Из дневниковых набросков

Скрипнула дверь старого дома, впуская в темноту прихожую полосу холодного осеннего света. Взглядом, мудрым и строгим, окинула хозяйка своё скромное владение. Каждый уголок был ей знаком, каждый предмет хранил память о прожитых годах, о тихих радостях и печалях. Старый дом — её чертог, её крепость, её прибежище.


Её руки, изъеденные временем и трудом, бережно прикоснулись к резному наличнику окна. За стеклом, словно в туманном зеркале, отражались годы. И в этом отражении, поверх морщин, читалась незыблемая сила — тихая, но могучая.


Она прошла в комнату, где пахло сушеными травами и старыми книгами. Села в своё кресло.


Её намоленные слова, тихий шёпот, похожий на шелест листвы, сорвались с губ. Это были не просьбы, не мольбы о чуде, а слова благодарности, слова прощения, сплетённые из прожитых лет, из принятой боли, из безграничной любви. Молитва, полная той мудрости, что приходит лишь с годами, и той строгости, что рождается из понимания истинной ценности всего сущего.