Глава 18 Причал для сердца

;«Орка», изрезавшая волны двух океанов, нашла свой временный причал в марине Беноа. Когда-то шумный порт для яхт и лодок теперь дышал ленивой, тропической негой. Марко и Алексей сошли на берег, и их взорам предстала знакомая по другим азиатским берегам картина нового бытия.
;Воздух был сладок от ароматов плюмерии и моря. Кто-то просто лежал на песке, с наслаждением поглощая мороженое, чей вкус Рог делал идеальным. И хотя он позволял есть что угодно без последствий, люди редко объедались — вечная эйфория быстро приедалась, а Рог давал лишь то, что было истинно нужно душе и телу; любая, даже самая изысканная еда, могла наскучить, стоило лишь переступить грань настоящего желания.
;Другие творили. Одни водили кистями по холстам, другие лепили из глины, третьи с упоением вырезали причудливые фигуры из старого, найденного на пляже дерева. А кто-то строил или чинил — даже то, что можно было создать одним щелчком мысли, люди предпочитали делать руками, вкладывая в процесс время и душу. Каждый искал и находил свой собственный смысл в мире, где больше не нужно было бороться за выживание. Бали был таким же, как и все места, что они повидали, — островком спокойного, осмысленного бытия.
;— Эй, красавица, — Марко с обаятельной ухмылкой обратился к девушке, расписывавшей стену бывшего кафе изображением летящего Гаруды. — Скажи, а что тут у вас интересного?
;Девушка отложила кисть, улыбнулась.
— Если любите животных, сходите в «Царство Пушистиков». Особняк на холме, нельзя не найти. Там полно милых котиков, и… очаровательная управляющая.
;Алексей и Марко переглянулись. В глазах хорвата вспыхнул азарт, в глазах русского — привычное скептическое любопытство. Не сговариваясь, они направились в указанном направлении.
;Особняк, известный как «Царство Пушистиков», стоял на возвышении, почти утопая в буйной тропической зелени. Двери и ворота были распахнуты настежь, и казалось, они никогда не закрывались — живые растения так плотно оплели их своими побегами, что срослись с деревом и металлом в единое целое.
;Они вошли внутрь. Воздух встретил их густой волной запахов — кошачьей мяты, шерсти, свежего наполнителя и сладковатого аромата орхидей. Повсюду, как в мягком, мурлыкающем раю, располагались кошки всех размеров, мастей и темпераментов. Они лежали на подушках, свешивались с гамаков, восседали на книжных полках, словно мудрые стражи, или носились в бешеной догонялке по коридорам. Люди — добровольцы — заботились о них: кто-то наливал в миски свежую воду, кто-то насыпал корм, а кто-то, сидя на полу, нежно вычесывал длинную шерсть персидского великана.
;Именно в этот момент из глубины дома вышла Она. Невысокая, с усталыми, но бездонно добрыми глазами, в простой одежде, испачканной краской и шерстью. Майя.
;— Здравствуйте, — ее голос был тихим, но в нем чувствовалась стальная воля; Алексей сразу уловил внутреннюю силу этой девушки. — Что привело вас сюда?
;— Меня зовут Алексей, а это Марко, — представился русский и тут же замолчал, увидев, что его напарник стоит с открытым ртом, не в силах оторвать взгляд от Майи. Алексей впервые видел неукротимого хорвата в таком состоянии полной, детской растерянности.
;— Меня зовут Майя. Можете оставаться здесь сколько угодно. И, если есть желание, можете помочь.
;Марко, наконец, смог издать звук. — Да! Конечно! Мы обязательно поможем! Что нужно делать?!
;Майя взглянула на него, и в ее усталых глазах вспыхнула искорка живого, неподдельного интереса. Их взгляды встретились, и между ними пронеслась та самая, немая молния — простое и ясное узнавание, которое не нуждается в словах. Это была любовь. Не стремительная и огненная, а тихая и неизбежная, как восход солнца после долгой ночи в океане.
;С этого момента они не отходили друг от друга ни на шаг. Марко, с его неистощимой энергией, с головой окунулся в заботы о приюте. Он чинил лежанки, строил новые многоуровневые комплексы для лазания, а его Рог, чувствуя новое, истинное желание хозяина, щедро материализовал самые прочные канаты и мягкие ткани. Майя помогала ему или просто наблюдала за ним, сидя на полу, как ещё одна влюбленная кошка.
;Алексей не пытался вмешиваться в счастье друга. Он исследовал «Царство Пушистиков», познакомился с Гансом, и между бывшим сталеваром и эксцентричным немцем быстро возникла странная, но прочная дружба. Алексей рассказывал о штормах у Мыса Доброй Надежды и безмолвии Призм, а Ганс — о дороге на север, о пыли Китая и мудрости Правата в Лаосе.
;Так незаметно пролетело десять дней. Алексею, человеку действия, стало тесно в рамках идиллии. Его снова звало море, ставшее за долгие месяцы его настоящей стихией. Вечером, во время общего ужина в большой, шумной столовой, он поднял кружку с чаем.
;— «Орка» завтра уходит дальше, — просто сказал он.
;Марко взглянул на него, потом на Майю, сидевшую рядом и державшую его за руку. На его лице была смесь легкой грусти и безоговорочного счастья.
— Мне очень жаль, друг… И в то же время — нет. Мой путь здесь окончен. Я остаюсь. С Майей.
;Алексей кивнул, и его обычно суровые глаза смягчились. Он искренне, до глубины души, порадовался за товарища.
— Я ничуть не обижаюсь, Марко. Без тебя я бы никуда не доплыл и с «Оркой» не совладал. Спасибо за всё.
;Тут слово взял Ганс, до этого внимательно слушавший.
— Но «Орка» — большой корабль. Одному с ним не справиться, — заявил он, и в его глазах загорелся знакомый азарт искателя приключений. — Возьми меня вместо Марко. Ваши истории… они пробудили во мне старую тоску по горизонту. Я хочу идти с тобой.
;Алексей посмотрел на немца, на его решительное лицо, и широко, по-редкому открыто улыбнулся.
— Добро пожаловать в команду, матрос.
;Майя, сиявшая от счастья, попросила их задержаться еще на пару дней. На следующий день, под бесконечным балийским небом, в окружении друзей, кошек и причудливых творений новых художников, Марко и Майя сыграли свадьбу. Такую же простую, искреннюю и лишенную условностей старого мира, как и все вокруг.
;Спустя два дня Алексей и Ганс подняли паруса на «Орке». Тримаран, легкий и стремительный, медленно отошел от пирса. На краю, обнявшись, стояли Марко и Майя, провожая их в плавание. Они махали на прощание, и в их улыбках было все: и грусть разлуки, и благодарность за общий путь, и безмятежное счастье обретенного дома.
;«Орка» ловила ветер, унося Алексея и Ганса к новым берегам, новым тайнам и новым историям. А на Бали, в «Царстве Пушистиков», начиналась новая глава — глава о любви, тишине и корнях, наконец-то пущенных в плодородную почву.