Мой визит к Рою Медведеву

Я - старый подпольщик. Учился этому делу у Альтшуллера. У него было несколько приемов подпольной работы. Один из любимых - печатать на папиросной бумаге. В том была двойная выгода. Во-первых, много копий за раз на пишущей машинке можно было напечатать. Во-вторых, за границу их легко было переправлять: положил статью напечатанную на папиросной бумаге в обычный конверт для письма и послал его. Оно тоненькое, как обычное письмо, неподозрительное, и его таможня не вскрывает. А пошли статью на обычной бумаге - так она толстая, в обычный конверт не лезет, его обязательно вскроют и задержат, поскольку без Акта Экспертизы и разрешения таможни никакие статьи за рубеж посылать было нельзя.

Так я под чутким руководством Альтшуллера переправил в 1980 г. в Польшу статью на конференцию по методологии творчества. Потом таким же макаром (но уже самостоятельно) статью на конференцию в Австрии. Но в 1988 я написал аж целую книгу, "Этот двойственный, двойственный, двойственный мир". Ее на папиросной бумаге переправить за кордон было трудно. И я попробовал издать ее в СССР.

Будучи в командировке в Москве (куда летал чуть ли не каждые три месяца) я просто зашел в издательство "Наука" (уж не помню почему именно туда) и показал рукопись в отделе научно-популярной литературы. Начальник отдела рукописью заинтересовался и сказал, что нужен отзыв двух членов ред. коллегии, Д. А. Поспелова и М. Д. Франк-Каменецкого. Поспелов быстро отзыв написал. А от Франк-Каменецкого не было ни слуха ни духа (во всяком случае я не мог добиться от редакции написал он что-либо или нет).

Тогда я решил издать книгу за свой счет. Эта возможность тогда только-только появилась. Стал я ходить от издательства к издательству, но всюду была одна и таже песня. Все предлагали только сделать фото-набор за огромные тогда деньги (1000-2000 рублей), но не печатать (кажется, по причине дефицита бумаги), а взять этот фото-набор и отнести туда, где бумага есть. А где она есть? На этот вопрос никто ответить не мог.

И тогда я решил все-таки попробовать переправить рукопись за границу. Но как это сделать? Книга - не статья. Даже если ее на папиросной бумаге напечатать, в простой конверт для письма она не поместится. Отправлять по частям? Тогда на том конце должен быть кто-то, кто ее соберет. Короче, нужна договоренность. А как договориться с кем-то за границей никого там не зная?

Я решил связаться с диссидентами. Но как на них выйти? Я даже фамилий их, кроме Сахарова, не знал. Голоса из-за бугра я не особо слушал по причине отсутствия времени и интереса. Поэтому кто есть кто в их среде я понятия не имел. А тут, незадолго до этого, кажется, "Огонек" (который я регулярно читал) про Роя Медведева и его брата Жореса, что тогда в Англии жил, написал. Ну, вот, я и решил выйти на Медведева.

Оказалось, что сделать это проще простого. Справился о нем в адресном столе Москвы и они дали его адрес и телефон. Оказывается, он не был в списке людей, чьи адреса и телефоны не подлежали разглашению.

Итак, я набираю телефон Медведева и говорю:

- Рой Александрович, здравствуйте! Моя фамилия - Карасик. Я бы хотел с Вами встретиться и поговорить.

- А о чем будем говорить?

- Ну, это не телефонный разговор. Я Вам при встрече все объясню.

- Так мне к Вам подъехать?

Этот вопрос меня несколько смутил, но после некоторой заминки я продолжил:

- Нет, лучше, давайте, я к Вам подъеду.

- Ну, подъезжайте.

Ответ меня озадачил. Я ожидал, что он спросит знаю ли я как к нему проехать, как сделал бы любой другой человек приглашающий к себе в гости. Но он не спросил.

- Рой Александрович, а как к Вам проехать?

- А Вы, что, не знаете?

- Нет, не знаю. Адрес только знаю, а как проехать не знаю.

- А откуда Вы будете ехать?

Я остановился на Дмитровском шоссе, откуда троллейбус шел к метро "Новослободская". Поэтому я сказал:

- С Новослободской.

- Ага, понятно, - ответил Медведев и в его голосе чувствовалось какое-то особое понимание (непонятное мне тогда, но которое я понял позже).

Когда я пришел, он открыл дверь. За ним стояла жена с каким-то скорбным лицом. "Такой молодой", - с укоризной сказала она, но я тогда не понял к чему. Медведев провел меня в свой кабинет. Я объяснил ему цель своего визита.

- Можно взглянуть на рукопись? - спросил Медведев.

- Да, да, конечно, - ответил я.

Медведев полистал рукопись и потом вдруг спросил: "Можно я сделаю один звонок?" Сердце мое радостно забилось.

- Да, да, конечно, - сказал я будучи уверен, что это будет звонок насчет переправки моей книги.

- Джон, это Рой.

Сердце мое продолжало колотиться и я не очень врубался в то, что он говорил:

- Горбачев в отъезде, всем заправляет Лигачев.

Последовала пауза, в течении которой он слушал в трубку.

- Да нет, я тебе говорю, что ситуация ухудшается. Вот один у меня тут сидит.

Последняя фраза вызвала у меня недоумение. Медведев между тем закончил телефонный разговор и сказал: "Нет, я Вашу книгу передать не смогу." Сердце у меня упало. Я молча собрал рукопись и направился к выходу. Когда я в дверях обернулся, чтобы попрощаться, Медведев с раздражением сказал: "Давай-давай, служивый. А то у меня тут для тебя дубина приготовлена." В конце коридора стояла жена все с тем же скорбным лицом.

Я в недоумении повернулся и пошел вниз по лестнице. Этой книге еще предстояла длинная эпопея, о которой я расскажу как-нибудь в другой раз.

=== === === ===

Написано в 2011 году.