Святыня Донбасса

Донецкие степи, рассеченные редкими лесополками. Здесь на окраине шахтерского края расположились десятки деревень, обитатели которых когда-то жили сельским хозяйством, да работой на шахтах ближайшего городка — Угледара. Все населенные пункты здесь с простыми русскими названиями — Васильевка, Егоровка, Павловка, Никольское, Кирилловка. Те, кто прошел дорогами СВО или хотя бы внимательно следил за боями за эти населенные пункты, может вспомнить, сколько раз и какое село переходило из рук в руки. В прошлом году это место было полностью освобождено от украинских националистов и постепенно превращается в тыловую зону спецоперации. До сих пор сюда периодически пытаются долететь вражеские дроны, но, пожалуй, всё самое худшее уже позади...

***
Впервые я увидел Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь когда ехал с подразделением спецназа Росгвардии на очередное разведывательно-поисковое мероприятие.

Мы петляли между полуразрушенными деревнями. Я всматривался в окрестности через мутное бронестекло нашего «Тигра». В какой-то момент вдали за лесополкой появилось видение – белоснежный храм с золотыми куполами словно парил над всем этим мраком. Привыкши верить своим глазам, я сразу же откинул версию с галлюцинацией или миражом. Похожий собор я уже где-то видел. И вроде даже в московском Кремле. Но откуда в этой глуши столь величественное сооружение?

Мы приблизились ближе и на куполах стали различимы черные зияющие дыры, «подаренные» украинскими артиллеристами. Вероятно те пытались сбить кресты, какого-то практического или военного значения этот объект точно не имел. Чисто бесовский поступок, который не поддается никакому оправданию.

Когда мы въехали в само село Никольское, стало понятно, что это не отдельно стоящая церковь, а огромный православный монастырь. Величественная обитель даже будучи изуродованной войной впечатляла своей харизмой. Позолоченные кресты на центральном храме по-прежнему блестят на солнце. Смотря на них невольно жмуришься. Почему-то вспомнилась проповедь одного из военных священников, который посещал нас. Он рассказывал про Преображение Господня и гору Фавор, про свет и благодать, которые ощутили ученики Христа. Не знаю удалось нам испытать хоть сотую или тысячную долю той благодати, но глядя на обитель в душе появилось какое-то умиротворение, которое трудно передать словами. И это было удивительно, особенно на фоне той разрухи которая была здесь кругом: сожженные дотла деревни и разрушенные монастырские кельи. Ранее я видел пострадавшие от войны церкви, и это всегда вызвало боль и тоску. Тут же при всей потрепанности сохранилось ощущение жизни и торжества православия.

Где-то через две недели мы приехали сюда снова, на этот раз не мимоходом, а целенаправленно. Узнав о бедственном положении обители наше командование решило оказать посильную помощь. Как мне удалось выяснить, наш руководитель в очередной раз лично поехал поддержать ребят, выполняющих задачи в самых напряженных местах. По пути он также был впечатлен красотой храма и был удивлен, узнав, что несмотря на целенаправленные обстрелы ВСУ в обители всё это время оставались жить монахи, которые продолжают молиться во славу Божию.

Лето стояло жаркое, вся Донецкая Народная Республика изнывала от засухи и перебоев с водоснабжением. В монастыре же единственным источником воды был колодец, который уже к полудню исчерпывался страждущими из соседних деревень. Поэтому мы ехали в обитель в «буханке» до отказа забитой склейками с водой и коробками с разной снедью. Сопровождать груз вместе со мной поехали «самые православные офицеры» нашей команды – замполиты «Нарт» и «Дербент».

«Ты разве не в курсе у кого хранятся ключи от Храма Гроба Господня?» – парировал «Нарт», когда кто-то из коллег решил пошутить, что в монастырь поехали военнослужащие, исповедующие ислам (вот уже тысячу лет ключи от храма находятся у мусульманской семьи, предкам которой их вручил султан Салах ад-Дин, когда отвоевал Иерусалим у крестоносцев – прим.авт.).

Смех смехом, а именно «Нарт», что в командировке, что и в мирной жизни отвечает за взаимодействие с религиозными конфессиями и так уж сложилось, что с православной церковью ему удалось выстроить действительно крепкие связи и он с воодушевлением воспринял идею о поддержке обители.

И вот мы собираем кочки на грунтовой дороге ведущей к селу Никольское. По пути мы проезжаем кладбище подбитой техники, которую вероятно сюда стащили с передовой. Интересно, что накануне здесь было много зарубежных броневиков, всякие там М113 и «Хамви», но их почти сразу растащили. Слишком много желающих приспособить битые трофейные броневики стран НАТО куда-нибудь в музей. Поэтому сегодня здесь были лишь старые советские танки и «шишига», чью принадлежность установить было довольно сложно. Такого на вооружении хватает у обеих сторон.

У монастырской стены расположился полуразрушенный мемориал погибшим в годы Великой Отечественной войны. Он также, как и обитель пострадал от обстрелов ВСУ. Украинские националисты обстреливали всё так ненавистное ими: нашу веру, нашу память. Всё наше родное.

У скульптуры солдата взрывом оторвало голову, по табличкам с именами героев прошли трещины, устоял лишь православный крест, установленный здесь монахами. Но и на нем виднелись царапины и сколы от многочисленных взрывов в окрестности.
«Время придет и этот мемориал восстановим», – выразил уверенность «Нарт». Мы остановились здесь почтить память наших предков, сражавшихся в этих местах 80 лет назад. К слову сказать, он сохранился лишь благодаря насельникам монастыря, которые продолжают за ним ухаживать.

В обители мы разгрузили коробки и склейки с водой и уже собирались возвращаться, но нас остановили жители монастыря. Во-первых, они захотели рассказать историю этого святого места. Во-вторых, по сложившейся традиции, гостей отсюда никогда не отпускают не покормив.

Но прежде чем услышать об обители мы подошли к часовне, где упокоился её основатель… схиархимандрит Зосима. Услышав это имя я был потрясен. Ведь достаточно давно в светских СМИ писали об его пророчестве. Почив в 2002 году, он накануне оставил завещание своим духовным чадам. Его слова многократно цитировали ведущие издания нашей страны, как в начале спецоперации, так и в 2014 году, когда киевский режим начал убивать русскоязычное население Донбасса.

«Строго держитесь Русской Православной Церкви и Святейшего Патриарха Московского и всея Руси. В случае отхода Украины от Москвы, какая бы ни была автокефалия, – беззаконная или «законная», – автоматически прерывается связь с митрополитом Киевским. Из существующих монастырей тогда образовать Дом Милосердия, который будет выполнять святые законы милосердия – служение людям до их погребения, и эту заповедь обители должны выполнять вечно», - завещал старец.

Это наставление братья и сестры монастыря соблюдали и в дни самых ожесточенных боев, давая прибежище и защиту жителям окрестных деревень, соблюдают и сейчас. В обители любого путника всегда накормят и дадут переночевать.
Батюшка Зосима помимо прочего предсказывал сложные времена. Сами насельники монастыря признаются, что думали речь идет о событиях 2014 годах, но то было только начало.

Мы помолились у могилы схиархимандрита Зосимы, после чего сопровождающий наш монах рассказал, что перед кончиной батюшка велел похоронить его на четырехметровой глубине. На резонный вопрос: «Зачем?» он ответил: «Чтобы бандеровцы не выкопали». Сейчас это не звучит дико, особенно в свете тех злодеяний которые совершают представители фашистского киевского режима. Нацисты воюют не только с живыми, но и мертвыми. Это и осквернение могил и памятников. Кроме того, есть информация, что из Киево-Печерской Лавры мощи святых перенесены неизвестно куда. Что это, как не натуральное богоборчество?

Далее мы шагаем по территории обители, которая объединила сразу два монастыря: мужской и женский. Раньше здесь было несколько сотен насельников, сейчас осталось порядка пятидесяти. Многие из пожилых не пережили обстрелы ВСУ. На монастырском кладбище несколько свежих могил датируемых 2022 годом.
 
***
В то время, когда на фронте разворачивались ожесточенные бои за шахтерский город Угледар, всего в нескольких километрах шла духовная битва. Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь был и остается на передовой борьбы добра и зла, насельники обители, несмотря на ожесточенные обстрелы украинской артиллерии, денно и нощно молятся о победе русского воинства, а бесовский кровавый режим Зеленского, словно чувствуя это, наносил по ним удар за ударом.

В годы Великой Отечественной войны у немецкого летчика не поднялась рука сбросить бомбы на деревянный монастырь на острове Кижи, а вот у современных неонацистов не осталось ничего святого и они стреляли сюда целенаправленно. Оператор разведывательного дрона, корректировавший огонь, мог своими глазами видеть, как снаряд разбил позолоченный купол Свято-Успенского собора, затем еще несколько боеприпасов пробили его белоснежную стену. Вопреки надеждам врагов, он выстоял. Свидетели обстрелов называют чудом, то что огромное число снарядов и мин не разорвалось. Вот отработало РСЗО и весь двор остался усеян хвостами от смертоносных боеприпасов. Один снаряд вонзился в дерево, и торчит в нем и по сей день. Сейчас его уже разминировали саперы, но монахи попросили оставить болванку от боеприпаса, как напоминание о тех драматических событиях.

Обитель выстояла, но полностью оказался разрушен древний храм в честь святителя Василия Великого. От очередного прилета обрушились купола и крыша. Пострадал и первый храм обители, построенный в 1910 году, в честь святителя Николая Чудотворца. Сейчас все они требуют восстановления и реставрации.
Сгорели кельи, мастерские и дом милосердия монастыря, в котором, по завещанию настоятеля, нашли приют многие пожилые люди.

Одна из монахинь рассказывает, что несмотря на все беды, они совсем не ропщут. Оно и понятно, ведь о предстоящих испытаниях предупреждал батюшка Зосима. Когда в 2014 году киевский режим устроил карательную операцию на Донбассе, село Никольское и райцентр в Волновахе оказались под оккупацией ВСУ и украинских националистических формирований. Всё это время вплоть до СВО обитатели монастыря подвергались усиленным репрессиям, хотя и до этого местные власти совсем не жаловали этот центр православия. Для поставленных сюда Киевом гауляйтеров он был как кость в горле.

Насельники монастыря вспоминают, как на День Победы 9 мая украинские спецслужбы засылали своих соглядатаев, которые потом писали кляузы на священников и жителей окрестных сел, которые посмели прийти на праздничный митинг. Особое раздражение у сатанистов из СБУ вызывало исполнение марша «Прощание Славянки», написанном капельмейстером Василием Агапкиным (которого особо почитают в Росгвардии, как представителя войск правопорядка - прим.авт.) еще до октябрьской революции.
«Встань за веру русская земля» – эта строчка едва не стоила настоятелю монастыря свободы. Были допросы, запугивания, но верующие не дрогнули. Они ждали освобождения.

«Трудно передать словами какое было ликование, когда мы узнали о начале спецоперации. Хотя все и понимали, что впереди трудные испытания, о которых нам говорил батюшка», – вспоминает одна из монахинь.

Основная масса жителей обители были пожилые люди и когда в Никольское пришли российские войска, то конечно же было принято решение об их эвакуации. Наивные бабушки звонили своим родным, рассказывали им, что вот-вот они окажутся в безопасности (монастырь уже к тому моменту несколько раз подвергся первым обстрелам со стороны ВСУ - прим.авт.). Кто-то даже озвучил по телефону (который очевидно прослушивался противником) назначенное время, когда их начнут вывозить. Этим воспользовались украинские националисты, которые в намеченный час ударили артиллерией по площади возле входа в церковь. Именно это место предназначалось для сбора, откуда должны были забрать пожилых жителей монастыря.

Можно считать, что всех спасло «русское авось», монахини же уверены, что это был Божий промысел. Машины не приехали в намеченный час, где-то задержались в пути. В условное время на месте оказался лишь офицер, который руководил эвакуацией. Вместе с руководством монастыря он стоял на крыльце храма, когда в небе послышался свист. Чудом им удалось буквально скатиться по лестнице ведущей в подземелье собора.

«Я тогда подумала, что эвакуация откладывается, но едва прекратился обстрел, как офицер связался со своими и в монастырь въехали военные «Уралы». Солдаты прямо на руках заносили стариков в машины. В считанные минуты все были готовы к отбытию, а мы в это время лишь молились, чтобы ВСУ не поняли, что им не удалось сорвать спасение людей. Каждую минуту мы ждали новых прилетов, но весь транспорт благополучно покинул Никольское и вывез всех в безопасное место», – рассказала нам свидетельница тех страшных событий.

Примечательно, что увидев потом в интернете видео, как российские войска благополучно эвакуируют жителей монастыря, сотрудники украинского ЦИПСО не придумали ничего лучше, как преподнести случившееся операцией… ВСУ. Они взяли сюжет с наших телеканалов, провели небольшой видеомонтаж, благодаря которому исчезли любые опознавательные знаки с машин и военнослужащих, после крутили всё это в своих телемарафонах. Украинские обыватели охотно верили в эту ложь и даже родственники спасенных бабушек очень удивлялись, когда те говорили им, что спасла их Россия, а киевский режим напротив пытался их убить и разрушает православную святыню.

В обители добровольно осталось несколько десятков монахов и преданных трудников. Они продолжали молиться под непрекращающимися обстрелами. Мимо уходили на штурм Угледара подразделение за подразделением. Многие из тех бойцов приняли крещение в этом монастыре, буквально за несколько часов до ожесточенного боя… для кого-то он стал последним.

Монахи рассказывают, что уже когда всё закончилось, к ним пришел один из бойцов из региона, в котором традиционно исповедуют другую религию. Он рассказал, что его отряд попал под страшный обстрел, вокруг начался сущий ад. Найдя себе укрытие в каком-то разбитом здании, он обратил свой взор в сторону и увидел как сквозь дым и огонь светятся золотые купола православного храма.

«Я начал молиться вашему Богу и даже пообещал, что приму крещение, если мы сумеем прорваться. Теперь я пришел сдержать свое обещание», – сказал он на пороге церкви. Его покрестили именем Иоанн. Боец вернулся домой и у него родился ребенок, которого также покрестили. Это чудесное спасение и не менее чудесное обретение веры.

Обедом в обители нас накормил трудник по имени Сергей, которого здесь многие зовут Афоней. Как у него появилось второе имя нам рассказала монахиня Зосима, которая пришла в обитель еще при батюшке, и вероятно в честь него получила свое имя. И она, и Сергей духовные чада схиархимандрита Зосимы. То есть даже после его кончины они продолжают жить и трудиться во славу Божию и исполняют завещание батюшки. Вместе с ним Сергей ездил на святую гору Афон, и потом долго рассказывал всем об этом всем окружающим.

«Вот мы с батюшкой на Афоне…» всегда начинал он своим повествования, поэтому кто-то в шутку и назвал его Афоней, да так это прозвище за ним закрепилось», – говорит монахиня Зосима.

Вообще когда я его увидел впервые, то подумал, что это священник, монах. Седая борода, черная шапка, какая-то темная тужурка. Выделял его среди прочих насельников чрезвычайно живой взгляд. В миру про таких говорят «холерик», приписывая особый характер, связанный с непоседливостью и чрезмерной активностью. Удивительным образом он угадал, что мой напарник не носит крест и тут же вручил ему нательный крестик. Мне кажется, что он бы и на «Нарта» и «Дербента» смог его надеть, настолько он был убедителен. Но понятно, что речь шла лишь о крещенных.
«Смотри Рамазан, еще пару раз сюда приедем, он и тебя покрестит», – подтрунивал я над «Дербентом». Вообще, хочу отметить такую важную, на мой взгляд, деталь. Среди военных разных религий я никогда не видел никаких противоречий или конфликтов вокруг вопросов веры. Даже товарищеские шутки на эту тему вызывали исключительно улыбки. И когда в подразделение приезжал православный батюшка и кропил святой водой строй, мусульмане не разбегались в сторону и с почтением воспринимали этот обряд. И никого никогда не коробило, если кто-то увидел как сослуживец молится или делает намаз.

Афоня усадил нас всех за стол в подземелье монастыря. Перед едой все прочитали молитву и принялись трапезничать. Честно скажу, испытал некую неловкость. Настолько от души нас кормили. И первое, и второе, и какие-то пироги.

«Мы не настолько большой груз привезли, чтобы нас потчевали как королей», - не совсем уместно ляпнул я.

«Самое важное, что вы нас навестили. Мы рады всем гостям», – признался один из насельников обители.

Под конец трапезы неуемный Сергей убежал по своим важным делам. И одна из монахинь рассказала, что несмотря на то, что Афоня живет здесь очень давно, он не принимает постриг, как его родители, которые когда-то служили в этой обители. Но что интересно, так сложилось, что у него огромное число крестников. Сам Афоня об этом не рассказывает, но монахини знают что их не один десяток, а может даже и не одна сотня. Всё дело в том, что с начала СВО, как я уже упомянул ранее, монастырь нередко посещали военнослужащие, которые перед предстоящим боем хотели принять крещение. Не всегда на месте был священнослужитель, а ждать его, понятно дело, было некогда. В православной церкви предусмотрен обряд, когда любой мирянин может покрестить другого человека. Такая важная миссия по промыслу Божьему выпадала снова и снова на Сергея. Самое грустное в этой истории, что далеко не все его крестники вернулись назад.

Узнав об этом, сразу стало понятно, почему он всегда с собой носит много нательных крестиков.

Возвращаясь назад, я долго размышлял о том, каково Сергею было провожать бойцов, которые стоят на волоске от гибели. С другой стороны, он, как истинно верующий, наверняка понимал, что теперь те идут с Богом и в случае кончины наследуют Царствие Небесное. Атеисты наверное хмыкнут, но факт в том, что эта война привела к вере тысячи тех, кто об этом никогда не задумывался.

***

Крайний раз мы приехали в Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь уже осенью. Минувшее лето на Донбассе выдалось аномально засушливым, но именно этим ранним утром в Волновахском районе начался дождь, тучи окутали небо.

«Хорошо, вероятность прилета дронов снижается до нуля», - верно подметил боец с позывным «Танк», когда росгвардейская «буханка» заехала в зону куда могут прилететь вражеские «птички». Мы снова долго петляем среди полуразрушенных деревень и разбитой техники, и благополучно прибыли в обитель.

В этот раз в монастырь собрались не только росгвардейцы, но и военное духовенство. Протоиерей Святослав Чурканов возглавил группу из четырех клириков Московской и Нижегородской епархии. Они привезли сюда икону святителя Николая Чудотворца, которая предназначена для старинного Никольского храма. В ответ монахини подарили священникам фотографию схиархимандрита Зосимы.

Снова поглядев на разрушенные кельи и изуродованные храмы, поймал себя на мысли, что обители нужна не только гуманитарная помощь, а рабочие руки, чтобы разобрать завалы и в перспективе начать восстанавливать уничтоженные украинскими националистами здания. Мы с товарищами и военными священниками по традиции молимся возле могилы батюшки и прощаемся с насельниками монастыря. Уже садясь в «буханку» увидел, как сюда приехал отряд молодежной организации. Вчерашние дети – мальчишки и девчонки разгружали лопаты и грабли. «Вот и рабочие руки пожаловали», – воодушевился я. – «А всё говорят, что у нас молодежь плохая, ни на что не годная. Ошибаются…».

Обитель выстояла, как и предсказывал батюшка Зосима. Ее жители сохранили самое главное - веру. А значит всё остальное приложится. Уверен, что скоро начнется восстановление монастыря. Вокруг Святыни Донбасса будут возрождаться и окрестные села. Иначе быть не может. Нужно в это верить и помогать, кто чем может.

P.S. Уже вернувшись домой, я продолжаю следить за тем, что пишут в СМИ об этом монастыре. Крайняя новость, что туда приезжал губернатор Ямала Дмитрий Артюхов, который помогает восстанавливать Волновахский район. Он пообещал, что регион возьмет на себя восстановление старинного храма Василия Великого. Дай Бог!