Глава четвёртая. Передел собственности

 Книга пятая. Сопротивление.
 Глава четвёртая. В прошлую жизнь хода нет?
 

В Туле началась яростная борьба за передел собственности. Такие крупные предприятия, как Крутояровский металлургический комбинат, оказались в центре внимания всей областной и городской прессы.
 Однако, в самих трудовых коллективах, несмотря на всю сложность ситуации и всё возрастающее напряжение, не слышно было даже робкого голоса протеста рабочего класса. И это Сергея возмущало: Неужели никто ничего не понимает?".
 Да, здесь была только одна лишь растерянность и полное непонимание происходящих событий. Непонимание идущих ныне процессов капиталистического перерождения страны, полное неведение скрытых от них законов рыночной экономики, законов безжалостных экономических войн за передел собственности и борьбы за обладание сверх доходами.
 Капитализм не ведает жалости. В сознании рабочих пока присутствовала одна лишь только  детская наивность и надежда, что всё само собой как-то рассосётся, наладится, успокоится и войдёт в норму. И тогда жизнь будет продолжаться по-прежнему тихо и мирно. От этого неведения Сергею было страшно.
 Да, тульские предприятия, несомненно, были достаточно лакомыми кусочками для новоявленных акул нарождающегося бизнеса, а нынешний российский рабочий класс, воспитанный в тепличных условиях социализма, был жалок. И это Сергея ещё больше угнетало.
 С наивностью малого ребёнка пролетариат взирал вокруг себя в полной растерянности, на все эти безжалостные схватки за передел собственности и равнодушно думал, что его хата с краю. Пусть дерутся между собой.
 - Лопату у меня никто не отберёт,– как-то услышал Сергей вот такие слова от одного из рабочих Крутояровского металлургического комбината,– любому директору любому хозяину, я буду нужен...
 И спорить с ним Сергею было бесполезно. Тот просто махал рукой и уходил:
 - Все вы коммунисты такие же, как они. Это вы, коммунисты, придумали эту проклятую перестройку. Всё только для себя. Вот она ваша прихватизация! И где же этот ваш социализм с человеческим лицом? Одни враки.
 Сергею было неприятно это слышать. И возразить было трудно против перестройки и приватизации. Сам же писал в своей газете. Как будто бы и он лично тоже был в этом  виноват? Конечно, виноват.
  Отчасти, да. Он же был коммунистом и сейчас им оставался. Да ещё журналистом! Но разве сами рабочие в этом не виноваты?
 И потому ему хотелось сказать тому рабочему, которому всё безразлично, в том числе, и  чей комбинат, государственный или частный: "Ан, нет, дорогой товарищ,-_думал он,- найдётся, погоди, кому отобрать у тебя и лопату, и твой кусок хлеба".
 Как показывала сегодняшняя жизнь, вся эта постоянная чехарда со сменой хозяев "газет, заводов, пароходов", с переходом их из одних рук в другие, от одних хозяев к другим, грядёт полным их развалом, гибелью и безработицей для таких пролетариев с лопатой в руках.
 Но разве кто-то воспринимал всерьёз? Нисколько. Большинство считало, и не только с лопатой в руках, а и с дипломом инженера в кармане:
 - Пусть платят мне хорошо, а чей комбинат, государства, акционерного общества или же частный, без разницы". И это Сергея вообще убивало.
 При таком отношении к жизни судьбы предприятий и страны обречены. На второй план уходят, а то и на третий, все насущные нужды работников самих предприятий. А всё (и это главное!)своё внимание руководители предприятий будут сосредоточивать лишь на борьбе за собственность,за сохранение самого предприятия.
  Им будет тогда не до людей, а только лишь до самих себя и получении, как можно большей личной прибыли.
 Не потому ли столь разительная ныне разница в зарплатах у начальства и рабочего класса? Не потому ли эта разница держится в такой глубокой тайне? Не потому ли, к примеру, даже удивительно, что такое предприятие, как Крутояровский металлургический комбинат, обладающий прекрасными высококвалифицированными кадрами и высокоэффективной технологией производства металла, со столь отлаженной и многолетней работой (причём чёткой, как часовой механизм!), со столетней традицией добросовестного отношения к труду, со своей специфичной профессиональной подготовкой и гордостью, вдруг, как нас теперь уверяют, может оказаться банкротом?!
 "Да, не может этого быть!- скажете вы,- как же это может быть такое, как могло такое случиться, объясните?!".
 Но разве это кто кому ныне объяснит? Однако же, случилось! Кто же мог предполагать, что комбинат может оказаться, не в руках самого коллектива, наших акционеров, а в руках, вернее, в крепких сетях, новоявленных хозяев сегодняшней жизни, о которых в Крутом Яру и слыхом никто не слыхал!
 Кто они такие? Кто их звал? Тогда, где же все те обещания наших новоявленных «реформаторов", прорабов перестройки, так щедро раздававшими заявления при приватизации, что став акционерами наши рабочие будут сами хозяевами на своих предприятиях? Отнюдь, не они теперь хозяева! Нет!
 И работники комбината, да и страны, наверное, тоже, начинают это потихоньку понимать. Как показывает ныне практика, да и сегодня вся наша жизнь, рабочие на предприятиях просто никто. Ибо, как например, на нашем «КМК» шестьдесят два процента акций уже не у работников комбината, а у какой-то фирмы АМЭС! Почему? А вот этого никто не знает! Как они, эти наши акции, ей достались, неужели этого никто из работников комбината так и не знает?!
 Вот это и есть ныне главная «коммерческая тайна» на комбинате. И вряд ли когда она станет известна рабочим предприятиям, даже не станет достоянием истории. А жаль!Это история могла бы стать сюжетом интересного и занимательного романа, поучительной истории эпохи перестройки.
 Или вот, скажем, есть такой Сэм Кислин, фирма «Транс-Комодиз»! За точность её названия не ручаюсь. Но не в том суть. Как он, этот самый Сэм, смог заманить в долги на семь почти миллионов, наверно, долларов руководство комбината? Почему, и по ныне, не не платятся налоги государству, хотя продукция комбината, можно сказать, прямым ходом, и без остановки, в наступившем году вся идёт за «бугор» и печи постоянно выдают металл? Это тоже для работников комбината большая загадка.
 Но вот об этом и спросить-то бы кого, да не с кого. И некому! Это не то, что при, ныне ругаемом социализме, когда голос рабочего был весом на любом рабочем собрании или же на любой заводской партийной, профсоюзной и, особенно, на партийно-хозяйственной конференции трудового коллектива.
 Ведь тогда все руководители комбината периодически отчитывались перед коллективом за каждый сделанный ими шаг? А что ныне? За воротами желающих трудиться на твоём рабочем месте много людей, в стране конкуренция и безработица! Новое слово, но оно уже прижилось, так что все работники комбината быстро «поумнели» и как заклания ждут своего только часа увольнения.
 А он, этот час, рано или поздно грядёт и он вполне неминуем. Ведь сегодня всё вокруг зыбко и непрочно, непонятно и никто толком ничего не знает. В том числе, какова перспектива дальнейшей жизни предприятия, ведь его будущее его никому в коллективе не ясно?
 Хорошо или плохо, это самое, банкротство? Тоже этого никто не знает! Хотя, некоторые утверждают, что в сегодняшней ситуации это даже и хорошо. И даже непонятно то, чем одни хозяева окажутся лучше других? Новых! Этого тоже никто толком не знает!
 С опаской ныне глядят рабочие на своё ближайшее будущее. Интуитивно понимая, что в нынешних условиях в прошлую жизнь уже им хода нет, а в будущей жизни им предстоит пройти тот путь, который прошли их прадеды во второй половине девятнадцатого и в начале двадцатого. При тогдашнем бурном развитии капитализма в России.
 Но в отличие от них, от тогдашних рабочих, у них, наших рабочих, ещё есть и память о Великой рабоче-крестьянской стране, об иной их достойной жизни. Но крепка ли эта память?
Вот такую статью опубликовал Сергей в новом месте расположения редакции. Это была не месть, а констатация фактов.
А.Бочаров.
2026.