Обманщица

- Оля, почему ты ребенка до сих пор врачу не показала? Что ты за мать?! У Саши насморк!
Ольга тихонько чертыхнулась, коря себя за то, что вчера, заработавшись, вместо телефонного звонка ответила на вызов мамы по видеосвязи. Теперь Вера Сергеевна знала, что внук простужен и готова была уже мчаться на другой конец города, чтобы призвать нерадивую дочь к ответственности. 
Вера Сергеевна была зла. И ее дочь это прекрасно понимала. Ольга вообще не помнила маму другой. Почти не помнила. Когда-то давно, когда Оля была еще маленькой, Вера Сергеевна любила ее. Но с тех пор прошло слишком много времени. Теперь уже Ольга сама была матерью, но не могла отделаться от мысли, что их отношения с мамой вовсе не норма.
Нельзя же жить одними претензиями?!
- Мама, это просто насморк. Ни температуры, ни чего-то иного нет. Все в порядке. Пройдет.
Ольга перехватила телефон поудобнее. Зря. 
- Твое равнодушие границ не знает, Ольга! Хотя, чего я ожидала от такой, как ты?! Это твое отношение к миру! Твое мировоззрение! Быть равнодушной и холодной, даже к родным и близким! Я тебя не так воспитывала!
Эту песню Ольга тоже знала наизусть. Ее мама, учитель с многолетним стажем, очень любила напоминать Оле, что знает все о воспитании детей, о возрастной психологии и прочих премудростях. Именно поэтому Ольга, как только появилась такая возможность, съехала от мамы. Точнее, сбежала.
Общение на время прервалось и возобновилось только после того, как родился сын Оли. Внука ее мама приняла не сразу, но разобравшись в своих чувствах, решила, что чем никакого, то лучше уж пусть будет хоть этот. Ольга старалась, как могла, справляться с сыном сама. Да, приходилось им не сладко, но лучше так, чем позволять маме вслух вещать о том, что Ольга «неудачный ребенок», которого, возможно, лучше бы и не было. Саша рос смышленым мальчиком, и Ольга боялась, что скоро он начнет понимать смысл этих слов и тогда уже ей придется доказывать сыну, что мамы любят своих детей вне зависимости от того, насколько удачными они порой получаются.
- Немедленно покажи ребенка специалисту! Или я сама приеду!
- Не надо! – Ольга не на шутку испугалась. – Мы сходим к Свете.
- Нет! Не к ней! Пусть она и твоя подруга, но я ей не доверяю!
- Мама, Светлана – прекрасный врач! И тебе об этом известно. Поэтому, ты уж прости, но в поликлинику, по твоему настоянию, мы уже не попадем сегодня, а Света, думаю, вполне в состоянии справиться с обычным детским насморком. Ты же не хочешь, чтобы я откладывала визит к специалисту? Вот я и покажу Сашу доктору. Светлане. Диплом у нее имеется, если это тебя волнует. Но ты и сама об этом знаешь.
- Да! Знаю! Света, по крайней мере, получила образование и применяет свои знания на практике, прекрасно зарабатывая при этом! Не то, что некоторые!
- Мама, ты прости, но мне пора! Саша уже нагулялся.
- Ты его на улицу потащила?! Он же болен! Ну как с тобой разговаривать после этого?!
- Я перезвоню, мама!
Ольга сунула телефон в карман и глубоко вдохнула, чувствуя, как прохладный осенний воздух наполняет легкие.
Это было счастьем. После нескольких недель в госпитале, когда она не знала, увидит ли еще хоть раз Сашу, Ольга ценила каждую минуту. Ей все казалось чудом теперь. И то, что она еще жива, и то, что ходит на своих ногах, и то, что сын рядом.
Оля поморщилась, вспомнив, как слушала разговор матери с врачом, лежа с закрытыми глазами, когда ее только-только перевели из реанимации в палату. Сил не было, мир норовил пуститься в пляс всякий раз, когда она пыталась открыть глаза, а рядом была та, что готова была упрекнуть Олю и в том, что она выжила.
- Доктор, она же не будет ходить? Нужно решать вопрос с коляской?
- Ну почему вы так пессимистичны? Все возможно. Это же позвоночник. Там все решают даже не миллиметры, а куда более тонкие величины. Я не могу дать пока никакого точного прогноза, но надежда есть всегда. А ваша дочь… Она очень сильная. Боец!
- Да уж! Боец… - Ольга отчетливо слышала недовольство в голосе матери. – Что ее туда понесло-то?! Это мужское дело! Не женское! А она помчалась вслед за мужем! И толку?! Его нет, а она… Ребенок может остаться сиротой, вы понимаете?!
- Насколько я знаю, ваша дочь мужа своего как раз спасла. Вытащила его из такой передряги, что, когда он рассказывал нам об этом, даже мужчины слез не сдержали. Память потерять – это вам не кот начихал! А такая любовь… Это дар, если хотите! Великий дар!
- Проклятие это, а никакой не дар! И глупость человеческая! Мать должна быть рядом со своим ребенком! А не шашкой махать где-то!
- Но ваша дочь махала не шашкой, а скальпелем. И я хотел бы, чтобы, если не дай Бог, придется просить о подобной помощи, рядом был такой высококлассный хирург, как она!
- Если бы она махала скальпелем в какой-нибудь хорошей частной клинике, я бы это поняла. Ей ребенка поднимать надо! А вот это все… Нет! Не понимала и не пойму! Не место женщине на войне! Я в этом абсолютно уверена!
- Что ж, вы в своем праве. Вы – мать.
- Так, что, доктор? Придется искать коляску?
- Давайте все-таки подождем немного. Бог даст – все еще восстановится. И активность, и двигательные функции.
- Бог не даст. Он никогда и ничего не дает глупым людям, которые не знают, как правильно себя вести!
Разговор этот был прерван врачом, который увидел, как улыбается Ольга. Эта улыбка была мало похожа на прежнюю, но она была! А это уже было не мало.
Выпроводив Веру Сергеевну из палаты, врач наклонился к Ольге и спросил, едва сдерживая смех.
- Хулиганка! Все слышала?
- Угу…
- Ну и забудь! Позже принесу твои бумажки и снимки сама посмотришь. Есть у меня вопросики. А пока – спи! Сил набирайся! И не волнуйся! Мама твою пока к тебе пускать я запретил. Пусть она немножко поволнуется. Что ты? Не надо? А почему? Хотя, впрочем, что это я?! Понимаю. Потом объясняться будет сложнее?
- Ага…
- Хорошо. Но ничего не слушай и не принимай на свой счет. Думай о сыне!
Ольга о нем и думала. Саша, Сашенька, Шурик… Ее счастье, ее нечаянная радость, которую она выносила под сердцем и родила не благодаря, а вопреки.
- По медицинским показаниям…
Врач, которая отправляла Ольгу на прерывание беременности, не поднимала глаз от карты сложной пациентки.
- Нет!
- Вы же сами врач! Все понимаете. Тогда, зачем?
- Кроме моего понимания, есть еще масса всяких но! Процент того, что ребенок родится здоровым достаточно высок. А вы предлагаете мне избавиться от него. Почему?
- Потому, что это всего лишь процент, милая моя. И поверьте, я сделала бы все возможное, чтобы сохранить вашего ребенка, если бы понимала, что это возможно. Это не в моей власти.
- Что ж. Тогда, поищем того, кто не испугается.
Ольга, выдернув из-под руки врача и порвав уже почти готовое направление, развернулась тогда и просто вышла из кабинета. Она не плакала, не пыталась скатиться в истерику, как сделала бы это раньше, когда еще жила с мамой и была Олей. Она просто позвонила Светке.
- Нужна твоя помощь.
И Света не подвела. И врача грамотного нашла, пока Оля вынашивала Сашку. Света бросила ради этого все – дом, работу и наклевывающийся роман. Вместе с Ольгой и ее мужем она переехала в Петербург.
- Ой, Олька! Сколько у меня еще тех мужиков будет! А подруга – одна! Не дрейфь! Справимся!
- Свет, что бы я без тебя делала…
- Жила бы тихо-мирно и спокойно! – хохотала Светка, подсовывая Ольге, лежавшей на сохранении, очередной йогурт. – Ешь давай!
- Не могу! Тошнит все время…
- Терпи! Санёк родится, я ему что буду рассказывать про твою героическую беременность? Как тебя тошнило?! Нет уж! Я буду рассказывать, что мама его была сильной, смелой, и йогурт трескала, как не в себя, потому, что хотела, что сын у нее получился сильный-пресильный, красивый-прекрасивый, умный-преумный!
- Светка, ну ты и выдумщица! – давилась йогуртом Ольга и плакала.
- Ну вот еще! Реветь она мне тут придумала! Перестань сейчас же! Сын тебя слышит. Оль, прекращай! – Света обнимала Ольгу. – Все! Мы же договаривались – никаких нервов! Ешь, давай! И слушай, с каким мужиком я вчера познакомилась.
- Опять?!
- Фу, ты! Познакомиться – не значит жениться! Что за паника?! Тут в Питере, есть на кого посмотреть, оказывается! Я вчера на собеседование ходила. Клиника ничего так. Приличненько все. А там – он! Красив, как бог, умен, как Сенека, и чувства юмора вроде не лишен. В общем, я пропала!
- В который раз? – Ольга улыбалась сквозь слезы.
- У меня каждая любовь, как первая! Или ты об этом еще не знаешь?! Мама дорогая, какие же у меня рисуются перспективы! Ну ты подумай, а?!
- Свет…
- Да понимаю я все! Про маму – молчу! Знаешь, а мой бывший, этот обормот, уже себе новую пассию нашел. Девчонки доложили. Медсестричка какая-то.
- Прелестно. Врачи его уже не устраивают?
- А кто его знает?! Я о нем забываю. Он мое прошлое! Впереди меня ждет прекрасное будущее!
Ольга смеялась, глядя на подругу, и, чувствуя, как толкается малыш, успокаивалась.
У нее не было человека ближе, чем Света, кроме, разве что, мужа. Мама была не в счет…
Сложные отношения были у Оли с мамой.
В детстве она была любимой девочкой с настолько туго заплетенными косичками, что глаза у нее становились немного лисьими. Мама так и звала Олю – Лисичка.
- Лисички умные! Хитренькие немножко, но умненькие! – рассказывала Оле мама, заплетая косы.
- Мне не нравится лисичка! – протестовала Оля. – Она зайку в сказке обманула и избушку у него забрала.
- Зайке не нужно было ушами хлопать! Тогда бы при домике своем остался! – смеялась мама. – Не будь ты, Оленька, как зайчик! Не давай себя обманывать!
Ага! Легче сказать, чем сделать!
Оля это поняла очень хорошо, пусть и не сразу. До поры до времени у нее все было хорошо. И подружка лучшая была – Светка, которая жила в соседней квартире. И в садике Олю любили.
Пока не появилась Настенька.
Ее так все и звали. Не Анастасия, не Настя, а именно Настенька. Как в детской сказке, которую Оля очень любила, но после того, что случилось, больше никогда не смотрела. Не могла выносить приторно-лилейного голоска Настеньки в фильме. Настолько он напоминал ей девочку, благодаря которой жизнь Оли пошла наперекосяк.
Настя в группу пришла перед самым выпуском. Ее родители переехали в город, где жила Оля, и девочкам предстояло учиться в одной школе.
- Тебя как зовут? – Настя, мило улыбаясь, дернула Олю за рукав, едва появившись в группе.
- Оля.
- Будем дружить!
Настя не спрашивала. Она приказывала.
А Свете, которая тоже подбежала к девчонкам, чтобы узнать, в чем дело, было сказано совсем иное:
- Уходи! Оля теперь моя подруга.
- Да? С чего бы это? – Светка, выросшая в семье, где кроме нее было еще два старших брата, мигом встала в бойцовскую стойку.
Еще бы! Пришла тут какая-то и подругу отбирает!
- Потому, что я так хочу! – Настенька снова мило улыбнулась и вдруг упала на пол. – Ай! Ты зачем это сделала?!
На рев Насти тут же прибежала воспитательница.
- Светлана, ты опять?! – охнула она, помогая Насте подняться. – Ну сколько раз тебе говорить?! Драться – нехорошо! Ты же девочка!
- Я ее не трогала! – возмутилась Света.
- Она обманывает! – тут же заломила ручки Настенька. – Мне больно!
Светку усадили на стул, стоявший в углу, и Оля, как верная подруга, пихнула ее в бок, заставив подвинуться, и пристроилась рядом.
- Ты видала?! – обиде Светы предела не было. – Как она меня! И ведь поверили ей!
- Ты просто часто дерешься, - попыталась было утешить подругу Оля.
- Не так уж и часто. И только по делу! – насупилась Светлана. – Что? Будешь с ней дружить? Иди-иди! Не держу!
- У меня ты есть! Зачем мне чужие? – усмехнулась Оля и мир был восстановлен.
Но только на время.
В школе девочки попали в один класс.
- Ой, как хорошо! Оля, я буду сидеть с тобой! – Настя точно знала, чего хочет.
- Нет! – попыталась было возмутиться Оля.
Но Настя уже бежала к учительнице. Сложив умильно ладошки под щечкой, она хлопала ресницами и просила так нежно и ласково, что ей не отказали.
- Оленька, сядь вместе с Настенькой. Вот сюда, на первую парту! – указала учительница место Оле, когда дети зашли в класс.
Настя, украдкой показав язык красной от обиды Свете, гордо восседала на своем месте и манила к себе Олю:
- Иди сюда! Чего ты боишься?
«Тебя!» - хотелось ответить Оле. Но она не привыкла спорить со взрослыми. Тем более, что мама Олина работала в той же школе и строго-настрого запретила дочери вести себя плохо.
- Не позорь меня! Поняла?! Это стыдно, когда ребенок учителя вести себя не умеет! Будь вежлива и молчи, пока не спрашивают. Вас много, а учитель – один. Под конец дня голова раскалывается от ваших воплей.
Оля привычно кивнула в ответ, когда мама закончила свою лекцию о допустимом поведении для детей педагогов.
Но в тот момент, когда Настя похлопала ладошкой по стулу, стоявшему рядом с ней, Оле впервые захотелось закричать, протестуя, и отстоять свое право сидеть там, где хочется ей, а не со странной девочкой, которая ее немного пугала.
Однако, она этого не сделала. Промолчала. И очень пожалела потом об этом.
На переменах Оля удирала в коридор, чтобы тут же схватить за руку Свету, но ей и этого позволено не было.
- Ксения Михайловна, они опять кричат в коридоре. Я говорила, что нельзя так делать, но они меня не слушали! – нежные голубые глаза Настеньки наполнялись слезами. – Оля такая хорошая девочка! А Света… Почему она себя так ведет?
Светке доставалось по первое число и от учительницы, и от родителей. И только Оля понимала, что виной всему вовсе не живость Светланы, а девочка, которую звали Настенькой.
Оля отлично помнила тот день, когда все рухнуло. Это была пятница. Мама в тот день так спешила, что даже косички Оле как следует не заплела. Некогда было тянуть изо всех сил, делая привычную укладку, и тогда мама просто завязала Оле хвостик. Смешной такой, как у лошадки. Светка, увидев Олю с новой прической, тоже содрала с волос бант и скомандовала:
- И мне такой же сделай!
Потом они носились по коридору на переменке, изображая пони и хохотали, не замечая, как дуется в углу Настенька.
А перед четвертым уроком грянул гром.
- Дети, вы ничего не трогали на моем столе? – Ксения Михайловна была бледна и даже как будто испугана. – Господи, да куда же он мог деться?
Класс притих. Никто не понимал, что происходит. Ксения Михайловна перевернула все тетради на своем столе, заглянула под парты, и шмыгнула носом совсем по-детски.
- Если кто-то из вас взял то, что лежало на моем столе, то верните, пожалуйста! Я не буду вас ругать! Просто…
Она не договорила. За первой партой поднялась девочка и тихий голосок почти прошептал:
- Конвертик такой? Беленький?
- Да, Настенька! Да! Ты видела, кто его взял?!
- Я не могу сказать! Она же моя подруга! – слезы, брызнувшие из глаз Насти, были такими обильными, что не поверить ей было просто невозможно.
- Это Оля? – Ксения Михайловна растерянно оглядела класс. – Этого не может быть!
- Она его в кармашек сунула. Вот сюда! – Настя притворно возмутилась, тыча пальчиком под стол, где лежал рюкзак Оли.
Конверт был извлечен из Олиного рюкзака, но денег в нем не досчитались.
- Оля, куда ты остальное дела? – Ксения Михайловна строго посмотрела на девочку, готовую уже разреветься, и понимая, что не добьется ответа, развернулась и вышла из класса.
- Ты! – Света сорвалась со своего места и кинулась с кулаками на Настю. – Гадина!
Вбежавшая в класс мать Оли застала картину маслом. Светлана тузила Настю, зажав ее между учительским столом и классной доской, Оля рыдала, вытряхивая все из своего рюкзака, а класс возмущенно голосил, да так, что следом за матерью Ольги прибежал директор школы и увел всех виновников скандала в свой кабинет.
И вот тогда начался настоящий ад.
Мать не кричала на Олю. Она просто сидела молча, глядя в упор на свою дочь и ее лицо было таким каменно-серым, что Ольга не на шутку перепугалась.
- Мама, я не брала!
- Конверт нашли в твоем рюкзаке.
- Мама, это не я!
- И ты еще смеешь отрицать очевидное?!
- Мама…
- Молчи! Мне стыдно! И это моя дочь! Вон отсюда! Жди меня у двери! Дома поговорим.
Как уж там мама извинялась перед Ксенией Михайловной, как возмещала ей ту часть суммы, которую так и не нашли, как объяснялась с директором – об этом Ольга так и не узнала. Ей было сказано только, что перевод в другую школу – это необходимость. Что там за Ольгой будут присматривать еще лучше и тщательнее, зная, на что она способна. И что Света останется в классе Ксении Михайловны.
Услышав последнее, Оля не выдержала. Она убежала в свою комнату, дала волю слезам, а к ночи выдала такую температуру, что ей пришлось вызывать скорую.
С того дня все и сломалось.
Мама больше не была строгой, но доброй. Она стала просто злой. За любой проступок Оле доставалось так, что ей всякий раз хотелось удрать из дома, чтобы не видеть презрительно поджатых губ матери и не слышать ее тихий голос:
- Ты – мой позор!
Оля много раз пыталась поговорить с мамой, объяснить ей, что в краже она нисколько не виновата и вообще не знает, как конверт попал в ее рюкзак, но все было бесполезно.
И только верная Светка решила все по-своему. Она закатила матери такой скандал, перестав есть и плача дни и ночи напролет, что той ничего не оставалось, как позволить упрямице последовать вслед за подружкой. Это хоть как-то примирило Олю с происходящим и дало надежду на то, что все еще может быть хорошо.
Но она ошибалась…
Со временем отношения Оли с матерью превратились в формальное соседство. А уж когда Ольга привела в дом жениха, чтобы познакомить его с мамой, и вовсе стали открытой враждой.
- Я не приму твой выбор!
- Мама, что не так? Он умный, начитанный, с высшим образованием. Офицер. Врач. Что тебе не нравится?
- Все! Ты меня даже не спросила, готова ли я к тому, что ты выйдешь замуж!
- А нужно было спрашивать об этом тебя? Не меня? – несмело улыбнулась Оля, пытаясь перевести все в шутку.
- Все, Ольга! Разговор окончен! Ты – невыносима! Иди куда хочешь! На все четыре стороны! Я тебя не держу! – мама явно была на грани срыва, и Ольга решила не усугублять.
- Идем, Витя. Потом все…
Они ушли. В никуда. Ольга без вещей и даже без зубной щетки, а Виктор растерянный и ничего не понимающий. Он приехал к невесте, а ушел из дома ее матери уже с женой.
Они расписались на следующий день, воспользовавшись помощью матери Ольгиного однокурсника, которая работала в загсе.
- Торопыги! Без платья. Без гостей! Оль, неужели так невтерпеж?!
- Еще как! – сквозь слезы смеялась Оля, надевая кольцо на палец своему мужу.
Она понимала, что в будущем их ждет немало испытаний. Ее муж был прекрасным хирургом и никогда не прятался от опасности. А потому, одним из первых он ушел туда, где так нужны были его руки, опыт и знания.
А Оля осталась. И не потому, что так хотела. А потому, что ждала ребенка.
- Оленька, родная, ты нужна нашему сыну! А я нужен там… Но я вернусь! Слышишь?!
- Конечно, вернешься! – покрывала лицо мужа поцелуями Оля, пытаясь заставить себя не реветь. – А мы будем ждать тебя!
Виктор пропал, когда Саше исполнилось полгода.
- Светка! Мне нужно ехать! – Оля металась по квартире, то нянча сына, то пытаясь собрать какие-то вещи.
- Тебе не позволят, Оль!
- Я медсестрой пойду! Санитаркой! Кем угодно! Но найду его!
- А Саша? – Света задала вопрос, который так боялась услышать Ольга.
Тишина встала между ними, а потом Светлана подошла к Ольге и обняла ее.
- У Вити никого. У тебя – только мама. Она…
- Нет! Она же сказала, что Саша – это сугубо моя ответственность.
- Тогда – я.
Ольга обернулась и уставилась на подругу.
- Свет… Он же маленький!
- И что?! У меня мама есть для странных вопросов. Вдвоем мы справимся.
- И вы… согласитесь присмотреть за Сашей?
- Оль, вот ты странная, ей-Богу! Ну, конечно! Ты же моя семья! Такая же, как братцы и родители! Поезжай, если уж решила. И будь уверена, я буду заботиться о Саше так, как если бы он был моим сыном.
- Он и будет твоим сыном.
Крестины были организованы в кратчайшие сроки, и Света стала крестной матерью для Саши.
А потом Оля уехала…
Чего ей стоило попасть туда, где пропал ее муж! Семь кругов ада она прошла, для того, чтобы узнать, где видели его в последний раз.
Помогали волонтеры. Передавали Ольгу из рук в руки, помогая налаживать контакт с местными жителями. Кому-то Ольга говорила правду, кому-то врала напропалую, думая о том, что навык, который приписывала ей с детства мама, пригодился таким вот странным образом. Но это давало свой результат.
- Так, госпиталь туточки стоял. Рядышком. А потом прилет был… - рассказывала Ольге пожилая женщина с уставшим, словно изморосью подернутым, взглядом. Ольге было страшно смотреть ей в глаза, но и отвести взгляд от той боли, которая таилась там, в глубине внимательных карих глаз, она не могла.
- Врач хороший там был. Виктором звали. Он нашей Степановне так коленку починил, что она теперь как козочка прыгает!
- Это мой муж!
- Ох, деточка! Жаль его! – женщина отвела глаза. – Когда его увозили, он совсем плох был. Головой повредился. Не помнил ничего.
- Вон оно что! – сбилось дыхание у Ольги.
- Ты его найди! Он Олю все звал, звал, а как спросили, кто такая – ответить не смог.
- Спасибо! – Ольга сжала холодные руки женщины, а потом обняла ее, уже не слыша, что ей говорят.
- А ты, дочка, не доктор, случайно?
- Да, я врач. Как и муж…
- Я, конечно, понимаю, что не до нас тебе, но если не откажешь…
- Говорите.
- Тимофеевна плоха совсем. Мы уж как ее только не уговаривали, чтобы позволила ребятам вывезти ее, да только и слушать она ничего не желает. Говорит, мои все здесь, а куда я от них? Да и Михалыч с давлением мается. А еще Лидочка…
- Ведите!
- Пойдем-пойдем, дочка! Тебя нам сам Бог послал! Как и мужа твоего.
Ольга готова была бежать, лететь, ползти туда, где могла получить хоть какую-то ясность, но отказать в просьбе о помощи она не могла. И все же, сведения, которые она получила, немного успокоили ее. Муж был ранен, но жив. И Оля могла теперь надеяться на то, что вскоре увидит его.
А потом была страшная ночь, когда поселок, где она работала, помогая старикам, накрыло…
Очнулась Ольга уже в Ростове. А рядом сидел Витя.

- Оля моя…
- Вить, куда ты пропал?
- Долго рассказывать. Ты поспи лучше. Потом…
- Нет, сейчас! – Ольга прикрыла глаза. – Солнышко…
- Да, ты его всегда любила. А тут почти всегда солнце. Только пару раз дождь был. Это я помню.
- А еще что помнишь?
- Тебя помню.
- А сына?
- Оль, я же его не видел…
- И это помнишь. Уже хорошо! Витя, как получилось, что тебя найти не могли?
- Я без документов был. Записали как-то там, а я и сказать не мог, как звать меня. Сначала без сознания был, потом в коме валялся. А как в себя пришел, ребята подтянулись. Тут наши есть в госпитале. Они палаты обходили, искали знакомых. Меня увидели, и давай тормошить. А я не помню их! Никого, понимаешь?! Вот они за меня и взялись. Что-то они рассказывали, что-то я вспоминал сам. Маме твоей звонил…
- И что она?
- Кричала на меня. Ругалась. Обвиняла в том, что это я виноват во всем. В том, что ты ребенка бросила, а потом помчалась куда-то, и в том, что Светка ей внука только разок всего и показала.
- Что так?
- А Светлана говорит, что матушка твоя ей такой скандал устроила, что Сашка аж закатился, когда проснулся от ее крика. Ну она Веру Сергеевну и выгнала. Сказала, что больше к ребенку не подпустит, пока ты не вернешься.
- Погоди! Ты и Свете звонил? Откуда ты все это знаешь?!
- Зачем звонить? Она приходила. Светка здесь, в Ростове. Вчера вечером приехала с братом и Сашенькой. Утром прибегала, чтобы узнать, что да как, а после обеда обещала Сашу привезти. Оль, не плачь! Олюшка, ну что ты!
Вера Сергеевна приехала следом за Светой.
- Доигралась?! Допрыгалась?! Мать должна быть рядом с ребенком! А ты что же?! Бросила сына на чужих людей, а сама за штанами поскакала?!
- Мама, выйди! – голос Ольги был слабым, но в нем прозвучало что-то такое, что Вера Сергеевна вмиг замолчала. – Я не хочу тебя видеть!
- Ты что такое говоришь?! – Вера Сергеевна растерянно смотрела на дочь.
- Ты меня услышала. Вон!
Вера Сергеевна сникла, беспомощно глянула на Виктора, который стоял, опираясь на костыли, рядом с кроватью Ольги, и вышла из палаты.
Это стало переломным моментом. Вера Сергеевна впервые, наверное, поняла, что дочь ее теперь отрезанный ломоть. И тогда она настояла на встрече со Светланой.
- Поговори с ней, Света! Я так не могу…
- А она может? – Светлана не стала стесняться в выражениях. – Терпеть вот это все столько лет! Вы хоть раз задумались о том, каково это, когда мама тебя ненавидит?!
- Я?! Ненавижу?!
- Да! С тех самых пор, как в рюкзаке Оли нашли тот злосчастный конверт с деньгами! Она не брала его! Я на сто процентов уверена! Но вы решили, что ваша дочь – воровка. Почему? Она хоть раз вам повод давала думать так о себе? Хоть раз взяла что-то чужое?
- Нет…
- Почему тогда? Учительница взяла верх над матерью?! Вам даже в голову не пришло поразмыслить о том, куда девалась оставшаяся часть суммы! А Настенька, милая крошка, потом весь класс неделю конфетами угощала. Говорила, конечно, что мама ей их покупает. Но знаете, что?! Никто эти конфеты не брал и не ел! Все понимали, откуда они взялись. Все! Кроме взрослых!
- Света, почему ты так груба?! – Вера Сергеевна чуть не плакала.
- Потому, что вы это заслужили! И не смейте обвинять Олю в том, что она плохая мать! Вы не видели ни ее слез, ни ее горя, когда пропал Витя. Вы хотели, чтобы он вот так просто выкинула из своей жизни человека, который ее любит?! Глупо было бы! У Ольги не так много людей рядом, которые испытывают по отношению к ней подобное чувство. И вы в их число не входите. Уезжайте, Вера Сергеевна! Уезжайте сейчас, и подумайте о том, что я вам сказала.
- А Оля?
- Оля сильная. Она справится. Рядом с ней муж. И я. Мы поможем. А вам пора! – Светлана покачала головой, развернулась и ушла, оставив Веру Сергеевну на скамейке в парке, неподалеку от госпиталя.
Вера Сергеевна уехала в тот же вечер. Тряслась в поезде и молча смотрела в окно, думая о чем-то своем. Пассажиры удивленно поглядывали на эту женщину, которая не спала больше суток, совершенно не реагируя на то, что происходит в вагоне.
Настю у Веры Сергеевны получилось найти достаточно легко. Родители ее жили на прежнем месте и дали Вере Сергеевне телефон дочери, купившись на рассказ о том, что школа планирует организовать вечер выпускников.
- Да-да, конечно! Настенька же была медалисткой! Вы знаете, у нее так хорошо все сложилось! Она и в университет поступила, и замуж вышла, и живет с мужем прекрасно. Будет, о чем рассказать!
Вера Сергеевна только кивала в ответ, радуясь, что ее не узнали.
К дому Насти она подъехала уже вечером. Задержалась на работе. И картина, которую она там увидела, заставила ее изумленно охнуть.
На скамейке у подъезда сидела… Настенька. Все такая же нежная и хрупкая. Вот только пышные, сложного золотистого оттенка, волосы, которым так завидовали когда-то Настины одноклассницы, закрывали лицо девушки спутанной волной, а руки мелко подрагивали, крутя в руках банку с каким-то напитком.
- Настя? – Вера Сергеевна подошла ближе и ужаснулась еще больше.
Бледная кожа, пустой взгляд. Это была вовсе не та девочка, которую она знала.
- Чего вам? – в голосе Насти не было интереса. Она просто задавала вопрос, который подходил к ситуации.
- Здравствуй, Настя! Я мама Оли Крыловой.
- Кого?
- Вы учились вместе в первом классе.
- Вспомните еще, что при царе Горохе было! – хрипло рассмеялась Настя. – Что вам надо?
- Конверт. Ты помнишь? Конверт с деньгами, который лежал на столе у учителя. Ты сказала, что его взяла Оля.
- Какой конверт?! Что вы мне голову морочите?! Идите отсюда!
Настя поднялась было со скамейки, но Веру Сергеевну будто толкнуло что-то изнутри. Она схватила девушку за плечи и встряхнула ее, с трудом подавив в себе желание влепить Насте пощечину.
- Говори! Это ты взяла тот конверт?!
- Да! Я! Я украла те деньги! Довольны?! А ваша Оля… Если бы она меня любила, то я никогда бы этого не сделала! А у нее была только эта Светка на уме! Я просто хотела, чтобы меня любили… - Настя хныкнула, совсем, как маленькая. – Я не хотела… Все не так… Меня никто не любит! Ни мама, ни папа, ни муж… Думаете, почему я здесь сижу? Не хочу домой идти!
- Постой! Но твоя мама сказала, что вы хорошо живете? – Вера Сергеевна отпустила Настю и отступила на шаг, борясь с желанием отряхнуть руки.
- Я очень хорошо умею врать! Неужели вы этого еще не поняли?! – хрипло рассмеялась Настя и пошла, пошатываясь к подъезду.
А Вера Сергеевна еще долго сидела на лавочке, не понимая, что ей делать и куда идти. А потом достала из сумки телефон, набрала номер дочери, и сказала лишь одно слово. То самое, на которое едва хватило сил:
- Прости…
Ее услышали. И поняли.
И пусть Ольга понимала, что мама ее не изменится в один миг, переменив полностью свое отношение к ней, не сменит запас давно заученных фраз, которые прорывались сами собой, когда Вера Сергеевна злилась или была расстроена, не станет мягче и добрее вмиг, словно по мановению волшебной палочки, знала она и другое. Что первый шаг, такой сложный, почти невозможный, был сделан, и стоило дать шанс той, кого Оля, несмотря ни на что, все-таки любила, сделать и второй.
Вот почему, выудив снова из кармана телефон, Ольга пересадила сына с качелей в коляску, и набрала номер Светы.
- Нужна выездная скорая помощь!
- Принято! Олька, у меня прием до четырех. Как освобожусь – наберу.
- А как же свидание? Ты же вроде сегодня собиралась?
- Подождет! Ожидание женщины весьма благоприятно сказывается порой на некоторых представителях сильного пола.
- Уверена?
- Еще бы! Опыт, подруга. Сын ошибок трудных… Пусть добивается меня! А то, ишь, привыкли! Женщина я или где?!
- Или кто! Светка, как же хорошо, что ты у меня есть…
- Знаю! А еще хорошо, что у тебя есть Витя и Саша. И еще пару-тройку миллиардов человек на планете. Ты когда на работу выходить собираешься?
- Сразу после того, как вылечим насморк моему сыну.
- Неделя? Оль, ты с ума-то не сходи!
- Да шучу я! Всему свое время, Светик… Всему свое время…