Туман гл. 7

— Ты вот скажи мне, майор… — обратился Егор, лёжа на кровати, к сокамернику, который только что вернулся из курилки — это было ясно и по его настроению, и по запаху. От старого офицерского кителя, служившего ему больничной пижамой, тянулся лёгкий, даже в чём-то притягательный шлейф — скорее всего, от импортных сигарет. Очень похожих на те, с очаровательным названием «Море-минтол», что когда-то привозил из-за границы высокопоставленный товарищ из Минторга, Преображенский Сергей Семёнович — Егоров сосед, а заодно и отец давнего приятеля, жадины и скупердяя Борьки. Кстати, Преображенскому-младшему по этому и другим не менее экзотическим для советских пацанов поводам в семидесятых завидовала вся дворовая шпана. Впрочем, эти современные сигареты, что курил майор, пахли даже лучше старых. Жаль, что главного в табачной продукции — запаха табака — в них и в помине не было. Но это было неважно: Егорка никогда толком не курил, разве что в первом классе, да и то совсем чуток. Сначала боялся огорчить маму — она всё время болела, а позже и вовсе бросил из-за травмы. Да и вообще мало что в этом понимал.

Василь Тимофеич проходил мимо, но остановился, привлечённый вопросом, и, бросив взгляд на странный вид соседа, недовольно проворчал, продолжая бурчать о чём-то своём:

— Чего тебе сказать? Почему у нас палата на две койки, а все остальные — на восемь? Так здесь раньше была курилка. Новый главврач, «флюрограф просроченный», запретил курение в помещениях. Вот теперь и таскаюсь на первый этаж, на улицу, как пёс дворовый под забор. А я, между прочим, болен, мне ходить противопоказано. А не хочешь ходить — прячься, как мышь монастырская, по углам да закоулкам, чтоб не выперли досрочно. Или, может, рассказать, где тебя в цементе изваляли, пока на рентген ходил? Так я не знаю — это у тебя спросить надо. Может, больницу отремонтировать решил да надорвался? Вот и лежишь тут, грязный, на чистых простынях, да ещё и глупые вопросы задаёшь.

— Так я ж ещё ничего не спросил! И вообще, с чего ты взял, что они глупые?! — заёрзал на койке Егор, пытаясь стряхнуть с брюк цементную пыль и прилипшую паутину.

— А что, неужели умные? Ну так спрашивай быстрее. Я уж и не помню, когда в последний раз на умные отвечал. Одни дураки в собеседники попадаются. Устал я от них. Да и спать пора — тихий час в отделении.

— Да чего ты разошёлся-то… Я как раз насчёт ремонта, — махнул рукой майор.

— Я же говорил: одни дураки попадаются.

— Погоди ты. Я про другое. Послушай, до чего же надо было страну довести, чтобы в тридцати километрах от столицы была такая разруха — и не где-нибудь, а в больнице! — майор впервые посмотрел на собеседника чуть серьёзнее, будто и правда начал что-то подозревать.

— С чего ты взял, что до столицы тридцать километров?

— Ну, ошибся малость. Точнее, где-то тридцать три, может, тридцать пять… — Тимофеич присел на краешек койки — спать он, похоже, передумал. Наклонившись вперёд и положив руку Егору на колено, он вкрадчиво спросил:

— Послушай, сынок, а как сейчас называется наша столица?

Егор растерялся.

— Что, неужели и Москву переименовали, как Ленинград? — напряжённо вздохнул Тимофеич и продолжил с сарказмом, будто смакуя собственную интригу:

— Слава богу, пока нет. Москву мы им просто так не отдадим — это не Ленинград. Но с чего ты взял, что наша столица — Москва? Она уже почитай двадцать лет, решением Верховного Совета и народного референдума, находится в Минске. А мы с тобой проживаем… как бы тебе помягче сказать… в провинции. А если по правде — в заднице. Глубокой и очень вонючей. Впрочем, как и вся страна. Ну, разумеется, кроме Минска и бывшей Белорусской ССР, а нынче — союзной республики Беларусь.

— Да вы что?! — Егор чуть не вскочил с койки.

— Вот как-то так. Привыкай, турист, — добавил Василь Тимофеич и по-дружески, успокаивающе хлопнул его по пыльному худому колену.




продолжение будет.http://proza.ru/2025/11/22/2000
 
 

 


Рецензии