им визитку Феофана. Господин Феофан, изменив внешность, познакомился с невестой Ариной еще до этого ажиотажа. Он представился ей режиссером передачи об аномальных явлениях и предложил поучаствовать в съемках всего несколько минут и за большие деньги. Она из любопытства согласилась, поскольку от природы была любознательной особой. С собой она взяла пляжный набор одежды, как он и потребовал.
   Через некоторое время по телевизору показывали программу, в которой господин Феофан помогал сотрудникам отделения по розыску граждан разыскивать пропавшую невесту. Он уверенно показал на карте соседней области место, где она находится. Тетка Люба смотрела передачу по телевизору с мокрыми от слез глазами и не могла понять, что ее дочь могла делать в соседней области. В дверь позвонили — это пришел возмущенный зять, который тоже смотрел эту передачу. Его лишили права покидать город, и он не мог поехать туда, куда всех посылал экстрасенс Феофан.
   Но передача шла дальше. Теща и зять затихли в креслах, взирая на экран. На место, указанное экстрасенсом Феофаном на карте, выехали два сотрудника из отдела по розыску пропавших людей, журналист и сам Феофан. Зрителям оставалось смотреть передачу. К поиску невесты подключили добровольцев. Целая толпа людей рассеялась по лесу в поисках. Феофан первым нашел холмик и стал его раскапывать. Вокруг него собрались люди. Камера снимала, как разрывают землю, находят нечто, завернутое в целлофан.
   Зять завопил:
   — Это не Арина!
   Тетка Люба рыдала. В дверь звонили. Зять открыл дверь. Его арестовали по подозрению в жестоком убийстве невесты. Тетка Люба онемела. Передача по телевизору окончилась. Она не шевелилась. Она впала в оцепенение, не поверив в то, что произошло.
   Эту передачу смотрела и Катерина. Вопреки всему она почувствовала страшный и несправедливый обман. Она подумала, что невеста Арина — живая. И ее молодой муж преступления не совершал. В ее мозгу всплыло лицо экстрасенса Феофана. Его взгляд доверия не вызывал. Было в его лице нечто хищное и самодовольное.
   Она погладила собаку, прижавшуюся к ее ноге.
   — Поехали, Чипа!
   Пес тихо залаял ей в ответ.
   Катерина зашла к матери Арины, взяла у нее платочек Арины и поехала на вокзал. Купила два билета на себя и собаку.
   Кассир воскликнула:
   — Все туда поехали! Знаете, а ведь этот экстрасенс Феофан, которого по телевизору показывали, тоже туда ездил, и уже два раза!
   Катерина не удивилась, а погладила собаку по голове. Они доехали до населенного пункта, о котором говорили по телевизору. Поселок шумел от новостей и гостей, наехавших сюда после передачи. Нашлись люди, которые довели Катерину до ямы, из которой выкопали нечто, завернутое в полиэтилен. Чипа молчал, он брезгливо морщился и покачивал головой. Катерина поняла, что здесь ничего для них страшного не было.
Неожиданно пес покрутил головой и побежал в сторону леса. Она бросилась за ним. Катерина с собакой прошли метров двести по лесу и остановились перед забором из жердей, за которым ходили лоси. Один лось ел, выдирая пищу из-под пляжного платка невесты Арины. Катерина от увиденного зрелища вся встрепенулась, сердце ее сжалось от боли. Пес залаял на лосей. Они ощетинились на него рогами. Катерина залезла к лосям, протиснувшись между жердями в заборе, — в ней было столько агрессии, что лось невольно уступил ей дорогу к кормушке.
   Она тронула рукой платок Арины, потом попыталась его снять с соломы, которую он обертывал, но у нее ничего не получилось. Она посмотрела на пса, но он уже бежал в лес. Она последовала за ним. Издалека Катерина увидела силуэт девушки, привязанной к дереву. Пес лаял рядом. Катерина даже не удивилась, что это был манекен в купальнике невесты. Чипа продолжал лаять и смотреть вверх на дерево. Катерина подняла голову и увидела пляжную сумку, которая явно была пуста. Пес опять подождал, пока Катерина снимет с ветки сумку, и бросился бежать дальше в лес. Он остановился у шалаша, расположенного в ветвях двух дубов. Пес больше не лаял, он скулил.
   Катерина по лестнице добралась до входа в шалаш и посмотрела внутрь. Ничего страшного она не увидела. Невеста Арина спала на боку в свадебном платье, укрытая фатой. Катерина легонько пошевелила девушку, но та не реагировала на руки Катерины. Тело ее было теплым под грязной фатой. Усталость проступила на лице спящей девушки.
   Неожиданно она села:
   — Ой! — воскликнула она с таким отчаянием в голосе, что пес залаял.
   — Арина! — выдохнула Катерина. — Что произошло с тобой?
   — Лох я обыкновенный. Я подумала, что мне заплатят за съемки, обещанные неким господином Феофаном. Да вот ни с чем и осталась.
   — Хорошо, что живая. — сказала Катерина, у нее не было сил рассказывать, в какую историю Арина попала.
   Девушки спустились на землю.
   Для себя Катерина из этой истории поняла, что экстрасенс Феофан — обычный авантюрист, который может быть двуликим и не поможет ей найти черный шар жизни. Везти сразу домой грязную невесту, которую знает теперь вся страна, она не решилась. Поэтому сняла номер в дорожном отеле. У невесты в огромной пляжной сумке оказались легкие босоножки и тонкое платье из полосок ткани. Она и надела сей незамысловатый комплект.
   Катерина терзалась сомнениями, как на работе шефу объяснить свое отсутствие. Решение пришло неожиданное: надо поездку превратить в командировку, то есть сделать нечто полезное для фирмы. И она решила посмотреть на новые виды ламп, к которым ее фирма имела косвенное отношение. Она направилась в магазин, оставив невесту с собакой. Вскоре они вернулись домой.


А не пора ли перейти в другое время, например, не за тридцать лет до конца века, а в самое его начало? Итак, отца Катерины звали Павел Артемович. Сестра Павла Артемовича, сероглазая Марфа Артемовна родилась в сентябре 1907 года. Она росла в трудные для страны годы. Она была энергичной и способной девочкой, которая всегда хотела учиться в школе. Мать не разрешала ей учиться, но Марфа в школу ходила, училась хорошо, учительница ее любила. Она окончила 4 класса. С 13 лет она работала на железной дороге вместе с другими подростками. Они пропалывали железнодорожные пути и убирали вокруг рельсов, деньги она отдавала матери. Позже она работала на мельнице.
   В 16 лет Марфа уехала в промышленный город, где через райком комсомола устроилась на работу. С первой получки она купила платье и хромовые ботики, и так была рада покупкам, что и не передать словами. Марфа в 1920 году вступила в комсомол, а в 1928 году комсомольская ячейка передала ее в партию. Она была членом бюро комсомольской ячейки, и женским организатором. Комсомольцы ставили спектакли, и показывали их в деревнях. После спектаклей комсомольцы организовывали молодежные вечера с участием деревенской молодежи.
   На одном из вечеров Марфа познакомилась с учителем Николаем Гавриловичем. Они полюбили друг друга. Через некоторое время Николай Гаврилович приехал и сделал Марфе Артемовне предложение. Девушка не отказала, она его очень любила. Он был добрый человек, культурный и с хорошей душой. Своей маме дочь ничего о предложении Николая Гавриловича не сказала. Марфа была комсомолкой, выполняла много общественной работы, — все это ее матери не нравилось.
   Мать считала ее непослушной дочкой. Она хотела отдать ее замуж за другого человека. Пришли сваты и выдали Марфу замуж за другого мужчину. Счастья не было. Родилась дочь. Муж стал вести нетактичный образ жизни. Марфа решила от него уйти. Так началась ее жизнь матери одиночки, ей помогала ее мать. Николай Гаврилович не женился два года после замужества Марфы, ждал с ней встречи, но встреча не состоялась. Женился он без любви, счастлив не был.
   Марфа вступила в партию большевиков. А куда еще вступать красивой и интересной девушке? Братья ее всю ВОВ были на этой войне. Она была ранена в Кронштадте, где была комиссаром... Марфа Артемовна была выдвинута на работу в райком партии. Годы для страны были тяжелые: восстановление народного хозяйства, коллективизация. За свою жизнь она работала в райкоме, в парткоме, в политотделе МТС и в совхозе. Окончила она партийную школу. Работала там, куда ее партия посылала. Была исполнительна и аккуратна.
   Марфа следила за учебой младших братьев Миши и Павла, и за первыми их шагами на работе. На работе о них хорошо отзывались. Марфа работала и училась в Ленинграде до войны, но братьев из виду не упускала, посылала им посылки и деньги на жизнь и одежду. В мирное время Марфа любила ездить в санаторий, расположенный на берегу моря, вероятно потому, что в войну она была комиссаром на флоте. Представьте на корабле комиссар — женщина. Марфа была ростом 165 сантиметров, с хорошей партийной подготовкой, что касается личных связей с моряками, они были исключены. Стрелять она умела из пистолета, который был всегда при ней.
В городе—острове моряков она жила и работала за два года до войны. Ей приходилось присутствовать при первом погружении подводной лодки. Конструктор подводной лодки часто просил ее помочь достать что-нибудь необходимое для подводной лодки. Капитаном подлодки был назначен капитан с ее крейсера, где она была комиссаром, — это незримо связывало их всех троих. Женщину на подводную лодку комиссаром не брали. Капитан был тайной любовью комиссара.
   Марфе было немного за тридцать лет. Женщина с партийным стажем и карьерой, с неудачной семейной жизнью, ценила хорошее отношение капитана к ней. Конструктор Николай Павлович ей просто нравился, и она ему помогала, как партийный работник. Подводная лодка встретила войну в плаванье, ей надо было вернуться в порт города—острова, и она вернулась. Команде корабля пришлось участвовать в наземных военных действиях, пока лодку ремонтировали после плавания. Марфа с капитаном встретилась раз, но в качестве медсестры. Ей пришлось стать медсестрой и пройти военные курсы подготовки.
   Комиссаром Марфа была на линии фронта, на любовь время не оставалось, время было на военные действия корабля, и военные действия моряков в прибрежных районах. В результате сильных боев моряков с противником, она была тяжело ранена, и ее отправили в блокадный город. Позже Марфу переправили по дороге жизни в Медные горы. Ее отправили лечиться в тыл. То есть, тетя Марфа существовала на самом деле с орденом Отечественной войны второй степени.
Дело в том, что в истории первой половины 20 века мало юмора. И войны этого времени еще не превращены в старую русскую сказку. Две большие войны, в которых нет единого героя, вокруг которого можно раскручивать сказку о богатырях, но можно писать былины о героях.
Первая мировая война была по принципу слов: воюют все страны! Это было ужасно. Воевали на четырех морях, во всех странах Европы. Стальные шлемы. Первые танки. Газовые атаки. Первые самолеты — этажерки. Что было! Ужас. Чем кончилось?
Мужчины Европы и приближенных к ней стран воевали. Женщины служили сестрами милосердия. С отдаленных мест забирались лошади, продовольствие. Страны нищали. На фоне войны и тяжелого положения населения стала развиваться партия большевиков. Война стала питательной средой, на которой выросла коммунистическая партия. Война переросла в гражданскую войну внутри страны. Плохо было всем: и белым, и красным. А кто все это начал? Почти забыли. В памяти людей останется рождение новой техники: самолетов — разведчиков, первых танков. О технике говорить легче, чем о людских потерях.
   В памяти семьи Катерины Павловны осталось то, что первый муж ее бабушки Вари был участником первой мировой войны и домой он пришел раненым и больным, но от него родилась Марфа, или тетя Марфа.
Альтернатива первой мировой войне. Вместо первой мировой войны объявили бы спортивную олимпиаду, о которой в то время забыли. В олимпиаде могли бы участвовать все страны, имеющие военную технику. Виды спорта должны были быть чисто военными. Например, гонки на танках по пересеченной местности. Полеты на первых самолетах. Гонки военных кораблей на скорость, на точность попадания...
   О, так это были бы просто военные учения, в которых могли участвовать цивилизованные страны. Да! А революция? Революции в сытых обществах не бывают. А если бы не было революции, не было бы и сплоченной партии большевиков. Кем бы работала партийная тетя Марфа? Инженером на заводе, естественно на военном заводе или заводе радиодеталей. Гражданская война родила народного героя гражданской войны, героя анекдотов и книги — великого и незабываемого Василия Ивановича Чапаева. И прожил он всего 32 года, а по анекдотам он старый человек и ему все Петька помогал по части женщин.
   Чем Василий Иванович близок Катерине? Ее дед был большевиком и был избран председателем колхоза, за что был избит прикладами на глазах у людей. Против большевиков выступали белоказаки. Оказалось, что Василий Иванович воевал против белоказаков в Медных горах! Сошлись биографии. А в чем альтернатива может помочь истории? Деда Катерины не избили бы, и он не умер бы в 1936 году. А Василий Иванович? Пусть бы его не ранили 5 сентября 1919 года на реке, тогда бы он возглавлял дивизию, имени своего имени, или бы не был народным героем.
   Вторая мировая война. Историю второй мировой войны многие знают наизусть. Чего не хватало великому Ефрейтору? Победы над всеми людьми континента. Да, Наполеон со временем стал сказочной личностью в истории. Что их объединяет? Наполеоновские планы захвата, блицкриг, шествие по Европе, нападение на Великую Россию, почти в одно и то же время года. Приближение к Москве столице.
   Альтернативная история второй мировой войны. Не было второй мировой войны! Атомные бомбы были бы запрещены при их разработке. Страна, расположенная на восточных островах, не пострадала бы от атомной бомбардировки. Все были бы живы, все были бы заняты творческим процессом и обработкой полей и огородов.
Прошли обычные годы двадцатого столетия…

Бабушка Катерины, Варвара Антоновна, родилась в конце 19 века, она вышла замуж за красавца Антона, но его вскоре призвали в действующую армию. Вернулся он совсем больным человеком, и все же у них родилась дочка Марфа, когда Варваре исполнилось 25 лет. Через шесть месяцев после смерти Антона Варвара Антоновна вышла замуж второй раз, за вдового мужчину Артема Ивановича, у него от жены остался сын Митя. Жизнь Варвары становилась все беднее и труднее. Артем Иванович и Варвара решили поехать в Сибирь, поискать счастье. Остановились они в какой-то деревне, поставили домик с крышей над головой.
   Артем Иванович познакомился с политическим ссыльным, помогал ему. Ссыльный был грамотный, он и стал учить грамоте Митю, а дочь учить мать не разрешала. Девочку соседи подкармливали ржаным хлебом с молоком, и это было очень вкусно, шло за лакомство. В Сибири калачики на деревьях не росли, счастье не улыбалось, а холод был жесткий.
   Родители Марфы решили вернуться на родину, в родную деревню, где им помогли родные, и они остались в деревне. Артем Иванович работал портным, ездил с женой по селам. Они вместе шили одежду тому, кто пригласит, за работу получали в основном продукты. Так они содержали и кормили семью. У них была швейная машинка.
   Варвара Антоновна помогала мужу шить одежду, но вручную. Она умела шить руками, как швейная машинка — такие ровные у нее получались стежки. Во время налета странных людей в униформе машинку у семьи конфисковали. Варвара стала работать поваром и кормила комбайнеров. Артем Иванович умер. Варвара осталась одна с детьми от Артема Ивановича, — Пашей и Мишей, им помогала Марфа, которая в это время уже работала по партийной линии. Митя уже был взрослым, он учился, женился, но неудачно, работал в городском финансовом отделе бухгалтером, позднее преподавателем, погиб на фронте. Павел и был отцом Катерины.

Павел и Дуня стояли на берегу прозрачного озера. Папоротник в тени деревьев медленно качал паутиной на листве. Городской парк города, расположенного в горах, принимал в свои лиственные сени влюбленных всех времен. Молодая пара в воскресный день гуляла по парку, качалась и каталась на всех качелях и каруселях, стреляла из ружья в тире. Им было хорошо, они были молоды и счастливы своей первой любовью.
Первое свидание с девушкой...
   — Павел, а ты меня любишь?
   — Дуня, очень.
   — А мы поженимся с тобой?
   — Подожди, Дуня, дай подумать, понимаешь, я не знаю, где мы будем жить с тобой...
   — А это разве имеет значение? Важно, что мы любим друг друга.

   Павел работал на заводе, где его ценили за трудолюбие, у него была уверенность в своих силах и в своем будущем. Он спокойно платил за воскресные развлечения в парке. Дуня, молодая девушка, держала за руку Павла и не отпускала ее даже на секунду. Все было прекрасно.  Они мечтали и придумывали, где им жить после свадьбы. Все изменилось...
   Война 1941 года докатилась до голубых, прозрачных озер. Павел продолжал работать, ему было в ту пору 19 лет, Дуне лет 18. Нет, они не поженились. Павел работал на тракторном заводе, который в некоторых своих цехах выпускал обычные танки. Цеха были разбросаны по городу, и не все знали, где и что делают на заводе. Павел — станочник от Бога, он сразу получил отсрочку от призыва на фронт. На фронт первым забрали его брата Михаила.
   Когда они росли, то дружба Павла и Миши постоянно вызывала интерес и насмешки в семье.
   Если у Павла мать спрашивала:
   — Павел, ты сейчас будешь кушать?
   — Я как Миша, он будет кушать, и я буду.
   Миша был старше Павла на год. Однажды они решили поступить в один техникум, но Миша к этому времени уже окончил восемь классов, а Павел только семь. Естественно, Миша поступил, а Павел написал пример, посмотрел на него и сдал работу чистой, хотя в своем классе он преуспевал по математике, это и дало ему наглости идти с братом сдавать экзамены. Миша все принял всерьез и не пошел без Павла учиться. Оба пошли в ФЗО. Но в ФЗО успехи у Павла были лучше, чем у Миши, и на заводе у Павла детали получались на станке и качественнее, и быстрее.
   Павел без Миши чувствовал себя неуютно, совесть ему подсказывала, что он должен идти на фронт. Призыву в действующую армию Павел не подлежал и в свободное время встречался с Дуней. Дуня, как и завод, не хотела его отпускать на фронт.
   Серые глаза Павла сверкнули сталью. Он сказал Дуне:
   — Я пойду на фронт добровольцем.
   — Павел, а как же я? Ты меня оставишь одну?
   — Дуня, я не могу сидеть в тылу, меня совесть съедает, ты меня можешь понять?
   — Могу, но не хочу, мне тебя не дождаться, я это чувствую.
   Павел прошел медкомиссию и добровольцем в возрасте 20 лет осенью 1941 года был отправлен на передовую. Новичком в освоении оружия он не был, по воскресеньям в мирное время Павел ходил в городской парк на голубых скалистых озерах и стрелял в тире. Стрелял он метко. Было такое мирное звание "Ворошиловский стрелок", он его честно заработал, но не получил.
   Великолепное зрение позволяло молодому парню точить детали без брака и стрелять точно в цель. Военные лишения Павел переносил спокойно. В мирное время во время грозы он неизменно выходил на улицу и не уходил, пока гроза не кончится. Он любил ветер, любил снег, и все это ему досталось в полном объеме на фронте.
   В ста километрах от столицы его первый раз ранили в руку. Ранение не было тяжелым, по его мнению, и Павел остался в своей роте. Рана заживала. Бои под столицей становились с каждым днем серьезней. Мороз крепчал, а гроза из разрядов орудий почти не проходила. Павла посылали в разведку за его необыкновенную выносливость в условиях холодной зимы 1941 года. Однажды, будучи в разведке, он видел страшную картину у деревни, расположенной на подступах к столице. Большое количество замерзших трупов русских солдат были собраны в стога. Ужасное зрелище врезалось Павлу в память навсегда.
   В боях на подступах к столице Павла ранили в бедро, пуля в ноге застряла навсегда, ее не смогли достать, блуждающая пуля. Отверстие в ноге затянулось, пуля гуляла в мягких тканях выше колена. В полевом госпитале Павел стал писать стихи. Рана на левой руке повыше локтя, рана на ноге выше колена. А в голове стихи о войне и любви к Дуне. Письма, написанные стихами, Павел отправлял Дуне. Одно письмо в стихах он отправил матери и сестре. Павел после лечения в походном госпитале опять попал на фронт. Война сменила направление главного удара.
   Павел — снайпер, служил в роте разведчиком и до конца войны его не задела больше ни одна пуля, а одной смертельной пули он избежал. Послали его в разведку через линию фронта, не было его в роте дня два. Ситуация на линии фронта за это время изменилась. Границу при возвращении из разведки он перешел в районе соседней роты. Ночью при переходе линии фронта он сполз в большую воронку и уснул. Павла арестовали солдаты из соседней роты во время сна и обвинили в дезертирстве. Рота выполняла карательные функции. К стенке на расстрел выстроили своих и всех скопом обвинили в дезертирстве. Расстреливали по одному.
   Вдруг прозвучал душераздирающий крик:
   — Павел ведь это, разведчик он наш!
   Это кричал друг Павла из его роты. Горечь в душе разведчика осталась, как блуждающая пуля в ноге, до самой его естественной смерти.
   Павел со своей ротой дошел до города, который стоит, как остров в чужой стране. Кто-то решил, что четырех лет войны Павлу мало, и отправили его в страну, расположенную на восточной границе страны. Ехали 30 дней через всю страну. После военных действий на Востоке его отпустили в родной город на завод.
     После возвращения с фронта домой Павел обнаружил, что Дуня, девушка, которую он любил до войны и всю войну пронес в своем сердце, его не дождалась и вышла замуж за тыловика. Но фронтовику повезло еще раз, он встретил Валю, повара из рабочей столовой, и они поженились. У Вали была тетя-сестра Аня, то есть тетя была почти ровесницей племяннице, поэтому они росли как сестры. На этом же заводе в парткоме работала его сестра Павла - Марфа.
   Однажды на завод с заказом для очередной подводной лодки приехал конструктор подводных лодок Николай Павлович. К Марфе Артемовне в партком зашел Павел с Валей и сказал, что они собираются пожениться. В это же время туда заглянул и конструктор. Они познакомились. Конструктор на свадьбе познакомился с Аней и увез ее в Ленинград. Аня работала на своем заводе копировщицей, копировщицей она позже работала и в Ленинграде. Очень аккуратно она копировала чертежи на новую подводную лодку. Аня стала второй женой конструктора. От первой жены у него остался сын, его первая жена не пережила блокады.
   Первый сын Вали и Павла умер рано, ему не было и года. Павел сильно переживал смерть сына Толи. На заводе, работая в третью смену, он уснул в цехе на лавочке, его сильно продуло, результат — туберкулез. Израненный солдат был направлен в госпиталь. Павел лежал в госпитале в Крыму, недалеко от Ласточкина гнезда. Операция у него была очень тяжелая, операцию ему делал хирург Вишневский. Павлу вырезали шесть ребер, заменили фторопластовыми ребрами и подлечили легкое, на том дело и кончилось.
   Павел вернулся из госпиталя вовремя. У него родилась дочка с высоким и умным лбом и серыми глазами в крапинку, Катерина. У Павла глаза были серо—голубые в крапинку. Через два года родился сын Сергей с врожденным пороком сердца. Павлу дали инвалидность — инвалид 1 группы ВОВ, с годами он дошел до инвалида 3 группы ВОВ. Сразу после войны Павел работал на заводе, позже работал в артели инвалидов, где изготавливали из наборной пластмассы рамки и шкатулки. Изделия были разноцветные и чем-то напоминали самоцветы, но самоцветы были — пластмассовые!
   Павел — рост 170, волосы русые, прямые, глаза ясные и серые, тело все в шрамах и ранах. На одной руке нет двух пальцев. Был депутатом в родном городе. Его хобби — сад на Розе. Садовод он был отменный, яблони росли самые уникальные, и лучше всех были сланцевые яблони. Клубника давала огромные урожаи с весны до осени. Любимые газеты Павла: "Советский спорт" и "Известия". Любимая команда — "Антон". Любимая песня: "И снег, и ветер"... Любимая погода — гроза. Любимые папиросы — "Беломорканал".
   Павел любил детям читать сказки Пушкина, поэму "Руслан и Катерина" рассказывал по памяти, редко заглядывая в книгу. Книга сказок Пушкина — большая и желтая с тесненным рисунком на обложке и цветными картинками между сказками, постоянно читалась детям.
   Подчерк у Павла был необыкновенно красивый и четкий, этим подчерком он подписывал в первых классах тетради детей, когда они сами уже читали, но еще мало писали. Интересно, что одежду и обувь покупал он. Павел работал станочником, но в последние годы жизни он работал столяром и плотником на деревообрабатывающем комбинате.
   Жизнь Павла закончилась в конце семидесятых годов 20 века. За молочными продуктами была очередь. Магазин "Дружба".  Павел редко пользовался тем, что он инвалид ВОВ, но вдруг срочно потребовалась... сметана. Взял он стеклянную банку и спустился в магазин, жил он в этом доме на четвертом этаже лет восемь и сказал очереди:
   — Пропустите инвалида войны...
   На него закричали:
   — Какой инвалид, тебе и 30 нет!!!
   Что значит русоволосый сероглазый человек! Ему 57 лет, исшитый вдоль и поперек, а ему дали 30 лет! Волосы русые, глаза серые, седины — мало. Он поднялся на четвертый этаж дома, на первом этаже которого и был магазин "Дружба", и слег. У него сильно заболело в горле. Саркома — сказали родным. Долго искали, что это такое... Рак опустился ниже и занял легкое под фторопластовыми ребрами.
   Павлу сделала укол врач из скорой помощи, и он умер за год до Олимпиады в Столице. Жаркий летний день. Павла по блату, как говорилось в те времена, в больнице работала его сестра Даша, положили в морозильную камеру после смерти и вскрытия.
   Катерина ехала поездом трое суток из Столицы в Степной город, когда ее отец умер. Поезд остановился на вокзале, она вышла из вагона, а ей навстречу уже бежала группа родственников в черных повязках. С вокзала ее повели в железнодорожную больницу, где отец лежал в морозильной камере, больница находилась рядом с вокзалом. Отец Павел лежал спокойно и важно. Все морщинки стянул лед, и выглядел он хорошо и покойно. В день похорон гроб поставили в тени деревьев у дома "Дружба". Народу пришло очень много, одних больших венков было штук десять, они стояли прислоненные к деревьям.
   Валя сидела рядом с гробом и постоянно обтирала лицо Павла, он таял. День был жаркий, 27 градусов в тени. Хоронили Павла на кладбище с уважением. Ребята из его бригады ДОКА заставили вырыть могилу больше. В могилу был установлен деревянный постамент. Гроб опускали не в землю, а на деревянные подземные покои. Не забывайте, Павел работал со столярами и плотниками! Ребята и гроб сами делали! И по кладбищу большому его несли на руках столяры и плотники!
   Мать утверждала, что в шесть часов утра, за сутки до приезда дочери, отцу стало очень плохо. Саркома горла перешла в рак легкого, потом опустилась в желудок. После укола врача в организме Павла произошло расслабление. Павел сказал последнюю фразу…
   — Валя, похоже все. – сказал и умер.
   Валя исправно ознакомилась с бригадами скорой помощи, но женщину, сделавшую последний укол, найти не могла. Могло ли это быть причиной смерти Павла, мог кто-нибудь ускорить его кончину?
Могла врач заменить укол от дополнительной информации? Что произошло с отцом от укола? Он расслабился и умер.
   — Мама, в этом случае виновных нет, могу сказать, что отца лечили лучше, чем многих, к нему все хорошо относились в больнице, он и так при всем букете раковых заболеваний прожил достаточно долго — два года с момента заболевания.
Катерина вспомнила, как пил ее отец, большой любитель тигровых лилий. На кухне размером в пять квадратных метров стол для приема пищи совмещал в себе функции тумбочки, в нем стояли сыпучие продукты в пластмассовых банках. Справа от стола на полу почти всегда стояла бутылка красного вина. Павел после трудовых подвигов на даче приезжал домой и с устатку принимал сто грамм красного вина, после этого у него была любимая фраза: "А я пойду..." Красное вино приглушало боль в мышцах после физической работы на даче и в Доке.

  Валентина Алексеевна, мать Катерины, родилась в глубинке Медных гор. Во время ВОВ ее отец на трехтонке перевез ее и ее братьев из деревни в город. Во дворе швейной фабрики, расположенной на улице Чкалова, в маленьком домике жила семья Вали. У Вали до тифа была приличная темно—русая коса. Вовремя ВОВ Валя решила пойти учиться на медсестру.
   Во время набора студентов ее пригласил директор училища принести ему обед в кабинет. Валя принесла — манную кашу с селедкой! Директор так был потрясен таким сочетанием продуктов, что сказал:
   — Валя, вам надо идти на повара учиться, а не на медсестру.
   Так в Медных горах одним поваром стало больше. Валя работала и в заводских столовых, и в ресторане. В заводской столовой Валя познакомилась с Павлом. Рост у Вали 152 см. Миниатюрная девушка с большой темно—русой косой.
   Лет через десять после освоения целины рабочий Павел увез Валю в Степной город, где она работала и в заводских столовых, и в ресторане. У Реки два берега — один крутой, другой пологий. Валя была хорошей женой, криков и ссор дома между Павлом и Валей не было. А это все очень непросто. Павел — фронтовик, инвалид, нервы еще те. Пулю из ноги у него так до самой смерти и не вытащили.
   Валя твердила всегда одно:
   — Павел. Павел…
   Валя всегда работала в общепите, а в общепите что главное? Чтобы не было недостачи. Работая поваром—бригадиром, она собирала своих девчонок, как называла она поварят, и говорила им:
   — Девочки, ваша подружка утащила батон колбасы, если хотите работать, то этого делать нельзя.
   Однажды Валя сменила работу, и новая бригада ее подставила. Кате повесили крупную недостачу. Домой пришла комиссия с проверкой. В доме у Вали роскоши близко не было, все очень просто, а недостачу выплачивал муж — Павел. Он работал столяром и по тем временам получал много —300 руб., в то время Катерина в Столице получала — 120 руб. Так что менять работу в общепите — дело серьезное.
   Валя всегда жила с матерью Павла — бабой Варей. Баба Варя с Валей прожила до 90 лет! Это великое свойство Валентины Алексеевны — хорошо относиться к членам своей семье, даже если это свекровь. Она мыла ее, стригла ногти, кормила, когда та уже есть сама не могла. Надо отдать должное бабе Варе, она много не просила и еще за полгода до смерти мыла посуду и собирала мусор с пола, его на вишневом паласе хорошо было видно. Павел болел раком два года. Валя выносила все его проблемы до самой его смерти.
   После смерти Павла соседки решили Валентину посватать за хорошего человека — Сан Александровича, который недавно потерял жену и жил один, дети не в счет, они были все взрослые. Трехкомнатная квартира Вали находилась в одном подъезде, трехкомнатная квартира Сан Александровича в другом подъезде. Квартиры располагались на одном этаже через стенку. Казалось, проруби дверь — и богачи! Не тут-то было! Дети подали свой голос против объединения квартир. Сан Александрович был большим железнодорожным начальником и перед пенсией решил подработать в Восточной стране в Монголии.
   Вот она связь времен! Валя кареглазая, темноволосая, с тех самых Медных гор, явно люди Кареглазого хана ее предков не обошли своим вниманием, через шесть веков потянуло ее в Восточную страну. Валя с Сан Александровичем прожила в той стране два года, и климат ей не мешал, она его хорошо переносила.
   Валя помолодела. Жить с Сан Александровичем ей было легко, он тащил финансовые нагрузки, он переодел Валю с ног до головы, еще и детям ее досталось! Ей впервые в жизни дарили золото! Валентина Алексеевна развелась с Сан Александровичем после возвращения из страны на Восточной границе. Прожила еще она одна лет пятнадцать. Перед смертью, когда она заболела раком мозга, к ней вернулся Сан Александрович и целый год за ней ухаживал, а Катерине сказали, что у матери — катаракта, поэтому Валентина Алексеевна плохо видит. Под этим предлогом она оказалась в Столице, мол, катаракту там хорошо лечат.
   Мать у Катерины прожила месяц, с каждым днем ей было все хуже.
   Катерина спросила маму:
   — Мама, почему ты развелась с Сан Александровичем?
   И мать ей ответила:
   — Мне было стыдно жить хорошо. А ты кто?
   Мать уже не узнавала ее.
   Устроить в столичную больницу жительницу соседнего государства оказалось непросто, официальное разрешение на медицинское обслуживание Валентина Алексеевна получила через полгода после смерти. За четыре дня до смерти ее положили в городскую больницу. Каждый шаг надо было покрывать наличными деньгами. За день до смерти Валентины Алексеевны врачи сказали, что у нее двойной рак и операции она не подлежит. Мать лежала спокойно и посапывала. Такой спокойной ее в последний раз Катерина и увидела. Валя, Валентина Алексеевна, умерла в 72 года, не приходя в себя, она постоянно была подключена к капельнице.
   Кто бы знал, как расстроился Сан Александрович! Он стал звонить Катерине постоянно! Он не верил в смерть Валентины Алексеевны! Каждое перемещение ее и после смерти покрывалось справками и деньгами. Похоронили ее нормально на кладбище без крематория. Сан Александрович звонил и переживал, что Валю сожгут. Нет, ее похоронили в гробу. Все поминки по ней большей частью проходили там, где она жила.
Народ рыдал в трубку по междугороднему телефону.
Отец Катерины инвалид ВОВ, участник ВОВ, работал столяром, он получал 300 рублей в месяц. Ее мать работала в кофе, ресторанах и столовых. Иногда ее работа шла в плюс, а иногда в долг, который гасил отец. Но они молодым помогали на первых парах семейной жизни.
   Отец всегда тянул две лямки после войны: работу столяром и дачу в шесть соток. Он сам построил домик, сам высаживал деревья и кустарник, сам выращивал клубнику, которая плодоносила с июня по сентябрь. Но Катерина жила далеко от отца, за три тысячи километров и его чудесная дача до нее могла доехать только в виде варения. А от варенья у нее появилась боль.

У Катерины был еще один дядя, младший брат ее матери.
   Таксист Юра был мужчиной с великолепной внешностью, родился еще до войны. Нормальный парень: русоволосый, голубоглазый, высокий, плотного телосложения. Где фигуру накачал? Занимался хоккеем после войны. Коньки и клюшка в зимний период были всегда при нем. Голодные годы, а он вырос, что надо. А где у него был минус при такой внешности? Учился он средне, чтобы ему разрешали тренироваться и не более. Девчонки за ним всегда по пятам ходили.
   Когда вернулся Юрий из армии, сильно захотел машину "Волгу". А где взять машину, когда первые такси были "Победы". Прошел через "Победу". Получил он в свое время и машину "Волгу". Стал таксистом, как говорится от Бога. Ни одной аварии много лет, ни разу права не отбирали.
   Сказка.
   Полное имя Юры — Юрий Алексеевич! А В 1961 году число девушек вокруг него значительно возросло. Но, в космосе побывала Валя и Юрию, естественно понадобилась — Валя. А где взять? Нашлась Валя, бывшая гимнастка с осиной талией, но замужняя. Развелась. Влюбилась в Юру. А у нее ребенок! Господи, усыновил и ребенка. Он таксист, она шеф—повар. В финансовом отношении все было хорошо по тем далеким временам. Родились сын и две девчонки. Ничего осилили, дочки стали подрастать. Юрий любил новинки, и, благодаря машине, у него первого была шариковая ручка. Таксист знал город и все окрестности.
Однажды дядя Юра повез племянницу Настасью и сестру Валентину в соседний город в зимний день. Асфальтовая лента шоссе во многих местах была покрыта корочкой льда. Машина закрутилась на одном месте вокруг оси и благополучно перевернулась в кювет. Все остались живы. Но, Юрий после аварии стал терять слух. Слух становился хуже, отношения с Валей испортились, быть таксистом Юрий больше не мог, но на работе в этом не признавался, до тех пор, пока можно было скрывать, пока не влетел в аварию: он не услышал свистка милиционера, его машина опять перевернулась, после того, как он врезался в чужое авто.
   Юрия признали виновным, но не сильно. Наказали его, конечно. Жив, остался, раз наказали. Валя ушла к другому мужчине. Юрий стал обслуживать машины, за руль его не пускали. Купил слуховой аппарат, вещь достаточно, проблемная и не очень удобная. Какая—то женщина вышла за него замуж уже за почти глухого, уж очень он оставался красивым мужиком, и купила ему машину. Возил Юрий свою жену переулками, не выезжал на улицы со светофорами, с милицией сталкиваться не хотел.
Свистки милиции он не слышал. Жизнь стал вести осторожную, скорость сильно не увеличивал.
   Нашел Юрий себе друга в образе племянника Сергея. На тот момент времени они были два сапога — пара. Оба любили машины до самозабвения, оба не могли быть за рулем. Сергей постоянно попадал в аварии, потому что не дано ему было сидеть за рулем, а Юрий глох все больше. Юрий к этому времени уже два раза был в перевернутых машинах, а Сергей всегда вминал машину до мотора. Однако машины у них были на ходу, поскольку умели к ним руки приложить. Пришла к друзьям закадычным еще беда, да каждому своя. Юрий, ремонтируя очередной раз машину на морозе, приобрел воспаление легких, которое перешло в туберкулез.
Сергей, работая часто на покраске автомобилей, ухудшил работу своего сердца, он и родился с патологией в сердце.
   Одна умная гадалка предсказала дружкам, что жить им осталось совсем немного. Юрий решил плюнуть на ремонт своей машины, взял у Сергея машину, и поехал по степи ночью кататься, душу после гадалки отводить. Темно в степи и светофоров нет. Правильно! Юрий перевернулся в третий раз! Но въехал он в машину ГАИ, которая умудрилась стоять ночью на перекрестке двух степных дорог! По головке за въезд в машину милиции не гладят. А машина — то была Сергея!
   Друзья поссорились! С ГАИ рассчиталась последняя супруга Юрия, но расплатиться с Сергеем за испорченную машину денег у нее не было, а у Юрия тем более денег не было. Сергей привык к больному сердцу и не обращал на него внимания, даже жене не жаловался и про гадалку помалкивал. Через две недели после смерти Сергея, умер Юрий Алексеевич. Предсказания гадалки сбылись.

Катерина вспоминала…
   Семидесятые годы двадцатого века. Сотенные зарплаты, родители далеко, дети подрастают. Что она делала? Все. Она любила мужа и детей, одевала их, стирала, гладила, ходила в магазин, готовила еду, мыла посуду, крутила на голове бигуди, ходила на работу. Богаче от этого она не становилась. Катерина еще водила детей в детский сад с полутора лет, разница между сыном и дочкой — четыре года. Шила и вязала. Спать хотела всегда. Выглядела она — отлично. Ей все равно, говорили, что она богатая потому, что два дня в одной одежде на работу не выходила. Отец умер в 1979 году.
   Восьмидесятые годы. Дети подросли. Катерина стала писать стихи. Дешево и сердито: нужен блокнот и шариковая ручка. И мысли, и чувства — все она в блокнот помещала. Мужчинам она в этом время нравилась, хоть объявление на себя вешай: "Не влюбляться!". Вот стихи и писала, перебор чувств — в полной мере: и муж, и сослуживцы. Стихи писала, но порвала два блокнота, нервы не выдерживали жизненных ситуаций.
   Девяностые годы. Брат умер. Муж четыре года пропадал без вести и возвращался, потом пропал окончательно.
   Двухтысячные годы. Умерла мама. Катерина заболела. Больной ее взяли на работу. Появился компьютер и Интернет. Она вышла в Интернет в 2001 году. Все время боролась за свое здоровье, обошлась без операции, нашла выход из ситуации, и все вошло в норму. Появились внуки. Стала писать прозу. Настасью сильно за нее ругали. В 2003 году — пик ее стихотворного творчества. В 2004 и стихи, и первая проза. В 2005 —2015-х были проза и работа. И все. Осталось хобби: стихи и проза. Работы нет. Но она вновь вяжет, как в девяностые годы...
Начало семидесятых, восьмидесятых 20 век…
   Катерина отличалось цельностью характера, мужчин не меняла, а на импозантного мужчину внимания не обращала. Диктор телевидения сверкнула камнями в красивых ушах. Катерина Павловна посмотрела на сережки диктора внимательно и не услышала, о чем она говорила.
Счастье — это иллюзия некоего состояния, к которому можно стремиться, но невозможно в нем долго существовать. Можно ли вдохновение творчества назвать счастьем?
Приходит возраст, когда если заболеешь или помрешь, никто особо не пожалеет и не прокомментирует. Мама Катерины до 70 лет легко двигалась, была в своем уме и вообще выглядела хорошо. Потом она ее не видела больше года, поскольку жили они в разных странах, а когда увидела, то мать была совершенно больным человек. До смерти в 72 года ей оставалось полтора месяца.
У нее оказался двойной рак: щитовидки и головного мозга, когда они соединились, она и умерла. Но о том, что у нее рак, Катерина Павловна узнала за сутки, до ее кончины. Диагноз до этого ставили – катаракта. Не успела она понять, что у матери рак, как мать умерла на следующий день. Прошло после этого двадцать лет и теперь они ровесницы. Смена поколений. Что Катерина Павловна еще не сделала, пока ее не накрыло пеленой земной неизвестности? Бежать и что-то делать? Куда? Зачем? Если опять ввели ограничения на перемещения 65+.  Опустим ситуацию с масками и ограничениями, природа празднуют золотую осень. А, может, еще осень, а не зима?
Реальность далека от авантюризма, надо добавить героя. И он был, но уже позабылся. Герой – именно тот человек, кого чувствуешь, то бишь от него идут флюиды, хотя воспитанный мужчина проходит мимо, но при случае можно попасть ненароком на его телефон в числе пейзажа или некой толпы. Как придумать его жизнь, если с ним не общались, разговаривали? А надо? Значит пропускаем и героем не объявляем, а лицо его уже забылось. Катерина, а вот ее можно назвать графитовой, она писала графитовым карандашом. Судя по происхождению, она вообще не графиня, но кипяченую воду она пила из графина. Значит, графиня.
По культуре на ТВ шел концерт о песнях конца семидесятых годов и начала восьмидесятых. Переключала, переключала программы и остановилась. Говорил мужчина о песне "Советский Союз". Звучит, как что-то очень далекое. Самоцветы. Галина Андреевна ходила на их концерт в те года их молодости, слушала на стадионе Лужники. Давно это было. Звуки тогда были громкие, она сидела слева от сцены.
   А сегодня на экране показывали ансамбль Самоцветы в светлых костюмах, с рисунками на воротнике. На сцене появилась София, когда—то она пела с Карелом, пели они песню "Отчий дом".  Галина Андреевна поняла, откуда взялась Джулия в известном фильме. Актриса популярного фильма очень походит на Софию времен начала восьмидесятых. Пусть не обижаются, в хорошем смысле. Ракурсы были один в один. Какие все были молодые и умные. А Галина Андреевна не умеет на музыку писать стихи. Ансамбль великолепный.
   А, еще показывали и рассказывали о создание песни "Крылатые качели" и "он бежал, и длинные рога задевали небо, облака". А недавно прошел детский конкурс "Голос", в котором не было детских песен. Малюсенькие дети пели взрослые песни. У детей нет детских песен! Какая Люся была красивая в 50 лет! Напомнили Валентину и ее песню "носики". Чудесно. Заслушалась Иосифом, когда он пел песню из "Семнадцати мгновений весны". Концерт хороший, а повтор она специально посмотрела, когда еще многие были живы.

   Отец Катерины любил одни цветы — тигровые лилии. На дачном участке отца, Павла Артемовича, из года в год на одном месте по одной прямой линии росли тигровые лилии. Остальные цветы на их фоне изображали массовку. Тигровые лилии на высоких устойчивых ножках распускали свои желто—оранжевые лепестки с темными точками, но главное — тычинки, пестики внутри цветка. На ножках внутри цветка были расположены темно—коричневые, 15—миллиметровые полоски, обладающие свойством — мазать носы.
   Мама Катерины, Валентина Алексеевна, после смерти мужа оставила тигровые лилии на том же святом для них месте. Однажды Катерина приехала на дачу, а там все было не на месте: дверь сорвана с петель, вещи из домика вынесены и в виде узла лежали в кустах смородины.
   Валентина Алексеевна давно пришла к мнению, что на даче дверь лучше не закрывать на замок, она сделала крючок из проволоки и просто закрывала дверь от ветра, а от людей лучше не закрывать дачную дверь. На даче никто не ночевал, сюда приезжали на световой водный день. Воду давали три раза в неделю, три раза в неделю на дачах было много людей, в остальные дни здесь хозяйничали неизвестные люди.
   Соседи с соседнего участка постоянно просили Валентину Алексеевну продать им участок для разведения цветов. После смерти Павла Артемовича просьбы стали более настойчивые, и соседи из добрых соседей стали превращаться в соседей—врагов. На участке, в метре от соседского участка, была сделана артезианская скважина, подкачав насос, можно было получить холодную и приятную воду с большой глубины. Соседи пользовались водой из колодца.
   Годы шли, и хозяйкой дачи была уже одна мать, больше родственников рядом с ней не было, а Катерина жила совсем в другой области. Пожилая незащищенная женщина с каждым днем все с большей опаской приезжала на свою дачу. Дача ее кормила. Здесь росли кусты малины, крыжовника, смородины. Было два дерева груши, восемь яблонь, сливы.
Вдоль забора всегда рос горох и бобы, на солнечных местах постоянно спела клубника. Плодовый оазис с великолепной землей, которая появилась на месте песка за долгие годы труда Павла Артемовича, трудно было продать добровольно.
   Соседи уже много раз посчитали, какой доход можно получать от продажи цветов с участка Валентины Алексеевны, эти расчеты им спать не давали. У соседей участок был менее ухожен, руки у них был не те, да и умения не хватало для больших урожаев, а зависти было хоть отбавляй. Валентину Алексеевну стали пугать на даче и делать вид, что на ней кто—то без нее бывает. Ее решили заставить продать земельный участок вместе с домиком и деревьями.
     Валентина Алексеевна с болью в голове боролась иначе: она пила таблетки, они у нее всегда и везде были при себе. Иногда, чтобы не пить таблетки, она затягивала голову маленьким шерстяным платком. Это была ее болезнь номер один, болезнью номер два была боль в натруженных ногах, от этой боли лечение одно — лечь и заснуть. Валентина Алексеевна работала лет с 14 и до 70 лет с перерывами на отпуска.
    Катерину родители увезли в Степную страну, наверное, за то, что из нее в доме моды пытались сделать демонстратора одежды. Дом моды находился через улицу от дома Толи. В зимние каникулы Катерина вернулась в родной город. Она зашла к своей подружке Тане, а потом к Толе и его маме. Толя вырос, стал красивым парнем и походил на актера, играющего в известном фильме. В это время он учился в старшем классе школы. Катерине Толя нравился, но они просто посидели все за столом, и она уехала домой.
   Прожила баба Варя 90 лет. Ни разу не была она у врача. Все зубы сами выпали. Все дети родились вне больницы. В 80 лет ей сделали единственную операцию. После выписки она сама выбежала на крыльцо больницы. Лекарства не пила. С кофе не познакомилась. Читать не научилась. Умела заговаривать нарывы. Умела не конфликтовать с окружающими. Пережила много войн и голодовок, одним из любимых блюд было: кипяток, сухари, лук, соль... Сухарница.

До дачи с тигровыми лилиями можно было доехать на автобусе, который шел в аэропорт. От автобуса до дачи надо было пройти с километр или чуть меньше. Можно взять такси, но эта роскошь возможна в том случае, если едет на дачу несколько человек. Деньги на машину для своего сына, пока он был в армии, Павел Артемович и Валентина Алексеевна накопили, но вряд ли он их до дачи больше пяти раз довез, лучше бы они на такси ездили, чем собирали деньги сыну Сергею на машину.
Сергей нашел себе жену, которая, выйдя за него замуж, на работу больше не ходила. Машина им нужна была для того, чтобы возить Милену на развлекательные мероприятия, к которым она готовилась, пока Сергей был на работе.
   Родители на свадьбу сына подарили красивый спальный гарнитур. Вот Милена и лежала на новой кровати. Покидать квартиру до слов: "Машина подана для развлечений" — она не собиралась. Павел Артемович не мог понять такое поведение невестки. Детей заводить молодые не собирались или не могли. Иногда Сергей возил Милену на дачу, но и там она умудрялась вести ленивый образ жизни, даже загорать на пляже ей было лень. Она сохраняла красивую фигуру, и особой заботой пользовалось ее весьма интересное лицо. Через лет пять молодые разбежались.
 Убежала Милена, прихватив новую мебель из квартиры. Все были на работе, она к дому подогнала грузовую машину, и грузчики по ее команде вынесли мебель из квартиры. Когда вечером народ вернулся с работы, дом был пуст от новой мебели. Милена сказала, что это плата Сергея за ее жизнь с ним. Милена все перевезла к своей матери, которая ей не перечила.
   Катерине эту историю рассказали, когда она приехала к родителям в очередной отпуск. Катерина с Миленой были в гостях у ее сестры в прежний свой приезд. Представьте центральную улицу обычного города с пешеходными переходами, на которых нет светофоров. Когда Катерина с Миленой подходили к пешеходному переходу, все машины на двух встречных дорогах мгновенно останавливались и ждали с наслаждением, когда две молодые дамы дорогу перейдут. Женщины до тридцати, с хорошими ногами, в туфлях на высоких каблуках, в узких и коротких юбках на стройных фигурах действуют на водителей как тормоз, они застывают и просто смотрят... Понятно, что такое правило движения.
   Сестра Милены была замужем за летчиком. Пока летчик летал, его жена не работала, сидела с ребенком дома, после того как летчик погиб на задании, молодой его жене назначили пенсию, но на двоих ее мало было. Она стала работать. Милена пошла частично по ее дороге, пока была замужем за Сергеем, не работала, когда ушла от него, то вышла на работу.
   Сергей, брат Катерины, после ухода Милены стал пить больше, машина ему пользы не приносила. На улицах одно время везде и по всем городам стояли киоски с винно-водочными изделиями. Серега после работы купил себе в таком киоске бутылку водки, сел дома в кресле, выпил под закуску Валентины Алексеевны и умер.
   Но пред смертью за два года он познакомился со второй своей женой, гражданской. Их познакомили общие друзья. Она его и хоронила. После этого Валентина Алексеевна осталась совсем одна в большой квартире, которая очень нравилась братьям гражданской жены ее сына, но об этом лучше не вспоминать.

   Появилось время на мысль о даче Валентины Алексеевны с тигровыми лилиями. Продала она дачу своим соседям по даче, их участок был за ее домиком, со стороны артезианского колодца на даче. Денег у соседей, естественно, оказалось мало, и они выплатили часть суммы и забыли про ее существование, если Валентина Алексеевна напоминала о себе, и о долге соседей, то с ней происходила неприятность или несчастный случай. Самый существенный случай произошел, когда она переходила трамвайный путь, напротив своих окон квартиры, ее толкнули на трамвайные рельсы, она на них упала затылком, так ей заплатили свой долг соседи по даче с тигровыми лилиями.
   После падения на рельсы, зрение у Валентины Алексеевны стало резко падать. Еще у нее осталась большая квартира в доме из больших белых кирпичей. Иногда к ней заходила гражданская жена ее сына Сергея, которого к тому времени в живых уже не было. Крайней осталась сама Валентина Алексеевна.
Братья гражданской жены Сергея давили на все клавиши, чтобы ускорить кончину его мамы. Селена с юности от мамы жила далеко и не знала всех событий до поры, до времени. По завещанию квартира должна была перейти к Селене, но она чувствовала, что лучше ей этой квартиры не касаться.
   Были родственники, которые предлагали заплатить часть денег за квартиру еще при жизни Валентины Алексеевны, чтобы она перешла им постепенно, но гражданская жена Сергея была ближе к хозяйке квартиры и ее вовремя останавливала.
   Однажды у Катерины раздался междугородний звонок. Звонила мама, она сказала, что ей надо срочно приехать к ней. Билет ей купила гражданская жена Сергея, ехала она в вагоне с ее братьями, один из них работал проводником. Приехала она в столицу на сутки раньше назначенного срока прибытия, когда Валентина Алексеевна выходила из вагона, ее кто-то толкнул, и она опять упала затылком, но теперь о нижнюю ступеньку лестницы из вагона.
   У Катерины раздался звонок врача с вокзала, ей сказали, что ее мама на вокзале и ее отправляют в больницу, ждать прибытие родственников не будут, ситуация очень сложная. Вскоре раздался телефонный звонок из больницы, Катерине перечислили болезни ее матери, и то, что она в очень тяжелом состоянии.
   Ездила Катерина к маме на кладбище, судя по всему, мать на нее обижена. Лежит дома Катерина и мучается от боли. Пасха в разгаре, а ей плохо. Потом совершенно неожиданно в голове пронеслась мысль: надо ехать к маме на кладбище. Вскочила, стала одеваться, домашним говорит, что поехала на кладбище, от обеда отказалась. Подошел автобус, и она доехала до кладбища. Надо сказать, что автобусы шли по кругу, и во всех сидели люди. Новое кладбище не далеко от деревни. Рядом памятник воинам садишься на автобус и едешь.
   У мамы на гранитном памятнике выбит ее портрет в возрасте 48 лет, а под ним выбита ветка березы, она сама так хотела, чтобы не гвоздика, а березка. Протерла Катерина памятник, собрала старые венки, поставила новый веночек, подняла голову: лица на памятнике нет! Темное пятно. Во второй момент она поняла, что портрет еще мокрый, но мгновенный ужас уже прошел по организму. Она посмотрела на землю и поняла, что ей надо добавить хорошей земли. Рядом с церковью купила пакет земли. Мама улыбнулась на портрете.

Надвигается день азотных дождей, иначе говоря, огромный праздник с шестидесятилетней выдержкой. В чем соль этого праздника, спустя шесть десятков лет? Все, кто был на той войне, прошел всю войну, умерли лет пятнадцать — двадцать пять назад, а кто на ней не был, но числятся, что были, еще живы. Она точно знает, что Люди во время войны были на Дальнем востоке, все пять лет, а сейчас они покрыты льготами ветеранов, потому что им много, очень много лет. Это не про всех, а о тех, кого знает, что они живы и все в льготах.
В чем польза льгот?
Общий уровень жизни льготников выше уровня жизни остальных пенсионеров, и у людей с хорошим здоровьем и с хорошим достатком, есть возможность жить дольше, улучшая общие показатели страны по продолжительности жизни. Броня из орденов и медалей на ветеранах, внушает странные чувства, их в войну по сорок штук на душу дать не могли, но после войны, в честь каждого юбилея их делают больше, чем сделали за всю войну.
Знала Катерина жизнь людей, прошедших всю войну, с многочисленными ранениями, и за время войны не получивших ни одной награды, и знала, что после войны тех же людей постоянно осыпали медалями 'За взятие...', 'Юбилейные'. Есть люди, которые стали великими поэтами, потому что их однажды показали на телеэкране; заслуженные ветераны, становятся кинозвездами документальных фильмов. Великая сила киноискусства. Все клипы в сторону, воспоминания ветеранов на первый план.
А тигровые лилии? На них висят коричневые висюльки, которые могли бы оттенить брови для полного счастья ее внешности. Они мажутся. Это юмор, конечно, никто не подводил брови висюльками из тигровых лилий, хотя это вполне вероятно можно и сделать.
   Михаил Артемович, брат Павла Артемовича, с фронта вернулся домой больным и женился на женщине Любе с ребенком Анатолием. Толю он усыновил, и парень стал Анатолием Михайловичем и всегда считал отчима за отца.
Что касается самой Катерины – путешественницы во времени. Она живет в своем времени, четвертое измерение ушедших эпох ее больше не волнует. А яхонт? А есть ли яхонт у Катерины большой вопрос, но он был в четвертом измерении.
Катерина подумала, что сапфиры без бриллиантов редко встречаются, вот и встретились в ее жизни. Но иногда временя меняются, и бывшие богатые предки не оставляют долгоиграющего наследства. Происходит смена эпох и обстоятельств.
Иногда события вспоминаются через пень колоду, с пятого на десятое,
кажется, что получается ералаш событий, это тот самый случай повествования. За окном дожди, листья начинают желтеть. Возникло ощущение, что и Новый год она одна встретит.
Катерина переехала на другую квартиру. Она связала варежки, шапку и шарфик. Из остальной пряжи решила связать шаль, а, может, и носки. У нее день рождение в этом месяце. Так и живет она, немного появились продукты в доме, на новом месте все сразу не купишь, но за 10 дней что-то уже есть, что можно готовить.
Пока Катерина витала в далеком будущем, Катерина жила в самом обычном настоящем.
Когда-то… Малая Родина Катерины — три любимых квадратных километров, окружающих ее повседневно, именно они не нравились приятельнице. Она хвалила то, что ее окружает, а не других.
— Катерина, где ты живешь? Там жить, похоже, нельзя?! – восклицала подруга.
— Я живу в длинном, самом длинном доме округа, но не самом высоком. Из моего окна видны окна такого же дома, расположено параллельно моему дому. Поэтому жить без тюля, штор, портьер — невозможно. Если заглянуть в окно и посмотреть вниз, то можно увидеть деревья того же возраста, как дом. Деревья шикарные, они нависают над детской площадкой. Но если сеть на лавочку, расположенную на детской площадке и посмотреть на деревья, то можно заметить их невольное старение. Часть веток начинают отмирать, и после очередной зимы листья не распускают. Так и дом — стареет безвозвратно, но еще бодрый, он затаился в ожидании ремонта. За моим домом стоит еще один такой же дом. Три дома похожи на соты пчел, в них самые маленькие кухни, самые маленькие комнаты и прочие удобства.
— Я и говорю, что в твоем доме жить нельзя. А у меня дом высокий, квартира большая, кухня большая! — почти прокричала вечная подруга.
—  У тебя все лучше. Но можно отойти от наших сотовых домов и зайти в лес, полный листвы, запахов и комаров. Где-то за этим лесом находится столица, но до нее еще далеко. Надо пройти лесными тропами, пройти мимо болота и озера, сесть на электричку, которая непременно привезет в Великий город. Если зайти за дом и пойти в другую сторону, мимо новой эстакады, мимо памятнику А.С. Пушкину, мимо новых и отремонтированных высоких домов, можно подойти к станции с громким названием из песни. Недалеко от памятника воинам есть остановка автобуса, с которой можно доехать до памятника моей маме...
Но станция — не только станция электричек, это большая автобусная развязка. С моей стороны расположен модернизированный рынок, культурно — торговый центр, к которому стремиться молодое поколение округа. Где-то рядом находится местный краеведческий музей, в котором можно узнать подробнее о моей Малой Родине. Но из всех достопримечательностей я больше всего люблю — рынок.
— Почему рынок? Я там ничего не покупаю! – громко возразила Катерина.
— Идешь по воздуху, смотришь на товары и иногда покупаешь. Главное — на воздухе. Понято, что в торговом центре пол из мрамора и красота необыкновенная, но и цены в нем иные, и взгляды продавцов проникают в кошелек так, что покупать ничего не захочешь. А на рынке надо держать ухо востро.
— Я и говорю, ходи в магазин, он рядом с рынком, - наставительно заметила подруга.
— Кому что. Пора ехать в другую сторону мимо красивых домов, мимо пожарной части, ближе к научным центрам, ближе к институту и НИИ. Это и есть научное сердце нашего округа.
— Никогда там не работала, — заметила подруга.
— Наука, обрамленная красным кирпичом и голубоватым стеклом. Внутри зданий меняется со временем обстановка, уходят люди, приходят новые специалисты своего дела. Был, но исчез памятник читающему Ленину. Я люблю эти места. Люблю старый пруд под раскидистыми деревьями дендропарка. Старый пруд пересекли новым мостом, и исчезла лодочная станция. Жаль. Мне нравилось грести на лодках. Много лет я загорала на местном пляже, взирая на белый город, синие небо с белыми облаками.
— Зачем тебе загорать? Я уже забыла, когда загорала! Мне мужа не искать, — с победой в голосе проговорила подруга.
— А знаменитыми принято считать актеров первой величины, политических деятелей из депутатского кресла, с узнаваемыми по телеэкрану лицами, поэтов и писателей с актерскими данными. И самые знаменитые — это певцы, — высказалась Катерина.
   — А это у них работа такая — быть на виду у зрителей и избирателей, — проговорила Катерина. — Тогда почему они знамениты? Может это надо назвать как-то иначе? Люди хорошо работают в своей специальности — и все. И никакие они не знаменитости. Они популярные люди.
   — Почему ты завела такую тему?
   — А я посещала недели три сайт праздников. И с каждым поздравлением в душе происходило опустошение чего-то непонятного. И сегодня наступил предел. Почему конструктор, который делает космические корабли, называется — нулем, а космонавт — знаменитостью? Ну почему конструктор гость праздников, плебей одним словом, а все певцы князья да графы? Больше никого не поздравлю.
   Ситуация бывает из рук вон никакая, вроде еще вчера Катерина переносила мелкую мебель, а сегодня лежит живым трупом и не шевелится, еще чуть—чуть и кома наступит. И вроде все хорошо, и вроде ничего не болит, но тело холодеет, не мерзнет, а именно холодеет и становится недвижимым. В мозгах ничего особенного, обиды отсутствуют, но мысли ленивые, еще не сон, его просто нет. Аморфное состояние.

Так все было или совсем не так – неинтересно.
Катерине в интернете попалась статья о сломанном мосте, который сложился двумя горками. Она подумала, что имела глупость подобный мост конструировать. И вообще, все эти истории она на сто раз меняла так и эдак. Зачем? Так получалось.
Что она выдумывала? Будто находится то в одно время, то в другое, по сути оставаясь замкнутой особой, которая все же купила себе мизерный сапфир в сережках. Потом она купила сережки с огромными сапфирами, но абсолютно искусственными. На этом ее душа успокоилась.
Понятно, что Катерина сама по себе не жила в далекие времена, но там явно жили ее далекие и близкие предки.
Откуда она взяла деревню Медный ковш? В далеком детстве ее тетка по отцовской линии действительно некоторое время жила в деревне с другим скромным названием. А вот гусей и ласточек в береговой глине она там видела. Там она проехала на телеге с лошадью. И тетка занималась выращиванием овощей. Но на этом совпадения заканчиваются, все остальное вымысел чистой воды.
Катерина действительно всю юность занималась лыжными гонками. Теперь можно сказать, что именно то время было счастливым. У реки на самом деле один берег был крутой, а другой пологий. И на крутой берег во время тренировок они много раз забегали и скатывались с него.
В поход на ялах по реки ходили, но сундуков не находили – это происки вымысла. Где-то там по данным истории и правда проходил Ермак.
Тогда откуда взялся медный ковш? У Катерины был медный тазик для варки варенья, но его сейчас у нее нет, одна в историю он вошел прочно.
По поводу истории героев в Северной столице. Она была там три раза, впечатления и вошли в книгу, но в ином формате.
Все вымыслы и домыслы взяты частично из жизни, естественно они дополнены выдумками автора. Можно уверенно сказать, что данная книга носит сумбурный характер, нет постоянно повествования. Но в этом и суть данного произведения, который правится и пишется без малого двадцать лет.
Откуда взялась дама Недр? В городе, где родилась Катерина, стоит памятник Баженову, но он появился тогда, когда Катерина в нем уже не жила, но была проездом. У Катерины в этом плане совсем иная история, если вы читали данное произведение, которое, может быть, и трудно назвать романом.
Тетушка Марфа. У Катерины были две тетушки по отцу. Одна деревенская, вторая городская. Что-то в произведение есть и от второй тетушки.
Однажды летом Катерина и ее друг Феофан вместе пошли к знатоку Медного треугольника. Знаток с ненавистью посмотрел на пришедших, но потом взмахнул рукой и такую глупость рассказал, будто в этом треугольнике есть выход оси Земли! И, находясь на территории зоны, можно сдвинуть ось Земли на долю градуса, а это вполне может вызвать некоторые сдвиги земной поверхности. Кто тут сдвинутый был — неизвестно! Еще он сказал, что там часто встречают НЛО. Это Катерина и сама знала и читала о пятнах в небе. Подводя итоги, Катерина пришла к элементарному выводу — в Медном треугольнике можно сдвинуть ось Земли и можно наблюдать НЛО.
   Неплохо, конечно, не может она сдвинуть ось Земли, но может увидеть НЛО. А почему нет? Молодые люди решили поехать летом в Медный треугольник. Им предстояло купить палатку, рюкзаки, одежду, посуду и прочее. Они ходили по магазинам спортивных товаров и искали необходимые предметы особой легкости.
   Знаток сказал, что до нужного места придется сделать марш-бросок, то есть идти пешком. В день отъезда погода стояла солнечная — двадцать градусов тепла. Катерина и Феофан сели в поезд, доехали до маленькой станции. От нее по узкоколейке доехали туда, куда ехали. Снег валил в июне только там! Ноль градусов. Вот и вся аномалия, но это личное мнение Катерины. Река Оперная — она и есть река. По горам, по холмистой местности несет река свои прохладные воды. И путешественникам через нее пришлось переплывать по пути к аномальной зоне!
   Вода — холодная! Пошли они по тропке, неся на себе свой скарб, да, тут каждый лишний грамм чувствовался! Они пришли на большую поляну с большим числом срубленных деревьев. Срубленные деревья были выложены рядами, словно в лесном театре. В центре поляны был сооружен небольшой помост. Палатки стояли по периметру поляны, слегка спрятанные в листве, покрытой свежим, тающим снегом.
   Феофан поставил палатку там, где ему посоветовали старшие товарищи по аномальной зоне. Здесь все жили в палатках фирменного пошива, и только один седовласый мужчина жил в темно-серой палатке, сшитой своими руками. Палатка на самом деле была легкой, сверху ее покрывала тончайшая серебристая фольга, от этого его палатка казалась маленьким чудом.
   Хозяином палатки был седовласый человек с тонкими чертами лица, с тонкими костями и широкими плечами. Он был как не от мира сего. При виде этого благообразного старика Катерина забыла об Андрее! Старик был хорош. Она понимала, что это сам уфолог, но вида не показывала. Феофан отошел на второй план и пошел по периметру поляны знакомиться с соседями.
   А Катерина видела перед собой только этого старика! Она попыталась с ним заговорить, но он не обращал на ее слова внимания. Тогда она решила понаблюдать за ним со стороны, поговорить о нем с другими людьми. Ей сказали, что скоро будет его выступление, тогда она все узнает. Люди приезжали в аномальную зону на одну-две недели, а старик практически здесь жил.
   Выглянуло солнце. Снег исчез. Зеленая трава стала изумрудной. Листочки засияли капельками снежной росы. Старик шустро залез на помост и с чувством стал рассказывать необыкновенные истории об аномальной зоне. И еще он попросил подойти к нему тех людей, которые согласны вместе с ним сдвинуть ось Земли. Ему нужны были люди, которые верили бы в то, что ось Земли можно сдвинуть силой внушения! В старика Катерина влюбилась на третьей минуте. Его тонкая кожа на груди выглядывала из расстегнутой клетчатой рубашки. Волосы до плеч серебрились, как фольга на его палатке.
   Чувственные пальцы рук шевелись в пространстве, что-то поясняя из его рассказа. Джинсы не первой молодости обтягивали абсолютно прямые ноги, подчеркивая торс, одетый в клетчатую рубашку. Чудо! Катерина подошла к старику в числе тех, кто готов был сдвинуть Земную ось мимо столетий. Да она в тот момент была готова на все, хоть луну с неба достать!
   Но достала из рюкзака часть продуктов и отдала их старику, а в ответ увидела его разнокалиберные глаза с веселым прищуром. Один глаз был немного больше другого, а сами глаза были весьма странной формы, тем не менее — привлекательными. Катерина поняла, чем его можно взять — тем, что в лесу на деревьях не растет. Старик отобрал трех мужчин и Катерину и повел их в лес. Буквально в ста метрах от стоянки находился лаз под землю. Катерина поняла, что это была дорога к оси Земли. Она оглянулась, но признаков землеройных машин не обнаружила.
   Земля вокруг лежала сырая и промозглая. Лезть в нору ей не хотелось. Вход был метра полтора в диаметре. Нагнувшись, она пошла вслед за мужчинами. Метров через десять появилась пещера. Это же Медные горы! Тут оказалось несколько пещер, соединенных искусственными, пробитыми в скальной породе лабТамартами. Свет шел сквозь сеть отверстий над головой, которые при необходимости можно было закрыть. В одной пещере лежал кусок серебристой пленки. Здесь они и сели на распиленные пни вокруг стола из сколоченных досок.
   В этой же пещере стоял верстак с рубанком. Вот где жил хозяин Медного треугольника! Катерина подумала, что она, Феофан и старик — уже треугольник, если не настоящий, то из ближайшего будущего.
Интересное дело, учитывая, что люди скептически относятся к выходу оси, старик стал рассказывать о новых северных кратерах, которые он видел лично. Ездил он в те места. И люди его слушали, а он говорил:
   — Расследовать происхождение северных кратеров — дело специалистов, которые могут с уверенностью сказать, что огромные скопления газа вырвались сквозь вечную мерзлоту, которая растаяла.
   Простое решение сложного вопроса легко притупляет интерес к происхождению северных кратеров. Но ровные края кратеров не дают покоя некоторым личностям, которые проще могут согласиться с тем, что кратер произошел от метеорита. А значит, нечто вонзилось в Землю! Вонзилось! А может, кратер был раньше, просто был забит льдом, ледяным столбом? Глобальное потепление топит глобальные льды, заполняющие полости в земле. В результате проваливаются дороги или земля уходит из-под ног и машин. А значит, круглые ямы произошли вообще давно или недавно. Ладно. Ситуация коварная, если не сказать больше.
   Кратер — излюбленный космический ландшафт. Не верите? Слетайте на Луну или Меркурий — везде найдете кратеры, тем более их можно найти на Земле. Если вы найдете огромное количество зеленых кругов в пустыне, то это оазисы, а не кратеры, так теперь оживляют пески до уровня садов, огородов, полей. Можно найти водяные круги, но это будут ясли по выращиванию креветок. Люди умные, они давно подчинили себе процессы производства продуктов питания. А кратер? Дела важнее.
   Катерина не выдержала даже первого сеанса внушения Земле мысли, чтобы она сместила свою ось, и покинула Медный треугольник вместе с Феофаном, чему он был несказанно рад. Он уже знал, что хозяин Медного треугольника умеет быть двуликим.