Испанская поэзия 15 века. Хорхе Манрике. Стансы на

Хорхе Манрике (Jorge Manrique, 1440-1478) - крупнейший испанский лирик XV века. Происходил из старинной аристократической фамилии. Погиб под стенами Гарси-Муньоса. Основное создание Манрике - его проникновенные "Стансы на смерть отца капитана Дона Родриго"(1476 г., напечатаны в 1492 г.), доставившие ему прочную славу. В отличии от массы вычурных стихотворений представителей учёной школы поэма Манрике отмечена глубиной подлинного чувства, изящной простотой и непосредственностью художественного выражения. Своё произведение поэт облекает в форму староиспанских стансов (coplas). Поэма имела огромный успех. Камоэнс пытался ей подрожать, Лопе де Вега заявил, что её следовало бы написать золотыми буквами, она была переведена на латинский язык, в XVI в. положена на музыку. Перевод Лонгфелло доставил ей всемирную известность. Здесь я привожу начало поэмы (с некоторыми сокращениями). Надеюсь, что прочтение вам будет интересно.

Не предавайся скорби тщетной
Душа, и ясными очами
Взгляни вокруг:
Жизнь иссякает незаметно,
И смерть неслышными шагами
Подходит вдруг.
Отрады длятся лишь мгновенья,
Но мукой каждая чревата,
Увы, для нас
Прислушайся к людскому мненью:
Мил только прожитой когда-то,
Ушедший час.
Миг настоящий быстротечен:
Едва явившись, исчезает
В пучине лет;
И тот, кто мудростью отмечен,
О днях грядущих не мечтает
Нисколько, нет!
Нет основания надежде,
Что будет что-нибудь прочнее
В грядущих днях,
Чем то, что видели мы прежде.
Всё в мире время, не жалея, ввергает в прах
Ах, наши жизни, это-реки,
Которые впадают в море,
Чьё имя – смерть.
В нём растворяется навеки
Исполненная зла и горя
Дней круговерть.
Бегут могучие потоки
В безбрежную пучину эту,
Бегут ручьи;
Мы все равняемся там в роке –
Те, что лишь в рубище одеты,
И богачи.
.    .    .    .    .    .    .   
Что этот мир, как не дорога
В другой, где нет ни воздыханий,
Ни горьких слёз?
Но трудностей на ней так много;
Как уберечься от блужданий –
Вот в чём вопрос.
Путь начинаем с колыбели,
Его, пока живём, свершаем,
И в смертный час
Усталые приходим к цели,
И вот покой мы обретаем,
Во гроб ложась

Роптать нам было бы не надо
На этот мир, когда б мы жили
Безгрешно в нём;
Того, мы верим, ждёт награда,
Кто с незапятнанным к могиле
Пришёл челом.
Сам божий сын сюда спустился,
Чтоб нас поднять в чертог небесный
Святой рукой;
Он тут, среди людей, родился
И тут закончил мукой крестной
Свой путь земной.

Цена тому, что в жизни этой
Мы на пути приобретаем,
Ничтожна, да!
Ещё не покидая света,
Все эти блага мы теряем,
И навсегда.
Одни уничтожает время,
Другие – стрелы злых несчастий
Из рук судьбы;
Она безжалостна со всеми,
И те, кто на вершине власти, -
Её рабы.

Розоподобные ланиты,
Огонь в глазах и нежной кожи
Чудесный цвет, -
Куда деваются, скажи ты,
Все прелести весны пригожей
На склоне лет?
Когда мы путь свой совершая,
В предместье старости унылой
Вступаем вдруг,
Где наша лёгкость молодая?
Мы чувствуем: нет в мышцах силы,
Шаг не упруг.

Высокое происхожденье
От благородной готской крови
Ведомый род, -
Как часто ждёт их униженье!
На смену шуму славословий
Позор идёт.
Одни в ничтожество впадают,
Давно в глазах всего народа
Честь потеряв;
Другие сан лишь охраняют,
Который им даёт природа
В знак отчих прав.

И то сказать, - ничуть не странно,
Что в бренных благах тут на свете
Ничтожен прок:
От госпожи непостоянной
Мы получаем блага эти
На краткий срок
Фортуны прихоть всем известна.
И колесо её – в движеньи
Из века в век.
Мольба людская неуместна,
Не прекратит ни на мгновенье
Оно свой бег.
.    .    .    .    .    .    .
Все те могучие владыки,
Про чьё величие читали
Мы с юных лет, -
Хоть были их дела велики,
Немало в жизни испытали
Тягчайших бед.
Ни обладателям тиары,
Ни венценосцам нет пощады:
Их смерть во прах
Кладёт рукою столь же ярой,
Как пастуха, который стадо
Пасёт в горах.
Оставим Трою, чьи страданья
И славу мы не лицезрели,
Оставим Рим,
Хотя мы знаем из преданья
Не об одном великом деле,
Свершённом им;
Оставим древние могилы,
Тому, что тьмой веков покрыто,
Дадим покой
И вспомним, что вчера лишь было
И что не менее забыто
Людской молвой.

Что с королём Хуаном сталось?
Куда инфанты Арагона
Ушли от нас?
Куда вся роскошь подевалась,
Которая наш восхищённый
Пленяла глаз?
Где дивный блеск турниров, схваток,
Где, где веселье удалое
Встреч боевых?
Век, им дарованный, был краток
Теперь с кладбищенской травою
Сравнишь ты их.

Где надушённые наряды
Прелестных дам и дамы сами
Недавних лет?
Где кавалеров серенады,
Где их сердец, влюблённых пламя,
Их страстный бред?
Где лютней сладостное пенье,
Где стихотворных излияний
Стеснённый жар?
Где танцев лёгкое движенье
И где прогулки на поляне нарядных пар?
.    .    .    .    .    .    .    . 
О, сколько герцогов всесильных,
Маркизов, графов превосходных
Навек легли
Под сень тяжелых плит могильных,
Чтобы в объятьях тлеть холодных
Сырой земли!
Трудов их в мирные годины
И подвигов на поле брани
Бледнеет след…
Всё злой завершено кончиной.
Смерть, от твоей жестокой длани
Спасенья нет!