Человек с повязкой на глазах

Ложное понимание жизни в том,
чтобы считать собою свою умирающую личность,
а не свою вечно растущую душу.
Толстой Л. Н. Дневник, 20 ноября 1894 г.

     В "Чхандогья-упанишаде" выделяется большой фрагмент, посвященный обоснованию изречения "Ты есть то" (tat tvam asi). Мудрец Уддалака наставляет Шветакету и приводит многочисленные примеры, иллюстрирующие единство брахмана и атмана. В одном из примеров (шестая часть, четырнадцатая глава упанишады) используется история человека с завязанными глазами: "Подобно тому, дорогой, как если человека уведут с завязанными глазами из [страны] гандхарцев и затем оставят его в безлюдном месте, и он будет восклицать, [поворачиваясь] то к востоку, то к северу, то к югу, то к западу: "Меня привели сюда с завязанными глазами, меня оставили здесь с завязанными глазами!" – и если, сняв с него повязку, ему скажут: "В той стороне – гандхарцы, иди в ту сторону", то, спрашивая [дорогу] от деревни к деревне, сведущий и рассудительный, он достигнет гандхарцев, –   точно так же и здесь человек, имеющий наставника, знает: "Я буду в этом [мире], пока не освобожусь, затем я достигну [цели]". И эта тонкая [сущность] – основа всего существующего, То – действительное, То – Атман, Ты – одно с Тем, Шветакету!".
  Иносказание, притчевая форма часто применяются для изложения сути религиозного учения, религиозно-философских истин. Одной из особенностей этой формы является размытость и неопределенность возможных трактовок иносказания, часто – наличие нескольких вариантов объяснений сюжета притчи. Шанкара, выдающийся мыслитель индийского Средневековья, представитель недвойственной веданты, дал свою трактовку этой притчи. По его мнению, похитители человека и повязка на глазах – это неправильные представления об окружающем мире, заблуждения путника: "Я сын такого-то, я счастлив или несчастлив, умен или глуп, я благочестив и т.д." (цит. по книге Мирча Элиаде). Лишь благодаря наставнику, открывшему глаза путнику, человек избавляется от своего обычного взгляда на мир, познаёт единство атмана и брахмана и свою подлинную сущность.
      Если и дальше деперсонализировать эту историю, то можно сказать, что и образ гуру, садху, учителя, наставника, снимающего повязку, является условным. Путник и сам может догадаться снять повязку (похожую на покрывало майи) и определить верный путь движения по направлению к стране гандхарцев. Уточняющие вопросы, которые задёт путник, это уяснение отдельных аспектов мировоззрения, это выявление смысловых, идейных маяков, сопровождающих путника. Но самый главный символ – это повязка на глазах. Снятие повязки – это и есть толчок к пробуждению, начало вИдения, освобождение от плена ненастоящих, ложных представлений и чувств. Знание и невежество во многих индийских источниках отождествляется с видением и невидением. Невежество – это авидья (отсутствие видения). Личность, увидевшая истинную (атман=брахман) реальность, НЕИЗБЕЖНО встает на истинную дорогу открытия, видит реальный, подлинный мир, в результате чего вопросы о направлении движения в страну гандхарцев отпадают сами собой. Заместо дезориентации (где север? где юг?) и сомнений в правильности пути приходит естественное (без повязки) вИдение пути, приходит понимание освобождения под руководством истинного наставника – не человека, не такого же путника с повязкой или без оной (у него – свой путь), а атмана=брахмана, который самый что ни на есть истинный наставник.
      В 1898 году Лев Николаевич Толстой написал в дневнике: "Мое пробуждение состояло в том, что я усомнился в реальности матерьяльного мира. Он потерял для меня всё значение". Обычно перелом в воззрениях писателя на рубеже 70-х-80-х годов XIX века связывают со страхом смерти, небытия, бесследного конца телесного существования (мысли Левина в "Анне Карениной", Толстого в "Исповеди"). Это и так, и не так. Тут, мне кажется, происходит подмена причин и следствий. Именно осознание нереальности телесного существования и было толчком к размышлениям об условности телесной жизни и конечности бытия. Это и было для Толстого началом вИдения, снятием повязки, "новым духовным рождением", как называл этот процесс сам писатель. Дальше – с 80-х годов XIX века – началось "возвращение в страну гандхарцев", этапы которого отражены в дневниках, письмах и произведениях Толстого. Отражены во всех источниках, подробно проанализированных специалистами, глаза которых так плотно прикрывают повязки.
      Опыт Толстого, как и многих выдающихся мыслителей, религиозных деятелей, философов, со всей убедительностью показывает только одно: для движения в правильном направлении, для возвращения заблудившегося в "страну гандхарцев" просто необходимо СНЯТЬ ПОВЯЗКУ с глаз. Это первое и главное условие возвращения домой, нахождения истинного пути. Что же касается человека с повязкой на глазах, то он, как справедливо замечал Шанкара, так и будет находиться в плену своих чувств, иллюзий, ложных (следствие невИдения) оценок людей и окружающего мира. Человек с повязкой на глазах обречен на бессмысленные, бестолковые блуждания. Не потому, что он плохой человек, а потому, что он НЕ ВИДИТ, не знает дороги. Не разбирается, где север-юг-запад-восток, куда идти, в каком направлении. Движения его случайны, хаотичны, его путь обречен на неуспех. Он может создать свое мировоззрение, но оно, его мировоззрение-мировидение, будет ущербным, неполноценным, а то и вовсе ложным.
      Tat tvam asi – это одна из универсальных установок, отражающих понимание мира в единстве, понимание и знание сопричастности человека миру, его духовной, истинно-жизненной основе. Это не мысль, идея, основа концепции – нет, это вербальное отражение объективно существующей реальности. Прийти к которой может и должен человек без повязки на глазах.