Белый Замок на Снежных Болотах. Ч. 2. Клара Гл. 1

Глава 1. Холодное утро

          До самого горизонта распростерлись Снежные Болота, касаясь покрытых серостью облаков небес, скупо сеявших снежную пудру. Днем изредка выплывало полуслепое солнце, щурившееся сквозь облачную ткань, а ночью небо таинственно сияло в сонном молчании лунного света, а Болота напевали ему свою заунывную колыбельную. Явись кто сюда без приглашения, его бы тут же затянул водоворот безысходности. Снежные Болота не любили гостей, но порой с появлением людей им приходилось смиряться. В этот, второй раз Болота утешились внезапным, но долгожданным исчезновением пышного сада, вздумавшего укутать всю их поверхность своей ненасытной растительностью. Одиноко торчащее многоглавое строение продолжало внушать некоторое беспокойство, но его прежняя горделивость исчезла вместе с несколькими башнями и частью стены, давно раскрошившимися под рукой времени.
         Порой, сквозь сеть постоянной дремоты Снежные Болота вспоминали, как этот Замок был возведен много столетий назад, но величие скоро покинуло его, и населявшие его многочисленные люди исчезли, как болотный туман. Лишь время навечно поселилось в его стенах, и с каждым десятилетием камень ветшал, из подвалов ползла сырость, а безжизненные окна стали прибежищем ветра. Но не так давно в одинокое пространство Снежных Болот вторглась Она.
       Оценивающе оглядевшись, Она обрадованно кивнула, и тут же в тщательно охраняемый мир Болот пришла ночь, что чернее обычной. Тьма пустила свои бесконечные корни, обращая их корневищами неисчислимых растений, тут же взметнувшихся к прояснившимся небесам. Чернота поцелуем прикоснулась к древней кладке Замка, достраивая истлевшие куски его каменного тела, и вскоре очнувшийся Белый Замок вновь горделиво вознес над Болотами все свои головы. И почти сразу он, соскучившийся по живым голосам, приютил троих людей, а в Бескрайнем Саду поселилось множество нюмхэ. Впрочем, нюмхэ самих Снежных Болот, которая, как полагается, не выходила к людям без веской причины, к ним присоединяться не спешила. Внимательными глазами болотной птицы наблюдала она, как старый Замок обставляется новыми вещами, оживают ослепшие окна и вспоминала тех первых смельчаков, что с упорством воздвигли каменную кладку, но не были в состоянии противопоставить что-либо безысходности этого пространства, совершенно не пригодного для человеческой жизни. Вот и эти пришельцы в скором времени покинут Болота: царственная девушка, повсюду сопровождаемая словно выточенной изо льда подругой, и надменный красавец, гуляющий с ними по душистым аллеям… Причину их появления в этом негостеприимном месте нюмхэ Снежных Болот выяснять не спешила. Но один взгляд на третьего человека заставил ее, хлопая крыльями, саму опуститься на подоконник его мрачного обиталища…
         Задумчивая Амат сидела в оконном проеме, когда Альберт вернулся в свою комнату.   
– Ты снова здесь? Я же просил тебя уйти.
– Куда мне идти? Я здесь живу. Я люблю Снежные Болота
– Так… ты теперь тоже похожа на человека?
– Нет. Причина, по которой я здесь, – не губительная привязанность. Любопытство. Твоя чернота привлекла меня. Подземная Тьма ушла, все твои поиски тщетны, ее нет ни в подвалах, ни в кладке Замка, ни в толще болот. Внешняя Тьма исчезла, но твой душевный мрак не рассеялся.
– Ты стала слишком разговорчивой, тебе это не странно?
– А ты… остался прежним. По-прежнему ни с кем не говоришь. А ведь двое других приходили к тебе.
Альберт тяжело вздохнул.
– И ты туда же.
Когда Кипарис, пришедший в себя от головокружительных собы-тий в главном зале, и очнувшаяся от долгого сна Нон, разомкнули ра-достные объятия и постановили втроем обговорить все произошедшее, то Мар, как и ее хозяйка, вернувшаяся из необъяснимых странствий по извилинам Тьмы, принесла весть, что третий человек наотрез отказался поддержать эту беседу. Эта неприятная новость заставила Нон огорченно поджать губы, а Кипариса привела в негодование. Дверь знакомой комнаты им удалось обнаружить не сразу, так как каменная плита теперь обернулась обыкновенным деревом, но стоило им постучать, как на пороге соткалась из воздуха по обыкновению спокойная Амат.
– Входите. Теперь это уже необходимость, – вопреки их ожиданиям, разрешила она и улетучилась, и дверь за ее спиной оказалась приоткрытой.
        И без того мрачный Альберт, развалившись в кресле, с обыкновенной хмурой гримасой на лице, добивал себя безрадостным созерцанием унылых болот и сделал вид, что не замечает вошедших.
– Сейчас здесь более уютно, – спокойно отметила Нон, окинув комнату хозяйским взглядом.
Приветствие Кипариса было ледяным.
– Ты собираешься здесь провести вечность? Мы желаем обсудить про-изошедшее. Потрудись присоединиться.
– Мне нечего вам сказать, – хмуро возразил Альберт. – Я в таком же недоумении, как и вы.
– И насчет поведения Подземной Тьмы ты тоже ничего не можешь ска-зать? – продолжал допытываться Кипарис. – Зачем ты так поступил? Зачем заставил всех поверить в смертельную опасность? Ты хоть представляешь, каково это было?!
Нон мягко положила руку ему на локоть.
– Мы не собираемся ссориться. Просто пришли поговорить, как… Как бывшие родственники.
– У меня нет ответов на ваши вопросы.
Он действительно не мог ничего им объяснить: незнакомка на его сломанной броши не давала разъяснений, и Альберт не мог вспомнить, как он получил Подземную Тьму, опустевшие подвалы также были молчаливы, а выход в «Прекрасную Блам» и вовсе исчез; напрасно Альберт часами бродил по извилистым коридорам, они по-прежнему оставались пустынны и холодны к его настойчивым мольбам.

…В Зыби стояла непривычная темнота, и фигура впереди была едва различима. Когда Альберт окликнул ее, она обернулась, и его ужаснули неестественная бледность лица и черные пустые глазницы, уставившиеся на него. Вдруг земля под ее ногами начала крошиться – и девушка стремительно полетела в пропасть, он даже не успел поймать ее, а лишь беспомощно протягивал руки в пустоту…
Вздрогнув, Альберт открыл глаза и долгое время лежал, пытаясь понять, где находится. Видеть знакомые предметы, свободные от пелены мрака, осознавать светлые, полные воздуха, комнаты и коридоры Белого Замка было все еще странно. Перестав разглядывать каменную кладку, видневшуюся из-под тяжелой складки темного полога, Альберт отвернулся, укрывшись с головой. Жизнь в освобожденном Замке раздражала его все больше с каждым новым днем.
        Если верить словам бесстрастной Амат, изредка заглядывавшей проведать его, с момента исчезновения Подземной Тьмы прошло всего пять дней. Альберт по-прежнему почти не выходил из своей комнаты, выбираясь на безрадостные прогулки по Снежным Болотам лишь ночами, когда убеждался, что в двух других обитаемых комнатах уже погашен свет, а по возвращении проваливался в холодную пасть ночных кошмаров, полных давящего мрака и безрадостных видений. Порой ему грезилась сырая темница с людьми, измученными ожиданием смерти и допросами, он, точно наяву, чувствовал боль во всем теле, затем его куда-то волокли, свет, нестерпимо яркий после полутьмы застенков, резал глаза – а после внезапно падало уже знакомое покрывало Подземной Тьмы, и под ногами стелилась тонкая корка Снежных Болот… Но чаще всего Альберту снилась девушка, исчезающая в голодной бездне. Иногда ее голос продолжал звать его по имени, а сам Альберт бродил во тьме до самого рассвета и просыпался настолько разбитым, будто продолжал скитаться по Болотам всю ночь. Лишь однажды, очнувшись ото сна странно выспавшимся и отдохнувшим, он с удивлением увидел Амат, сидевшую у его постели. Услужливая память тут же воскресила в его голове шатер зеленеющих древесных крон и образ той, в компании которой он провел лучшие часы своей необъяснимой жизни.
– Не нужно сидеть возле меня каждую ночь, – с раздражением бросил Альберт.
– Не собираюсь, – невозмутимо откликнулась нюмхэ, пропуская мимо ушей незаслуженную грубость. – Я видела твои сны. Не могу их исправить. И мрак твоей души мне не осветить. Ты должен сам. И эти шрамы… 
Альберт натянул одеяло, чтобы скрыть обнаружившиеся полосы, оставленные жестокой рукой на его спине и плечах; он заново открыл их для себя несколько дней назад, и они тоже казались ему полученными необъяснимым образом. В эту ночь он снова украдкой вышел на освещенные луной ступеньки и, точно впервые, оглядел спящие Снежные Болота. Без фонтана и удивительного благоухающего сада было очень пусто. Слой почвы под ногами казался твердым, но порой мелькало пугающее ощущение зыбкости, точно где-то в глубине Болот до сих пор бродила невидимая жизнь. «Он пускает ядовитые корни в самое сердце…» – вдруг прозвучал в голове Альберта чужой, но вместе с тем знакомый голос, и Альберт замер, настороженно прислушиваясь. Не дождавшись ни других слов, ни объяснений происходящему, закутанный в плащ Альберт снова бесцельно направился по хорошо изученной тропе, но тут его заставил вздрогнуть другой голос, окликнувший его. На ступеньках стояла Нон, за плечом которой по обыкновению белела ее наперсница. Альберт в нерешительности замер, Нон, между тем, поспешно сбежала по ступенькам и приблизилась.
– Почему ты избегаешь нас? – взволнованно спросила она. – За все это время мы едва сказали друг другу два слова…
– Мы совершенно чужие, – сухо ответил Альберт. – К тому же, как вы могли понять, из абсолютно разных слоев общества. Так что это все ни к чему.
Нон не была готова к такому ответу, но виду не подала.
– Но ведь, если мы все по какой-то причине оказались здесь, это не ме-шает нам стать ближе.
– Эта причина – Подземная Тьма. Теперь ее больше нет. 
Отвернувшись, Альберт уже собрался продолжить свой путь, как Нон загородила ему дорогу так быстро, что капюшон упал с ее головы.
– Посмотри: десятки слуг, которые ловят каждое мое слово, моя армия, вереницы женихов, добивающихся моей руки, – где они?! Вот – мои владения! – она раскинула руки, широким жестом очерчивая бесконечные Болота. – И мне здесь гораздо лучше, чем в той башне, когда каждый в семье только и ждал моей смерти! Это все дал мне ты, и я безмерно благодарна тебе!
Альберт, вынужденный остановиться, с грустью посмотрел в горя-щие глаза перед собой, и уже собирался что-то ответить, как вдруг из-за ее спины возникла облеченная мраком фигура и обняла чернильными пальцами хрупкие плечи. Зажмурившись, он отогнал видение, а Нон все ждала; сейчас она больше походила на простой полевой цветок, чем на бриллиант садовых аллей, но Альберт все же с сомнением отступил. А потом Нон порывисто обняла его, и он окаменел, и слово «прощай» застыло у него на губах.    
«Прощай. Если навсегда, то навсегда». Но та, кого он уже был готов потерять, явилась за ним и забрала с собой его тьму, его морок, его слепоту, оставив его в опаснейшем одиночестве, наедине с собой, с болью, ненавистью и пустотой.    
– Давай сегодня совершим прогулку вместе, – вдруг прошептала Нон. – После исчезновения Тьмы здесь пусто, но в то же время безопасно. А может быть нам попросить Мар и Амат снова вырастить здесь деревья и цветы?
И Альберт понял: медлить нельзя.
– Прости, – коротко ответил он, высвобождаясь. – У тебя есть более достойная компания.
Вернувшись к себе, он извлек из-под кровати то, что давно приготовил, и настороженно оглянулся, но Амат рядом не оказалось, хотя, огонь в камине был заботливо оставлен для него. Несомненно, она была свидетелем их с Нон неуклюжего разговора, но, не увидев необходимости, не стала вмешиваться. Наконец-то она поняла, что ничем не может ему помочь.
       Утихомирив камин, Альберт в последний раз сел в то самое кресло, сейчас показавшееся ему удивительно неудобным. Он решительно посмотрел на огромную монету темно-желтой луны, что привидением вставала из-за бритвы горизонта, встал, тяжело опершись о подлокотники, подхватил вещи и покинул комнату. Пряная одноглазая темнота вливалась в грудь, наполняя ее холодным дыханием свободы. Белый Замок подслепыми окнами щурился вслед. На следы уходящего дышала тишина. Уходить было легко.