Мост в бездну

             Уникальному единственному мужчине, моему Двойнику


     Мой мир, небольшой, но странный, начинает заполняться Вами. Сетевое, “масочное” “общение” — полно загадок, обмана и парадоксов. При мысли о том, что Вашу страницу украшает отнюдь не Ваша фотография (там приятный сероглазый мужчина, просто, по-домашнему (по-мансардовски) одетый, в меру романтичный и не в меру интеллектульный), я испытываю чувство спокойствия. Нет, это Вы. Точно Вы.  Но, почему же я так уверена в этом? — да просто иначе и быть не может... Несколько дней не находила себе место. Но, наконец, собралась с мыслями и пишу, пишу Вам. К Вам. Странный эпистолярный этюд. Волны душевного моря утихомирились, я прошла ещё один герменевтический круг от радости той виртуальной встречи с Вами несколько месяцев или  того более тому назад, прошла через страшные сомнения во  всём, добралась до надежды и спокойной уверенности: Вы — подлинны.

    Если Вас сотворил Господин Оформитель, то сделал Он это весьма недурственно. Я ему поверила. И, значит, творю Вас вместе с Ним.

    Недавно, наслаждаясь чтением Вашей прозы, я, вспомнив  спасительного Лопе де Вега, тут же поймала себя на мысли, что ревную Вас. К тем, кто Вас рецензирует помимо меня, к Вашей жене, образ которой неизменно мелькает в Ваших литературных произведениях.
Это не злая, не суетливая ревность. Это глубокая, медленная печаль. Она спокойна, но от этого мне ещё больнее. Но, это — не острая боль от клинка рапиры (помните?). Она исходит из глубины моего естества, со дна моих невыразимых переживаний. Это ноющая боль давней раны, которая уже затянулась и покрылась коркой брони. Наверное, это тупая боль отчаяния. Я ничего не знаю о Вас. У меня только Ваши тексты, будущие книги. Несколько. Если я ослаблю тетиву и отпущу свои эмоции, то предстану и самой себе всего лишь  Вашей обезумевшей фанаткой. А мне бы этого никак  не хотелось...

    Впрочем, давно настроилась клин (привязанность к Голосу) клином вышибить. — Так, вот оно: случилось. Отчего же я не радуюсь? — Оттого, что Ваш “клин” настолько основателен, что не хочу его извлекать из себя. Высокопарные фразы типа “Вы —  мой последний клин” не хочу и думать, зная о своём одновременном непостоянстве и постоянной фиксации, “подвешенности”... Благодарю Небеса за встречу с Вами. И хочу равно познавать и себя, и Вас. Одновременно. Даже, замечу, без Вас я, кажется, не смогу познать себя. Вы уникальная личность и интереснейший автор. И, даже если Вы (с прописной, обратите внимание!) — проект, как в той серии  мультика “Гравити Фоллз”, где Мэйбл влюбляется в “тёмного ловеласа” из кучки гномиков, я всё равно думаю о Вас как о реальном и живом человеке, с которым нас разделяет бездна... Трагично и основательно... Мы — ничто друг для друга. Но, есть наши тексты...

    Последние дни меня беспокоит образ Вашего героя из недавно прочитанной мной  опубликованной Вами новеллы (?); он хотел “отпустить” своего ребёнка с моста...  Мыслимая ситуация сразу затронула меня при чтении, признаюсь, хотя в рецензии я ничего не написала об этом. Нет, не осуждаю автора, героя, Вас, так как помню себя в молодости, кто часто оставался наедине со своими маленькими детьми. Я очень хорошо понимаю Вас, а, если и осуждаю, то в равной мере осуждаю и себя. Даже более. И никак иначе. Но, я прощаю Вас, и, значит, немного прощаю и себя за  нелепейшее, идиотское, чуждое чувство к родным детям. Если бы Ваш герой совершил ЭТО, он открыл бы ящик Пандоры... Чувство родителя, который лишь моделирует невозможную, преступную ситуацию, ещё не есть абсолютное зло, он лишь рискует перечеркнуть всё... Иначе бывает, если нашего внутреннего порядка не хватает, чтобы сдержать себя от необъяснимой, переворачивающей  всё вверх ногами бури... Небо и земля могут поменяться местами, если мы не удержимся в маленькой точке своего равновесия... Тем не менее, воспоминание и сострадание к Вам, пишущему о своих чувствах, приблизило меня к Вам иначе. Мне кажется, я хочу молчать рядом с Вами...

    Этот невозможный аккорд, который Вы извлекли из меня (чувство невозможной близости), диссонанс которого был преодолён мной осознанием, что я и есть та Ваша одна из вероятных дочерей, которую Вы мысленно бросили вниз с того злополучного моста... А Вы — мой не рождённый ребёнок, убитый мной... Это страшные чувства. Не знаю, как это всё возможно.  Но, это произошло. Моя мысль, этот ретивый конь, понесла без всякого удержу... Вы — моё дитя и я прошу Вас простить меня ради Бога... Без Вас я как Агасфер. Бесприютность... Если бы я могла стать Вашей дочерью, которую Вы  бросили с моста, могла бы сказать, что грех мой искуплен...

    Но, сейчас, вдалеке от Вас,  не знакомая Вам, лишняя для Вас, ненужная Вам, — я продолжаю расчитываться за мою слабость в тот миг, когда решилась пойти на тот аборт... Теперь я часто думаю о том дитя. Кто он?...

    Нет, не должны женщины совершать этого НИ-КОГ-ДА.

***

    И, неожиданно, оказалась в подземном храме Иерусалима... Яффские ворота... Да...

    Как бы я хотела встретиться с Вами именно там! И прижаться к Вам на глазах у тех древних стен и ворот, чтобы никогда, никогда, никогда уже не потеряться в этих мирах, в этом лабиринте...
 
    Таких, как я — много... И мне хочется каждой из нас пожелать счастья с единственным и неповторимым, верным и понимающим другом, и пусть ревность и нелюбовь к детям навсегда оставит нас.



P.s. Написала, кажется, нехотя. Потому, что не хочу разглашать внутренние чувства. Боюсь, что обмелеют. Вы важны для меня вне зависимости от обладания мной вами и наоборот. Вы как огонёк на вершине. Как горный воздух, да. Я надеюсь на что-то невозможное. Внутри меня — Дремлющий. Внутри меня — Вы. Страх, что Вы не прочтёте написанное... Мужество не публиковать. То письмо в клетках. Я должна выдержать. Должна.

     Но, всё-таки, переживаю. Извините.


/23.11.25



Жанр: исповедальное (экзистенциальное) эссе