Жук пламенной любви

Ну, что вы ржете!? Что вы тётя ржете!?
Не видали вы бланша никогда!?
Он появился у меня не от погоды.
Он от любви образовался у меня!

Я был влюблен, как будто принц из сказки.
Поделать, что ж, любовь она така.
Она друзья, в любое время года
Желанна, сладострастна, но горька.

Вот я вчера чуть не погиб в несчастье.
От этой самой дьявольской любви.
Из-за неё шальной на всей Земле напасти.
И даже тонут в океяне корабли!

Намедни мы с Кукуевой Матреной
Решили слиться, в самой той любви…
Весна ж идет – даем весне дорогу.
Нам о любви с кустов щебечут соловьи.

Цветет черемуха, цветут на поле маки
И, майский жук жужжит, как бензовоз.
И пусть порвут меня соседские собаки
И аромат травы щекочет чуткий нос

Тут как назло игра; Спартак - Динамо
Футбол друзья, я пропустить не мог.
Я пиво взял, и по дороге к дому
Бежать пустился, что не чуял ног.

От нервных тревог лещом я пиво заедаю
Ведь я душой болею за «Спартак».
Я за «Спартак» друзья, всегда болею.
Пусть за меня болел бы так «Спартак».

Сижу, болею, пиво попиваю.
Совсем забыл совсем, что Маня меня ждет.
Пускай меня, порвут соседские собаки
Но я не чую, как мой час грядет.

Стоит зазноба, веником махает.
От тела страстного гоняет комаров.
И в такт движеньям радостно «кукует».
Ну, типа созывает вожделеющих самцов.

По роже, по ногам березкой Маня хлещет,
Как будто в бане парит дивный стан.
А сердце у меня как воробей трепещет
А я уж пьян, как в клубе фортепьян.

Ку-ку! Ку-ку! Кукушечка кукуюет!
Она мою Манюнечку – дразнИт!
Я чую, страсть во мне, как океян бушует…
Видать открылся на любовь кредит.

Я досмотрел футбол, допил остатки пива
На радости собрался я вздремнуть
Тут мне в окно братухи рожа влезла
Не дал мне Вовка, от футбола отдохнуть.

Эй, Сеня, ты совсем, что ль с дуба рухнул?
Тебя Кукуева заждалась там уже…
Вокруг села, все ветки обломала.
Бьет комаров в любовном кураже.

И тут себя я по затылку стукнул.
Ведь мы же с ней на случку собрались.
В штанах моих вдруг что-то громко бухнет.
И чуйства до небес блин вознеслись

Схватил картуз, в пижнак влез с карманами,
Нырнул ногами в кирзовый сапог.
И крикнул Вовке на народной «маме»
Так громко, как орать я только мог.

Гони братЭла, Манечка страдает.
Её комар её загрыз уж до костей.
Мне не хватало, чтоб на радость края.
Я стал героем криминальных новостей.

Гони Вован! Поддай сильнее газу!
Кукуиха заждалася уже…
И Вовка, закрутив трос газа до отказа
В занос вложил свой «ИЖ» на вираже!
 
Несется он, как будто реактивный.
Промеж болот, где точат дуб бобры
И где на деревьях гнёзды строят птицы
И где енот лесной на нас глядит с норы…

Несемся мы, лишь елочки мелькают.
Мой братец в шлеме, я сижу за ним.
И я взглянуть решил, как километры тают
И почему туман густой, как будто сизый дым…

И я взглянул! А он уже был рядом, и, даже.
Бог тогда б меня не спас...
Жук майский, прилетел в лицо снарядом,
Прямёхонько попал мне в левый глаз…

Умом мне не понять - удар был адской силы,
Как будто это Терминатор врезал на ходу
Слетел я с мотоцикла, словно ветром сдуло
И черный мрак возник тогда в моем мозгу

Я метров пятьдесят на жопе прокатился
Всё стёр себе до самых этих блин кальсон.
И не пойму, чего ж я не убился?
Ведь это была явь, а не волшебный сон.

В руке бутылка с водкой уцелела
Вся рожа в черной несмываемой бузе…
В глазу торчат от майского жука обломки.
И я такой красивый в картУзе!

Чего расселся: мне Вован вещает:
Уж скоро Солнце за бугор зайдет.
Того гляди, тебя Манюня ждать устанет.
И печь топить домой с околицы уйдет.

Я гордо встал, стряхнул остатки пыли.
Пижнак свой рваный, до пупа задрал.
И повернувшись к Вовке пострадавшим задом.
Рыдая, рану на всю жопу показал.

Ну, ни хрена себе: присвистнул, тот с упреком.
В больницу надо мне тебя везти
Тебе врачиха Семиглазова Людмила, должна,
укол от столбняка ввести.

Стоял я молча, словно в рот воды набравши.
Мне было жаль себя, что получилось так.
Я чуть не плакал, только жук, застрявший.
Мне проморгаться не давал ни как.

Я не могу с такою ехать харей.
Мой шнифт заплыл, смотрюсь я как дурак
С заплывшим глазом на Циклопа я похожий
В больницу ехать мне нельзя никак.

Тогда давай, - сказал мне братец Вовка.
Мы ссадину твою брат водкой оросим.
Чтоб у микробов в этой страшной ране
Размножиться не было больше сил.

Тут я подумал: прав ведь мой брательник
Он точно знает, как меня лечить…
И я, отчаянно рванул десантный тельник.
Сказал с ему: Кончай пустой базар травить.

Я раком встал и приспустил кальсоны.
Пред братом Вовкой свои булки оголил.
А он, козел, поправ все санитарные законы.
Мне водкой жопу, как святой водою оросил.

В тот самый миг в глазах моих стемнело.
Внутри меня, зверь дико так завыл.
От боли адской вдруг мое больное тело.
Как истребитель на форсАже, в небо взмыл.

Бежал я так, как раньше я не бегал.
Я не бежал - летел, не чуя своих ног.
От водки моя жопа так горела.
Что Вовка на «Иже» догнать меня не мог.

Лечу на «Малые бобры», лишь столбики мелькают.
Лечу, как «Мессершмитт», а жопа всё горит.
Тут чую силы мои братцы сильно тают.
И голос внутренний мне что-то говорит.

Я слышу, как «диспетчер» мне дает посадку.
И я, ничуть, не ведая стыда.
Спустив штаны, ныряю к Маньке в кадку
Ищу я задницей где мокрая вода.

И Маня тут же к бочке подскочила.
И увидав на роже синий глаз
На всю округу как белуга взвыла ,
Вниманье приковав народных масс.

А бланш увидев, молвила девица…
 Соколик мой живехонький ты мой!
А мне бы с горя да дуплет напиться
Напиться водки, да пойти домой.