Азбука жизни Часть 6 Чужая боль. Торонтский детект

Часть 6. Незаменимость

Глава 1.6. Незаменимость

Сегодня Головин улетает с Ричардом в Америку. Вчерашний разговор о моей необходимости возле них настораживает. Может, Володя подсказал Ричарду хитростью привезти меня в Америку? Он давно соблазняет меня интересным сценарием.

— Вика, что-то играешь необычное.
— Ричард, не хитри! Я об этом и думаю сейчас, импровизируя.
— А мне что-то твоя импровизация не навеяла ничего.
— Это для тебя незнакомые мелодии.
— Заметили с Николаем, что загрустила сегодня. Ты нам с Серёжей необходима в Сан-Хосе. Есть у нас одна задумка, где не нужны чужие глаза. И лучше, и быстрее тебя никто эту работу не сделает. Вересов не возражает, если мы тебя заберём. Что грустишь?
— Ричард, иногда пишешь захватывающе для себя, а потом вдруг пустота. Всё тебе в этом мире ясно, и ничего уже не хочется.
— Это неприятное состояние. Знакомо. Но что-то рано оно тебя навестило. У меня это пресыщение появилось после тридцати. Вот и причина встряхнуться. И нужна очень…
— Володе!
— Да… трудно тебя провести.
— Но это от того, что я сама кого угодно могу провести.
— Тебе это не дано. Ты как стёклышко прозрачное.
— Я себя не могу понять, а ты говорит, что для других я открыта.
— А в этом твоя прелесть и есть.
— Что смеёшься?
— Как хорошо и легко рядом с тобой.
— Но смеёшься, Ричард, по другой причине.
— Именно над твоей «прелестью».
— Даже Ричард догадался. А ты тем и хороша, что и близко не подпустишь к себе мужчину, который не соответствует тем параметрам…
— Некоторые приступом берут.
— Не обижай Николая!

После слов Ричарда Вересов счастливый обнял меня, хотя такого никогда не допускает при посторонних. Это кто здесь посторонний? Ричард! С первого знакомства с ним я почувствовала, что он будет моим другом навсегда. Пожалуй, я впервые это испытала при знакомстве с мужчиной. А объяснить себе могу? Конечно! Богатый, щедрый на дружбу. Никогда не упустит своей выгоды. Вот ведь ничего общего у нас с ним нет. Может, поэтому и привлёк моё внимание.

Как сейчас оба хороши! Весёлые, умные глаза. И самое приятное, что нет в них похотливости. Оба любят своих жён. Сидят в креслах и попивают вкуснейшее вино. А интересно, кто раньше сидел в этих креслах? Сколько пыталась я их выбросить, но Николенька не позволяет.

— Где, родная?
— Думаю, как уговорить тебя выбросить этот антиквариат. Он нарушает гармонию в гостиной.
— Не согласен! Сейчас играешь Шопена, они соответствуют музыке. Как, Николай, она легко переходит от одного жанра к другому, меняя и композиторов незаметно.
— Ричард, иногда восхищает её переменчивость, но если ей самой сильное движение души мешает, жалею и начинаю отвлекать.
— И как он меня отвлекает, Ричард, догадываешься.
— Виктория, но и в Америке ты мне нужна…
— Как и Володе для этих же целей!
— Но ты и развлекать нас и себя умеешь. Не представляю, что бы ты делала, если с детства не научили бы тебя хорошей игре на инструменте?
— В этой семье все хорошо играют на фортепиано, Ричард.
— Но у Вики получается лучше всех, Николай! Особенно когда они играют за двумя роялями с Эдуардом. Тот очень бережный, когда играет с Викой. А она, зная, что он услышит её импровизации и подхватит легко, хулиганит.
— Однако это хулиганство нежное, Ричард. У неё во всём чувство меры.

Вересов защитил. А Ричард только довольный улыбается. Как хорошо рядом с ними! Хочется такие чудеса творить, чтобы вернуть хотя бы частичку той радости, какую они дарят мне сейчас.

— Как же я люблю, когда она переходит нежно и с сильным чувством к Шопену.
— Николай, она уже мысленно прощается с тобой и соглашается лететь в Америку.

А Вересов радуется. Хочет, чтобы я сменила обстановку.

---

Глава 2.6. Настоящий рай

Мы задержались по делам в Сен-Тропе. Да и гостю здесь понравилось. Ричард продегустировал все наши вина за неделю и оценил их достоинства.

Прилетели Эдик с Беловым сегодня на два дня, поэтому ради них Ричард и решил ещё задержаться. И мы с Эдиком по просьбе всех играем. Сегодня Эдик прихватил и скрипку. Похоже, всем нравится наш дуэт.

— Любопытно, о чём ты думала, когда сидела за роялем? А Эдик как тебе подыгрывал на скрипке!
— Белов, но он был таким вдохновенным, когда исполнял «Одиночество» Пьяццоллы. Скрипка стонала от тоски.
— Это его душа страдает. Он мне признался, что радовался, когда в твоей жизни появился Николай.
— И выдохнул?
— Да!
— Я заметила это через музыку.
— И особенно после того, как ты возвратилась из Сан-Хосе со старшим Головиным и Андреем Аркадьевичем. Николай Дмитриевич смотрел на тебя с восхищением, а Андрей Аркадьевич с умилением: «Заслужила, девочка, любовь таких мужчин!»
— Я помню тот вечер. Когда он появился у нас в загородном доме со старшим Лукиным.
— Мне понравилось, когда он подошёл к тебе и взял за плечи.
— Понимал, что в той обстановке мог позволить только он один.
— Вика, я хочу спросить, а что у тебя было в том втором варианте «Исповеди», если даже редактор запретил заниматься творчеством? — Сочувствую Серёженьке.
— Зачем задаёшь такие вопросы? Я его сразу удалила, чтобы никто не прочитал.
— И мне не скажешь? — А тебе, родной, и тем более.
— Так хочу понять ту девочку. Там была боль, что мы тебя предали?
— Нет! Удовлетворит такой ответ? Скорее у редактора было разочарование.
— Относительно тех персонажей, которыми окружила главную героиню? Почему улыбаешься?
— Вспомнила, как он с возмущением встал со стула и сказал: «Всё! Больше не пишите!»
— Но вот наша милая писательница приносит третий вариант, где она изобразила всех его друзей и близких в лице Головиных, Свиридовых и Беловых с Ромашовыми, — твой покровитель уступил.
— И засмеялся, спросив, где настоящая правда.
— Я ему на все вопросы сразу ответила: «Вот я перед Вами — это и есть правда!»
— И редактор смирился!
— Вспомнила один момент, связанный с ним. Я обычно, когда описывала внешний вид героини, в чём она была одета, приходила к нему в кабинет в тех же нарядах.
— Причём ни разу не повторилась!
— Да! И вот однажды прихожу к нему в назначенный час. Но в кабинете было трое мужчин. Я заглянула и ахнула: «И куда же я пытаюсь взобраться при таких маститых писателях?» Они вышли минут через пять. Даже дверь кабинета забыли закрыть. И все трое устремили взгляды на меня. Я удивилась, а когда вошла в кабинет, всё поняла. Обычно он сидел в своём сером неизменном костюме, зарывшись в рукописи. А здесь вдруг передо мной предстал такой франт! На нём был светлый костюм, он его описывал по необходимости в своей книге, которую мне потом подписал. Я всё сразу поняла, но сдержала свои эмоции, а когда вышла из кабинета, рассмеялась. Его друзья по перу были шокированы преображением. А когда увидели меня, «поняли». У них было такое удивление в глазах. А редактор всё видел и как мальчишка улыбался. Я его таким и запомнила — озорным.
— Он просто подыграл тебе в тот момент.
— Да! А мужчины подумали нечто другое, поэтому и удивились, не ожидая от своего давнишнего друга склонности…
— К хорошим девочкам. Короче, на вопрос и мне не ответишь?
— Нет!

Вересов с Беловым сидят в беседке, смотрят на меня и улыбаются. Любопытно. Надо будет перед сном у Николеньки узнать причину. Мне всё видно из библиотеки. Буду за всеми наблюдать. А перед сном опишу эту идиллию.

---

Глава 3.6. Раннее взросление

Мы уже две недели с Серёжей в Сан-Хосе. Весь день заняты в офисе Ричарда или дедули, а вечером мужчины усаживают меня за рояль. Иногда приезжает Майкл, и Ада с Володей появляются. Но Аду развлекают мужчины, а мы с моим «мучителем», как прозвал его Ричард, чаще уединяемся. Тот сценарий, который Володя задумал для Голливуда, как-то плохо продвигается. Майкл с улыбкой заметил, что это для других стоит сегодня Голливуд дорого, а для меня он слишком несерьёзен. Я поддержала, как и остальные, его в этой улыбке, но если говорить только себе, то так оно и есть. И Володя это чувствует. А что для меня подобный сценарий? Да то же, что и первый вариант «Исповеди», на который наложил табу мой первый редактор и главный наставник: «Как Вы можете окружать свою главную героиню такой убогостью?» Но для Голливуда такие герои и нужны.

Я многое тогда не понимала, поэтому размышления о жизни той семнадцатилетней девочки и показались редактору оскорбляющими главную героиню. Редактор их назвал тогда «болью». Скорее я впервые попыталась проанализировать свою жизнь через героев, сделав главную героиню старше на много лет. В ней я показала частично жизнь бабули, о которой знала много, но свои разочарования я вселила в неё. Хорошо, что бабуля не читала этот вариант.

И не зря говорила об этом Вероника, когда Серёжа Белов ей «случайно» подкинул тот мой первый вариант. А случайно ли? Может, я в нём вызвала сомнения своими мыслями? Не думаю. Возможно, его удивило моё проникновение в природу человека. Мы часто с Вероникой ссорились в детстве. Он это знал, но смотрел с юмором. Ему нравилась моя независимость.

Пока я работала в кабинете, Розочка накрыла прекрасный стол. Сейчас должны подъехать мужчины. Кажется, Володя с Адой опередили их. И замечательно! Ада пообщается с Розой, а мы поговорим с Володей. Похоже, что у него много вопросов к последним главам книги, если приехал так рано.

— Входите! Очень рада Вас видеть! Почему, Ада, улыбаешься?
— Потому что знает, что ты догадалась о нашем раннем визите.
— Володя, как Вика прекрасно выглядит, сколько бы её любящие мужчины ни заставляли работать.
— Я думаю, что сейчас она мне и объяснит причину.
— Ада с тобой в сговоре? Решил времени не терять и настроить меня на нужную волну?
— Володя уверен, что ты всегда на своей Планете, поэтому волнений никаких не испытываешь.

Впрочем, так и есть и было всегда. Володя уводит меня в кабинет, а Ада, легко выдохнув, отправилась на кухню помогать Розочке. Как хорошо, когда они появляются в доме Ричарда!

— Что замолчала?
— Ты тоже думаешь о своём.
— Я думаю о том, когда ты начнёшь писать стоящее себя. Иногда одной фразой можешь сказать столько в разговоре, что удивляешь собеседника.
— А если пишу, то много умалчиваю?
— Да!
— В разговоре с вами я знаю, что вы поймёте. А вот читатели бывают разные.
— Поэтому сдерживаешься, боясь кого-то обидеть.
— Нет! Моё присутствие даже чаще раздражает, а когда я начинаю говорить, порою вызываю такую агрессию, что становится грустно.
— Зная причину раздражения. Ты гармонична в себе, но к окружающему бываешь категорична. Хотя…
— Именно так, Володя! Самое сильное моё оружие — полное равнодушие к окружающему. Даже мужчина чаще любит признание, особенно со стороны женщины успех.
— А для тебя всё это скучно.
— Конечно!
— Серёжа Головин смирился. Вы как бы одно целое и неразделимое. Но с тобой других отношений и нельзя построить. Ты для него друг самый главный и желанный. И Соколов понимает тоже, видя, что Вересов тебе для счастья даёт всё. Как и старшие Головины, и Соколовы не усомнились в том, что ты правильное приняла решение. И Мария Михайловна очень привязана к Альбине Николаевне.

---

Глава 4.6. Ощущение волшебного сна

— Ты что так трубку долго не брала? Я уже стал волноваться.
— Прости! Я была в наушниках.
— Позвонил сейчас маме в Сен-Тропе, а она сказала, что ты завтра вылетаешь из Калифорнии. Я счастлив, что скоро увижу тебя. Мне не позвонила, думала, что я сплю? Я только возвратился от Беловых. Отец нашим проектом заинтересовался, тоже будет вкладывать деньги. Серёжа остаётся на несколько дней?
— Да! Майкл летит в Испанию, мужчины пожалели меня, решили тоже отправить. Вот я Альбине Николаевне в первую очередь и сообщила.
— Как же я скучаю. Так люблю тебя, что грусть твоих поклонников меня не задевает. Почему молчишь?
— Слушаю твой голос.
— Это твой голос приятно слышать. Он у тебя неповторимый. Хотел столько сказать, но вот слышу волшебные звуки и всё забыл.
— И не надо ничего говорить. Давай лучше помолчим.
— Тебе это не дано. Молча ты больше говорит. Как мне сейчас не хватает твоих глаз.
— Почему не спрашиваешь про дела?
— У тебя столько замечательных помощников, что не хочется тратить времени на такие вопросы.
— А я сегодня одна в доме Ричарда.
— Я хочу быть рядом с тобой сейчас.
— А ты и так со мной! Ощущение волшебного сна, не хочется просыпаться.
— И у меня тоже такое состояние. Первые дни, когда познакомились, мне было жалко тебя: «Такая красивая! Зачем она тратит своё время?» Но именно сейчас, в разлуке, твои книги меня и спасают. Перечитывая их, я сам нахожусь в прекрасном сне твоего очарования.
— Как приятно слышать подобное от тебя. Целую и нежно обнимаю. На весь мир готова кричать, что я счастлива!
— А я свой восторг словами не могу выразить. Благодарю судьбу, что встретился с тобой. Насколько жизнь без тебя была бы бессмысленной.
— Я о себе подобного не могу сказать.
— Согласен! Глядя на Сергея, я горжусь и благоговею от того, что тебя любили и любят удивительные мужчины! И счастлив!
— Спасибо! Ты ещё не был таким лиричным в словах.
— Зато мои глаза тебе говорят о том, что невозможно выразить словами. Ты плачешь?!
— Это слёзы очищения. Мы так далеко друг от друга, а я сейчас этого не ощущаю. Почему замолчал?
— Я слышу мелодию твоего любимого композитора.
— Могу поиграть.
— Я об этом даже и не мечтал!

---

Глава 5.6. Незащищённость

Майкл обещал подъехать, но что-то задерживается. Странно…

— Серёжа! Почему с Ричардом не поехал в офис?
— Я полечу с тобой в Россию!
— Признавайся, что тебя заставило принять такое решение? Вчера у вас столько планов было с Ричардом.
— Ты! Мне никогда ещё не было так страшно, как сегодня утром. Решила, что в доме никого нет, и дала волю своим чувствам. Начала с Бетховена, а затем перешла к Шопену. Если у него в этом произведении тоска по Родине, то у тебя оно прозвучало несколько иначе. Через музыку передала картинки из своего детства или юности, в которых была чудовищная тоска, крик и боль.
— Прости!
— За что? Любить тебя и не понимать, что происходило в душе ребёнка. Сколько тебе пришлось перед нами всеми играть.
— Я с детства скрывала свои чувства. Но меня и спасала именно музыка, как и танцы. Я мир воспринимала только через музыку, танцы и пение. Я от вас всех скрывала, что у меня есть голос, но если оставалась в загородном доме одна, закрывала плотно окна и пела, слушая свой голос, записывала его.
— А потом всё уничтожала. Сколько в твоей жизни надрыва. Последние дни в глазах была тоска. Даже Ричард заметил, поэтому и посоветовал мне ехать с тобой.
— Спасибо! Возможно, бабушка с дедом улетели в Канаду, я и загрустила без них.

Серёжа с сомнением посмотрел на меня, но тактично промолчал.

— Я могу тебе объяснить своё настроение. Серёженька, я так устала от глупости людей и их лютой ненависти.
— Вот оно что! В таком случае, в этом и кроется причина лютой ненависти к тебе. Ты настолько защищена своей природой, её совершенством! А что ты ещё хотела получить?!

Головин выдыхает, но ему от этого не становится легче, потому что понял: помочь в моих «бедах» никто не сможет, даже Вересов. Надеюсь, с взрослением я буду проще смотреть на мир.

---

Глава 6.6. В вихре жизни

Кажется, Сен-Тропе. Вот сейчас можно включить и мобильник. Так и знала! Сколько же раз мне звонил Николенька…

— Ты что издеваешься над нами?
— Нет, Вересов! Просто два молодых симпатичных француза пытались меня обогнать на трассе. Не горячись!
— Хочется сказать: когда перестанешь лихачить, но однажды ты мне показала мастер-класс, и я почему-то спокоен за тебя. У тебя настолько трезвая голова, когда ты едешь на скорости. Тем более шикарная дорога.
— Вот именно! Как этим не воспользоваться. Но ребята молодцы: они меня подгоняли, но не старались обогнать. Когда остановилась, чтобы выпить кофе, они не проехали мимо.
— Любопытно! Такая красивая девушка!..
— В шикарной машине, на грани лихачества, но не заходящая за грань, ведёт уверенно машину?
— Как легко с тобой вести диалог. Всё за нас можешь сказать!
— Звонил Надежде? Я в Париже у неё даже не появилась. Оставила у себя в квартире записку, чтобы она вас с Головиным предупредила, что я сплю безмятежно в кроватке.
— Серёжа не поверил бы твоей подружке, зная, что она тебя прикрывает.
— Ты не обиделся, что я из Калифорнии, минуя Москву, с тобой не встретилась?
— Я тебя просто хорошо знаю. И умница! Ребята тоже молодцы! Дали тебе проехать «с ветерком». Я только рад! Этот кризис должен был наступить. Надеемся с Серёжей, что это твой последний всплеск. Серёжа о тебе знает больше, поэтому сказал: «Я рад, что она всё выбросила из головы». Я не понял, что он имел в виду, но счастлив за нас всех. Хочется тебя видеть всегда весёлой и беззаботной. Я так тебя люблю!
— Я тоже! Сейчас под душ, переоденусь и поеду в имение. Соскучилась по Альбине Николаевне и нашему ангелочку!
— Они не меньше! Я маме позвонил, что ты где-то рядом с Сен-Тропе. Готовятся уже к приёму королевы. Соседка заказ для тебя по моей просьбе оставила в нашей квартире. Букет белых роз от Серёжи, а платье, которое мама присмотрела для тебя, лежит на диване. Надень! Доставишь всем удовольствие. Отдохни, любимая, возле детей и своих покровительниц. Уверен, всё мгновенно сбросишь.
— Я вошла в квартиру и вижу огромный букет роз и твоё платье. Шикарное! Спасибо! Целую! До встречи!
— Взаимно, любимая!

---

Глава 7.6. Жизнь в чувствах

Что творит Эдик на аккордеоне! Вересов обещал прилететь завтра, но не удержался. Мы с ним не виделись уже три недели. Как приятно, что в имении и Эдик появился. А может, не только он?!

Я сегодня часов шесть сидела в библиотеке за расчётами. Вовремя! Подыграю сейчас на рояле. Что он вытворяет! Перед окном не появляется, ждёт со стороны гостиной. Хорошо! Постараюсь тебе не уступить!

Дети вбежали в гостиную с первыми моими аккордами. Сколько счастья в глазах Машеньки. Закружилась с Димочкой, а тот увлекает и Валька, но он смущается. Повзрослел у Влада сынуля! Я невольно перехожу к композиции «Жизнь». Дети смеются счастливые и замерли, когда Эдик вошёл и начал мне подыгрывать. Вересов, держа на руках Сашеньку, закружился, увлекая и деток.

Молодцы! Сколько же удовольствия доставили. Женщины вошли осторожно в гостиную, боясь нарушить это общее счастье. Эдик не унимается, находит красивые мелодии для детей. Милые мои красавицы довольные и восхищённые рассаживаются на диванчики. Как прекрасна жизнь! Я перехожу на «Либертанго». Эдик поддерживает. Как же он восхитительно играет!

Вот она, жизнь в чувствах, где ничего невозможно скрыть. Когда мы с Эдиком играем эту композицию, все замолкают, даже дети. Кажется, что все сейчас в гостиной в едином порыве, унесённые в заоблачные выси этой прекрасной музыкой. Я невольно парю вместе со слушателями. Эдик смотрит только на меня, улавливая через музыку смятение чувств.

Вересов умоляет взглядом, и я понимаю, что он хочет услышать его любимую композицию! Я исполняла её в первый вечер в ресторане. И играла по просьбе его друзей.

Эдик уже догадался, что это по желанию Вересова, подошёл к нему. Какие трели выдаёт! Как они хороши сейчас! А рояль звучит замечательно, унося меня из этой гостиной. Но я замечаю взгляды дам. Альбина Николаевна с восторгом, а Головина, прижав к себе Машеньку, сидящую у неё на коленях, вспоминает прошлое, совсем близкое, когда в выпускном классе её сын ради меня купил инструмент. Я с Беловым Серёжей бывала у него в квартире. Как же тогда сердилась Мария Михайловна, что её взрослый сын увлёкся шестнадцатилетней девочкой.

Дети притихли и слушают с удовольствием, как и мы с Вероникой когда-то, если бабушка садилась за инструмент.

Вересов глазами умоляет меня не переходить на другую композицию, но Эдик, похоже, тоже вошёл в экстаз и импровизирует, однако делает тактично паузу и даёт уже мне возможность импровизировать.

---

Глава 8.6. Загадочное исчезновение

Сколько раз мне Володя говорил, что приковывать читателя к произведению надо с первых строчек. Вот с реальных событий и начну. И назову

«Загадочное исчезновение»

Необычная встреча произошла у меня два месяца назад. Я летела в Канаду по приглашению главного редактора одного издательства в Торонто на презентацию своей книги. Рядом сидела очаровательная двадцатитрёхлетняя блондинка. Она настолько была гармонична, что я не могла оторвать от неё взгляда. Девушка заметила мой интерес к ней, мило улыбнулась. И вот тогда я увидела её голубые бездонные глаза. В них столько было муки. Понимая, что я вижу её состояние, старалась чаще со мной улыбаться.

На мой вопрос, зачем летит в Канаду, ответила уклончиво. Ей не хотелось говорить о себе, поэтому я приставать к ней с вопросами не стала. На столике лежала книга, страницы которой моя героиня иногда перелистывала. Мысли её были далеко, она пыталась от них уйти, но это ей с трудом удавалось. Заметив, что она часто сдерживала слёзы, я пыталась ей помочь справиться с чувствами, поэтому заговорила с ней на отвлечённые темы.

Моя попутчица свободно говорила об искусстве, литературе. Я откровенно удивлялась её познаниям в языках, но она оставалась равнодушной к моим комплиментам.

В аэропорту в Торонто её встречал довольно респектабельный дядя лет сорока пяти. Мы обменялись любезностями. Он с удовольствием отметил, что его племянница летела рядом со мной, при этом не смог скрыть боли за неё. Моя прекрасная незнакомка в последний раз мне мило улыбнулась, мы обменялись телефонами. Я дала свой домашний и мобильный номер телефона, а от них приняла приглашение посетить их в пригороде Торонто. Но дела постоянно отвлекали, и я забыла совсем о них.

Через неделю позвонил дядя моей спутницы и сообщил, что его племянница пропала. Мы договорились о встрече. Он также ничего не рассказывал о её жизни. Только передал диск, на котором были её записи. Читала я, не отрываясь, всю ночь. Утром приехала к редактору. На следующий день он мне звонит в гостиницу и сообщает, что согласен напечатать. Тогда нам казалось, что эти записи помогут в поисках.

Прошёл месяц, но поиски ничего не дали. И вот я решила её дневник, который она писала на французском языке, перевести и напечатать в России в виде исповеди.

«Мне было одиннадцать, когда я потеряла отца. Он погиб в автомобильной катастрофе. Мама уезжает во Францию к подруге, выходит там замуж, и я остаюсь с бабушкой. Она с трудом переживала смерть папы и попросила маму оставить меня с ней в Москве. И мама боялась, что я не смогу адаптироваться во Франции. Хотя я училась во французской школе в Москве.

Летом бабушка отправляла меня в Париж к маме. У неё была уже другая семья. Родились два мальчика. Я их полюбила сразу, но было обидно, что мне мама совершенно не уделяла внимания. Летом я больше была с её подругой. Тётя Лика жила одна и относилась ко мне нежно.

Возвращаясь в Москву, я, жалея бабушку, говорила, что мне было хорошо в Париже возле мамы. Она верила и радовалась, что её внучка снова обрела семью. А я разделила свою жизнь на две половинки: одну беззаботную при жизни папы и другую, когда мама вторично вышла замуж. Ей было только тридцать один год, когда папа погиб. Я и сегодня горжусь мамочкой. Она с трёх лет занималась со мной языками, хотя ещё сама училась в университете. Папа её очень любил. И я им благодарна за детство.

После гибели папы я впервые ощутила одиночество, когда мама меня оставила с бабушкой. Бабушка мне много уделяла внимания, спасаясь от горя, которое обрушилось на неё внезапно. Через три года и бабушка уходит из жизни. И я остаюсь с дядей.

Мне исполняется семнадцать лет. Я оканчиваю школу, поступаю в университет, и дядя Николай оставляет меня одну и уезжает в Канаду. Хотя и с мамой, и с дядей я общалась часто через Интернет, но как хотелось видеть их рядом.

На первом курсе я знакомлюсь со своим будущим мужем. Вот с этого момента моя жизнь превращается в ад. Александр себя очень любил.

После окончания университета он стал зарабатывать хорошие деньги. Помощь мамы и дяди ему уже была не нужна, и я стала замечать то, о чём мне говорили раньше друзья. Он задерживался на работе. Я часто замечала в его глазах ненависть, говорила ему об этом в отчаянии, а он возмущался. Обычно подобные стычки происходили утром, а вечером он приходил домой и делал вид, что ничего не произошло.

Наступил момент, когда я не выдержала и решила его оставить в собственной квартире, которую дядя оформил на меня, а сама переехала в мамину, на Арбате. Вот здесь всё и началось. Мне бесконечно звонили и угрожали какие-то люди, что если я не продам им свою квартиру, то потеряю не только её, но могу лишиться и жизни. Я попыталась объясниться с мужем, но он поменял ключ в квартире и не отвечал на мои звонки. Я вынуждена была вызвать милицию. Открыли дверь, и первое, что бросилось всем в глаза, – его записка на обратной стороне двери, что он меня любит и надеется на моё возвращение. Где сам, он мне так и не сообщил. Участковый тогда только улыбнулся и сказал, чтобы разбирались сами…»

Все её версии об исчезновении мужа написаны на ста страницах. Но почему она свои записи оставила на французском языке – для всех загадка.

После публикации её записей меня стали досаждать звонками: если я не прекращу вмешиваться в это дело, то меня ждут неприятности. За квартирой дяди было установлено наблюдение, но результат был нулевой. Никто не появлялся в той квартире.

Прошло несколько дней, мне звонит её дядя из Торонто и сообщает, что ему позвонила женщина, требуя, чтобы он дал согласие на продажу квартиры, – только после этого он сможет увидеть свою племянницу живой. Причём говорила женщина на французском языке без акцента.

И вот вчера дядя прилетел в Москву и позвонил мне. Мы договорились о встрече в кафе. Он боялся неожиданностей и для меня, поэтому прислал за мной на машине своего друга. Дядя был очень взволнован, когда передавал новые записи своей племянницы. Он нашёл их в тайнике в квартире на Арбате.

«Я эти записи делаю для тебя, дядя Коля. Не сердись, что я многое от тебя и мамы скрывала о своей личной жизни. Мне казалось, что я вполне взрослый человек и сама должна была разобраться в сложившейся ситуации…»

---

Глава 9.6. В Торонто

Я уже третий день в Торонто. Обговорили всё с дядей по телефону. Для меня и двух помощников, которых мне выделили в Москве в агентстве, нам удобнее жить в городе. Полиция уже задействована. В Москве установили слежку за двумя квартирами.

Мои помощники прекрасно знают как английский, так и французский. Разбираются в законах Канады. Я историю и географию Канады изучила уже хорошо. Но с чего начинать, пока не знаем. И дядя ведёт себя как-то подозрительно. У него уже нет того волнения, которое я видела в Москве. Надеется, что полиция в Москве и в Торонто может помочь в поисках? Но это как иголку в стоге сена искать.

Ребята пока довольны командировкой. Надо их сейчас пригласить к себе в номер и поговорить. Сколько можно изучать город. Кажется, сами идут.

— Ребята, входите! А я только хотела вам позвонить.
— Вика, Вас можно так называть?
— Да! Александр и Максим, мне ещё тридцати нет. Я ваша ровесница!
— А мы думали Вам лет двадцать!
— Спасибо, Макс! С этой минуты вы Алекс и Макс. Переходим на европейские имена. А я для вас Кейти. Так решил Ник. Это дядя нашей девочки.
— С какой нежностью вы сказали о ней.
— Макс, пока переводила её записки, она вызвала у меня приятное чувство.
— Оставим её имя?
— Мама и дядя в детстве называли её Ланочкой. Но она не любила этого имени, поэтому никто об этом не знает. Так что — Лана!
— Вика, я не понимаю, как она могла с ним жить несколько лет? Он же ничтожество.
— А вот об этом я бы не хотела, Алекс, сейчас говорить. Давайте, я почитаю её записки в моём переводе. Дядя Ник много с Ланой путешествовал по Канаде. Да и сменил не одну провинцию, пока осел под Торонто. Племянница всё подробно фиксировала. Причём очень серьёзно изучала историю и географию страны, как и литературу. Но что успокаивает: со своим мужем она здесь не была ни разу.
— А почему?
— Алекс, пока я эту версию не отработаю, не буду вам морочить голову. Её записки меня смутили. Я вам их почитаю. Заодно с историей и географией Канады познакомитесь.
— Мы, в принципе, в Интернете с Алексом уже познакомились.
— Макс, но через её записи, может быть, у нас появится тоже своя версия.
— Молодец, Алекс! Именно для этой цели я и попытаюсь вам почитать. Она очень подробно анализирует книгу англоязычного писателя в Канаде Хью Макленнана.

«По сорок гектаров полей и лесов, гор и болот приходится на каждого канадца. По озеру — на шестерых. Если не по реке, то по ручью на каждую семью. Освободиться от «комплекса неполноценности» жителям бывшей колонии Великобритании, позднее оказавшейся в экономической зависимости от США, во многом помогла национальная литература. И первым считают Хью Макленнана».

— И что с этим делать?
— Макс, Вика тебе предлагает изучить книгу «Семь рек Канады»; возможно, тогда придём к той же версии.
— Нет пока никаких версий, Алекс. А вот книгу стоит почитать.

---

Глава 10.6. Детективная история

Ребята захотели послушать и дальше мой перевод. Даже и не знаю, что их привлекло в записках Ланы? У меня уже версий много, хотя ни на одной не могу остановиться. Меня тоже потрясает, как эта девочка могла жить с таким убожеством.

Я ещё в самолёте обратила внимание на её интеллект. Могу понять, когда всё идёт из семьи. А здесь уникальный случай. Развивалась сама! Хотя до одиннадцати лет, пока был жив отец, с ней много занималась мама. Любовь и понимание в семье между родителями – это тоже откладывает отпечаток на становление личности.

— Похоже, ребята, думаем об одном.
— Вика, мы вчера с Алексом решили прочесть её текст на французском, но потом пришли к выводу, что лучше его анализировать на русском и вместе. Отвлекаешься на её интеллект и не можешь сосредоточиться.
— Я согласен с Максом. И любопытно слышать интонации при чтении Вики. Ты как бы заставляешь нас сопереживать вместе с тобой нашей исчезнувшей героине. У тебя по ходу чтения возникают эмоции, которые передаются слушателям. И мы невольно заостряем внимание на том, что тебя волнует.
— Ну, Алекс, и выдал! Действительно, лучше читать в переводе. Может, и появятся по ходу какие-то версии. Ради чего эти записи?
— Я с вами согласна, ребята. Итак, мы вчера остановились на том, что река Святого Лаврентия – это Французская Канада, провинция Квебек. Её приток Оттава, протекающая по границе между провинциями Квебек и Онтарио – Французской и Английской Канадой, – в своих низовьях это символ канадского единства, район федеральной столицы, а в верховьях – осваиваемый Ближний Север страны.

Ред-Ривер – это провинция Манитоба, с которой началось освоение прерий Канадского Запада, а река Саскачеван пересекает остальные две степные провинции, одноимённый Саскачеван и Альберту.

Река Фрейзер – это Тихоокеанский район Канады, провинция Британская Колумбия, а река Сент-Джон на противоположном краю континента – родной для Макленнана Атлантический район (Приморские провинции).

Речные системы Канады

Почти все настроения канадского ландшафта дублируются в России и Скандинавии. Например, Нью-Брансуик напоминает Карелию, а в Лаврентийских лесах любой швед почувствует себя как дома. Побережье Британской Колумбии часто сравнивают с норвежскими фиордами. А сама Россия, во всяком случае что касается ландшафта, напоминает Центральную Канаду.

— Вика, тебе сообщение.
— Алекс, спасибо! «Вика, отправляйтесь в тот ресторан с ребятами, где мы с Вами обедали последний раз! Лана объявилась. Что она задумала, я не знаю. Но просила меня не приезжать в ресторан. У неё парик брюнетки! Будет в сером костюме сидеть у входа за столиком. Я уже Вам заказал два столика. Алекс с Максом должны подойти к ней как бы познакомиться. Она будет с девушкой».

— Вика, а если за ней будут следить?
— С Максом согласен! Тебе надо сменить внешность. Ты у нас шатенка. Будешь блондинкой! Тебе этот парик очень идёт к твоим голубым глазам. И вот эти очки!

Тем более, что этот парик из моих волос. Когда я окончила школу, мастер в парикмахерской согласилась отрезать волосы при условии, если я сделаю из них парик. И сейчас он мне пригодился. Кажется, начинаю догадываться, почему меня мой адвокат-дядюшка заставил перекраситься в шатенку. Но это всего лишь одна из моих версий.

— Вика, ты меня слышишь?
— Не возражаю, Алекс! Вы тоже должны переодеться в разбитных молодых людей, любителей знакомиться с прехорошенькими девочками.
— А если вторая будет неинтересная?
— Алекс, а я смотрю, ты уже входишь в роль с удовольствием. Тем лучше для нас! Тогда больше будем уделять внимание Лане.

О! Всё же моя версия подтвердилась! Не зря мой дядюшка Андрей молчал. Спасибо, родной! Научился у племянницы делать сюрпризы. Хорошо! Рисковать не буду. Но, кажется, я догадываюсь, за какой стол мне надо сесть.

— Алекс, Макс! Я сяду вон за тот стол, возле того красавчика.
— А мы за соседний стол. По описаниям дяди Ланы, он и есть.
— Всё! Ко мне никаких вопросов! Только не удивляйтесь моему поведению.
— Андрей Алексеевич нас уже предупредил.
— И хорошо, Макс!

Даже глазом не моргнул, когда мы вошли в ресторан.

— Привет, Олег!
— Здравствуй, красавица! Твой дядюшка решил сделать тебя Ватсоном?
— Если откровенно, давно хотела описать, как тебя твоя жёнушка кинула на полмиллиона долларов. Но как-то времени не было.
— Тебе Андрей Алексеевич рассказывал, что она меня даже в тюрьму засадила?
— А ты знаешь, я впервые ошиблась в человеке, проколовшись на твоей Катюше. Я в тот момент, когда ты отсиживался в испанской тюрьме по её милости, отдыхала в Испании, а дядюшка вызволял тебя из тюрьмы. Даже ей посочувствовала, а когда узнала, что твоя жена оказалась всего лишь членом банды, удивилась. Но мы с дядюшкой тогда не догадывались о её аферах с тобой.
— Развели они меня. Когда узнал от Андрея Алексеевича, по чьей милости оказался в тюрьме, готов был убить её.
— Я видела в одной из программ твою красавицу. Показывали наших русских эмигрантов в Бельгии, а она выступала от их имени. И вот тогда дядя Андрей мне сказал: «Посмотри, какая стерва! Даже не боится показывать своего лица». Я промолчала, только удивилась, как ты мог на ней жениться, да ещё взять её фамилию.
— Меня заставили!
— Догадываюсь! Использовали мальчиков из дальних городов нашей необъятной России. Я в этом даже не сомневалась.
— Вика! Эта сволочь входит с Ланой! Я её из миллиона узнаю. Что делать? Никто не предполагал. У Андрея Алексеевича была эта версия на последнем месте. Я был уверен, что это его фантазии, но он всё же узнал почерк этой твари.
— Идём к роялю! Там рядом дверь. А я сяду за инструмент.
— Каким образом?
— Дядя Андрей всё предусмотрел. Был уверен, что она сама придёт.
— Какое желание у меня её прибить.
— Идём! Потом прибьёшь на суде. А сейчас главное, чтобы она тебя не узнала.
— Серая мышь!
— Успокойся!

Я говорю на английском с пианистом, а потом перехожу на французский. Это наш пароль с ним. Он с удовольствием уступает мне место. Что же сыграть? Начну с этюдов Шопена, как бы упражняясь. А Алекс молодец! Какой разбитной парень идёт ко мне.

— Объясни, что происходит? Кто этот молодой человек?
— Подтвердилась одна из моих версий. Та, которая вошла с Ланой, — его бывшая жена, которая кинула его, присвоив полмиллиона долларов. Она из банды и служит подставой.
— Смогла бы придумать сама такой сюжет?
— Конечно, нет! Заказывай! Что Вам сыграть с Максом? И положи сюда те доллары, которые я тебе дала сегодня. Подойди к столу Ланы с той же разбитной походочкой. Только не чеши ногами, делай всё развязнее, но с долей шика. Смотри влюблёнными глазами на Лану.
— Я так на неё уже и смотрю. Какая она милая! Нет той свободы, как у тебя, а так же пленяет.
— Вот и замечательно! Я буду играть, а ты их ублажай! Если будет нужен Макс, щёлкни пальцами мне один раз, я буду играть танго. И глазами ему подскажу, чтобы он тоже подошёл к их столу. А если танцевать не согласятся, тогда щёлкай два раза. И я найду сама выход, какими композициями воспользоваться.

---

Заметки на полях (к части 6)

Часть 6 — это, пожалуй, самая «женская» часть второй книги. Здесь Виктория предстаёт не только как профессионал, незаменимый помощник для Ричарда, Володи и других мужчин, но и как человек, который живёт чувствами, воспоминаниями, музыкой.

«Незаменимость» — это не про гордость, а про призвание. Виктория нужна, но не потому, что она что-то доказывает, а потому, что она делает дело лучше всех. И делает его с душой.

«Настоящий рай» — это не столько место, сколько состояние. Когда рядом те, кто понимает тебя без слов. Когда музыка звучит так, что скрипка «стонала от тоски». Когда воспоминания о прошлых ошибках становятся не болью, а материалом для размышлений.

«Раннее взросление» — это плата за талант. Виктория рано научилась скрывать свои чувства, рано поняла, что мир несправедлив, рано столкнулась с завистью и глупостью. Но она же рано обрела и то оружие, которое спасает её до сих пор: равнодушие к чужому мнению, сосредоточенность на своём деле, умение отличать главное от второстепенного.

«Ощущение волшебного сна» — разговор с Вересовым, когда они далеко друг от друга, но слышат мелодию одного и того же композитора. Это и есть настоящая близость — не физическая, а духовная.

«Незащищённость» — парадокс. Её защищённость от мира оборачивается ранимостью внутри. Головин видит это, но ничем не может помочь. И это, пожалуй, самое грустное в этой главе.

«В вихре жизни» — возвращение домой, к семье, к детям. Именно они — её якорь. И Вересов, который всё понимает и не мешает ей быть собой, даже если она «лихачит» на трассе.

«Жизнь в чувствах» — музыкальная глава. Эдик, аккордеон, рояль, дети, танцующие под «Либертанго». Здесь нет слов, есть только звуки, эмоции, единение. Это тот самый момент, когда «жизнь в чувствах» оказывается выше любых объяснений.

«Загадочное исчезновение», «В Торонто», «Детективная история» — три главы, которые выбиваются из общего лирического настроения. Это детектив, вплетённый в роман. Виктория выступает не как писатель, а как сыщик, помогающий дяде Андрею. Здесь проявляется её аналитический ум, способность просчитывать ходы, рисковать. И, конечно, её умение перевоплощаться (блондинка с париком, свободное владение языками).

В целом, часть 6 — это мозаика. В ней есть и лёгкость, и драма, и детектив, и музыка. И всё это объединено одним: Виктория остаётся собой в любой ситуации. Незаменимая, но не заносчивая. Чувствующая, но не слабая. Играющая, но не фальшивящая.

Это и есть её путь — путь женщины в окружении настоящих мужчин, которые сами стали настоящими во многом благодаря ей.