Милая мама

        Написать о маме, самом дорогом и  любимом человеке, хотелось давно. Сдерживала какая-то боязнь. Боязнь, что получится не так, как надо, как того заслуживает память о святом. Поймал себя на мысли, что во сто крат легче писать о каком-либо нерадивом, отрицательном политике. Таких теперь множество. А вот о маме, о своей незабываемой маме писать боязно. Читатель, я перед тобой высказал свою тревогу, не суди меня строго и прости, если что-то будет не так.
        Мамы нет уже более 10 лет, но не было дня, чтобы память о ней не коснулась моего сознания. Хоть на миг, хоть на минуту. Семья у моих родителей (у нас) была большая - шестеро детей живы до сих пор, все пенсионеры и для всех мама была таким своеобразным эталоном и, прежде всего, эталоном совести, эталоном нравственности. Часто, анализируя какие-то свои дела, поступки, сверяя их по этому эталону.
       Жизнь нашей мамы была нелегкой, немало трудностей выпало на её долю. Родилась в семье деревенских тружеников и была в ней младшим любимым ребенком. Родители её были искренне верующими в Бога людьми и эту веру в Бога сумели привить своим детям. Мама была всю жизнь верующей, хотя были в её жизни времена, когда за веру в Бога можно было и пострадать и тогда верующие молились и веровали про себя, т.к. эта религиозность была в них, в душе, не напоказ.
       Вместе с верой воспитывалось трудолюбие, нравственная чистота, уважение к окружающим, т.е. все то, что было заповедано И. Христом.
       Мама была красива, с ясными лучистыми глазами, добрым светящимся лицом, гладкой (на прямой пробор) прической и косой. Все это было сохранено до глубокой старости. Как большинство деревенских девушек она была умелой. Умела делать все - прясть, вязать, ткать, шить, косить, жать, управляться со скотиной, кашеварить и была обучена многому-многому другому умению, какое было необходимо для семейной жизни, и такой в 18 лет была отдана замуж.
      Жених её, хоть и из зажиточной семьи был выходец и был также умел и сноровист, но был, все-таки, беден и об этом характерно свидетельствует такой факт: на венчание он шел в штанах и сапогах, заимствованных у соседа, потому что своих не было. Вот такие были "зажиточные" в русской деревне женихи в конце 20-х годов прошлого века. А зажиточными они считались потому, что родители жениха, отца моего, были раскулачены и изгнаны из собственного дома.
       Отец, после такого варварского политического события, вынужден был бежать на Донбасс и работал там на угольных шахтах под чужой фамилией коногоном. А мама в то время уже с первенцем, моим старшим братом Егором, бежала в Касторное и обреталась там вместе с дальними родственниками, такими же лишенцами, как и она. Назвали эти мытарства на грани выживания "перегибами" и "головокружением от успехов". Какие там были успехи? Чьи успехи? Наверно, рьяных коллективизаторов с нерусскими фамилиями и нерусскими носами.
      Потом, когда все поутихло, отец ушел из коногонов и нашел свою семью. Вскоре родился второй мой старший брат, а за ним и старшая сестра. Родители переехали жить в замшелый уездный городок Старый Оскол. Это теперь он город промышленных гигантов, город горняков и  сталеваров, а тогда это был маленький грязный городишко с полудеревенским жизненным укладом. Городок был окружен слободами и был в нем Собор, в центре, и 6 церквей - в слободах. Когда-то, в 14-15 веках он был построен как пограничная крепость на южных рубежах России.  Люди там жили, в основном, в частных домах, держали скот; мужчины работали на мелких перерабатывающих сельхозпродукцию заводишках, в разных артелях и на железнодорожной станции с одноименным названием; женщины, как правило, растили детей и занимались огородничеством и домашним хозяйством.
      Был и у нас небольшой, а потому, тесный домик на берегу реки Оскол и жили в нем трудяги, мои родители, у которых к 38-му году было уже четверо детей, а перед войной родился и я, пятый ребенок этой мирной дружной семьи. Дети росли крепкими, трудились с малых лет, помогали родителям. Кому положено было, ходили в школу, все были счастливы. И тут грянула война, отец ушел на фронт и начались тяжкие испытания для нашей мамы. Война, на руках пятеро детей, фронт, проходящий через город, артобстрелы, бомбежки, мадьярская оккупация, голодное и полуголодное выживание. А ведь к началу 1941 года маме было всего 32 года. Молодая, красивая многодетная наша мама оказалась в труднейшем положении, особенно во время вражеской оккупации.
       Было такое время, когда нас, всех русских, призывали любить Венгрию и венгров, ГДР и немцев, но спросите любого, кто пережил немецко-мадьярскую оккупацию, как он очень любит венгров и немцев или не очень. А призывал нас к такой любви "лучший немец" 80-годов, президент СССР и по совместительству главный  Иуда всех времен и народов Горбачев. Да, были фашисты, но были и антифашисты среди тех же венгров. Военные должны были воевать против СССР (так они потом говорили), но они не должны были зверствовать на оккупационных территориях. Конечно, я и мои братья-сестры будут всегда ненавидеть и мадьяров, и немцев, в какую бы овечью шкуру они теперь не рядились!
       Дом наш находился у подножья меловой горы (обрыва). В этой горе совместными усилиями были выдолблены пещеры и в них во время обстрелов и бомбежек прятались мы и наши соседи. Во время одного из артобстрелов старшего брата Егора тяжело ранило осколками разорвавшегося снаряда. Как лечить, где? А ведь он был маминым помощником, одним из наших кормильцев. Опять горе, вдобавок уже к тому, что было. Бог дал и брат Егор поправился, хотя и остался на всю жизнь с изувеченной рукой. Вскоре после этого горя - еще одно. С высокой веранды нашего дома меня, совсем малого ребенка, мадьяр ногой сбросил вниз и я сломал правую руку. Лечить было некому, какая-то старушка-неумеха поставила кости вроде бы на место. Рука срослась, но осталась кривой, вот ею я и пишу теперь о бедах и страданиях нашей мужественной мамы. В ужасных условиях страшной войны она не утратила самообладания, не растерялась, растила пятерых детей и вырастила всех достойными людьми. Вот ей бы надо было дать орден за личное мужество, но тогда такими были все мамы, да и ордена такого тогда не было. Невольно вспоминается недавнее награждение орденом за мужество "великого" певца-либерала Макаревича из пресловутой "Машины времени". А где он проявил это мужество? Видно где-то угодил всегда хмельному("непредсказуемому")Б.Ельцину. Спел, верно, на каком-либо пьяном  застолье любителю песенного творчества "Мурку".
       Сейчас невозможно представить, как в условиях оккупации и после неё, до возвращения отца с фронта маме удалось сохранить детей, никого не потерять, не кинуть на произвол судьбы. Героизм, вот это и есть героизм! При всех бедах мама не озлобилась, сохранила свои душевные качества доброго верующего человека. До сих пор кажется, что именно благодаря Божьей помощи мы тогда выжили .
       В первые послевоенные годы жить стало ненамного легче. Голод 46-47г.г., недостатки, даже нужда, но все дети старательно учились, и все выучились. Один характерный пример: в 1949 г. брат Егор с отличием закончил геологоразведочный техникум и у него было право выбора - ехать сразу на работу  и помогать родителям  воспитывать младших братьев-сестер или без экзаменов поступать в институт и получить высшее образование. На семейном совете именно мама настояла, чтобы её первенец, её верный и надежный помощник Егор, пошел учиться в институт, который он успешно окончил через 5 лет и стал первым инженером в роду нашей мудрой мамы и в роду отца. Все остальные дети получили образование, кто высшее, кто среднее специальное и всё это под влиянием и заботой незабываемой милой мамы.
       Хочется отдельно сказать об отношении нашей мамы к окружающим, к соседям, близким и дальним родственникам. Будучи от природы тактичной и доброжелательной, мама притягивала к себе людей и для всех находила умный совет и доброе слово. К ней шли за советом все, кто её знал.
       Мама, когда было надо, умела быть строгой и не преклонной. Ну а как ещё можно было справиться с пятью, а с 1949 г. - шестью детьми? Отец-то работал день и ночь, чтоб прокормить такую семью. И все заботы и ответственность по воспитанию были на маме. Второй (по старшинству) брат Петр, был под большим влиянием друзей-товарищей по улице, многие из которых росли без отцов, и очень он увлекался птицами. Ловил щеглов, синиц, снегирей, держал и гонял голубей. Покупал, продавал, менял и за этим занятием часто забывал об учебе. Мама, деваться некуда, совсем непедагогическими методами напоминала ему о школе. Доставалось ему часто.
        А как-то я, сразу после весеннего ледохода искупался вместе с ещё одним таким же смельчаком, в ледяной воде. Мама, увидев это, ласково зазвала меня домой, предложила сменить мокрые трусы и ими же отхлестала меня по морде так, что долго я потом остерегался плавать среди льдин. Тогда это было мне обидно, но потом-то я понимал, что в таких случаях нас не надо было уговаривать.
       Очень много и с большой пользой мы, все дети, работали на перестройке дома. Так было надо. Перечить или уклоняться никто не смел.
      А ещё мама была хорошей певуньей, особенно хорошо пела местные народные песни, их называли нежным словом "лелёльки". Они и теперь, правда очень редко, звучат по радио в исполнении провинциальных народных коллективов.
      В начале 50-х наши родители вместе со своими друзьями стали иногда устраивать загородные пикники со скромным угощеньем и красным вином (оно тогда было очень дешевым и потом, спустя годы, прозвали его "бормотухой" или "червивкой"). На этих пикниках мама была запевалой, песен знала много и пела с удовольствием. А слегка захмелевшие мужики всегда пели фронтовые песни - народ начинал отходить от ужасов потрясшей всех войны.
        Конечно, а как могло быть иначе, мы очень заботились о родителях, особенно о маме. Отца, нашего дорогого и любимого, Бог наделил недюжинным здоровьем - и по этой причине, очевидно, ему внимания уделялось поменьше, но он никогда не обижался на нас и был очень доволен нашей трепетной заботой о маме. Забота эта проявлялась по-разному, но была постоянна и ощутима.
       Вспоминается такой случай. В 1980 г. мама сильно заболела, местные врачи подозревали инфаркт миокарда, но были невнимательны и правильного лечения назначить не могли. Я тогда уже жил в Москве и попросил своего друга-врача съездить со мной в Старый Оскол на автомашине и осмотреть маму. На следующий день, рано утром, я с другом и прибором, фиксирующим кардиограмму, были в пути и через 12 часов он однозначно поставил диагноз - инфаркт миокарда. Маму срочно поместили в стационар, подлечили и она, слава Богу, после этого прожила еще 12 лет.
       Мама уважительно относилась к Советской Власти. Она цепкой детской памятью помнила царские порядки в селе и имела возможность сравнивать положение трудящегося люда при царизме и при Советской Власти: любое сравнение было в пользу власти народной, но отнюдь не власти дворян и купцов. Она была бесконечно благодарна народной власти за то, что дети её росли здоровыми и могли бесплатно получить любое образование, т.е. получить то, о чем не могла мечтать в детстве она сама и абсолютно все дети крестьян и рабочих, её сверстников из низших слоёв тогдашнего, царского общества. Она ушла из жизни в конце 1992 года, т.е. когда уже полным ходом шло разграбление страны, когда у руля прочно сели недоумки, жулики и проходимцы. Она, как и все люди старшего поколения, не понимала, что происходит, всем (и мне в том числе) задавала недоуменные вопросы о том, что будет дальше и при этом добавляла: "Не дай Бог, вернутся верховодить буржуи-капиталисты!". К сожалению, вышло именно так, но мама этого уже не увидела.
       У нее было много внуков, всех она звала ласково - "деточка". Старшему внуку теперь 50лет, но он с трепетом и благоговением вспоминает свою любимую бабушку Анису. Так звали нашу маму - редким, даже для тех времен, ласковым именем  Анисья, а верного её спутника 65-летней совместной жизни, нашего отца звали Иваном.
      Анисья в переводе с греческого "успешная, совершительница". Всей своей жизнью мама подтвердила это толкование, многое успела совершить - вырастить шестерых детей, ставших достойными, уважаемыми людьми.
      Последние годы мама была нездорова, но ходила на своих ногах до последней минуты. Она постоянно молила Бога, чтоб умереть на ногах. Так и вышло. Умерла мама от остановки сердца во время душевной беседы с родственниками из деревни. Было это 21 сентября, в Рождество Богородицы. Провожали её в последний путь всей улицей, от дома до моста гроб несли на плечах по дороге, усыпанной цветами. О цветах для такого дня позаботились все наши соседи.
      Поставили мы на могилке мамы православный крест с её фотографией.
      Отец на 10 лет пережил маму. Я его часто навещал и мы всегда ходили на кладбище, помянуть и возложить цветы. В один из таких приездов встретил я тетю Капу, Капитолину Федоровну, подругу нашей мамы и она, прислонившись к моему плечу, заплакала и пожаловалась мне, как ей не хватает нашей мамы. Тетя Капа была намного моложе мамы и служила в бухгалтерии в Госбанке, т.е. была образованным человеком, но, несмотря на это, мама была непререкаемым и мудрым авторитетом и не только для неё. Теперь уже и тёти Капы нет в живых, как нет почти всех маминых подруг, в разное время покинувших этот свет.
       С уходом из жизни этого поколения, поколения мужественных, бесстрашных людей, вынесших невероятные страдания и сохранивших безусловную доброту и оставивших вечную память о себе, образуется какая-то пустота. Чем эта пустота будет заполнена?