Яма и человек

Я становлюсь неосязаемым и живым попутчиком, который следит за кроватью или добивается от луны места под бессонной тумбочкой, где обычно лежит тетрадь с карандашом внутри между скрепок. Осенний ливень застал меня у дверей в кафе, но не дал войти, потому что парень с девушкой ещё долго прощались на пороге и уже успели вымокнуть прежде чем он, смог её расцеловать и шутливо оттолкнуть. Головокружение и запредельные цифры на заледенелом экране, который скрипит застёжками и овевает руку капельницами, когда я жму на кнопку(прицел) и откидываюсь на кресле у холодильника.

Я ухожу к койке вновь и вновь, но переждав кашель соседа, заберусь под покрывало, чтобы делить мандарин и уже чувствуя дремоту перед пробегом по коридору, увернусь от звука из-за оград запутавшегося на верхушке ворона. Луна уже двинет от горизонта свою соломенную катушку из лучей, которые будут плестись над крышами и клонясь царапать подвернувшейся трассе локти. Солнце настырно лезло через голубой веер глаз в тоннель души, когда бессонница останавливалась на страже звёзд и отбрасывала видения к разбавленной горке с выброшенными мимо стакана половинками. Люди стояли у дверей высоченного автобуса, пока по цветочной грядке плёлся туман и утро с отстающими звёздами отвоёвывало себе остановки вместе с окнами многоэтажного кубка. Я пройдусь мимо пивной, где за клеёнками ещё в состоянии обниматься пары с пластиковыми бокалами, которые гнутся между пальцами у ребристого основания с глотком или подъёмом от дрожащей столешницы к окружности губ. Человек выходит, чтобы перекурить у ели, которую я, прежде чем поднимусь к магазинчику и встану у киоска, вынужден задеть плечом и перетянуть на свою сторону горизонта. Бетонная плита криво уложена с поросшими капельницами по углам у киоска, чтобы дать мне возможность подняться над шоколадными крышами вечера, когда нет возможности отдышаться или задержать точку с кислородом на взрывной черте с солнцем. Мёртвый гриб луны растрескался и уже почти разбился о ядовитый стебель ограды, за которой заканчивалось кладбище и поднимались сосны, чтобы синеть и развеивать ветвящийся туман.

Я уберу облако из-под луны, чтобы светильник заискрился и задохнулся без подушки, которую стоило бы выбросить у вазы, когда та опустит свои отцветшие лепестки из меди и поднимет мягкий дым. Автомобиль закроет салон дымчатой сетью из труб, которые ввяжутся в любовный диалог и подкинут двигательную нотку к линейке соединённой пальцами мелодии. Лечебница свернулась по этажам и парк из сосен притянула к себе бездна для фонарей, которые стали злее и когда над палатой вспыхивала ночь - сопротивлялись всеми своими переродившимися лучами полнейшему возгоранию черноты у глаз. Я хотел бы завершить огненную встряску перед сном, но душа пронизанная предчувствиями металась по спальне, чтобы найти для себя подвальчик с драгоценностями и коснуться стены с выключателем кошмара, который отсырел и безнадёжно провалился в снотворное отверстие для копилки усталостей на вывернутом кармане костра.