Жека-гондольер

Уже почти никто не помнит, как так вышло, что Жека-гондольер работал в гараже Пашки-гугенота. Но пацаны с района прекрасно знают, что Жека был женат когда-то на гугенотовой сестре и заселился в гараж сначала как в будущую мастерскую на правах зятя, с которого, как мы знаем, не хрен взять, а после прижился, что тот кот на привозе. Уже давно сестра Пашкина развелась с несчастным и свалила за кордон с последними из гугенотов. Уже Пашку мы перекрестили в нашу веру, хоть он и сопротивлялся, но, получив пару раз в печень за этими же гаражами от прихожан, он принял решение не позорить посёлок своей верой и обернулся в нашу с одной лишь просьбой — прекратить его называть гугенотом, так как он вообще был раньше баптистом и утверждал, что к гугенотам отношения не имел от роду. Общество обещало и исполнило: его перестали обзывать гугенотом, а стали говорить: «Пашка "бывший гугенот"». Потому как на районе был ещё Паша "Мусор" и Паша "Медные провода", и этих всех Павлов, «Господи, прости», надо было идентифицировать во избежание пердимоноклей.
Но рассказ как раз про другое. Когда ещё сеструха Пашки жила с Жекой, все и случилось. Нам надоело каждому новоприбывшему в посёлок объяснять, почему Жека — «Гондольер». И мне, как писателю, приходится раз и навсегда поставить жирную точку в разночтениях. Многие просто думают, что Жека гондольером стал после того, как проработал один срок помощником депутата, но это не так. Все случилось много, много раньше.
Была такая передача — «Клуб путешественников», и вёл её учёный человек Юрий Александрович Сенкевич, если мне не изменяет память. И вот этот самый учёный путешественник плохо понимал, как мне кажется, кому он передачу-то свою показывает. Не у всех граждан в нашей стране психика устойчивая, во-первых, и не все из граждан могут просто сидеть, смотреть передачи сложа руки, во-вторых. Может, это была вовсе не эта передача, а совсем другая, но про тоже. Суть не в этом. Кто-то из просветителей, учёных мужей, на федеральном канале, рассказывая про Венецию и гондолы, про гондольеров и их заработные платы, совершенно не подумав, «Господи, прости», ляпнул между делом, сколько стоит одна гондола, и так же рассказал, что дичайший в Венеции дефицит наметился в плане производства новых гондол, что, мол, ремесло забывается, и так далее, и тому подобное. Женя конец передачи не видел, он видел себя в красном кабриолете и в загородном особняке, купленном на деньги, вырученные с производства гондол.
В его голове отбивали чечётку слова ведущего: «Сорок тысяч евро за гондолу».
Жека бежал к гаражу и на ходу произносил:
— Сорок тысяч евро за какую-то байдарку? А десять штук — это что, четыреста тысяч? А сто? Нет, я даже пока не хочу сто продать, от этого легко можно сойти с ума.
— Сорок тысяч евро за лодку, они там с ума посходили?! Я свою душу мотал, я такие гондолы им сделаю, за сорок пять тысяч в очередь станут!
С этими мыслями он добежал до гаража, открыл ворота и приуныл. Приуныл он почти сразу, как открыл гараж. Он понял, что немного нахватает инструмента, самую малость, его просто почти нет. Не будем наводить напраслину и тем более клеветать, какой-то инструмент, конечно, был, но точно не гондольерский. И это было печально. Но что не сделает русский мужик ради мечты?!
В первую очередь Жека позвал Пашку, тогда ещё Гугенота, для того чтоб поделиться планом и взять себе напарника в малую долю, так как он понял, что в один пятак схему не сдюжить. Пашка был корыстен, и план Жеки сработал.
Жека ярко обрисовал ситуацию в Венеции, дефицит и цены на лодочки. Концессионеры пожали руки и решили делать прям в гараже первый образец.
Пашка отрезвел первый.
— Хорошо, — говорит, — иметь представление о древесине, из которой делают, и маломальский чертёж.
И Жека приуныл ещё сильнее. Не успел он создать коммерческое предприятие, сулившее сверхдоходы, как начались тернистые тернии. То инструмента нет, то чертежей и материала. Казалось бы, вот спрос, вот готовность его удовлетворить, а нет, опять препоны на пути. Две недели компаньоны бегали по Москве в поисках чертежей гондолы. От исторических университетов до корабельно-строительных бюро. И везде разводили руками. Были фото, рисунки, краткие описания, но точной информации не было. И утомлённые бизнесмены почти пали духом. Когда гений Жеки взял верх, и Жека выдал:
— Надо ехать в Венецию и чертить самим!
— Я об этом думаю уже неделю, — поддержал Павел. — Ты прям с языка снял.
Началась сумасшедшая суета: изготовление загранпаспортов и поиск дешёвых путёвок. Дикие истерики в домах, потому как жены наотрез отказались отпускать бизнесменов одних, и пришлось брать и их в вояж. И наконец, финансовый аспект — поездка стоила больших денег, которых ни у Жеки, ни у Павла не было. Маленькие деньги, и те были не всегда, а тут большие нужны и сразу. На помощь пришёл «Почка Банк», который выдавал деньги всем, кто хотел прочувствовать, как это — жить под игом. И вот счастливый момент: лайнер оторвался от земли княжества московского и двинулся в обветшалую и замшелую Европу.
Всё пошло не по плану с первого часа вояжа. Евгений и Павел начали отмечать мероприятие, сулившее безбедную жизнь, ещё на аэровокзале, и к моменту посадки судна в земле обетованной, так дико нуждающейся в их гондолах, они были грубо нализавшиеся.
Жены же их оставили, так как они были с того же города, откуда Пашка с Женькой, и других обстоятельств они не предвидели даже на клеточном уровне. Девочек захлёстывали эмоции, они составляли план посещений мест, где непременно надо сфоткаться, так как они знали: нет фоточек — считай, что не была. Лихорадило девчат обоих, то есть сразу двух, и они распаляли друг друга ещё сильнее, мечтая о фотках у Собора святого Марка (которого там, скорее всего, нет, так как спёрли его мощи пираты, а им веры мало, но девочкам было фиолетово). Надо было сделать фото у дворца дожей, моста Риальто и, собственно, на фоне самой Гранд-канальи. Непременно надо было сфоткать губки бантиком, пятую точку в выгодном ракурсе и пальчиками состряпать какие-либо незамысловатые фигурки на память — вот это была программа-минимум. Мальчики ходили за ними, держась друг за друга, с лицами утомлённых пилигримов и с сильнейшей жаждой, мечтая лишь об одном, чтоб этот проклятый день закончился и можно было спать.
На следующий день Жека за завтраком сказал, что надо делать бизнес и придётся не пить. Предложение было принято с восторгом, и решили — больше ни глотка, ну, разве если чуть-чуть и только пиво. Этот месседж был встречен овациями и полным согласием. Было решено это «по чуть-чуть» не откладывать в долгий ящик, а начать прямо сейчас, не пьянки ради, здоровья для. И уже разговевшись, подольские богатыри пригласили дам кататься на гондоле, ради которой они сюда и приехали. Прогулка была изумительная. Немного всех смущала Пашкина рулетка и блокнот, но венецианский гребец делал вид, что всё в порядке, он давно уже ко всему привык, и удивить его было невозможно. Он сочетал в себе спокойствие Харона и бдительность паромщика дяди Васи, но при этом по-европейски улыбчивый и приветливый, он не мешал бизнесменам снимать мерки с его гондолы.
Время шло, блокнот полнился зарисовками, чертежами и прочими познаниями, которые подслушивались у знающих туристов. Деньги стремительно заканчивались, как, собственно, и срок пребывания в прекрасной колыбели европейского мира. Колыбель эта, собственно, хранила в своей памяти скрепы, на которых и сегодня зиждется всё европейство: основной идеей зарождения Венеции было пиратство и грабежи, всё награбленное свозили сюда и тут ковали великую культуру. Ну, да и Бог с ними. Наши путешественники нас интересуют гораздо больше, а они уже паковали чемоданы на предмет скорейшего отбытия восвояси.
Настроение у всех было паскудное, так как в глубине души все понимали, что восвоясях их ждёт «Почка Банк» и, простите за моветон, пустой холодильник. А тут хоть и пованивает Гранд-каналья, но всё же местечко райское, и хочется быть тут гораздо дольше.
Не буду, дорогие мои читатели, вас мариновать подробностями быта и прочей чепухой. Скажу лишь одно: через полгода гондола была готова к спуску на воду. Пашка и Жека стояли и смотрели на неё горящими глазами. Они видели не лодку, они видели себя состоятельными и состоявшимися мужчинами. Долбанный конец ноября портил всё. Река Пахра подмерзала у берегов и была стремительна, в воде была видна ледяная шуга, летящая навстречу реке Десна, чтоб потом слиться воедино. Могло ли это остановить бизнесменов? Бизнесменов, наверное, могло, но не Пашку с Жекой. Они созвали всех пацанов, выволокли гондолу из гаража, водрузили на прицеп, взятый по случаю у дядьки Витьки, и под гул и гомон молодёжи поволокли к реке Пахра, которая, как мы знаем, соединяется чуть дальше с Десной. Под улюлюканье судно было спущено на воду. Жека стал на руль, а Пашка занял носовую часть. Верёвки были обрублены, и гондола понеслась по ледяной Пахре, как болид по треку. Феерия и восторг переполняли как плывущих, так и наблюдающих. Пашка кричал: «Пять минут — полёт нормальный!» Женька просто издавал гортанные звуки, говорившие, что он рад.
Всё шло по плану до того места, где Пахра делает резкий поворот и сливается с Десной. Там, на этом повороте, притаился островок с огромными камнями. И как раз в этот несчастный поворот наши герои не вписались. Скорость была, не дай Бог, быстрый корабль получился. Гондола влетела в остров с ошеломляющей скоростью и немедленно с грохотом и треском развалилась. Павел и Евгений оказались в ледяной воде. Остатки гондолы волокло течением дальше. Пашка орал как зверь и пытался удержать хоть часть судна, а Женька просто плакал.
Вызволяли друзей из ледяного плена уже всем посёлком. Пока нашли лодку резиновую, пока надули, пока их привезли на берег, пока то да сё, оба были простужены, и через два дня уже лежали в больнице с воспалением лёгких. Лежали в одной палате. Лежали молча. Потом Пашка попросил врача перевести его в другую палату, так как Женьку он не мог больше наблюдать. Он винил его во всём случившемся и здоровья ему не желал. Женька тоже пребывал в состоянии когнитивного диссонанса, ещё не достигшего точки бифуркации, но непременно сие ожидалось. «Почка Банк» передал дела судебным приставам, и Пашка-Гугенот, взявший бремя на себя, ожидал свидания с последними со дня на день. Девчата, побывавшие за морем-океаном, начали воображать лучшую жизнь там, у них, и оное дало плоды: одна из них уехала в Америку с последними из гугенотов, а вторая искала знакомства с парнями европейскими и, говорят, нашла и живёт уже давно там.
Пашка в гараже делает мебель на заказ, и когда ему напоминают о гондоле, приходит в ярость. А Жека ищет инвестора на какое-то сверхприбыльное дело. После того как он работал помощником депутата, у него всё пошло в гору, несмотря на это, он и сегодня изредка помогает Пашке в гараже, хоть до конца они так и не примирились.
Что я хотел сказать читателю, я забыл, пока писал. Так что всем хорошего настроения и прекрасных ясных дней.
Ваш Андрей Юрченко.