К истории политической философии

К ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ.

Вся история политической философии, в сущности, представляет собой, несколько тысячелетий происходящий процесс перехода, в сознании мыслящих индивидов, – от патриархальной формы правления к деспотической, и от деспотической к подлинно развитой в каждом из единичных моментов монархии.

Всякое отношение индивида к общественному универсуму есть отношение к центру. И, в первом моменте оно представляет собой форму доверия к центру, т.е. ту веру, что «Патриарх», возглавляющий государство есть некий гений, который, как исключительный индивид, неким таинственным образом знает, как нужно руководить народом, и так как никто не понимает в чём заключается его разум, то это доверие есть лишь непосредственное и патриархально-сыновнее отношение к государству.

Потеря доверия к центру в процессе ведения войн, технологического и культурного отставания общества от других государств аккумулирует личностный эгоизм граждан, которые, наоборот, начинают усматривать неосведомленность, невежество руководителей в управлении государством, что, в свою очередь, с целью предотвращения атомизации и распадения государства на неподотчетные «регионы», становится предпосылкой к жестокому восстановлению и удержанию целостности государства, посредствам несправедливых, чрезмерных ограничений, репрессий и прочих мер, которые превращают «исконного Патриарха» в необразованного тирана и бесчеловечного деспота в представлениях граждан.

Поскольку развязанные эгоизмы внутри государства сами же воспроизводят впоследствии тот эгоизм против которого они выступают, в своих собственных семьях, делаясь деспотами в глазах своих жён и детей, в корпарациях, - делаясь деспотами по отношению к нижестоящему персоналу, в революционных и религиозно-терроритстический объединениях, требуя смертной казни и самых жестоких мер по отношению к тем, кто скорректировал свою точку зрения в более инклюзивном или ревизионистском ключе, то, в это время, становится очевидным тот факт, что в деспотическом государстве само отрицание деспотизма, в какой-то момент просто интерполирует высший, правительственный эгоизм на отдельные «индивидуумы», «органы» и «регионы». -…Люди не сознаваясь себе, перед угрозой потери определённой собственности, ведут себя так же, как деспоты вообще, и, таким образом, чтобы была упразднена деспотия как таковая, - бесплодная форма правления, - каждый отдельный субъект, прежде всего, должен сознаться и преодолеть свой, собственный эгоистический деспотизм по отношению к контрсубъекту.

Ибо, лишь с этим сознанием начинается переход к пониманию истинного политического устройства, где каждый отдельный субъект преодолевая свой эгоизм и достигая «синергетического априори» в своём отношении к контрсубъекту (R=Я), которое заключает в себе также и различение индивидов на потенциальных деспотов и на свободных в себе индивидов, - каждый становится как бы разумным и голубоко погруженным в природу людей монархом; по отношению к своим детям, к своим подчинённым, к своим специализированным регионам, отделам и пр.. - Лишь в тот момент, когда каждый отдельный субъект, становится в истинном смысле монархом, преодолевшим свой личностный эгоизм к другому, тогда и всё общество как-бы становится на пароге истинной формы общественного бытия, так как восходит сознание классового, национального, корпоративного и всеобщего равновесия общества в качестве истинной цели.

II.

О НРАВСТВЕННОМ И БЕЗНРАВСТВЕННОМ УНИВЕРСУМЕ.

Примечание. Согласно древней традиции истинное государство есть универсум трех позитивных моментов правления: единоначалия, аристократии и демократии, коим противостоит их негативный инвариант, в качестве синтеза деспотии, олигархии и охлократии.

И, вся политическая философия есть постижение противоположности первого соединения и второго: нравственного универсума и безнравственного, периодически переходящих друг в друга.

В согласии с Гегелем, истинный «нравственный синтез», в качестве «теоретического ориентира» в определении политической формы, не может быть отменён, перед лицом появления, той или иной, новой, односторонне-нигилистической идеологии, будь-то коммунизм, предполагающий отмирание государственного аппарата (и стало быть упразднение аристократического элемента), или тот вид либерализма, который, в лице «предпринимательских обществ» не уделяет внимания нравственному и общенаучному образованию всего общества, но всякая «чисто демократическая» идея, всегда, предполагает перерождение в охлократию, и всякая «чисто аристократическая» идеология обязательно приведёт к олигархии.

Диктатура аристократии над олигархией и демократии над охлократией, всюду, предполагает, тем самым, её бесконечность и двоеродность её интерсубъектного измерения: «аристократы» есть те, кто различая безнравственных и необразованных «граждан» от нравственных и образованных, осуществляют такую политику в сфере образования, в результате которой (как диктатизма культуры), максимизуется переплавление первых в когорту вторых. И в то же время полученные в результате действительного образования, эти последние, приобретают устойчивую резистентность против олигархии, диктуя «аристократам» определённый стандарт морали, и необходимости систематических знаний.

Желание быть диктатором сделалось, в этом понятии, также желанием быть подотчётным диктаторам: «аристократы» хотят, чтобы граждание были для них какбы действительными тиранами при допущении ими серьёзных ошибок, но также и граждание требуют над собой диктатуры разумных, поскольку они понимают, что в ситуации их нравственного вырождения, сами они, больше уже не будут восприниматься всерьёз «олигархами». 

Поэтому, только такая, двоично - перихоральная диктатура «аристодемов и аристократов» над «олигофренами и олигархами», в плане классической политической мысли, есть бесконечная диктатура «нравственной политеи» над опустошённым инвариантом её абсолютной формы.

III.

Черновик:


К ПОНЯТИЮ ГОСУДАРСТВА (НАБРОСОК)

В понятии государства есть вообще три момента в которых оно для нас выступает. И, только по мере того, как субъект понимает в чем состоит его личная истина или его подлинная свобода в себе он постигает – в чем заключается истина Государства.

Субъект как непосредственный индивид не может иметь ни каких твердых знаний об «истине государства» и так же как в детстве он может лишь верить, что давший ему жизнь отец поступает разумно во всех своих действия, так и становясь более взрослым субъект может лишь верить, что индивид возглавляющий государство или «верховный судья» – разумен и справедлив в своих действиях.

Русский язык вообще делает «суд» корнем такого «понятия» как Государство и это в высшей степени правильно, так как оно есть дарование и бесконечная циркуляция силы суждения. Государство есть «Диоправдательный суд». Но чтобы оно как таковое возникло для нашего представления тот, кто считается «высшим судьёй» сам должен подпасть под суждение, то есть «верховный судья» должен разочаровать нас и чем сильнее он нас разочаровывает, тем большую силу суждения он нам сообщает так как мы начинам обширно и систематически рассуждать.

Этот суд над «верховным судьёй» таким образом превращает уже нас самих в рассуждающих – в судей и представляет собой отрицание «первой веры».

Отрицание непосредственности представляет собой отвлечение от наличного бытия, погружение внутрь себя и открытие собственного эгоизма как основной, определяющей все политические отношения силы – укоренение в собственном «я».

Это открытие, таким образом, далее позволяет судить о «верховном судье», таким образом, что его собственные суждения не преследуют цель моего личного блага, а стоят на защите того или другого эгоистического интереса, будь то определенные корпорации, классы, династии, национальности, тейпы и пр… что, как осуждение переходит уже не на какого то единичного индивида, а на определённую социальную группу и заставляет меня самого выбрать одну из сторон в борьбе за расширение или отвоевание собственности. Суждение каждой сторон превращено в осуждение противоположной, центр как примиряющей орган потерян – опустошён, обессмыслен, поскольку никто не осознаёт или не верит, что способ «суждения судии» может не быть эгоистическим. Так как все знают, что их собственный эгоизм непреодолим и стало быть невозможен гармонизирующий антагональные эгоизмы суд, то и программой всех макро и микрогрупп становится или «предпринимательская» децентрализация или «коммунистическое» отмирание государственного аппарата в процессе модернизирующей диктатуры пролетариата.

Этот итог и опустошение центра для самосознания, есть абсолютный тупик в понятии государства, поскольку по-разному образованные и активированные эгоизмы не могут быть растворены не внутри той ни внутри противоположной программы, но подчиняясь одной стороне «другие» готовят переворот против первой и признавая «господство вторых» эти уже понимают, как «инверсируют» политические полюса при достижении определённой удовлетворенности «прежних».
   
 II.

Причина возникнувшего тупика таким образом - «эгоизм» и абсолютно разбитая вера в разумность центрального органа.

И, если внутри индивидов не осуществляется преодоление эгоизма, то и всё общество как бы заклято к взаимной вражде.

Первоначальное отвлечение индивида во внутрь себя как было сказано открывает ему себя как эгоиста и в политическом отношении как нигилиста, который желает уничтожения и растворения центра. Такой индивид не имеет внутри себя чувства умиротворенности. Это последнее достигается только тогда, когда воля эгоистического индивида не видя конца разрушениям обращается внутрь себя и обретает не только пассивный покой но и определённую внутреннюю рециркулентность, которая в высшей определённости выступает как равенство «R>=<Я». И как всеобщее самосознание – как бы становится коррелятивом, для примирения всех эгоизмов или для сообщения внутрь их, такой силы, через которую каждый из них обращается внутрь себя и открывает в себе этот же самый паттерн, а, вместе с ним и новую веру в возможность поистине справедливого центра: возможность гармонизации всех «эгоизмов».

Если, поэтому, первое отрицание центра приводит лишь к обоюдному осуждению противоположного «эго», то отрицание этого отрицания открывает возможность преобразования противоположного эгоизма «в волю к синергии эгоизмов» и, таким образом, «диоправдательный суд» внутри государства становится этим процессом преодоления воли к взаимному подавлению, и, так как суждение к этому переходу есть двоеродное изобличение в односторонности антагональных субъектов, то есть из центра в обе периферии распространяемый импульс, то необходимость действительно сильного и кроссимпульсивного центра внутри государства – полностью восстановила себя.

Центр поэтому даже тогда, когда он демонстрирует полную несостоятельность в деле гармонизации общества, через сознание этой несостоятельности сообщает нам силу суждения. Первое отрицание центра проистекает из осознания только эгоистической заинтересованности центра. Второе отрицание больше уже не может быть отрицанием центра поскольку необходимость его полностью обессмыслена и представляет собой отрицание эгоизмов как таковых в себе и для себя. Но так как подобное отрицание может быть только из центра и в центр плицитностью всех эгоизмов или взаимоосвобождением эгоизмов, то центр как необходимый вновь появляется, из-под покрытой нигилистической тиной, воды.

Понятие государства поэтому заключается в том, что оно есть бесконечная сила суждения периферии над центром и центра над периферией. Это суждение, где разочарованность центром сначала проходит через него косой нигилизма, а после, когда проясняется что эгоистический реверс не может произвести прочной и производительной политической формы - вновь восстанавливает его как бесконечно необходимый.    

К этимологии "Государства"

«Го», написанное по-китайски: ;, является одной из самых распространенных китайских фамилий и в переводе с китайского означает "стена, окружающая город", а также страна и государство как таковое.

«Го» на санскрите может означать землю или язык.

«Гой» на иврите означает народ.

«Гоу» на английском означает идти.

«Гой еси» на славянском - это остаток очень древней праславянской речевой формулы. Было когда-то в древности такое слово - гоить. Оно означало жить. Слово это находилось в родстве с общим праиндоевропейским корнем gi с тем же значением. Так что в целом фраза «Гой еси» на современный русский язык переводится следующим образом: «Жив будь!».

«Государство», таким образом, в рециркулентной модальности означает: живой суд над народом, или народ делигирующий судебные полномочия, или народ судящий индивида, или народ получающий суд.

В выражении "Государство" мы слышим разу четыре слова: 1) "Го" (жизнь, движение, сила), 2) суд, 3) дар 4) "Го" как возвращенное в основание есть народ одарованный силой суждения.

Жизнь, процветание и действительность государства поэтому целиком и полностью зависят от силы суждения его граждан.