Сказка про Волка

 Было время, когда Волк никого не ел. Питался он грибами, ягодами и орехами. Все лето он трудился — делал запасы, зато зимой отдыхал: прогуливался по лесу и любовался природой.
 Однажды, в конце лета, Волк повстречал на опушке леса Незнакомца.
 — Здравствуйте! — сказал вежливый от природы Волк.
 — Здорово! — ответил Незнакомец.
 — Меня зовут Волк. Я здесь живу.
 — А я Пастух, — сказал Незнакомец.
 — Очень приятно. Как вам нравится наш лес?
 — Да ничего вроде. Хочу вот дудочку сделать, да не могу иву найти.
 — Пойдемте, я вам покажу. Ива над ручьем растет.
 Волк привел Пастуха к ручью, Пастух достал ножик с костяной ручкой, вырезал дудочку и заиграл.
 — У вас, пожалуй, есть способности. (Волк водил дружбу с птицами и тонко разбирался в музыке). Хотите, я вас познакомлю с соловьем? Прекрасный педагог, уверяю вас!
 — На кой ляд, — небрежно бросил Пастух и спрятал дудочку. — Было бы слыхать, да и ладно.
 — Не смею настаивать, — сказал деликатный Волк. — Не окажите ли вы мне честь отобедать со мной?
 — Это можно, — ответил Пастух. — Отобедать — это не мешает.
 Волк привел гостя к себе и выставил на стол угощение.
 — Чувствуйте себя, как дома. Для начала рекомендую малину. Чистые витамины.
 Пастух попробовал.
 — Ничего, есть можно. Где достал?
 — Если хотите, покажу. Вот черника — тоже прекрасная ягода. Грибочки, солененькие и в маринаде. Не стесняйтесь, прошу вас!
 Пастуху все было в новинку. Каждое блюдо он пробовал с опаской, но потом входил во вкус и просил добавки. Что же касается грибочков, то они ему понравились больше всего, и он решил, что это — хорошая закуска под водку.
 Напоследок Волк выставил на стол орехи и дикие яблоки.
 — Да, — сказал гость. — Живешь ты, конечно, неплохо. Худого слова не скажу. И жратва ничего. Но не калорийная.
 — Чем богаты, тем и рады, — забеспокоился Волк. — Вы уж не обессудьте.
 — Ладно, — сказал Пастух, поднимаясь. — Парень ты вроде ничего. Приходи ко мне, теперь я тебя угощу.
 — С удовольствием, — ответил Волк. — Но я не знаю, где вы живете.
 — А на лугу, за опушкой. Ты что не бывал там никогда?
 — Был однажды. Но там только трава. Нет ни грибов, ни ягод. И орехов нет.
 — Вот там я и пасу свое стадо.
 — Какое стадо?
 — Да так. Овцы да бараны. Не то, чтобы много, но несколько сот есть. Так, что грех жаловаться. В общем, приходи. Посидим, потолкуем, — сказал Пастух, поднимаясь.
 Волк проводил Пастуха до опушки леса и по дороге показал ему, как пройти в малинник. На том и расстались.
 На следующий день Волк отправился в гости к новому знакомому.
 — Здорово, — сказал Пастух, — как жизнь? Заходи, не стесняйся.
 — Спасибо. В этом году малина уродилась. А грибов, наверное, будет мало, — степенно сказал Волк.
 — Почему?
 — Грибы дождь любят. А осень, лягушки говорят, будет сухая.
 — Ладно, — сказал Пастух. — Поснедаем.
 Он поставил перед Волком тарелку. Пища была странная. Формой она не была похожа ни на гриб, ни на яблоко. Но пахло довольно приятно.
 — Где это растет? — спросил Волк.
 — Не растет, а бегает.
 — А где бегает?
 — На лугу.
 Волк не понял ничего, но постеснялся спрашивать. Незнакомая пища показалась ему вкусной, он съел все без остатка и поблагодарил хозяина.
 — Давай, еще положу.
 — Спасибо, я совершенно сыт, — сказал Волк, и это было правдой.
 — А что это была за пища? — решился он, наконец, спросить.
 — Мясо.
 — А где вы его достаете?
 — Сейчас покажу.
 Пастух вынул дудочку и заиграл. Некрасиво, но громко. И со всех сторон к нему побежали какие-то странные курчавые животные, которых в лесу Волк ни разу не встречал.
 — Вот мое стадо, — сказал Пастух. — Иди-ка сюда, баран. — От стада отделилось одно животное и подошло к пастуху, глядя на него круглыми бараньими глазами. Пастух громко щелкнул барана по лбу.
 — Ну что уставился, дурак рогатый? Пшел обратно!
 Баран сказал: «Бе-е-е» и вернулся на место.
 — А овца вот, — и Пастух поманил пальцем. Вперед вышло другое животное, без рогов.
 — Иди ближе, дура, — сказал Пастух, взял овцу за шиворот и подвел к Волку.
 — От вас очень приятно пахнет, — сказал Волк Овце. — Рад с вами познакомиться.
 Ему было неловко от грубости Пастуха, и ему хотелось сделать комплимент. Впрочем, это был не комплимент. От Овцы действительно хорошо пахло. И от Барана тоже.
 — Ме-е-е — ответила Овца.
 — Пшла на место, — приказал Пастух.
 — А где же вы берете мясо? — спросил Волк.
 — Сейчас увидишь.
 Пастух вынул свой красивый ножик с костяной ручкой, поднял камень и стал править лезвие. Стадо сбилось в кучу, и каждый баран, и каждая овца старались забраться в середину.
 — А ну тише вы, скоты! Расшумелись!
 Стадо покорно замерло. «Вжиг-вжиг», — говорил ножик камню. «Вжик-вжик», — говорил камень ножику. Волк смотрел внимательно, но мясо не появлялось.
 — Ну вот, — сказал Пастух, — готово. Можно действовать.
 Он потрогал лезвие пальцем и, видимо, остался доволен.
 «Ме-е-е», — жалобно запричитали овцы.
 «Бе-е -е», — жалобно ответили бараны.
 Пастух выбрал овцу и вывел ее из стада.
 «Бе-е-е!» — с облегчением сказали бараны.
 «Ме-е-е!» — радостно повторили овцы.
 Волк смотрел во все глаза, но мясо не появлялось. Пастух зажал овцу между колен и поднял ей голову.
 — Гляди, — сказал он Волку.
 — Гляжу, — сказал Волк.
 «Овце, наверно, больно», — хотел он добавить, но не успел. Пастух подбросил свой красивый ножик, ловко поймал его за костяную ручку и коротким движением перерезал овце горло. Фонтаном хлынула кровь и забрызгала Волка.
 — Вот паразитка, — разозлился на овцу Пастух. Он ударил ее в живот и повернул так, чтобы кровь не попадала на Волка. Струя, описав дугу, ударила в стадо, и на белых овечьих и бараньих шкурах заалели красные пятна. Это было даже красиво, но Волку было не до красоты. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на то, что делает Пастух. А Пастух тем временем снимал с овцы шкуру. Наконец, он снял ее и повесил на колья.
 — Пусть сушится, — объяснил он Волку.
 Ободранная овца была совсем непохожа на живую, она была похожа на...
 — Ну понял, откуда берется мясо? — спросил, посмеиваясь Пастух и похлопал Волка по спине.
 — А вы чего здесь не видели? — напустился он на стадо. — А ну, марш питаться! Конец лета, а жиру на два пальца и то нет! — Он пнул ногой ободранную овцу. Стадо затрусило на луг.
 — Ну, чего ты на меня уставился ? — спросил Пастух.
 — Вы очень жестоко поступили с этой несчастной овцой. Она совершила какой-нибудь ужасный проступок?
 Пастух расхохотался.
 — «Проступок!», ну и сказанул! Какой там у овцы проступок? Овца, брат, она и есть овца. Уморил ты меня, ей-богу!
 — Так зачем же вы ее лишили жизни?
 — Да ведь ты сам хотел поглядеть, откуда берется мясо. Ел ведь да похваливал!
 — Это правда, — прошептал Волк. Он действительно с наслаждением ел это вкусное сытное мясо.
 — Скоты они и есть скоты, — убеждал Пастух. — Низшие существа. Чего с ними церемониться? Рраз — и готово! Они для того и созданы.
 — Но... но почему они так покорны? — спросил Волк. — Почему они не убежали?
 Пастух снова рассмеялся.
 — Простая вещь, а объяснить трудно... они щиплют траву на лугу. Был на лугу? Траву видел?
 — Видел.
 — Они ее щиплют под моим руководством.
 — А сами они щипать не могут? Без руководства?
 — Могут, конечно, — сказал Пастух, — но они этого не знают. А ты им не скажешь, правда? (Он хлопнул Волка по спине и подмигнул ему). А впрочем, черт с тобой, можешь и говорить. Они все равно не поверят. Вот у баранов какие рога — видал?
 — Видал, — сказал Волк. — Конечно, видал.
 — Такими рогами он мог бы меня насквозь пропороть.
 «Почему же он этого не делает?» — хотел спросить Волк, но постеснялся.
 — Но он не знает. А скажи ему — не поверит. Вот я тебе и говорю: скоты — они скоты и есть. И жизнь их скотская.
 С тяжелым сердцем Волк возвращался домой. Незнакомые неприятные мысли обгоняли одна другую. Волк был рассеян, не поздоровался с Белкой и чуть-чуть не наступил на Ежа.
 — Другого места не мог найти, — недовольно сказал Волк удивленному Ежу, — разлегся. — И не прощаясь, побежал дальше.
 «Как покорно эти твари ждали смерти», — думал потрясенный Волк. Впрочем, я не должен называть эти существа тварями. Это нехорошо. И не гуманно. Но как они обрадовались, когда Пастух выбрал жертву, — обрадовались за свою шкуру. Как можно их после этого уважать? И Пастух, пожалуй, не так уж, в супщости, жесток. Овцы не ценят свободы, даже не понимают, что это такое. Достойны ли они жизни?... Нехоршо. Негуманно (укорил он себя снова). Жить всякий хочет. Но всякий ли достоин жизни? Вот в чем вопрос. Конечно, Пастуха не назовешь деликатным! Мягкосердечия в нем нет. И в музыке он не разбирается. Но в нем есть напор. Жизненная сила. По отношению к овцам он ведет себя, пожалуй, слишком жестко. Это крайности. Но тем, очевидно, нравится такой порядок. Иначе они не стали бы с ним мириться.
 — Добрый вечер, Волк! — услышал он дружеский голос.
 — Здравствуй, Соловей.
 — Приходи вечером ко мне на концерт. Сегодня дебют моих младших. Только не забудь почиститься. — Сказал Соловей и упорхнул.
 Волк осмотрел себя и увидел на своей шкуре пятна крови. «Значит, меня все видели в крови!» — ужаснулся Волк. «Что же мне сказать, если спросят откуда пятна?»
 До ручья было далеко. Волк боялся, что повстречает еще кого-нибудь из знакомых, и стал слизывать пятна языком. Пятна оказались ужасно вкусными. Вкуснее, чем мясо. Мелькнуло даже сожаление, что пятен мало, но Волк подавил его в себе, как негуманное.
 Дома он никак не мог приняться за работу. Не было настроения. «Что есть жизнь?» — философски рассуждал Волк. — «Сон! Рождаемся, живем и умираем. Все умирают. Не только эти дуры-овцы и кретины-бараны. И Пастух умрет. От этого никуда не денешься. Так в сущности, не все ли равно? Умереть раньше, как овца, или позже, как Пастух — конец один». Такие глубокие мысли не приходили ему в голову раньше, и он с благодарностью подумал о Пастухе. «Если бы не он, я бы так и не дошел до всего этого своим умом. Ему, наверное, такие мысли пришли давно», — с некоторой завистью подумал Волк.
— «Чтобы иметь право лишать жизни, надо понять философскую сущность смерти». — И Волк почувствовал досаду, что неотесанный пастух, ничего не смыслящий в искусстве, добрался до глубины филосфии раньше, чем он.
 Начало смеркаться. Листья и деревья теряли цвет. Тени растворялись в темноте. Дневные птицы громко обсуждали итоги дня.
 — Эй вы там, потише! — крикнул Волк. Этот базарный шум мешал ему сосредоточиться. «Да, в искусстве он, Пастух, конечно, не разбирается. Но разве знание жизни не выше искусства? Если искусство не способствует главному — зачем оно?»
 Эта мысль была кощунственна и в то же время головокружительно смела. У Волка перехватило дыхание. «Интеллектуальное мужество — высшее мужество», — с гордостью подумал он. «И так ли он не разбирается в искусстве, как мне кажется? Может быть это именно кажется? Иначе он не сделал бы дудочку. Его искусство служит важной задаче — собрать стадо. А Соловей? К чему его пение? Разве оно помогает собирать орехи? Или находить ягоды? Куда оно ведет? Никуда. Искусство без цели. Искусство для искусства... Да, Пастух совсем не примитив, как мне показалось с первого раза... Как хорошо, что мы подружились. А вдруг он подумал, что я мямля? Слюнтяй? Распустил нюни из-за какой-то паршивой овцы!». Эта мысль невыносима. Чтобы придать себе мужественонсти в собственных глазах, Волк лязгнул зубами. Получилось неплохо. Он лязгнул еще раз. Вроде лучше. Волк тренировался перед зеркалом, пока лязганье стало достаточно внушительным.
 — Волк, ты дома? — раздался у дверей голос Зайца.
 — Что тебе? — недовольно сказал Волк. — Чего надо?
 — Да нет, ничего, — Заяц оторопело смотрел на Волка. — Просто сегодня дебют молодых Соловьев. Самый младший, говорят, необыкновенно одаренный. Вот я и подумал, что...
 — Подумал! Мыслитель нашелся. Вечно ты суешься не в свое дело. Захочу — без тебя дорогу найду.
 — Прости, — сказал Заяц. — Он был задет, но счел ниже своего достоинства отвечать в том же тоне. — Я пошел.
 На следующее утро Волк завтракал, как обычно. Малина показалась ему невкусной («дрянь какая-то, а не малина»), и он принялся за орехи. Каждый орех надо было чистить отдельно. Или расколешь скорлупу — а ядра нет. Или гнилое. «Вкус у них какой-то дурацкий. Удивляюсь еще, что Пастух ел и не плевался. Из вежливости, наверное. Некалорийно я питаюсь», — с горечью думал он. — «Некалорийно». Волк вылизал еще раз те места на шкуре, куда попала вчера овечья кровь. Но от вкусной крови остался только запах. Запах этот не давал ему покоя.
 Пора было приниматься за работу: ягоды стояли последние дни, да и запас орехов был недостаточен. Но работать не было настроения.
 Тень от большой березы не дошла еще до молодой елочки, как Волк решил, что пора обедать. Он захватил с собой банку соленых грибов и отправился в гости.
 — А, это ты, — сказал Пастух. — Ну что ж, заходи.
 — Я вам грибочков принес. Солененьких.
 — Грибочков? — оживился Пастух, — это ты молодец. Хорошо догадался. Сейчас поснедаем.
 Пастух вынул дудочку и заиграл. Сбежалось стадо.
 — Ну, кого резать будем? — спросил у Волка Пастух. — Выбирай.
 Волк хотел выбрать барана, он крупнее овцы, но не решился: уж очень внушительно выглядели у барана рога. Он выбрал овцу побольше и вывел ее из стада. Пахло от овцы умопомрачительно, и шерсть ее приятно щекотала небо, когда он держал ее за шиворот.
 — Ну че? Бери нож да приступай. Приучайся! — Пастух рассмеялся.
 — Бе-е-е, — заулыбались бараны.
 — Ме-е-е, — радостно поддержали овцы.
 Волк не умел обращаться с ножом. До сих пор он прекрасно обходился зубами. Зубы у него были острые и твердые, любой орех раскусывали. А скорлупа куда тверже овечьей шкуры...
 — Я и так справлюсь, — храбро сказал Волк и перекусил овце горло. Как вкусна была свежая кровь! Не сравнить с запекшейся. Волк пил и не мог напиться. Он подставлял под струю бока и грудь, чтобы вечером дома, было что лизать.
 Пастух отрезал ему большой кусок мяса. Волк съел и почувствовал, что сыт. Но он подумал, что вечером у него мяса не будет и попросил добавки. Пастух отрезал еще.
 Волк жалел, что у него такой невместительный желудок, и злился на себя за то, что утром ел малину и орехи и теперь нехватает места для мяса. Он съел все, а кость разгрыз и добыл из нее мозг.
 — Уф, — сказал он, — наелся. — Бока у него раздулись, как у беременной Лосихи. Тело стало тяжелым, и ногам было трудно его держать.
 — Я к тебе зайду в воскресенье, — сказал на прощанье Пастух, и Волк отправился домой.
 От крови он опьянел. В голове шумело. Волк шел, не разбирая дороги, не замечая никого вокруг. Звери смотрели ему вслед и качади головами.
 Дома Волк вылизал со шкуры пятна крови и лег спать. Он проснулся в отличном настроении, сразу же вспомнил вчерашний обед и почувствовал гордость оттого, что показал себя молодцом. «Как ловко я перекусил ей горло! Даже баранам понравилось», — с удовлетворением думал Волк. — «Она умерла мгновенно. Это в тысячу раз гуманнее, чем естественная смерть от дряхлости. По крайней мере бедняжка не мучилась».
 И вдруг он вспомнил, что в воскресенье придет Пастух. Хорошее настроение улетучилось. «Чем же я буду его кормить?» — сверлила голову неотвязная мысль, — «Этой слащавой малиной? Ему нравятся соленые грибы. Но разве грибы могут сравниться с мясом? Что же делать ? Я пропал. Пастух не захочет со мной дружить. Конечно, бедность не порок, но как ужасно, как унизительно быть бедным!». До воскресенья оставалось два дня. Тяжелые мысли не покидали Волка ни на минуту.
 Наступило воскресенье, а ничего путного Волк так и не придумал. «Я опозорен!», — думал он.
 В таком настрении его застал Заяц.
 — Я пришел с тобой поговорить, — сурово сказал Заяц.
 — Ах, оставь меня в покое!
 Но Заяц не ушел.
 — Мы были друзьями, Волк, и я хочу, чтобы ты меня выслушал.
 — Мы и сейчас друзья! — раздраженно воскликнул Волк, — но я не желаю...
 — Ты странно ведешь себя, Волк. Я, разумеется, не верю слухам, которые распускают Сороки, потому что я твой друг и знаю тебя давно, но...
 — Каким слухам? — прорычал Волк. «Что надо этому дураку, — раздраженно думал Волк, — чего он привязался?».
 — ... Но ты должен объяснить друзьям свое поведение.
 — Какие слухи?! Я еще раз спрашиваю, черт побери!
 — Что ты участвовал в убийстве! — твердо сказал Заяц.
 Волк сник.
 — Ты не понимаешь, это не убийство. Так лучше для всех: и для меня, она...
 — Значит, это правда? Мне жаль, что я был другом убийцы. Ты негодяй. Я скажу тебе всю правду, ты...
 Но сказать всю правду Заяц не успел. Волк ударил его по голове, и Заяц упал замертво.
 — Заяц! — перепугался Волк. — Заяц, ты слышишь меня? Я нечаянно! Я погорячился. Заинька, прости мэня! Ну вставай, Заинька!
 Но Заяц был мертв.
 «Я негодяй, — думал Волк. — Убийца друга. Мне нет прощенья».
 Он вспомнил, сколько раз помогал ему Заяц делом или советом, как выручал он его в трудную минуту, каким бескорыстным и честным другом был покойный. «Что делать? — тоскливо думал Волк. — Вдруг узнают? Вот-вот придет Пастух. Надо спрятать труп. Но куда?
 — Здорово, Волк! — сказал Пастух. — Как живешь? У тебя, гляжу, и угощение готово. (Он наклонился к Зайцу и потрогал его). Еще тепленький. Кто это?
 — Заяц, — помертвев от ужаса, прошептал Волк.
 — Ну что ж, заяц так заяц. Ни разу, признаться, не едал зайцев.
 Пастух достал ножик с красивой костяной ручкой и снял с Зайца шкуру.
 — Ну что, поснедаем, что ли? Че ты сегодня вроде какой-то смурной ?
 — Нет, ничего, — быстро ответил Волк, — ничего страшного.
 Половину Зайца Пастух взял себе, половину протянул Волку.
 — Ну садись, что ли. Я голодный.
 Глядя на него расширенными от ужаса глазами, Волк сел за стол. Он машинально обгладывал заячьи косточки и постепенно до его сознания стал доходить вкус заячьего мяса. «Даже здесь он оказался на высоте, мой дорогой, мой бедный друг! - элегически думал Волк. — Скромный и честный, он даже не подозревал, какое вкусное у него мясо».
 — А заяц—то был хорош! — похвалил Пастух, утирая губы.
 — Золотой души был Заяц, — подтвердил Волк.
 — Я так думаю, он под водку хорош, — предположил Пастух.
 — Может быть, может быть, —. с глубокой грустью сказалВолк. — На него можно было положиться во всем. Я знал его, Горацио.
 — Чего? — подозрительно спросил Пастух.
 — Это были его любимые строки. Бедный Заяц!
 — Ну ладно, я пошел.Ты сегодня вроде чокнутый какой-то. Пока! Захаживай, — сказал Пастух и ушел.
 Волк остался один. Выйти он боялся. «Что я скажу другим? Как объяснить смерть Зайца? Все будут показывать на меня пальцем и кричать: «Убийца!». Сомнений тут быть не может. Мною будут пугать детей. Ужасно!
 И зачем только он пришел сегодня, этот Заяц! Кто его просил? Сидел бы дома, и никто бы его пальцем не тронул. Так нет, надо было сунуться. Вечно он совался не в свое дело. А кто кору с дикой яблони объел в позапрошлом году? На это они, небось, внимания не обратили, — с раздражением и обидой на зверей думал Волк. — Об этом они не вспомнят. «О мертвом хорошо или ничего». А почему, собственно? Если он ободрал кору, почему я должен молчать?».
 Прошло два дня и Волк отправился в гости. Он решил серьезно поговорить с Пастухом и очень волновался. «Но ведь мы друзья, — успокаивал он себя. — Пастух с радостью пойдет навстречу своему другу. Он человек простой и прямой».
 — Послушай, Пастух, — начал Волк, когда обед подходил к концу, — а где ты раздобыл своих овец?
 — Они мне достались от отца.
 — А он?
 — А ему от деда.
 — А дед ?
 — Нашел их на лугу.
 — На этом?
 — Нет, за рекой. Но там луг хуже.
 — Что он им сказал?
 — Ну, он им сказал, что будет их пасти и защищать, а за это они должны быть ему преданы душой и телом.
 — От кого защищать? — не унимался Волк.
 — Ну мало ли...
 — И они согласились?
 — Согласились. Нет, в общем-то несколько баранов не согласились, но дед их съел. А остальные согласились.
 — А есть еще овцы, которых никто не пасет? Которые щиплют траву без руководства?
 — Раньше были, а теперь нет. Я, по крайней мере, не встречал. А чего ты так этим заинтерсовался? А? — Пастух хлопнул Волка по спине, — интересно!
 Это приободрило Волка.
 — Дай мне, пожалуйста, часть твоих овец, Пастух, а? Я тоже хочу ими руководить. Я сумею, вот увидишь.
 — Чего же тут не суметь? Это всякий дурак сумеет, — сказал Пастух.
 — Так ты дашь ? — обрадовался Волк.
 — Почему же это я обязан тебе давать? С какой стати?
 — Но ведь мы друзья, — удрученно сказал Волк.
 — «Друзья!». Ишь ты какой хитрый! Ну и что? Я, значит, должен тебе свое кровное отдавать?
 — Но ведь у тебя много, а у меня... Ну пожалуйста! Я тебя очень прошу, —. взмолился Волк.
 — А ты не проси. Овцы ко мне привыкли. Они меня любят. Уважают. Что я подлец, что ли, отдавать их в чужие руки?
 — Эх ты, — с обидой сказал Волк. — Друг называется!
 — Не нравится, так можешь проваливать. Плакать не будем. Пшел отсюда, сволочь серая! — разозлился Пастух. — Голь перекатная!
 Началась ужасная жизнь. Звери с ним не здоровались, с Пастухом он рассорился. Запасов ягод и орехов было явно недостаточно, а грибов уродилось мало. Да и разонравилась ему такая еда. Ему мяса хотелось, а мяса не было. Мясо снилось ему по ночам. Тысячи овец щипали траву под его руководством. Он перекусывал им горло, выпивал кровь, а потом объедал. И просыпался голодный.
 Обида на Пастуха требовала отмщения, но Волк не мог ничего придумать. «Отомстить, — думал он, — но как?» — Съесть у него овцу!— подсказывал внутренний голос. «Нельзя брать чужое, это нехорошо. А почему, собственно? У этого негодяя их много, а у меня ни одной, он сыт, а я голоден.И потом — надо же его, в конце концов, наказать! Это будет только справедливо».
 Поздно вечером он подобрался к стаду и зарезал овцу. Через два дня еще одну. Прошло недели три, пока Пастух заметил убыль в стаде. — Вот паразит, — жаловался знакомым Пастух. — Пригрел змею на своей груди. Кормил его, сволочь серую, поил... Как волка ни корми, он все в лес смотрит!
 Пришлось Пастуху завести Пса. Пес служил предано, но Пастух не любил его: он ужасно походил на Волка. — Гляди, — говорил Пастух, — одна овца пропадет — убью как собаку!
 Пес из кожи лез, куска не доедал, ночей не досыпал — стерег стадо!
 Худо стало Волку. Принялся он убивать лесных зверей и птиц. «Я не виноват, — думал он, обгладывая косточки бывших друзей. — Жизнь виновата. Тяжелые условия действительности. Попробовали бы они на моем месте — взвыли бы!».
 Звери старались не попадаться ему на глаза. Добывать пропитание становилось все трудней. Но уж когда он, обманув Пса, прорывался к стаду, то уж одной овцой не отделывался! Резал их десятками!
 Пастуха он ненавидел.

 Кто может больше ненавидеть друг друга, чем рассорившиеся единомышленники?