История Александра Костромитина

В одном городе, в одном районе, в одном микрорайоне жил-был Александр Костромитин. Александр Романович был человеком умным, находчивым и сдержанным. Работал он в банке администратором зала. Любил он свою работу. Любил он помогать клиентам, направлять их к нужным специалистам.

На работе Костромитин имел только одного друга — Фёдора Николаевича Норина. Норин был человеком замкнутым, малоразговорчивым и общался только с Костромитиным. Норин работал в банке охранником. Довольно часто Костромитин и Норин общались друг с другом в свободное время.

Квартира, в которой жил Костромитин, была маленькая, но уютная. Ему там жить нравилось, и квартиры побольше он не желал.

Будни Александра Костромитина были один как один. Приходил на работу, встречал Фёдора Норина, направлял клиентов, общался с Фёдором Нориным и уходил домой.

Но однажды наступил день, отличный от рутинных будней. В этот день Костромитин заболел. Обычно даже больным он шёл на свою работу, перед этим отлечившись какими-то лекарствами. Но в этот день он заболел, похоже, сильно. Александр Романович взял больничный на неделю.

Сидел Александр Костромитин дома, пил чай, кушал ватрушку да смотрел телевизор. Да вот наскучило только. Телевизор до этого он включал редко, потому и не увлекался телевизионными передачами и какими-либо фильмами и сериалами. Вот и сидел потом он на диване да не знал, да не понимал, что же ему делать и чем ему заняться.

Грустил Костромитин по жизни своей. Всё печалился он да ностальгировал по прошлому. Жалел он, что таки не сошёлся с любовью своей и остался на всю жизнь холостяком. Посмотрел Александр Романович в окно да увидел, как дождь идёт. Погода была пасмурная, но отражала внутреннее состояние души Александра Костромитина.

Все дни, в которые Александр Романович был на больничном, прошли один как один. Погода во все эти дни была пасмурная, дождливая и грустная, отражавшая внутреннее состояние его души.

Наконец настал день, когда Александру Констромитину стало лучше и надо было идти выписываться. Пошёл он в поликлинику. Шёл он по улице, обходя лужи и стараясь на эти лужи не наступить. В это время направлялся к Александру Романовичу человек. С его головы слетела шляпа. Костромитин был так несчастлив, что не имел большого желания помочь этому человеку — поймать шляпу и дать ему её. Человек ловил шляпу, но никак не мог её поймать. В это время шляпа подлетела прямо к Костромитину, и он поймал её и отдал её хозяину. Этот человек так сильно благодарил Александра Романовича за его помощь, ведь это была его любимая, его единственная шляпа.

Александр Костромитин подружился с этим человеком. Звали его Дмитрий Алексеевич Дарский. Он был человек одинокий и до встречи с Александром Костромитиным был совсем без друзей. Костромитин вышел на работу, опять встретился с Нориным, потом направлял клиентов, затем общался с Нориным и вот пошёл домой, теперь же не один, а с другом  своим — Дмитрием Дарским.

Костромитин и Дарский в этот день, который на их удивление был ясным, шли по улице и беседовали на различные темы, связанные с их жизнью, с жизнью всего общества и с жизнью всего мира. Дарский философствовал, задавал вечные вопросы человечества и отвечал на них: «В чём смысл жизни? — В выполнении своего предназначения и в достижении через него счастья»; «Как найти своё предназначение? — Обратиться к душе своей, заглянуть внутрь себя, внутрь разума своего да своего сердца. Потом помыслить обо всём. Да вот и найдёшь ты предназначение своё»; «Каким должен быть человек? — Человек должен быть справедливым, вольным и независимым. Не должен он подчиняться — ни сильным, ни власти, но должен подчиняться совести своей да слушать её всегда, всегда ей внимать». Костромитин слушал Дарского и внимал каждому его слову.

Дмитрий Дарский нигде не работал. Зарабатывал на свою жизнь он перепродажами товаров. Да зарабатывал он на этом довольно-таки много. Его увлечением было сочинение стихов и написание рассказов. Публиковал он их в интернете. Там же он высказывался на различные темы, в том числе и на философские. Распространял Дарский свободолюбивые мысли и критиковал власть. Дмитрий Алексеевич был человек справедливый, честный и смелый. Можно сказать, был он по жизни бунтарь.

Дмитрий Дарский жил в частном доме с резными окошками и чердаком. Соседи считали Дарского смутьяном, тунеядцем и маргиналом. Ему же было всё равно на их мнение так же, как и им на его.

Дарский, как и Костромитин, любил посидеть один дома, подумать, помечтать, понастольгировать по жизни своей былой. Как и и Костромитин, Дарский не сошёлся с любовью своей и остался холостяком. Потому Дарский и грустил. Но Дарскому было и чем гордиться. Он был горд за свою смелость и за свою независимость. Дарский не любит смотреть телевизор, так как считает, что по телевизору пропагандируются ненависть и насилие. Он любит читать произведения классиков литературы и слушать классическую музыку.

Костромитин и Дарский вновь шли по улице и беседовали. Костромитин спросил Дарского:
— В чём же твоё предназначение?
— Моё предназначение в том, чтобы сделать мир лучше, в том, чтобы донести до людей мысль, что только торжество свободы и справедливости принесёт им настоящее счастье, — ответил другу Дмитрий Дарский.

Александр Костромитин, приходя домой, всё думал о мыслях Дарского. Он сравнивал свою жизнь с его жизнью да понимал, что он, в отличие от Дарского, попал в однообразную рутину, из которой стоило бы выбраться. Вот только Костромитину не хватало на это смелости, да и привык он к этой самой рутине и особо не хотел ничего менять.

Однажды явился в отделение банка, в котором работал Костромитин, сын генерального директора банковской компании Василия Владыкина, Артём Владыкин. Артём Владыкин был назначен управляющим этим отделением банка. Артём был молодым. Ему было около 30 лет, но из-за того, что его отец управлял банковской компанией, он смог стать управляющим отделения банка.

Артём Владыкин был высокомерный, самовлюблённый и хитроумный. Придя в отделение, назначенное ему в управление, он тут же стал всем говорить, что они работают «неправильно» и указывать всем, как им работать. Подошёл он к Костромитину и сказал ему: «Неправильно ты помогаешь клиентам! Почему ты к ним недостаточно вежлив? Почему ты такой медлительный? Будь вежливее, будь быстрее! Слушай своего начальника! Делай, как я тебе говорю!» Костромитин сказал, что будет стараться работать получше.

Костромитин, на самом деле, хорошо помогал клиентам и был с ними вежлив. И не был он таким медлительным, каким его называл новый управляющий Владыкин. Костромитин рассказал о «замечании» Владыкина Норину, и тот сказал ему: «Держись, друг мой! Вот такие вот дети бизнесменов! Они высокомерные и думают только о себе!»

Костромитин целую неделю терпел «замечания» Владыкина. Артёму всё было не так. Александр Романович возвращался домой усталый и утомлённый.

Наступил выходной. Костромитин снова встретился с Дарским. Он рассказал ему о новом управляющем банковским отделением Артёме Владыкине и о его «замечаниях». Дарский пришёл в ярость. «Какой же высокомерный эгоист этот Артём Владыкин! Думает, что родился в богатой семье, и ему всё можно! Это несправедливо! Как можно такое терпеть?! Такое терпеть нельзя! Надо бороться с этим!» — произнёс он. «Ты прав!» — сказал ему Костромитин.

Александр Романович пошёл на работу. Но теперь же он решил больше не терпеть Артёма Владыкина и его высокомерные «замечания». В очередной раз Владыкин сделал ему «замечание», указав, что он перепутал номер на талоне. Костромитин сам исправился, но это не помешало Владыкину вновь обвинить его в его некомпетентности. Александр Романович уже сбивался в разговоре с клиентами из-за надзирательства со стороны Артёма Владыкина. Александру Костромитину это всё надоело. Терпение у него закончилось. Он сказал Владыкину:
— Прошу мне не мешать работать.
— Ах! Как ты смеешь мне перечить, начальнику своему! — произнёс высокомерным тоном Артём Владыкин.
Сердце забилось у Александра Романовича, и он поспешил извиняться:
— Извините, пожалуйста, мой дорогой начальник, Артём Васильевич.
— То-то же! И впредь следи за своим языком! — произнёс Владыкин.

Костромитину не хватило до конца смелости сопротивляться и противостоять высокомерному Артёму Владыкину, но он хотя бы попытался как-то возразить ему.

Александр Романович винил себя за своё отступление, за свой страх, возникший при возражении, воспротивившийся сопротивлению. Он боялся разговора с Дарским, потому что боялся осуждения за слабость и трусость с его стороны. В этот день, а это была пятница, день перед выходным, он особенно грустил и переживал из-за ситуации, что была у него на работе.

Однако, несмотря ни на что, Костромитин всё же решил поговорить с Дарским. На его удивление, Дарский похвалил его за какое-то сопротивление. Он ему сказал: «Первый раз всегда бывает такой. Потом будет лучше. Отстаивай свои границы! Продолжай сопротивляться! В борьбе твоя сила!»

Костромитин начинал остаивать свои границы, к чему и призывал его Дарский. Но Владыкин считал любое сопротивление своему превосходству неприемлемым и старался его пресечь. Костромитину был объявлен выговор. Владыкин угрожал ему увольнением. Александр Романович испугался. Он не хотел увольняться с любимой работы, хотя она уже не была для него столь любимой, как раньше, из-за высокомерия Владыкина и призыва Дарского освободиться от рутинной работы.

Костромитин обозлился на Владыкина. Владыкин был богатым, занимал высокую должность и имел девушку. Костромитин же не был богатым, не занимал высоких должностей и не имел девушку. Александр Романович, как и Дарский, стал ощущать обострённое чувство справедливости. Для него такое положение дел было несправедливым и неправильным.

Александр Костромитин решил подать заявление в полицию на Артёма Владыкина. Он его написал. Но не помогло. В полиции заявили, что Владыкин Костромитина не оскорблял, не бил, зарплату ему не занижал, значит, разбираться не будем. «Не мешай полиции работать своими заявлениями! У нас есть более важные дела!» — сказали ему в полиции.

Александр Романович был подавлен. До этого он колебался между смелостью и страхом, а теперь вообще ничего не хотел, ничего не ждал от своей жизни. Но на работу он продолжал ходить, вот только больше ничего не приносило ему радость. Фёдор Николаевич хотел как-то подбодрить своего друга, но ничего не получалось. В то же время Владыкин продолжал проявлять своё высокомерие. Но все работники слушали его, они все ему подчинялись. Костромитину от безысходности пришлось тоже слушать его и подчиняться ему.

Костромитин вновь встретился с Дарским. Александр Романович рассказал ему о своей попытке написать заявление в полицию и о том, что теперь он подавлен и ничего не хочет, ничего не ждёт от своей жизни. Дарский, выслушав рассказ друга, произнёс:
— Зачем ты в полицию обращаешься? Там тебе не помогут. Против влиятельных персон никто не пойдёт.
— Что же мне тогда делать? Как бороться? Как сопротивляться? — отчаянно спросил Костромитин.
— Вопрос, действительно, сложный. Но я могу дать тебе идею — попробуй создать профсоюз из работников, который коллективно будет сопротивляться этому Владыкину и объявит коллективную забастовку, ведь в коллективной борьбе сила очень большая, смывающая все препятствия на своём пути.
— А если они откажутся? — спросил Дарского Костромитин.
— Трогай их сердца! Призывай к свободе и справедливости! Призывай к борьбе с подчинением и угнетением! Говори о том, что сила в коллективной борьбе! Вот тогда будет шанс победить несправедливость! — ответил Костромитину Дарский.
— Спасибо! Благодарю тебя, мой дорогой друг! — сказал Костромитин Дарскому.

Александр Костромитин вышел на работу. Он подходил к работникам, призывал их объединиться в профсоюз, который выступит против Владыкина. Но многим было всё равно на его призывы. Ни свобода, ни справедливость, ни коллективная борьба с подчинением и угнетением, как подумал Костромитин, не трогала их. Да нет же. В глубине души она определённо их трогала, но на этой же глубине она и оставалась. Костромитин таки остался подавленным.

Александр Романович не хотел рассказывать Дарскому о том, что у него опять не получилось. Он не хотел опять расстраивать его. Он написал заявление на увольнение по собственному желанию и покинул здание отделения банка. «Вот чего добился Дарский! Покинул я рутину! Теперь я без работы! Вот она суровая реальность! Где же свобода? Где же справедливость? Где же их торжество? Когда оно наступит? Когда оно настанет? Эх!» — произнёс Костромитин, разочаровавшийся в идеях Дарского.

Тем временем Дарский понял, что друг его в беде, ведь он давно уже с ним не встречался и давно уже с ним не разговаривал. Дмитрий Алексеевич отправился в здание отделения банка. Все готовились к началу работы, которое должно было состояться через 30 минут. Владыкина там не было. Вероятно, он был на тусовке в клубе. Охранник Норин спросил Дарского:
— Кто вы?
— Я Дмитрий Алексеевич Дарский, друг и вдохновитель на правое дело Александра Романовича Костромитина. Он должен был организовать профсоюз работников, который должен был выступить против несправедливых порядков Владыкина.
— Понятно. Проходите, — произнёс Норин и впустил Дарского.
Дарский спросил у охранника:
— Где Александр Костромитин?
— Уволился он, — ответил Норин.
Дарский понял, в чём дело.

Дарский, войдя в здание отделения банка, впервые почувствовал, что находится не в своей тарелке, ведь он любил нахождение на воле, на природе или же в доме своём, но никак не в здании рутинной работы. Дмитрий Алексеевич осмотрелся по сторонам, рассмотрел всё так да эдак и наконец решился. Он решился выступить перед работниками банка и призвать их к коллективной борьбе и к коллективному сопротивлению против управляющего Владыкина. Дарский начал свою речь: «Прошу внимания у вас, работники банка. Вы терпите угнетение со стороны управляющего Артёма Владыкина. Александр Романович Костромитин пошёл против этого несправедливого отношения, против этого угнетения. Он решил создать профсоюз. Почему же вы отказались в него вступить? Почему же вы побоялись? Ведь, если вы объединитесь, если вы сплотитесь, то силу вашего коллектива не разрушат никакие препятствия. Коллективная борьба и коллективное сопротивление сокрушат угнетение, ведь сила коллектива — это великая сила!»

Работники сначала освистали Дарского, но потом внимательно его слушали. После произнесения им речи они решились объединиться в профсоюз. В это же время к зданию отделения банка подошёл Костромитин. Увидев в окно Дарского и общество работников, Костромитин обрадовался и поспешил туда войти. Вот он и вошёл. Поздоровался с Нориным, радующимся за дело Дарского. Пошёл к Дарскому и работникам банка. Все приветствовали Костромитина. Дарский принёс Костромитину его заявление на увольнение, которое подписано Владыкиным не было, ведь, оказывается, на работе он не появлялся уже неделю. Костромитин возглавил профсоюз и произнёс свою речь: «Дорогие работники! Дорогие мои товарищи! Сейчас настала трудная пора! Управляющий Владыкин, находящийся сейчас на какой-то тусовке в клубе, не должен угнетать нас! Я призываю вас к борьбе — к борьбе за нашу свободу и за наши права!» «Будем бороться — бороться до конца, стоять за свободу, за наши права!» — зарифмовал Дарский.

Костромитин, Дарский, Норин и работники, объединённые протестным движением, стали ждать возвращения Владыкина, который с минуты на минуту должен был подойти. Костромитин, Норин и работники объявили забастовку в чате, отказавшись работать. Теперь же ждали они прибытия Владыкина.

Владыкин, войдя в здание отделения банка, был шокирован тем, что он увидел. Он увидел плакат с надписью «Нет угнетению!», он услышал лозунги «Нет угнетению!», «За справедливость!» и прочитал в чате отказы работать от работников. Банк должен был открыться, но из-за забастовки работников не открылся. Владыкин собирался позвонить своему отцу. Он сказал: «Сейчас я проясню ситуацию» и начал звонить. Но отец его трубку не брал. Видно, «занят» он был (так же «занят», как и Артём). Владыкин сказал:
— Разве мне комфортно находиться в среде, в которой на меня льют грязь?!
— А разве нам комфортно работать в среде, в которой на нас льют грязь?! — сказали работники.
Артём Владыкин сбежал из здания отделения банка под крики работников, произносящих лозунги.

В то же время Василий Владыкин, отец Артёма Владыкина, оказался на грани банкротства. Отдыхая в клубе, он делал ставки и выиграл много денег, потом он поставил почти всё своё состояние (в том числе и выигранные им деньги) и проиграл. Банк ему пришлось продать другим акционерам, которые готовы были выкупить его.

В конце концов, Владыкины потеряли своё огромное богатство. Банк перешёл в собственность трём акционерам, которые не были такими жестокими, как Владыкины. Профсоюз теперь был официально зарегистрирован и защищал права работников банка. Костромитин уволился из банка, ведь Дарский вдохновил его на отказ от рутинной работы и на свободу и независимость. Он решил стать фотографом. Костромитин прошёл фотокурсы и выучился на фотографа. Теперь Александр Романович — фотограф. Его фотографии прекрасны и самобытны. Костромитин купил дом рядом с домом Дарского и стал в нём жизнь. Теперь у него не квартира в многоэтажном доме, а свой личный дом. Дарский продолжил перепродавать товары, зарабатывая этим на свою жизнь. Помимо этого, он стал публиковать книги на философские темы и получать за это деньги. Норин вышел на пенсию. Теперь в банке другой охранник. Костромитин, Дарский и Норин стали близкими друзьями, готовыми помочь друг другу в трудную минуту.

19 ноября 2025.