Баллада о Собаке

Патриций, сжалившись, с небес швыряет кость
Забитому щенку, что пережил сраженье,
Гнетущая тоска сменяется на злость,
Легионеры в ожидании прошения.

Но моська воет, зубы обнажая,
И лаем кроет титанических слонов.
Уж сколько Колизей слыхал стенаний,
Чьих речи обрывал язык костров.

Вонзилось лезвие в болезненную плоть,
Судьбу ничтожества вершила гильотина,
Но труп исчез, не всё дано вспороть,
Попала псина в царствие Аида.

Он шавку смрадную вмиг Цербером нарёк,
С укором наказал вершить вендетту:
Ты - тьмы гонец, тлетворного пророк,
Перед тобою звёзды гаснут, души меркнут.

Один твой взгляд бросает тень на град,
Ты - гибель небожителей, империй.
Все недруги твои гниют в склепах,
Мучений век не зрит в твоём мгновении.

Геенна огненная сплюнула того,
Кто слыл судьёй кровавых, адских поприщ.
"Настал черёд вершить мне приговор,
Коль жил как падаль, падалью подохнешь!"

- Воскликнул зверь и перерезал глотку
Убийце. Да, бразды правления велики.
Вот только по ночам зудит чесотка,
А коготь бьётся об ошейник на цепи.