Лорд Джордж Гордон Байрон. Тьма

Я видел сон, которой сон не весь,
Звёзды погасли с ярким Солнцем,
Залила пространство всё из мрака смесь,
Бессветная, беспутная Земля с ледовым донцем.
Качалась слепо и, темнея в небе без Луны,
Утро наступало-уходило, дня не принося,
И люди в страхе позабыли страсти буруны,
Все в этом разорении сердца, его неся.
До мольбы за свет утробной опустились, певуны,
И жили, из престолов пламя разжигали,
Из хижин,  королей низвергнутых дворцов
Из всех жилищ, где все на свете проживали.
И города горючим стали для костров творцов.
И люди собрались вокруг пылающих домов
Взглянули враз на лики все друг друга,
Счастьем тех горели очи, кто проживал.
Среди вулканов и их пламенных вершин,
Пугливой дух надежды мир лишь содержал,
Леса сжигали час за часом, каждый их аршин,
Всё падали они, стволы в огне трещали.
Огонь с треском пылал, и почернели брови
У всех людей, отчаяние при свете ощущали,
По силе неземное, каждому по крови,
На них огонь низринулся, и многие легли.
Глаза попрятали, рыдая, другие отдыхали,
Руками подбородки удержать с улыбками смогли,
Другие спешно похоронные дрова на топливо пускали,
Горючее повсюду добывая, вверх глядя.
С безумной паникой в пустые небеса.
В останки прошлого, и, снова все гудя,
С проклятьями швырнули всё впросак,
Со скрежетом зубов и воем, птицы им кричали.
И с диким ужасом они попадали на землю
Их крылья бестолково хлопали, им звери отвечали,
Пришли ручными и пугливыми, ползли гадюки, внемля,
Их пары становились грозными клубками.
Шипящими, безжалостными, их убивали для еды.
Война, когда решили все, что всё у них забрали,
Голод достиг предела, мясо всем нашлось
И кровь, всё по углам своим угрюмо разобрали.
Во мраке обжирались, и любви место не нашлось.
И мысль повсюду лишь одна, что смерть идёт
Скорейшая, бесславная, всё больше ожидалась,
От дьявольского голода их смерть найдёт.
И кости их незахороненные с плотью оставались.
И тощие съедались тощими всё время,
Хозяев убивали даже псы, один был не таков,
Был трупу верен до конца, беря охраны бремя.
От птиц, зверей, людей голодных с берегов,
Пока от голода любой из них не пал,
Сомкнув худые рты, сам пёс оголодал,
Но жалобно и постоянно он стонал,
И плакал с воем, руку он хозяину лизал.
Ответа нет хозяйского, забота зря, ведь умер он,
Толпа всё больше голодала, только двое
В огромном городе спаслись, звучал их стон,
Врагами были они друг для друга на покое.
Угли слабели, тьмою с алтарями обнялись,
Где много было спрятано святых вещей,
Для несвятого применения, и те двое взялись
За тощие друг друга немощные руки, как кощеи,
Слабый пепел и их слабое дыхание
Искру жизни раздуло пламя вновь создало,
Что прошлому огню лишь посмеяние,
Подняли очи, будто бы светлее стало,
Друг друга лицезрея, они страшно закричали.
Умерли от отвращения взаимного на месте,
Не зная, кого первым его виды посещали
Сам голод дьявола создал, в пустом вовеки месте.
Население могучее погибло на чужбине,
Без времён года и растений, без людей и жизни,
Ком смерти – хаос очень плотной глины,
Реки и озёра с океанами застыли в любой отчизне,
Ничто не волновало их спокойные глубины.
Без моряков суда по морю плыли, разрушаясь,
Их мачт обломки были взяты водною рукой,
Они застыли в Бездне, не плескаясь, -
Волны мертвы, течения нашли уже покой.
Луна, их королева, ранее исчезла навсегда,
Ветра заглохли, воздух ведь теперь – стена.
Исчезли тучи-облака, Тьме никогда
Их помощь не нужна, Вселенная – она.