Танька-актриса

В редакции пахло пылью, дешевым табаком и чем-то вечным – типографской краской, наверное. Я дописывал заметку о субботнике. Фраза «сотрудники мэрии проявили сознательность» далась мне не без труда. 

Вышел на улицу. Подышать. Курить бросил. И тут взгляд зацепился за афишную тумбу. Ее обычно оклеивали объявлениями об услугах экстрасенсов и продаже щенков, но сейчас там красовался яркий плакат. «Столичный театр. Трагикомедия». И внизу, среди прочих имен, она… Татьяна. 

Сердце екнуло. Не от радости, скорее, от нелепой растерянности. Таня. Та самая Таня, с которой мы в молодости часто засиживались допоздна на радиостудии. Тогда были внештатниками. Я – только после армии. Она – после театрального института. Спорили о бардовском движении и провинциальных театрах. Верили в будущее.

 Вернувшись в кабинет, я уже не мог думать о субботнике. Мысль созрела сама собой: надо написать. Встретиться. Столько лет! Столько всего было! В голове уже возникали картинки – вот мы сидим в каком-нибудь кафе, вспоминаем, смеемся.

Быстро нашел ее в соцсети. Даже удивился, почему не поступил так раньше. Написать «Таня, привет, это я» заняло у меня минут двадцать. Перебирал варианты. «Таня, ты ли это?» – звучало как-то пафосно. «Привет, старинная подруга!» – фальшиво. В итоге остановился на простом: «Увидел афишу. Неужели та самая Таня?»

Ответ пришел через несколько минут.
– Родной! Не может быть!!!
Следом – град смайликов. Восклицательные знаки сыпались, как конфетти.
– Как ты нашел? Где ты? Как жизнь? Работа? Семья? Дети? Рассказывай все, я вся во внимании!

Я честно, без прикрас, выложил свой скромный набор фактов. «Живу один. Работаю здесь, в районной газете. Пишу про коммунальные услуги и цены на картошку. Раз в год – рыбалка с соседом-слесарем». Отправил.

Начал набирать новое сообщение. Хотел расписать предложение о встрече. Но остановился. Потому что увидел – предыдущее «сообщение прочитано». И наступила тишина. И пауза в переписке затягивалась. Ну, может занята на репетиции или съемках.

Но прошел час. Два. Сутки. Двое. Послезавтра уже гастроли столичного театра в нашем городе. Она больше не ответила.

Понял. Все встало на свои места с той самой ясностью. На несколько минут, может из вежливости или на эмоциях, но был просто приветом из прошлого.

На ее спектакль я, разумеется, не пошел. Не из гордости. Просто пропал всякий интерес. Вечером я сварил пельмени, купленные по акции. Включил телевизор, чтобы было не так тихо. Перебирал каналы. И вдруг – вижу ее. Не в трагикомедии, а в сериале.

Она играла пациентку больницы. Возмущалась произволом врачей. Потолстела за эти годы. Теперь ей доверяли амплуа теток из народа, которые требуют справедливости.  Камера на несколько секунд задерживалась на ее лице.

Выключил телевизор. Не досмотрев. Доел остывшие пельмени. Позвонил соседу-слесарю. Спросил, как там дела с теплотрассой на Горького. Он что-то долго и с энтузиазмом рассказывал про задвижки и сварные швы. Я кивал в такт его речи. За окном шумел дождь. В бульварном романе добавили бы: дождь стучал по подоконнику, как будто пьяный музыкант барабанил по клавишам старого расстроенного пианино. 

И под этот убаюкивающий стук залез в соцсеть. Нашел Татьяну. Удалил из друзей. Стоп. Снято! Захлопнул ноутбук.