Азбука жизни Часть 7 Природа не терпит насилия

---

Часть 7. Природа не терпит насилия

---

Глава 1.7. Разумный авантюризм

Летим в самолёте из Торонто в Москву. Дядя Андрей не спит — смотрит в иллюминатор. Я знаю: он ждёт моего вопроса.

— Дядя Андрей, всё равно не спишь. Давай поговорим. О чём сейчас думал?

— О тебе.

— Догадываюсь. Твоя племянница ходит по лезвию ножа.

— Вот и хорошо. Сама начала. Зачем ездила в Петербург перед Канадой?

— Встретиться с однокурсниками. И проверить одну версию. Кстати, она оказалась твоей — насчёт бывшей жены Олега. Ты говорил, что эта версия была у тебя на последнем месте. Признавайся: та презентация в Торонто, моя встреча в самолёте с Ланой — это была не случайность?

— А как ты догадалась?

— Я на последнем курсе подрабатывала у Петровского. Его сын купил квартиру в том самом доме, где когда-то жил Олег. Однокурсник помогал Олегу с ремонтом. А в Торонто, когда ты вошёл в ресторан с мужем Ланы, я всё поняла. У него было красивое лицо, но какое-то зажатое. Я запомнила его ещё тогда, когда он делал ремонт в квартире Олега.

— А о Петровском почему не рассказывала?

— Не хотела огорчать. На последнем курсе я подрабатывала у израильского бизнесмена — развозила продукцию по фирмам. Объездила всех директоров. Последним был Петровский. Он предложил мне работать после защиты. Я согласилась на месяц — в должности директора производства. А потом сказал: «Идите пишите, у вас здорово получается».

— И ты написала про тот дом?

— Да. Петровский нашёл в моих записях дом, где будущий муж Ланы делал ремонт. Он купил там квартиру. А когда Олег попросил помочь вызволить его из испанской тюрьмы, я уже знала, чьих рук это дело.

— Кати?

— Да. Её почерк я узнала сразу. Когда мы с тобой разбирали дело о хищении в министерстве, я разговаривала с женой убитого. Я люблю говорить, что пишу книги, — так проще получать информацию.

— Николай знает, что ты участвовала в операции?

— Конечно. Иначе не отпустил бы.

— Макс был в связке, Алекс ничего не знал.

— Я боялся вас подставлять. Но Макс умеет принимать решения быстро.

— А я поняла почерк Кати, когда узнала: та квартира Олега так и стоит пустая. В Петербурге все квартиры скуплены москвичами — и света в них нет. Как и заводы, которые превратили в офисы.

— Потому что налоги меньше платят.

— Нам ещё в университете говорили: законы они пишут для себя.

— Надеюсь, это не войдёт в твои книги?

— Нет, дядюшка. Конечно, нет.

---

Глава 2.7. Природа не терпит насилия

В аэропорту меня встречает Вересов. Дядя Андрей смотрит на него с одобрением — тот не скрывает восторга. Я купила в Торонто новый костюм, бежевый. Я никогда не любила этот цвет, но он идёт к моим каштановым волосам. Николенька доволен — а значит, и я тоже.

— Что глазки грустные? — спрашивает дядя Андрей.

— Андрей, ей идёт этот цвет, — вступается Вересов.

— Не успокоишь её всё равно, — усмехается дядя.

— Сейчас мои волосы отрастут, постригусь наголо! — бросаю я вызов.

Дядя Андрей только улыбается. Вересов, кажется, уже мысленно оценивает, как это будет выглядеть. Но тогда придётся менять все наряды. Хотя у меня их достаточно — скомбинирую.

— Что молчишь, наш милый Ватсон? Описывать события будешь?

— Не думаю, Николай! Она уже забыла о тех событиях, — говорит дядя Андрей.

И он прав. Я действительно умею отпускать. Иначе — захлебнулась бы.

— Ты не устала с перелётом? — Вересов смотрит на меня с той нежностью, от которой у меня перехватывает дыхание. — Хотя лицо сияет свежестью и красотой.

— Все в Сен-Тропе?

— Да. Больше всех ждёт Валёк. Улыбнулись с Владом, что ты выполняешь задание государственной важности. Он ходит несколько дней гордый.

— Ты это серьёзно?

— Забыла, как в школе Влад с Серёжей Беловым и моим Олегом улыбались над тобой, а ты принимала всё всерьёз?

Дядя Андрей вызвал у Вересова восторг. Ему приятно видеть наше счастье. Сейчас всю дорогу будут дарить комплименты. Но я соскучилась по этим голосам — по самым близким и дорогим людям.

Викуль, ты превращаешься в настоящую женщину. И ты любишь впервые — так, что кружит голову каждый взгляд Николеньки. Это не страшно. Это — жизнь.

---

Глава 3.7. Уникальность

Сегодня мы прилетели в Париж с Вересовым. Головин уже неделю работает здесь с Франсуа. Нам с Надеждой дали выходной, но она не хочет гулять по бутикам — она в шоке от моего нового образа.

— Всё! Посуду загрузила в посудомоечную машину. Идём в гостиную, родная! Зачем так издеваться над собой? Хотя хороша необыкновенно!

— Эти мысли я подкинула Вересову ещё в аэропорту. Он сам с таким удовольствием меня «оболванил».

— Твои глаза говорят обратное. Ты счастлива.

— Вересов нашёл, что я без волос — само совершенство.

— Расскажи, как прошла операция в Торонто?

— У меня была версия — наполовину. Я сомневалась, что встреча с Ланой была случайной. И в последний момент всё подтвердилось. Когда дядя Андрей вошёл в ресторан с Александром, я сразу всё поняла. Тот самый человек, который делал ремонт в квартире Олега. А потом я вспомнила его глаза — зажатые, незащищённые. Я тогда ещё подумала: любая стерва может его использовать. И Катя использовала.

— А она и сейчас на свободе?

— Конечно, Надежда. Всё идёт сверху. Катю используют. Она даже не боится себя показывать перед миром.

— Они это делают специально.

— Вот и дядюшка мне то же сказал.

---

Глава 4.7. «Земля! Земля!»

— Вика, — говорит Ричард, — Володя просил меня поговорить с тобой о книге.

— О Гроссах мечтаю написать. Как они в двадцатом веке создавали электронную промышленность.

— С чего бы начала?

— С крика «Земля! Земля!», который раздался на каравелле «Пинта» 12 октября 1492 года. С того момента, как алчные конкистадоры хлынули в Америку. С договора в Тордесильясе, который разделил мир между Испанией и Португалией. И с того, что золото всегда было магическим словом.

— Но войн избежать не удалось.

— Ты забегаешь вперёд, Ричард. На время порядок был наведён. Восточная часть Южной Америки стала Бразилией, остальное — владения испанской короны. А опоздавшим голландцам, французам, англичанам достались крохи.

Ричард смотрит на меня с улыбкой:

— При такой красоте и уме — ты дороже любого золота.

— И нефти! Но зачем ты меня разбудил так рано?

— Я говорил с женой о твоём вчерашнем концерте. Она сказала: «Я могу помочь ей с выступлениями в Нью-Йорке».

— Я подумаю. Надо ближе познакомиться с твоей единственной и неповторимой.

— Она тоже об этом мечтает.

---

Глава 5.7. История из первоисточника

После обеда Головины и Вересовы уехали по делам. Майкл сидит в беседке с бабулей — она рассказывает ему о России. Настоящей. Ричард снова уединился со мной.

— Обещал рассказать о своих дедах, Ричард.

— Это скучно. Лучше давай о твоём детстве.

— Ромашов выдал?

— Он вспоминал с гордостью, что их подружка не сломалась.

— Я сейчас начинаю оглядываться и вижу: сколько глупости, лжи, как крепко они засели у власти. Всё их действия сводятся к одному — как набить карманы. Моё восприятие мира — только через моих близких. И мне с ними повезло.

— Иногда кажется, что ты агрессивна…

— Посмотри на наши новости. Как их иначе воспринимать? На фоне прекрасного прошлого старшего поколения.

— Ксения Евгеньевна оканчивала школу на Южном Урале?

— Да. Моего прадеда перевели в Челябинск, когда укрупняли совнархозы. Потом — в Москву. Бабуля поступила в университет, познакомилась с моим дедом. Он коренной москвич. Поженились рано, жили на Кутузовском.

— Поэтому и запутала первого редактора?

— Он гордился, когда я описала его поколение. И проникся ко мне таким уважением, что все мои эксперименты простил. Его потрясло, что семнадцатилетняя девочка точно воспроизвела историю России.

— Но ты снова уходишь от своих шестнадцати.

— Мама с бабулей увезли меня в Петербург, чтобы я подросла. Чтобы разобралась в своих чувствах.

— У всех проблемы разные, а у Викули — только на любовном фронте. Удивительная у тебя жизнь!

---

Глава 6.7. Свои проблемы решать самостоятельно

Ричард хочет через меня понять Россию. А мне грустно, что люди не знают, в какой стране они жили до 1991 года.

— Ты замолчала. Что-то неожиданное?

— Нет. Просто у нас такая семейка: свои проблемы решаем сами. Я всегда гордилась близкими.

— Читал второй вариант «Исповеди». Тебе стоит к нему вернуться.

— Я познакомилась с Лукиным и Петровым в художественной школе. Они друг о друге ничего не знали. Лукин был старше, талантлив. Вся группа была в него влюблена. Петров ревновал. А я была ребёнком, который привык к восторженным взглядам.

— Но ты выбрала Николая.

— Он был просто мудрее. Он дал мне свободу.

— И тело отдала только ему.

— Ричард продал?

— Он говорил о тебе с восторгом. Ты не женщина — ты вселенная.

---

Глава 7.7. Каждый раз слышу впервые

Вересов собрал всех в Барвихе. И Пётр Ильич доволен. Но всё — для меня. Знал, что весь вечер мы будем играть для американцев.

Надо взять аккордеон и сыграть фокстрот. Бабуля иногда любит его слушать. Её отец обожал «Цветущий май»!

— Вика, что ты вытворяешь?!

— Эдик, не мешай! — улыбается бабуля. — Умница!

А меня уже несёт. Перехожу на «Рио-Риту». Дети пускаются в пляс. Соколов подходит, забирает аккордеон, а я кружусь счастливая. Николенька выносит второй аккордеон — я даже не знала, что он существует.

— Дарю, любимая! Порадуйте нас.

— Это подарок для нас с Эдиком!

— Я слышал фразу старшего Лукина: «Бестия, не меняется. Ещё краше стала».

— Он первый раз меня слышит.

— А я тебя каждый раз слышу впервые.

---

Глава 8.7. Прелесть отношений

— Ты когда успел съездить за розами?

— Ты спала и была такой милой. Я заказал, и они у твоих ног.

Я встаю, набрасываю платье и бегу к роялю. Звучат первые аккорды. Появляется Эдик, садится рядом. Затем — Лукин с женой. Он не видел, как я танцевала в шестнадцать лет.

— А я не танцевала для него, — говорю я.

— Мне его жаль!

— Напрасно. Наша ссора пошла мне на пользу. Я хотела доказать ему, что могу сдать сессию на пятёрки. И сдала.

— Сколько прелести в этих отношениях.

— А ты сегодня поменялся ролями с Петровым и Лукиным.

— Ты играешь эту композицию каждый раз по-новому.

— Потому что ты переносишь меня то в шестнадцать лет, то в сегодняшний день. И у меня голова кружится.

— Прошлое уже не болит?

— Нет. Лукин не жалеет ни о чём. Первый поцелуй был с ним. Но он любил меня как сестру. И я была ребёнком.

— А что было дальше?

— Он хотел провести со мной ночь. А я сказала: «Ты что, серьёзно? Я пошутила». Оскорбила его чувства. Но я представила, как утром придут его родители — и я не смогу смотреть им в глаза.

— Ты была мудрее его.

— Наверное. Но я просто не могла иначе.

---

Глава 9.7. Сколько всего в тебе

— Родная, ты где?

— Хочешь, подъезжай в ресторан. Я с Лёней.

— Целую и жду!

— Он тебя слышит.

— Понял! А ты умеешь нас подставлять.

— Вас подставить невозможно. Рядом с вами я чувствую только свободу.

— Когда ты рядом, я вспоминаю нашу встречу. Хоккей, матч затянулся, я задержался. А ты стояла вся в слезах. Я повёл тебя к памятнику и сказал: «Давай поклянёмся, что никогда не расстанемся!» Твои глаза светились счастьем.

— А потом я сбежала в Петербург.

— Ты хотела доказать, что чего-то стоишь. Я обижался, а ты учила билеты день и ночь. Боялась получить четвёрку.

— А ты?

— Я думал о тебе. И не подозревал, что ты просто хотела мне что-то доказать.

— Мы все были эгоистами.

— Но ты — особенная. Ты из тех женщин, которые приковывают к себе и уже никогда не отпускают.

— И эти слова ты говорил Дине?

— Конечно, нет. Но она догадывается.

— Удивительная жизнь. Я возле вас прожила несколько жизней — и разделить их невозможно.

— Вот и хорошо, что ты это понимаешь. Хватит страдать!

---

Глава 10.7. Двигатель прогресса

— Николенька, ты где?

— У родителей в Барвихе.

— Лукин везёт меня сам. Не волнуйся.

— Что, любящий муж снова сюрприз приготовил?

— Сегодня пятница. Вересов пронюхал, что Дина улетела в Европу.

— У нас была деловая встреча.

— Горжусь тобой. В тридцать лет — директор предприятия!

— Тебя только не смог покорить. И Николай оказался в выигрышном положении.

— Он был просто мудрее. И старше.

— А Головин?

— Не трави душу. Я вас всех люблю одинаково.

— Но тело отдала только Вересову.

— Ричард продал?

— Он говорил о тебе с восторгом.

— Хочет организовать мне концерты в Нью-Йорке.

— Прихвати Эдуарда. Вы вместе будете выглядеть превосходно.

— А ты не ревнуешь?

— Ревновать тебя бесполезно. Ты для нас всех — героиня. Я начинаю понимать ту девочку. И сегодняшнюю.

— Окна все освещены. Вижу твоих родителей…

— Ксения Евгеньевна не меняется. Она хороша, как всегда.

— Она похоронила сына, мужа, но выстояла. Ради меня.

— Ты — её смысл.

— А теперь — вы. Все вы.

---

Конец Части 7

---