Бабушкин пасьянс

- Машка, привет! Что бабулька делает? – Ксюша щелкнула по носу пристававшего к ней кота, и почесала ему тут же подставленное ухо.
- Пасьянс раскладывает, - Мария была, как всегда, немногословной.
А зачем? Двоюродные сестры, они с Ксенией выросли под крылышком бабушки и понимали друг друга с полуслова.
- Ой! – Ксюша шуганула кота и села на кровати.
Вот еще новости с утра пораньше! А ведь хотелось просто навестить старушку. Чай, плюшки, милая беседа. А тут такое!
- Вот тебе и ой! Ксюш, выдвигайся! У нее уже третий не сошелся. Будет буря!
- Еду!
Ксюша отбросила в сторону телефон, чмокнула кота в нос, и натянула любимые джинсы. Бабуля будет, конечно, ворчать, но платье гладить было уже некогда.
Пасьянс!
Это грозило не просто бурей. Бабуля карты в руки брала только тогда, когда жизнь делала крутой поворот и судьба начинала подначивать эту, испытавшую так много на своем веку, женщину:
- Ну, что же ты? Давай! Посмотрим, удастся ли тебе в этот раз сохранить свою семью и разум. Думай, Лариса Михайловна! Думай! Другого выбора у тебя все равно нет.
Сколько раз Ксюша видела, как бабушка раскладывает свой пасьянс? Если подумать, то не так уж и много.
Первый на ее памяти был, когда Ксюше едва исполнилось пять, а Маше и того меньше – всего четыре. Тогда Машкины родители придумали разводиться. И бабушке пришлось очень постараться, чтобы этого не случилось. Она сначала долго думала, тасуя колоду, и так и эдак перекладывая карты, разрабатывая план по сохранению Машкиного семейства, а потом выдала такое, что сын и невестка напрочь забыли о том, что им пришла в голову подобная блажь.
- Ребенок будет жить со мной. Нечего Маше любоваться на ваши склоки! Она и так уже заикается, и не спит по ночам.
Это было, конечно, преувеличением, но бабушка знала, что делает.
- Вот еще! – мать Маши всегда была довольно эксцентричной и за словом в карман не лезла. – Чтобы моя дочь жила где-то, когда у нее есть мать?!
- А она у нее есть?
Ксюша навсегда запомнила этот вопрос, заданный бабушкой так спокойно и бесстрастно, что мурашки пошли по рукам даже у нее.
Конечно, их с Машкой никто в комнату, где шел судьбоносный разговор, не пустил. Они жались у приоткрытой двери, подслушивая, и точно зная, что им здорово влетит, если бабушка узнает об этом.
- Вы! Да как вы… - мать Маши, как обычно, завелась с пол-оборота, но бабушка и здесь не оплошала.
- Как я смею? – усмехнулась она, накрыв ладонью колоду. – Ты сомневаешься в моем праве? Тогда, расскажи мне, мама, какие проблемы со здоровьем у твоего ребенка? По пунктам. И какие назначения были сделаны ей для того, чтобы эти проблемы не обеспокоили ребенка в будущем. Что ж ты молчишь? Ты же в своем праве! Говори!
Тишина, стоявшая в комнате, была такой страшной, что Машка разревелась, закрывая себе рот ладошкой, и Ксюше пришлось увести сестру в детскую.
- Не плачь! Бабушка все устроит!
Маша молчала. Она вообще мало разговаривала в то время. Ксюша знала, почему. Родители Маши, когда ругались, кричали так громко, что у нее начинали болеть уши. И тогда Маша закрывала их ладошками и плакала. Но этого никто не видел. Пока бабушка, которая как-то приехала не вовремя к Машиным родителям, не нашла внучку в детской – зареванную и испуганную.
Бабушка не стала никого упрекать. Просто забрала Машу и увезла к себе. Напоила ее и Ксюшу чаем с малиновым вареньем и долго-долго читала любимые сказки. Пока Маша не уснула. А потом Ксюша видела, как бабушка плакала украдкой, перед тем, как достать карты.
Бабушка плакала…
Это было сродни кошмару. Потому, что бабушка не плакала никогда! Она не лила слезы попусту и не учила этому детей и внуков. Когда приходила беда – она действовала. И в этом была ее сила.
Родители Маши тогда не разошлись. Они сначала еще немного поругались, а потом все-таки смогли преодолеть свои разногласия, когда поняли, что бабушка не шутит и действительно может отобрать у них единственную дочь.
Она могла бы это сделать, но Ксюша почему-то знала, что не стала бы. Бабушка просто очень хорошо понимала, что такое жить без семьи.
Историю своей семьи Ксюша узнала, когда ей исполнилось пятнадцать. Бабушка тогда, уставшая от Ксюшиных «чудес», посадила ее перед собой и спросила:
- Скажи мне, дитя мое, чего ты боишься в этой жизни?
Ксюша задумалась.
- Друзей потерять.
- Неверный ответ. Думай еще!
- Ну, я не знаю… Семью, наверное.
- Чуть лучше.
- Ба, чего ты хочешь от меня?! – взвилась тогда Ксюша, полагая, что никто не смеет лезть к ней в душу и задавать подобные вопросы.
Это же личное! Как можно признаваться в таких вещах даже той, кто тебя вырастила и дала понять, что в мире есть вещи, которые будут всегда – дом, родные, их помощь и поддержка. Может быть, поэтому Ксюша и не боялась чудить? Знала, что есть, куда возвращаться и где, если и не поймут, то примут.
- Я хочу, чтобы ты перестала голосить и подумала хорошенько – чего ты боишься на самом деле. Это важно, Ксюша! Не для меня. Не для твоих родителей. Для тебя, в первую очередь. Думай! Если окажешь мне честь и поделишься своими размышлениями, то я буду очень тебе благодарна. Это будет означать, что я тебе близкий человек, несмотря ни на что. А пока – иди! Куда ты там собиралась? Гулять?
- Да! – с вызовом выкрикнула Ксюша, ожидая, что ее, как обычно, начнут останавливать и читать нотации о том, что учеба должна быть превыше всего.
- Хорошо. Иди.
Больше бабушка ничего не сказала. Поднялась тяжело, стиснув на мгновение потертые подлокотники любимого кресла, и вышла из комнаты, оставив Ксюшу один на один со своими мыслями.
Гулять в тот день Ксюша почему-то не пошла. Не захотела. Звонили подружки, намекая на то, что парень, в которого в тот момент, как кошка, была влюблена Ксения, тоже должен прийти на запланированную вечеринку. Но ей почему-то было не до того. Она знала – бабушка никогда не тратит слова попусту. Она вообще говорит мало, а делает много. Но если уж она начала разговор, что лучше от него не увиливать. Ведь Ксения знала – больше, чем бабушка ее любили разве что родители, которых давно уже не было на этом свете. Ксюша осталась сиротой, когда ей едва исполнилось четыре года. Ее родители, работавшие врачами в МЧС, помогали ликвидировать последствия землетрясения где-то заграницей, и домой не вернулись...
Бабушка тогда совсем почернела от горя. Она и дышала-то, наверное, только потому, что рядом были внучки. Ксюша, которая ничего не понимала и продолжала ждать маму и папу, и Маша, чьи родители, тоже врачи, хоть и работавшие в столице, были заняты по самую макушку и не желали терять ни минуты на то, чтобы оглянуться по сторонам и увидеть, как тяжело той, которая оставила профессию ради того, чтобы воспитывать внуков.
Ксюша тогда не понимала, чего стоило бабушке взять на себя эту ответственность. Оставить больницу, в которой она работала без малого тридцать лет, еще со времен медучилища, и забыть о себе ради детей. Но она чувствовала ту любовь, которая сквозь строгость и взыскательность, грела их с Машей так, что порой становилось даже жарко.
Ответ на бабушкин вопрос нашелся сам собой и довольно скоро.
- Я себя боюсь потерять, ба… - Ксюша пришла на кухню, где суетилась бабушка, спеша закончить с готовкой до того, как вернется из школы Маша.
- А вот это верный ответ, - голос у бабушки был спокойным, но Ксюша, наверное, впервые поняла того, чего стоило это спокойствие той, кто так ее любила.
– Расскажи мне! – неожиданно даже для самой себя, потребовала тогда Ксения.
- Что ты хочешь знать? – бабушке не нужны были уточняющие вопросы для того, чтобы понять, чего хочет внучка.
- Все! Почему ты такая? Почему мы с Машей живем с тобой? Я-то понятно, но у Машки же родители есть! Почему ты одна? Ба, ты такая красивая! Я уже достаточно взрослая, чтобы это понимать. Ты все время одна. Я не понимаю…
- Сядь, - скомандовала бабушка, отодвинув Ксюшу от холодильника. – Дай мне пару минут. Я закончу с готовкой, и мы поговорим. Ты права. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять.
- Пару минут назад я была уверена, что ты так не думаешь.
- Иногда минута стоит целой жизни, ребенок. И дай Бог тебе никогда этого не узнать! Я очень хотела бы этого!
- Почему?
Чашка с горячим чаем плавно опустилась на блюдце, пирожок с любимым вишневым вареньем был вручен Ксении, и бабушка, вздохнув, опустилась на стул, обведя взглядом чистенькую, уютную кухню.
- Ты думаешь, я об этом когда-то мечтала? Быть просто домохозяйкой, забыв о своих мечтах и стремлениях?
- Нет?
- Конечно, нет, Ксюша. У меня были совсем другие мечты. Я хотела стать лучшим кардиохирургом, которого только знала история. И шла к этой цели. Возможность у меня была. Ты знаешь, что твой прадед был кандидатом наук, а прабабушка ведущим терапевтом той больницы, где работаю сейчас твои дядя и тетя. Мои родители мечтали, так же, как и я, что когда-нибудь династия будет продолжена. Но мой брат отказался идти по стопам родителей, выбрав другой путь, и осталась только я. Тяготила ли меня возложенная вот так ответственность? Нет. Я хотела того же, что и родители. Стать хорошим врачом и двигать вперед науку. Но судьба распорядилась иначе.
- Как?
- Я училась на втором курсе, когда меня приметил один из тех, кого называют – «золотая молодежь». Его отец был каким-то крупным чиновником, мать – довольно известной актрисой. А сам парень… Он был из тех, кто жизнь ценит только, и исключительно, свою. Свои желания, свои интересы, свое я. Я была ему интересна поскольку постольку. Меня никогда не привлекали шумные компании, но мне приходилось иногда бывать там. Окружение обязывало. И вот на одной из таких вечеринок мы и познакомились. Поначалу все было даже мило. Цветы, конфеты, комплименты. Но потом он понял, что мне не интересен. Я была слишком хорошо воспитана, чтобы сразу дать ему от ворот поворот. Родители учили меня, что со всяким человеком нужно поступать так, как хочешь, чтобы с тобой поступали. Я и по сей день придерживаюсь этого принципа. Работает он. Но случаются в жизни и исключения. Этот парень был как раз таким. Он не принял моего отказа.
- И что сделал? – Ксюша напряглась.
Неужели, история повторяется? Ведь у нее тоже есть поклонник, который проходу не дает. Следит за ней, пытается управлять. Ксюша, конечно, смеется над этими попытками, но как знать, на что может быть способен обиженный парень…
- Сначала он оклеветал меня перед подругами. Рассказал им, что мы, якобы, были с ним. В подробностях расписал где и как. И ему даже кто-то поверил…
- А дальше?
- Если с подругами все было ясно – кто чужие, а кто свои, то в университете, куда он строчил анонимки, все было куда сложнее. Он воспользовался каким-то связями отца, что-то там придумал и сделал, и у меня начались неприятности. И ладно бы у меня! Они начались у моего отца, а потом и у мамы! Отец этого подонка оказался достаточно влиятельным, чтобы устроить так, что вся наша семья оказалась под ударом.
- Но почему, ба?! Ему-то это зачем?!
- Все просто, детка. Он учил сына тому, что им все дозволено. И признать, что это не так, было не в его правилах. Пуп земли, ведь. Куда уж нам до него! Какая-то девчонка посмела отказать его мальчику! Со временем его влияние ослабло, когда что-то там в аппарате, где он служил, изменилось, но нам от этого было не легче. Отец не перенес тех проблем, которые свалились на него. Он, спасавший жизни и умеющий достать человека буквально с того света, за своим здоровьем следил спустя рукава. Некогда ему было. А мама… Что мама? Она любила его. Старалась поддержать, уговорить подумать о себе и семье. Но все впустую. Они ушли один за другим в течение месяца. Сначала отец, у которого не выдержало сердце. А потом и мама, которая никому не рассказывала о своих проблемах со здоровьем, считая их незначительными. Она сама была врачом, и я до сих пор не могу понять, как она умудрилась проморгать грозные симптомы… А, может, просто не хотела? Они с отцом были одним целым. Ни до, ни после я не встречала такой любви – нежной, всепоглощающей, даже болезненной какой-то. Они не могли дышать друг без друга. И не хотели…
- И ты осталась одна? – Ксюша ревела, даже не скрывая слез.
С бабушкой можно было не церемониться, когда дело касалось движений души. Она понимала все куда лучше, чем подруги или даже Маша.
- Не совсем так. Рядом был человек, который любил меня. А я, глупая, не замечала этого. Он почему-то все время оказывался в нужном месте и в нужное время. Там, где мне нужна была помощь и поддержка – вдруг появлялся он. Я ни за что не справилась бы с тем, что навалилось на меня, когда не стало мамы. Ведь, ничегошеньки не умела! Ни квартплату внести, ни поесть толком приготовить. В бытовом плане я была совершенно беспомощна. Родители считали, что я должна учиться, а прочее – не моего ума дело до поры до времени. Мама говорила, что я все успею еще в своей жизни, когда выйду замуж и буду воспитывать своих детей. А Саша… Он умел все. Его воспитывала только мама и он потерял ее, когда поступил в университет. А потому, успел приспособиться к жизни в одиночку, в отличие от меня. Он меня всему и научил… Мы сошлись и жили вместе какое-то время. А потом его тоже не стало…
Ксюша ахнула, хотя прекрасно знала, что деда не стало еще до того, как на свет появились его сыновья.
- Как это случилось, ба? Ты никогда не рассказывала…
- Не хотела. Это так несправедливо, Ксюша, когда судьба, дав тебе что-то и позволив оценить данное, вдруг просто забирает свой подарок! А твой дед был моим самым большим подарком в жизни. И я корю себя за то, что не разглядела его душу сразу, не поняла, что она мои половинка… Мы жили тогда у меня. В большой родительской квартире, где я не могла оставаться одна даже на минуту. Саша пошел на уступку и переехал ко мне, потому, что понял – уйти из своего дома мне так же тяжело, как и оставаться в нем. Единственным условием, которое он поставил, был загс. Мы тихо расписались, никому даже не сказав об этом. Я оставила свою фамилию, и поэтому вопросов не возникло. Знал только брат. К тому времени он уже прочно обосновался на Дальнем Востоке и не собирался возвращаться в столицу. Но то, что случилось, заставило его изменить свои планы. Он понимал, что уход Саши стал последней каплей, и мне не за что больше зацепиться в этой жизни. Тогда я еще не знала, что уже жду ребенка. Твой дед даже не узнал, что станет отцом… Он возвращался после занятий как-то вечером и его подстерегли возле моего дома в парке. Били долго и очень умело. Это потом мне следователь сказал. Саша должен был остаться жив. Но простая случайность – небольшой камень, о который он ударился головой, а в темноте этого попросту не заметили, стоила ему жизни… Они просто бросили его там, на темной аллее парка, в двух шагах от дома… А я нашла его слишком поздно…
- Бабушка… - Ксения, обняв Ларису Михайловну, притихла. – Как ты выдержала?
- Брат помог. Он примчался сразу после моего звонка. Увидел, в каком я состоянии, и позвонил другу отца. Мозгоправ… Так он его называл. И это было абсолютно верно. Этот человек не только поставил мне мозги на место, хотя на это ушло немало времени и сил, но и первым заподозрил то, о чем ни я сама, ни мой брат даже не догадывались. Он понял, что я жду ребенка. И это стало решающим фактором в его аргументах по поводу того, стоит ли мне жить дальше. Я родила. И мои сыновья – твой отец и отец Маши, стали для меня той самой силой, которая питала и давала надежду, что все еще будет хорошо.
- А тех, кто напал на дедушку, нашли?
- Нет, Ксюша. Кто-то очень не хотел, чтобы их нашли. Мой брат сделал все возможное для того, чтобы добиться этого, но у него ничего не вышло.
- А тот человек, который преследовал тебя, он успокоился?
- Нет. Он решил, что я слаба и мной можно манипулировать. Я уверена, что была совершенно не нужна ему. Просто стала, наверное, единственной, кто отказал вот так, без права на обжалование. Он продолжал преследовать меня. Грозил тем, что мои дети не доживут до рождения и тем, что я вообще никогда не увижу их. Именно поэтому брат увез меня из Москвы. Я жила с ним какое-то время после рождения детей, и он помогал мне, чего я никогда не забуду и вам не дам. А потом что-то еще изменилось, отца моего мучителя посадили, и мой преследователь сгинул куда-то. Никто не знал, жив он или нет, но мы решили, что он давно забыл обо мне, раз уж так и не появился. Ведь мы особо не прятались. Я перевелась в другой вуз, хоть это было и не просто. Окончила его и устроилась на работу в больницу. Мальчишки росли, и мне нужно было подумать о будущем. А когда встал вопрос о том, что брату пора создавать свою семью, я вернулась в Москву, чтобы не мешать ему. Квартира у него была небольшой и всем нам там было просто не разместиться.
- А потом?
- Друзья отца помогли мне найти работу. Я отдала детей в садик, и решила, что вот теперь моя жизнь, наконец, наладится. Но как всегда поспешила с выводами.
- Почему? Что еще случилось?
- Ох, Ксюша! Много всего. Но главным было то, что сыновья мои вовсе не хотели, чтобы моя жизнь была спокойной.
Лариса Михайловна рассмеялась, но как-то невесело.
- Сначала твой папка попал в плохую компанию и мне стоило больших усилий вытащить его оттуда. Снова помог мой брат. Забрал его к себе на время, помог увидеть изнанку работы спасателей и участь твоего отца была решена. Он и маленьким всех подряд жалел и хотел спасти, а ту ему показали и путь, и средства для того, чтобы помогать людям. Был ли у него выбор? Думаю – нет. Он познакомился с твоей мамой замечательной, и они подарили миру такое счастье – тебя… Когда ты родилась, счастливее человека, чем я, было еще поискать! Я бросила все и уехала из Москвы снова, чтобы быть рядом и помочь твоим родителям, как они просили. Это уже после они оформили перевод, и мы все вместе вернулись в Москву. А первые два года твоей жизни мы жили все вместе там, на берегу океана. И я могу тебе честно, положа руку на сердце, сказать, что это время было лучшим в моей жизни после ухода твоего деда и моих родителей. У меня был смысл. Он и сейчас есть. В вас он! В тебе и Машке. Вы – мое счастье!
- А Машка, ба? – ревнивые нотки прорезались было в голосе Ксюши и тут же исчезли, ведь сестру она любила. – Когда она родилась, ты была рада?
- Ну вот! – Лариса Михайловна ахнула. – Я с нею тут, как со взрослой разговариваю, а она мне такие детские вопросы задает, что остается только диву даваться! Конечно, была! А как же, Ксюша?! Ведь вы мне обе дороги так, что я и слов-то таких не найду, чтобы это выразить!
- Бабуль, не сердись! Лучше объясни мне, почему Маша почти все время жила с тобой, если ее родители были живы и здоровы?
- Да просто все, Ксюша. Карьеру они делали. Оба амбициозные, оба хотели показать один другому, что могут прыгнуть выше головы. Только, пока они скакали, их ребенок маму звал по ночам.
- А почему они ее все-таки забрали?
- Допрыгались потому что. Машка меня мамой называть стала. Не вслух, конечно. Я бы не позволила. Но про себя, видать, слово это ко мне основательно примерила. И как-то в запале ляпнула матери своей, что мама ей я, а не она. И только после этого мозги у Машиных родителей на место встали. Поняли они, что никакая карьера не стоит ребенка. Хорошо еще, что удалось все без ругани разрешить! Опять же, Машка поспособствовала. Ты не помнишь, что ли, как вы, балбески такие, из дома ушли?!
- Помню, конечно! – рассмеялась Ксюша. – Ты тогда нас нашла в парке, где мы прятались в домике Бабы-Яги на детской площадке, и так нам всыпала, что мы потом пару дней сидеть не могли. Но на тебя не обиделись. Разве что чуточку совсем. Ты же нам тогда объяснила, почему так сделала и почему так за нас испугалась. Мы же знали, что ты нас любишь…
- Всегда любила и буду! Вы же жизнь моя…
Ксения натянула куртку и, вспоминая тот давний разговор по душам с бабушкой, усмехнулась.
Да уж, было время… Тогда ей было всего пятнадцать. У нее была первая любовь, мозги набекрень и полна коробочка амбиций, которые бабушке удалось перенаправить в нужное русло. И в итоге – Ксюша замужем, счастлива и довольна, а Машка живет с бабушкой, так как родители ее, решив, что она уже взрослая, не стали спорить и отпустили ее устраивать свою жизнь так, как она посчитает нужным.
Вот только Ксения точно знала, что бабушкин пасьянс был связан как раз с Марией и стоило поторопиться, пока очередная неудача не вывела из себя Ларису Михайловну. Она страсть, как не любила, когда карты врали ей и отказывались сходиться так, как было задумано.
До дома бабушки Ксения доехала довольно быстро, но заходить в квартиру сразу не стала. Отправилась в кондитерскую неподалеку и долго выбирала торт, который бы соответствовал случаю. На этот счет у Ларисы Михайловны тоже были свои предпочтения и правила. Мелкое, пустячное дело могло обойтись девчонкам в простую шарлотку, а вот серьезный вопрос, требующий размышлений и сложных решений, стоил, как минимум, «Наполеона».
Торт из рук внучки Лариса Михайловна приняла, приподняв бровь, что уже само по себе свидетельствовало о том, что вечер обещает быть томным.
- В честь чего такие праздники? – поинтересовалась она у внучки, разглядывая ее.
- А в честь чего пасьянс, ба? – в тон ей, лучезарно улыбнувшись, ответила Ксения. – Проблемы?
- Мария чудит! – коротко бросила Лариса Михайловна и кивнула на дверь бывшей детской. – Ты в курсе, что она собирается бросать программирование и придумала продолжить династию?
- Конечно! – не моргнув глазом, соврала Ксюша.
О планах сестры она не знала, так как всю неделю бегала по врачам, пытаясь свыкнуться с неожиданной для себя новостью. И чуть поразмыслив, решила, что если уж пасьянс все равно разложен, то можно не молчать о том, что так рвалось на волю.
- Ба… - начала она было робко, но ее решительно перебили.
- Я знаю. Или ты думаешь, что мой диплом мне даром достался? Срок какой?
- Семь недель.
- Чувствуешь себя?
- Нормально, вроде.
- Вроде – это у других бабушек. У меня должно быть все четко! – Лариса Михайловна вздохнула. – Будет мне когда-нибудь покой в этом доме?
- Нет! – хором ответили Ксения и высунувшая нос в коридор Маша.
- Да я уж поняла! – Лариса Михайловна погрозила кулаком хохочущим внучкам. – И что мне с вами делать прикажете?!
- Понять!
- Простить!
- Ба, ты сама говорила, что врач – благородная профессия!
- Так, то когда было?! Почему нужно бросать вуз, доучившись до третьего курса, и начинать все сначала?! Я не понимаю!
Маша открыла было рот, чтобы возразить бабушке, но Ксения исподтишка погрозила ей кулаком, призывая не вмешиваться.
- Ба, ты сама нас учила, что никогда не поздно принимать верные решения. Пусть даже предшествующие им были ошибкой. Считай, что Маша очень внимательно тебя слушала.
- Да? А где гарантия того, что она вот так же не бросит и это дело на полпути?
- Никакой. Но одно я могу сказать точно, зная ее характер и то, что она, как две капли воды похожа на тебя.
- Что же?
- Она будет жалеть потом всю оставшуюся жизнь, что не попробовала! И я тебе обещаю, что если она и в этот раз начудит, то я заставлю ее слопать твой белый халат. Тот самый, который ты хранишь до сих пор в шкафу.
- Эй! Ты с ума сошла?! – Маша покрутила пальцем у виска, призывая сестру к порядку.
- Не-а! Помешательство тут не у меня. Я-то врачом буду. Зря училась что ли?! И, в том числе, у этой, во всех отношениях достойнейшей, женщины! – Ксения чмокнула в щечку бабушку, уже понимая, что они с Машкой выиграли этот раунд. – А вот ты, причина волнений династии, лучше подумала бы, как сделать так, чтобы больше вопросов к тебе не возникло! Иди чайник ставь! Я голодная.
- Сама ставь! – Маша тоже обнимет бабушку. – Спасибо…
- Не посрами фамилию, Мария! – чмокнет ее в нос Ксения так же, как за час до этого своего кота. – Мы нужны людям.
- А то я не знаю! – покажет сестре язык Маша, и пойдет ставить чайник.
И только Лариса Михайловна в этот момент увидит в двух этих смеющихся девчонках тех, кто спустя несколько лет будет спасать человеческие жизни так же, как делала это когда-то она сама.
- Вот и сошелся мой пасьянс… - шепнет она тихонько, когда Ксюша с Машей уйдут на кухню. – Хорошо сошелся… Правильно… Дай Бог!