Соседи

               

          Мечты сбываются. И, порою, для их осуществления не требуется прилагать особых усилий. Когда Петр Васильевич Прохасов показывал свой новый дом гостям, то всегда рассказывал им смешную историю этого приобретения: «Повезло. Это я так удачно вечером в туалет сходил. Там «сидя в раздумьях» и пролистывая в телефоне сайт агентства недвижимости «Клевер», дай им, боженька,  крепкого здоровья, я и наткнулся на это только появившееся предложение. В итоге за благоустроенный домик площадью более ста квадратных метров в шестидесяти километрах от МКАД мы заплатили денег меньше, чем выручили за продажу тещиной «хрущевки» в тридцать два квадрата. Да и те были без нормального ремонта. А не зайди я вовремя в уборную? Учись, студент, совмещать полезное и приятное!»
         Загородную недвижимость чета Прохасовых начала искать уже давно, сразу после того, как в наследство им досталась «однушка» в пределах второго транспортного кольца.  Тогда решено было дочке оставить свою квартиру, а самим - вырываться из «каменных джунглей» на лоно природы. Вариант дачи даже не рассматривался. Это удовольствие на любителя: приезжать только на выходные и только для того, чтобы почти все время разгребать накопившуюся там работу. Тратить время на покос, ремонт, грядки и другие работы по текущему содержанию дома – так себе развлечение. В этой красоте нужно жить, тогда и не жалко будет потраченных сил и средств.
          Оксана и Петр искали сразу готовый к проживанию дом. Лучше учиться на чужих ошибках.  Двое их приятелей не подумавши купили себе строения на стадии «коробка с крышей». Блаженны наивные… Оказалось, что тут тысяча долларов в месяц только на мелкие расходы уходит.  За пять лет стройки новосельем у друзей и не пахнет. Попахивает безденежьем, грыжей, разводом и девичьей фамилией.
          У наших героев другая история. Благополучно сменили Прохасовы мегаполис на поселок городского типа. И не жалеют. Зачем  им «городской плебс» жалеть? Они теперь – класс «буржуазия». Ландшафтный дизайн на днях себе заказали. Красиво жить не запретишь. Да и предыдущий хозяин их дома мог бы так же хорошо жить…  Но не судьба,  скитается сейчас бедолага по панской Польше, почитывает романы Ремарка. Сейчас сам в его шкуре оказался, и это на пятом десятке лет! Правдолюб. Не умеет товарищ писать комментарии под постами, поэтому и приходится ему теперь бомжевать. «Беги, Лола, беги».
             А Прохасовы не дураки, в политику не лезут. Государственные должности не позволяют им такой роскоши. Это дворникам проще. Эти товарищи без работы никогда не останутся. А тут до пенсии еще доработать нужно, так что без резких движений. Контрактную систему ведь не идиоты придумали. Все по-дедовскому принципу – «мы как все», но с поправкой на Полиграфа Полиграфовича: «На учёт возьмусь, а воевать — шиш с маслом. И не уговаривайте…».
            Ученые утверждают, что для человеческой психики есть два больших стресса: смена места жительства и смена места работы. Петру и Оксане хватит и одного из них, не молодые ведь уже ребята. Хотя этот стресс оказался довольно приятным, если не считать нескольких мелочей.  С кем не бывает? Супруги Прохасовы в первый же день после оформления сделки купли-продажи заехали в свой новый дом. Поступили они довольно практично: от спиртного  днем отказались, решив обмыть это важное дело вечером. В доме они сразу поменяли все входные замки, познакомились с соседкой, оставив ей свои номера телефонов, и, для исключения случая короткого замыкания в проводке, перед отъездом выключили «автомат» предохранителя в элекрощитке.  Двадцать пять ампер. Только через две недели, встретив в городе Новый год и оформив новый технический паспорт,  семейная пара приехала в свое новое гнездо. Покупка встретила прохладно - разорванными радиаторами отопления. Котел хоть и был установлен газовый, но без электричества он не работал. До чего дошел прогресс! Единства мнений по поводу вопроса, кому первому из них пришла светлая идея  отключить электричество, достигнуто не было. Неудача - она всегда сирота. Цены на замену системы отопления удивили, но деваться было некуда. Заплатили и забыли. В очередной раз убедившись, что новое индивидуальное строительство – это для людей с крепкой нервной системой и неограниченным бюджетом для кредитования. Деньги, которые назад уже никогда не отобьются.
          Обжились довольно быстро. К хорошему легко привыкаешь. Например, два санузла в доме  – это вещь. Теперь с утра занимать очередь и кричать «Занято» уже и не нужно. На улице еще и запасной имеется. Деревянный, с вырезанным лобзиком сердечком на входной двери. Романтика! И это еще не считая туалета, что был в бане установлен. Получается аж две единицы на одного человека. Привет «коммуналкам»,  всем сталинистам и лично Ким Чен Ыну .
          Были и потери. Сильно пострадала логистика. Супруги исходили весь поселок вдоль и поперек, но станции метрополитена так и не обнаружили.  Даже в перспективе. Выручали немцы: их немолодой «Фольксваген» и регулярные маршрутные такси в город на базе микроавтобуса марки «Мерседес». Китайский автопром тут еще не победил. Но это лишь вопрос времени. Западный рынок для нас прикрыли, пока еще не «железным занавесом», но никто не удивится. «Хорошего финала никто не обещал».
          Однажды в маршрутном такси Оксана оказалась рядом со своей соседкой, добродушной Тамарой Ивановной. Соседей, как и родителей, не выбирают, но тут Прохасовым повезло. К такой женщине можно и калитку в общем заборе врезать, надежный человек. Так и запланировали. Пенсионерка возвращалась в тот день со столичного супермаркета. Шопинг и телевизор – основное нехитрое развлечение для наших стариков. Но все там будем. Если доживем. Дорога в разговоре прошла незаметно, но в ходе диалога Оксана узнала и негативную информацию о себе и муже. Вечером она озвучила ее Петру.
- Тамара Ивановна по секрету рассказала, что соседи по улице не понимают, почему мы с ними не здороваемся. Считают, что мы зазнались, - сказала Оксана.
- Так мы же никого тут не знаем! Впрочем, здесь, наверно, принято по-другому.  Это мы с тобой привыкли, что в городе даже соседи по подъезду не здороваются. Надо исправляться. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.
            Повод познакомиться представился тем же вечером. Зазвонил телефон, и Тамара Ивановна поведала нехорошие новости:
 - Сегодня утром, оказывается, умерла соседка из восемнадцатого дома, Нина Петровна. Я собираю деньги от соседей. Через час планируем пойти к ним и посидеть у гроба, как положено обычно в таких случаях. Вы с нами?
- Конечно, Тамара Ивановна, мы обязательно подойдем. А по сколько принято скидываться в таких ситуациях? -  поинтересовалась Оксана.
           Сбор соседей, как обычно бывает в таких делах, немного затянулся. Ждали, пока вернутся отправленные за венком активисты.  Немного подмерзли. Петя отметил, что все собравшиеся - люди пенсионного возраста. Молодежь в этом районе почти не жила. Дома строились в конце 90-ых с их неповторимым колоритом. Это была совсем другая архитектурная эпоха: замковые башни, скульптуры и огромные жилые площади. Площади,  по которым теперь гуляет ветер.  Причина банальна: дети выросли и разъехались. Далеко. Поднимать ВВП недружественных нам стран.  Мечты родителей о том, что в будущем с ними  будут жить все под одной крышей, оказались утопией. Вторые этажи стоят сейчас пустыми. А отапливать их недешево. Многие и не отапливают. Вторые этажи превратились в огромные чердаки или, в лучшем случае,  в неотапливаемые склады различного домашнего хлама. Там все: от ламповых телевизоров до подшивок журналов «Моделист – конструктор».
          Гроб с покойной располагался в зале, прямо под хрустальной люстрой. За ним стоял католический деревянный крест. Петя прищурился и с трудом прочитал свежую надпись на табличке, а затем занялся арифметикой. Без калькулятора.  2025 «минус» 1964. Получилось 61 год. Значит, пенсию она получала по сроку меньше, чем в детский сад ходила. А ее муж и до пенсии не дожил… Идеальные пенсионеры для государства. Усопшую Нину Петровну он раньше никогда  не видел, как и большинство присутствующих на этом скорбном мероприятии  людей. Вначале все сидели молча, на фоне монотонного лая, доносящегося из соседней комнаты.  Затем разговор неспешно завязался.  Вскоре сын покойной Михаил Антонович поведал присутствующим о своем ненужном и бесполезном наследстве.
- Собаки все чувствуют, с самого утра беспокоятся. Что теперь делать с этим хозяйством - ума не приложу? Две собаки и две кошки. Мама добрая была, подбирала всех на улице. К себе в город я их точно не заберу. Может, нужны они тут кому? Жалко будет  усыплять животных, но на улице они не выживут. Так будет гуманнее.
          Еще с детства у Петра Прохасова завелась привычка запоминать людей по прозвищам, которые он давал своим новым знакомым при первой встрече. Имена таких «шапочных» товарищей он часто и не помнил, а вот их прозвища  припоминал. Поэтому сейчас живодер Михаил Антонович получил прозвище  «гуманист».
         Оксана в это время думала о другом. О том, что в городе уже сформировалась иная культура прощания с умершим родственником. Новое веяние, ритуальные залы, есть почти в каждом районе. Вот там все и прощаются с покойником. Удобно и практично. А перед этим  усопший ночует в морге. И это несмотря на прописку, которую в ЖКХ ему еще не обнулили. Но в свою квартиру путь ему уже заказан. Ему кладбищенские работяги уже новый   «дом» копают.
         У гроба посидели чуть меньше двух часов. За это время Петя успел дать почти всем соседям характерные прозвища.
          Первой свой невысокий интеллектуальный уровень показала старушка из дома №22. Когда разговор зашел о высокой смертности пенсионеров от короновируса, она резко оживилась: «Так это было спланировано заранее! Вы не знали?! К нам специально этот вирус  запустили. Теперь это уже точно известно». Спорить с такими личностями не нужно. Бабушка получила прозвище «все известно».
         Дальше продолжилась игра «на выбывание». Выбывание кандидатов на дружеские отношения. С некоторыми личностями лучше только здороваться. Глупость - она заразна. Все как в песне: «У меня все больше знакомых, и все меньше друзей».
       Отставной прапорщик из дома №12 получил прозвище «геостратег» после того, как высказал свое мнение о политической обстановке в мире: «Нужно просто один ядерный заряд скинуть на Рейхстаг, и санкции сразу снимут. С ними по-другому нельзя. Никого, сволочи, уже не боятся».
          Сосед из дома №15 получил прозвище «мусорщик». От услуги по еженедельному вывозу ТБО мужчина  отказался. Поэтому через день пенсионер сжигал мусор на своем участке, а оставшийся вывозил на тачке в лес и там хоронил.
           Худощавый седой старик получил кличку «алкоголик». Этот медицинский диагноз можно было ставить и на расстоянии. С утра возле каждого магазина этот контингент можно наблюдать. Спиваются и ранее уважаемые люди. Вопрос был лишь в стадии алкогольной зависимости. Первая или вторая группа? Разница  в том, какая наступила зависимость: психическая или уже физическая. Но конец будет у всех один. И это неприятное зрелище.
           Немолодая женщина с покрытой платком головой и в черной юбке до пят получила титул «блаженная». Верующая причитала, что народ разложился и живет во грехе: «Дошло до того, что в «чистый четверг» больше половины автомашин по поселку грязными ездят».  Интересно, что она сказала бы, если бы побывала в столичном ночном клубе в пятницу вечером?
           Были и смешные моменты. Женщина, заслужено получившая кличку «сплетница», поведала, что отсутствующий на мероприятии ее немолодой сосед очень любит свое натренированное тело. Мужчина на местном пляже любит загорать в плавках-стрингах, в них же и на участке ходит. Неизвестный атлет получил у Пети безобидное прозвище «качок», хотя был вариант  и пообиднее  - «сладенький».
           «Училка» - такое прозвище получила завуч местной школы. Тут все просто: быт определяет сознание. Двадцать лет в школе кого хочешь деформируют. Шапочки из фольги – лучшее доказательство этого негативного процесса.
           Но надежда умирает последней. Двое соседей весь вечер сидели молча, как и чета Прохасовых. Может, хоть эти товарищи окажутся на уровне их замечательной соседки, тогда коммуникации наладятся. Поживем – увидим. Прожили же они в городе двадцать лет среди сплошных маргиналов и ничего. Стадии алкоголизма вон все выучили. Терпимо, главное не впечатляться. Поэтому и артериальное давление у супругов в пределах нормы своей возрастной группы.
           Два часа у гроба Нины Петровны тянулись как вечность. Пётр Васильевич сидел на низком стуле, прислонившись затылком к бревенчатой стене, и слушал гул голосов. Злости не было — пришла глубокая, спокойная усталость. Он смотрел на лица соседей и понимал: злиться на них — всё равно что обижаться на осенний дождь.Рядом отставной прапорщик из двенадцатого дома, потрясая сухим кулаком, привычно крушил мировой порядок и требовал «бахнуть по Рейхстагу», чтобы разом отменили санкции. Пётр смотрел на его полинявший пиджак, на дрожащие от старости пальцы и видел лишь одинокого, растерянного старика, который отчаянно пытался казаться грозным в этой глуши. Напротив него местная завуч на пенсии, испуганно озираясь, шёпотом пересказывала соседке очередную печатную жуть про чипирование и заговоры. В её глазах за стёклами дешёвых очков застыл первобытный страх перед непонятным, стремительно летящим вперёд миром. «Люди как люди, — подумал Пётр, вспомнив старую книжную истину. — Обыкновенные люди. Телевизор только испортил их». Они забились в свои огромные, полупустые замки из девяностых, которые теперь нечем протопить, и защищались от холода и забвения как умели — агрессивными лозунгами, сплетнями и нелепой верой в заговоры. Пётр мягко коснулся плеча Оксаны. Они тихо, стараясь не скрипеть половицами, поднялись, положили деньги в общую коробку на столике и вышли на свежий воздух, не дожидаясь отпевания. Сзади, за закрывающейся дверью, продолжался монотонный человеческий гул. Артериальное давление, на удивление, было в норме. На следующий день Прохасовы снова приехали к дому покойной. Стоял тихий, прозрачный декабрьский полдень. На обледенелом крыльце, сбившись в плотный живой клубок, сидели сироты Нины Петровны — две собаки и две кошки. Они не скулили, просто ждали, заглядывая в пустые окна. Пётр молча открыл багажник «Фольксвагена». Оксана присела на корточки, подзывая животных. Изголодавшиеся псы пошли к ней сразу, доверчиво ткнувшись носами в ладони. В этот момент по дороге, толкая перед собой тачку со старыми досками, шёл тот самый сосед-«мусорщик». Пётр замер, внутренне готовясь услышать очередную ворчливую тираду про городских, которые «приехали тут и шныряют». Старик остановился у калитки, оперся на ручки тачки и молча наблюдал, как Оксана устраивает на заднем сиденье замерзшую кошку. Пётр встретился со стариком взглядом. Секунду они смотрели друг на друга в полной тишине. Старик тяжело вздохнул, поправил засаленную ушанку и вдруг негромко, без тени вчерашней озлобленности, произнёс:— Доброе дело делаете, Васильевич. Пропали бы животины. Никому они тут не нужны. Он коротко, по-мужски кивнул, взялся за тачку и покатил её дальше по обледенелой колее. Пётр сел за руль и завёл мотор. Проезжая по улице, он заметил, как в окне двенадцатого дома шевельнулась занавеска — старый прапорщик проводил их машину долгим, спокойным взглядом. Пётр улыбнулся и впервые за всё время жизни в посёлке поднял руку в приветственном жесте. В монастырь со своим уставом не ходят. Но милосердие, как и говорил классик, иногда всё-таки стучится в их сердца.

20.12.2025