Азбука жизни Часть 7 Природа не терпит насилия

Часть 7. Природа не терпит насилия

Глава 1.7. Разумный авантюризм

Летим в самолёте из Торонто в Москву. Уверена, что в этой «операции» был задействован и Николенька.

— Дядя Андрей, всё равно не спишь. Давай поговорим! О чём сейчас думал?
— О тебе!
— Даже догадываюсь, что ты обо мне думаешь. Твоя племянница ходит по лезвию ножа в последнее время.
— Вот и хорошо! Сама начала первая. Зачем ездила в Петербург, перед тем как лететь в Канаду?
— Всего лишь встретиться с бывшими однокурсниками по университету.
— Я так и понял. А зачем заглянула в тот дом, где жил Олег?
— Хотела проверить одну версию. Кстати, она и твоей оказалась. Как сказал Олег, что была у тебя эта версия относительно его бывшей жены на последнем месте. Признавайся! Первый раз, когда я летела на презентацию своей книги и случайно столкнулась в самолёте с Ланой, да ещё сидела с ней рядом, не было случайностью, как и презентация, организованная твоим сватом. И зачем она фиксировала всё случившееся с ней на ста страницах? И на французском! Талантливая девочка! Мне бы хватило все эти события описать на двух страницах. Остальное можно прочесть в Интернете.
— А как ты догадалась о муже Ланы, что он был связан с бывшей женой Олега ещё до того, как мы с ним вошли в ресторан в Торонто?
— Я на последнем курсе университета подрабатывала у одного олигарха.
— Петровский…
— Его сын живёт в этом доме. А купил он квартиру там благодаря мне. Причём я узнала об этом в последнюю очередь от своего однокурсника — он помогал Олегу подыскивать для него иностранцев, которые бы сняли у него квартиру. И я была в этом доме с однокурсником. В квартире Олега в тот момент шёл ремонт. Когда в ресторане в Торонто я увидела тебя, входящим вместе с мужем Ланы, всё и поняла. Он в тот момент делал ремонт в квартире Олега. Красивое лицо, но почему-то зажатым показался. И меня это удивило.
— А ты мне не рассказывала, как познакомилась с Петровским.
— Не хотела огорчать. Все однокурсники на последнем курсе подрабатывали, вот и я решила «набраться опыта». Приехал бизнесмен из Израиля, организовав фирму в Москве, затем филиал в Петербурге. Вот в этом филиале я и попыталась работать. Сколько же я тогда директоров всевозможных фирм прошла, предлагая продукцию израильтянина! Затем эти похождения описала и представила первому своему редактору. Он мне тогда с юмором сказал: «Как тот казах, который едет по пустыне и поёт о том, что видит». Когда знакомилась с директорами фирм, то последним из них и оказался мой герой Петровский. А ему в этот момент надо было отдохнуть на своей вилле в Майами. Это я потом поняла, с какой целью он пригласил меня к себе поработать. Но до этого у нас с ним произошёл интересный разговор. Меня мой ведущий менеджер решил обойти, видя, какую я рыбку подцепила в лице Петровского. Как-то прихожу к Петровскому, а он мне говорит с хитрой улыбкой: «А мы всё уже обговорили с Вашим старшим менеджером». Я промолчала, но не растерялась и невозмутимо вдруг говорю ему: «Знаю! Я к Вам уже пришла по другой причине: мне надо напечатать свою книгу». Он даже вида не подал. А потом вдруг предлагает: «А идите ко мне работать!» Я говорю ему, что мне надо получить диплом. Он предложил прийти к нему после защиты. Поэтому я и задержалась тогда в Петербурге, тем более мама с Аркадием Фёдоровичем уехали в Париж по делам к Франсуа, а ты забрал в Канаду бабулю.
— И долго ты у него работала?
— Месяц! В должности директора производства. А когда Петровский приехал, говорит мне: «Что Вы теряете время? Идите и пишите! Это у Вас здорово получается». Особенно ему понравился образ дяди, который я с тебя лепила. Что улыбаешься?
— Думаю о твоём авантюризме.
— Да! Я описала именно тот дом, где мой однокурсник подрабатывал у Олега. Он стал заниматься недвижимостью с первого курса и преуспел уже к тому моменту. А Петровскому интересно было, что я пишу, он и нашёл в моих записях именно тот дом, в котором будущий муж Ланы занимался ремонтом подъезда. Я была потрясена, когда узнала от однокурсника, что Петровский купил в том доме квартиру. У него одна из комнат, сделанная из трёх, — сто метров. Это позже мне рассказал уже Олег, когда попросил через моего однокурсника помочь ему через тебя разобраться с тем, как он оказался в испанской тюрьме, и вызволить его. А побывала перед отлётом в Торонто в Петербурге по одной причине. Я была уверена, что ты меня задействовал неслучайно. У меня сохранились диски Петровского о его трудовой деятельности. Он предложил мне написать о нём. И дал кое-какой материал. Я этим и воспользовалась. Но меня не пропустила охрана. Один сказал шёпотом незаметно, чтобы я здесь больше не появлялась и что мой олигарх в этих дисках уже не нуждается, наверняка и забыл о них.
— А как ты догадалась, что брак Александра с Ланой — это дело рук Кати?
— Понимаешь ли, дядюшка, как только что происходит в стране негативное, вдруг все мои герои, ещё не описанные, оживают. Кажется иногда, что для меня мир настолько тесен. И все нити идут вверх.
— Ты о друге Олега, которого убили?
— И не только о нём. Помнишь, разбирали одно дело, связанное с крупным хищением в одном из министерств? Дядюшка, там тоже было убийство. И я разговаривала с женой убиенного. Ты же знаешь, что я любительница всем рассказывать, что пишу книги и мне нужна любая информация.
— Мне Николай о ней рассказывал.
— А Николенька знает, что я принимала участие в твоей «операции»?
— Конечно, иначе бы не отпустил одну.
— Макс с тобой в связке, а Алекс, как и я, ни о чём не догадывался.
— Я боялся вас подставлять, поэтому Максу сказал правду.
— Он хорошим артистом оказался.
— Но он умеет в любой ситуации принимать трезвое решение и быстро.
— А почерк Кати я поняла очень просто, когда узнала от охраны, что в той квартире, где жил Олег, так никто и не живёт. Пройди по Невскому вечером и увидишь, что все квартиры там куплены (если в них нет ресторана или офиса) москвичами, потому что в окнах квартир света нет. Как и заводы, которые в Петербурге тоже ими скуплены. А потом их отделывают и сдают под офисы, оставив в виде одного цеха под прикрытием.
— Потому что налоги меньше платят!
— Нам ещё в университете преподаватель сказал, что законы они пишут для себя.
— Надеюсь, что этого писать не будешь?
— Конечно, нет, дядюшка!

---

Глава 2.7. Природа не терпит насилия

Вересов встречает в аэропорту. Дядюшке приятно, что он смотрит такими восторженными глазами. Купила новый костюм в Торонто. Вижу, что муж доволен! Я не любила бежевый цвет, но он идёт к моим каштановым волосам. Никогда я так не страдала. Нет, всё-таки природа не терпит, когда её насилуют. Но Николеньке, похоже, понравилось. Одет легко. Сегодня в Москве тепло.

Дядюшка в серых брюках и футболке, которая подчёркивает его серые глаза. Совершенно не стареет. Больше на старшего брата похож. Ирина Владиславовна следит за его гардеробом, как и Вероника за дядюшкой Димой. Поэтому оба стильные. И оба красавчики! Люблю подтянутых мужчин.

Вот и Вересов счастливый обнимает! Дыхание захватило, и он это чувствует. Огромный букет белых роз. А одет как! Приятно, что хороший вкус. Привык одеваться сам, как и доверяет моему вкусу. И никогда не вмешивается. Старается, чтобы для себя вещи я покупала сама. Но если видит красивые платья и костюмы, мимо не пройдёт.

— Что глазки грустные? Андрей, а ей идёт этот цвет.
— Не успокоишь её всё равно.
— Сейчас мои волосы отрастут, постригусь наголо!

Дядя Андрей только улыбается, а Вересов, кажется, уже с удовольствием оценивает. Но тогда надо и все наряды менять. Хотя у меня достаточно, скомбинирую.

— Что молчишь, наш милый Ватсон? Описывать события будешь, произошедшие за последние месяцы?
— Не думаю, Николай! Она уже забыла о тех событиях.

Верно, говорит дядюшка.

— Ты не устала с перелётом? Хотя лицо сияет свежестью и красотой!
— Все в Сен-Тропе?
— Да! Больше всех ждёт Валёк. Улыбнулись с Владом, что ты выполняешь задание государственной важности в раскрытии банды мошенников на высоком уровне. Он ходит несколько дней гордый.
— Ты это серьёзно?!
— Забыла, как в школе Влад с Серёжей Беловым и моим Олегом улыбались над тобой, а ты принимала всё всерьёз.

Дядюшка вызвал у Вересова восторг. Ему приятно видеть наше счастье. Сейчас всю дорогу будут дарить комплименты. Но я уже по ним, от самых близких и дорогих мне людей, соскучилась. Замечательно! Викуль, превращаешься в настоящую женщину. Но я и люблю впервые так, поэтому и кружит голову каждый взгляд и прикосновение Николеньки.

---

Глава 3.7. Уникальность

Сегодня прилетели с Вересовым в Париж. Головин здесь уже неделю работает с Франсуа. Сейчас прихватили и Николеньку с собой, а нам с Надеждой дали выходной. Но моя подружка не хочет прогуляться по бутикам, тем более по салонам красоты. Она в шоке от моего вида, но Франсуа с Головиным остались довольны выходкой Вересова.

— Всё! Посуду загрузила в посудомоечную машину. Идём в гостиную, родная! Вика, зачем так издеваться над собой? Хотя хороша необыкновенно!
— Эти мысли я подкинула, Надежда, ещё в аэропорту Вересову. И он сам с таким удовольствием «оболванил» меня.
— Но твои прекрасные и умные глаза говорят обратное.
— Вересов нашёл, что я без волос — само совершенство.
— Расскажи, как прошла «операция» в Торонто? У тебя подобной версии не было?
— Была наполовину! Я сомневалась в том, что первый раз летела с Ланой случайно. И в последний момент всё подтвердилось. Когда дядя Андрей вошёл с Александром в ресторан, тогда всё и поняла. Александр делал в квартире Олега ремонт, а я со своим однокурсником заходила однажды и запомнила его лицо, потому что при хороших чертах, можно сказать классических, я увидела совершенно незащищённого человека. И почему-то у меня проскользнула мысль, что любая стерва может использовать его в своих целях. И вот Катюша Олега, будучи ещё его женой, этим и воспользовалась. Она решила этого Александра женить на Лане. Её, конечно, вычислили. Только умерла бабушка, дядя за границей. Две шикарные квартиры в центре Москвы.
— Но Александр влюбился в Лану и раскрыл все карты Кати?
— Нет! Он приехал из Киева в Петербург поступать в университет, но не прошёл по конкурсу. И решил подработать. Некто его пристроил в квартиру Олега. А Катя и воспользовалась моментом. Александр сделал в квартире Олега ремонт, мой однокурсник нашёл Олегу хороших иностранцев из Америки. Вернее, фирма сняла, в которой работали эти иностранцы, за пять тысяч долларов в месяц. И Катюша увозит каким-то образом Олега в Испанию. Он там даже учился на юриста. Но вот наступает хороший момент, и Катюша со своими подельниками сажает Олега в тюрьму. А у него есть качество: с кем работает или общается, старается брать визитки или номер мобильника с телефоном. И вот он через своих друзей передаёт моему однокурснику, зная, что у меня дядя — хороший адвокат, просит его вызволить из тюрьмы.
— Это когда вы летали с Андреем в Испанию?!
— Да! Но мы с моим дядюшкой даже не предчувствовали, что здесь замешана Катя. А потом всё закрутилось. И дядюшка сразу обнаружил почерк Кати. Поэтому и разыграл со мной этот сценарий, потом вовлёк и ребят своих, молодых юристов. Одному открылся, чтобы подстраховать меня на случай неожиданного развития событий.
— И прошло всё гладко. Катя снова на свободе?
— А ты ещё сомневалась? Всё идёт, Надежда, сверху. Катю используют. Если даже не боится себя показывать перед всем миром.
— Они это делают специально.
— Вот и дядюшка мне об этом сказал.

---

Глава 4.7. "Земля! Земля!"

— Вика, когда улетал из Сан-Франциско в Россию, Володя просил меня поговорить с тобой относительно книги.
— О тебе? Почему улыбаешься?
— Как ты сказала.
— О Гроссах мечтаю написать, как они в 20 веке создавали электронную промышленность.
— Любопытно, как бы ты начала своё повествование о Гроссах?
— С крика - «Земля! Земля!», который раздался 12 октября 1492 года на каравелле «Пинта», шедшей впереди флотилии Христофора Колумба. В тот день была открыта земля, которую великий генуэзец принял за Индию. Потом было установлено, что речь идёт о новом континенте, который европейские географы назвали именем другого выдающегося мореплавателя – Америго Веспуччи. Конкистадоры хлынули на этот материк в поисках сказочной страны Эльдорадо. Золото и было тем магическим словом, которое тянуло испанцев к открытому берегу. И они мчались на парусах через Атлантический океан в Америку. Алчность и жадность их оказались столь велики, хотя неосвоенных территорий здесь были несметные пространства и неоглядные дали, а устремившихся сюда конкистадоров поначалу было не так и много, но конкуренция возникла, грозившая вылиться в жестокую борьбу между двумя главными отрядами завоевателей – испанцами и португальцами. Чтобы избежать этого, в 1494 году Лиссабон и Мадрид заключили в испанском городке Тордесильясе договор, по которому условились провести по меридиану к западу от островов Зелёного Мыса прямую линию от Северного полюса до Южного. Всё, что открыто или будет открыто к западу от неё, отдавалось Испании. К востоку – отошло к Португалии. Просто, удобно, понятно, а главное – выгодно, поскольку помогало избежать споров, ссор и войн.
— Но споров и войн избежать всё же не удалось.
— Ты забегаешь, Ричард, вперёд. На некоторое время в деле разграбления Америки был наведён порядок. Восточная часть Южно-Американского континента превратилась в португальскую колонию Бразилию. Почти все остальные земли были объявлены владениями испанской короны, а опоздавшим к дележу южноамериканского пирога голландцам, французам, англичанам достались жалкие крохи.
— Викуль, всё же при такой красоте, если женщина ещё и умная, и её ум проявляется только через юмор – это прекрасно! Не хочется мне оставлять в России тебя.
— Зов предков: всё лучшее прибирать к рукам. Что смеёшься?
— А вот здесь ты права! Ты дороже любого золота.
— И нефти! А если серьёзно, для чего меня увёл и встал так рано? Ты любишь понежиться. Вчера мы легли поздно.
— Я ещё со своей женой поговорил. С восторгом сказал ей, как ты пела вчера. А она мне вдруг: «Я ей могу помочь с концертами в Нью-Йорке». Меня это тоже увлекло. Такая красавица с удивительным голосом на сцене!
— А относительно концертов я подумаю. И надо ближе познакомиться с твоей единственной и неповторимой.
— Она тоже об этом мечтает.

---

Глава 5.7. История из первоисточника

После обеда Головины и Вересовы уехали по делам, Майкл сидит в беседке с бабулей и с интересом что-то слушает. Ей есть что рассказать. Хочется всё же американцам знать нашу историю из первоисточника. А Ричард снова уединился со мной.

— Ричард, обещал мне рассказать о своих дедах. Я и диктофон приготовила.
— Виктория, это так скучно. Лучше давай вспомним о твоём недалёком детстве.
— Кто тебе об этом рассказал?
— Неважно! Если сама не расскажешь, то продам тебя Володе.
— Я уже поняла. Ромашов выдал.
— Надо сказать, вспоминал он с гордостью.
— Что их подружка не сломалась перед такими ребятами? Ты же видишь, в каком окружении я живу с детства. Причём в четвёртом поколении. Родственники моих друзей точно такие же. Я только сейчас начинаю оглядываться. Сколько глупости, лжи, и как крепко они все засели у власти. О них даже говорить неприлично, потому что все их действия сводятся к одному: как набить карманы. Поэтому моё восприятие мира — только через моих близких и родственников друзей. И мне с ними повезло.
— Иногда кажется, что ты агрессивна…
— Но как посмотришь наши новости... Как их иначе воспринимать спокойно на фоне прекрасного прошлого старшего поколения?! Посмотри на своего братика Майкла, с каким удовольствием он слушает бабулю. Уговорил! Я уже осознанно тебе расскажу о том, что произошло в тот год. И я благодарна маме, что она отправила меня в Петербург после школы. Во втором варианте своей «Исповеди» я героев сделала на сорок лет старше, чтобы вернуться в те прекрасные юные годы бабули и родителей её друзей.
— Ксения Евгеньевна оканчивала школу на Южном Урале?
— Да! Но её отца и моего прадеда перевели в Челябинск, когда укрупняли совнархозы. После окончания школы бабули, когда образовали министерства, прадеда пригласили в Москву. Бабуля поступила в университет. Она училась всегда отлично. Математику с физикой знала прекрасно, поэтому прадед предложил ей всё-таки математический факультет, где она и познакомилась с моим дедом. Он коренной москвич! Отец у него работал тоже в министерстве. Поженились они рано. Дед был прописан в квартире своей бабушки, в той самой на Кутузовском. Но они хотели самостоятельной жизни и снимали квартиру. Хотя родители им помогали материально хорошо. Умирает бабушка моего деда, и они окончательно переезжают на Кутузовский.
— Поэтому и запутала первого своего редактора.
— Да! Он гордился, когда я описала его поколение. И проникся таким уважением ко мне, что все эксперименты над ним…
— Простил тебе! В тот момент и спросил у тебя, где правда.
— Да! Потому что главной героиней, как ты понял, во всех эпохах была я. Его потрясло, что эта семнадцатилетняя девица точно воспроизвела историю России.
— Но ты снова уходишь от своих шестнадцати.
— Мама с бабулей решили увести меня подальше от Соколова и Головина, чтобы я подросла и разобралась в своих чувствах.
— У всех проблемы разные, а у Викули только на любовном фронте. Удивительная у тебя жизнь!

---

Глава 6.7. Свои проблемы решать самостоятельно

Ричард хочет через мои воспоминания что-то понять о России. А мне грустно, что основная масса людей, живущая в России, даже не догадывается, в какой прекрасной стране они жили до 1991 года.

— Ты что замолчала? Воспоминания вызвали что-то неожиданное для тебя?
— Нет.
— У тебя тайн от Марины и Ксении Евгеньевны достаточно.
— У нас такая семейка. Свои проблемы решаем самостоятельно. Если откровенно, я подсознательно гордилась всегда близкими. А ты хорошо осведомлён. Читал второй вариант моей «Исповеди»? Всё же Олег с Владом смогли его сохранить?
— Да! И советую к нему вернуться. Вот и начни сейчас.
— Я познакомилась с Лукиным и Петровым в художественной школе. Они, кстати, до меня друг о друге ничего не знали.
— И ты влюбляешься в Леонида!
— Но в него невозможно было не влюбиться. Вся группа была влюблена, как и преподаватели. Он старше меня на пять лет, окончил колледж. Естественно, знания были уже на должном уровне. Мы часто были в гостях у его деда. Он обожал меня. К этим восторженным взглядам я привыкла с детства в семье, особенно и не придавала значения. Но Петров ревновал, стал чаще приходить ко мне один, чтобы я помогла ему по математике. Но я заметила, что он и сам хорошо в ней разбирался. Влюбляясь незаметно в Лукина, я упорно вспоминала в присутствии Петрова о Соколове и Головине, показывала фотографии, и он догадывался, почему меня решили увезти в Петербург. В семье Лукина я была очень часто. Дед преподавал в педагогическом, был профессором. Хороший собеседник. Но никогда не засиживался возле нас, уходил в свой кабинет. И бабушка Лёни была чудом. Много знала, умела неназойливо вести беседу. Удивлялась моим познаниям. Но я не была любительница распространяться относительно своих знаний, да и не засиживалась у них. Но короткие разговоры и воспоминания бабушки и дедушки о советском времени вызывали во мне гордость. Я приходила и всё вносила в компьютер. Бабушка, уезжая по делам в Европу, часто оставляла меня на свою давнюю подругу. У неё было много прекрасных воспоминаний из прошлых лет. Отец когда-то был главным металлургом завода в ВПК. Естественно, я всё это фиксировала тоже. Делилась она со мной щедро. И я за тот короткий период так внедрилась в советские годы, что поняла: не написать об этом у меня нет права. Первым читателем и была Ольга Вениаминовна. Её удивляло моё проникновение. А я их благодарила, потому что мои прадеды, прабабушки были похожи на её родителей, Лукиных и Петровых. Они и жили как-то все одинаково. Все занимали высокие посты, но жили скромно. Единственно, что их отличало от квалифицированных рабочих, — они жили в добротных домах и только в центре города. Но по количеству комнат не отличались. У Ольги Вениаминовны была четырёхкомнатная квартира. Хотя одна из комнат всего лишь шесть метров, и та выходила на лоджию.
— Говоришь о какой-то потерянной Атлантиде.
— А это так и есть, Ричард! И помогли ваши олухи американские. Мечтали уничтожить нас, понимая, что мы сильны именно научным потенциалом. А не приходило никому в голову, что Россия спасала весь мир от разложения. У власти стояли чаще дураки, потому что умные никогда к ней не стремились. Но ВПК и кормила эту власть, как и сдерживала Европу от разложения. А что сейчас наблюдаете? Этих уродов, которые разоряют Россию. Ты у власти много в России увидел тех людей, о которых я тебе рассказываю? Вот и Майкл снова уединился с бабулей. Потому что понял, что впервые узнаёт правду о России. А бабуле есть что вспомнить.
— Но ты снова забыла, с чего начинала свой рассказ.
— А у меня уже желание вернуться ко второму варианту.
— Тогда всё и узнаю? Но опишешь ты его уже иначе, с долей художественного вымысла.
— Зачем? Я опишу события тех дней уже более осмысленно. Ричард, я уже другая. Но тот год не забудется. Представляешь, общаясь с истинной интеллигенцией и настоящей элитой, я не замечала вокруг ничего. Я как бы затонувшую Атлантиду возрождала в своём сознании.
— А ты Николаю рассказывала об этом?
— Он часто меня заводит. Но при условии, что тоже расскажет о своих близких. У него предки тоже коренные москвичи. Но много я узнала от Альбины Николаевны. Она видит, как я трепетно всё заношу в компьютер, часто мне наговаривает на диктофон.

Ричард загрустил. Начинает, кажется, тоже понимать, что Америка потеряла в лице той, ушедшей навсегда России. Грустно, но будем сообща возрождать новый мир для своих детей.

---

Глава 7.7. Каждый раз слышу впервые

Кто бы сомневался! Вересов сегодня постарался собрать всех в Барвихе у отца. И Пётр Ильич доволен. Но всё для меня. Знал, что весь вечер будут импровизации у нас с Эдиком для наших американцев. Кажется, и две четы Лукиных подъехали. Их неизменный друг Андрей Аркадьевич явился раньше с женой. Только кому он больше друг — Лукиным или мне?

Пройдоха Вересов всех моих друзей решил собрать, начиная со школы. Эдик и Ромашов отделились, наблюдая за подъезжающими гостями. Детки возле них. Соколовы сидят рядом с бабулей, появились и Гроссы. Вижу, что довольны. Надо взять аккордеон и сыграть фокстрот. Бабуля иногда любит его послушать. Её отец и мой прадед обожал играть на аккордеоне «Цветущий май»!

— Вика, что ты вытворяешь на аккордеоне?!
— Эдик, не мешай! Умница! Она и оделась соответственно под этот фокстрот.
— Наташенька, его любил исполнять на аккордеоне мой папа. И внученька об этом знает.

Соколова с любовью смотрит на меня. А меня уже несёт! Я перехожу на «Рио-Риту». Дети довольные устремляются в пляс, Соколов с улыбкой подходит ко мне, бережно берёт аккордеон, а я вместе с детьми счастливая кружусь, забыв обо всём. Но вот появляется исчезнувший на мгновенье Николенька и выносит мне второй аккордеон, о существовании которого я даже не подозревала. Знал, что веселье начнётся с улицы. Сегодня прекрасная погода!

— Дарю, любимая! Порадуйте и вы нас. Посмотри на Гроссов! А ты здорово играешь на аккордеоне. Не зря он лежал до лучших времён.
— Это подарок и для нас с Эдиком! Посмотри на Соколовых старших.
— Я всё же эгоизм свой исправляю, доверяя иногда тебя твоим поклонникам.
— Николай, не отвлекай! Давай, Викуль, снова «Цветущий май»! Хотя все бегали в коротких штанишках, когда он был моден.
— Почему это в коротких?! Этот фокстрот ещё мой прадед играл.
— А ты здорово заводишь меня. С тобой в дуэте он потрясающе звучит. Посмотри на моих родителей. Папа, как и старший Вересов и Ромашов, буквально в восторге, а Гроссы забыли о новом партнёрстве и для чего собрались гости. Ну и хитра же ты. Я сейчас услышал фразу от старшего Лукина: «Бестия, не меняется. Ещё краше стала. А играет как!»
— Он первый раз меня слышит.
— И я тебя каждый раз слышу впервые. А сегодня в тебе столько хулиганства. Но сколько поклонников! А Лукин как же рискнул появиться с женой? И надо сказать, она с интересом на тебя смотрит. Ревности не испытывает. Что улыбаешься?
— Играй! Смешно стало, что ко мне может ревновать его жена. Он ей рассказывал, как мы с ним поссорились. Я ещё ребёнком была.
— А его мамочка, похоже, видит тебя впервые.
— Да! Это его папочка всё делал, чтобы нас объединить.
— А Андрей Аркадьевич больше твоего покровителя напоминает.
— Так и было! Он один был уверен…
— Что ты у нас колобок.
— А Лис Вересов прибрал к рукам.
— Но заметь, Эдик, всё же не проглотил.
— Ты сама кого угодно проглотишь.
— Да ладно! Я добрая, если, конечно, не встанут на пути. Могу и шею свернуть.
— Слышали бы гости, о чём говорит эта красавица! Но этим словам ты подыгрываешь ещё более мастерски.
— Я просто в восторге от присутствующих! Все годы смешались, появились новые герои.
— Хочется кое-кого умыть. По крайней мере, на лице старшего Лукина сожаление в глазах иногда мелькает.
— Эдик, я такого удовольствия ещё от игры не получала.
— Ты первый раз взяла этот аккордеон?
— Да! Вересов решил меня подставить.
— Тебя подставишь! И он знал, что этот сюрприз тебя только подогреет.
— Конечно!

---

Глава 8.7. Прелесть отношений

— Ты когда успел съездить за розами?!
— Я проснулся, ты спала и была такой милой. Напомнила мне необыкновенный цветок. Я тут же заказал, и вот они у твоих ног. Мама, заглянув в гостиную и увидев их на рояле, счастливая улыбнулась и пошла на прогулку с детьми. Соколова с Головиной кудесничали на кухне. Но вот ты встаёшь с постели, набрасываешь какое-то умопомрачительное воздушное платье и бежишь босая к роялю. Звучат первые твои аккорды. Появляется в гостиной принц Эдуард, садится рядом за рояль, и звучит божественная музыка. Ты аккуратно встаёшь и начинаешь танцевать. Затем появляется чета Лукиных. Леонид не видел, как ты танцевала в шестнадцать лет?
— А я не танцевала, как и не играла на инструменте для него.
— Чем же вы занимались? Он не знал о твоих способностях?!
— Нет!
— Мне его жаль! Но приятно, что жена его не ревнует к тебе.
— Я когда танцевала, вся была поглощена музыкой. Напрасно, Николенька, улыбаешься.
— Ссора с Лукиным пошла тебе на пользу?
— Конечно! Петров рассчитывал, что покорит меня, если сдаст на пятёрки. А я хотела доказать Лукину, что мне дела нет до нашей ссоры, поэтому первую сессию и сдала на пятёрки.
— Сколько прелести в ваших отношениях тогда было. Но я завидую ребятам, что они могли тебя видеть той озорной и непосредственной девочкой.
— Но сегодня ты поменялся ролями и с Петровым, и с Лукиным.
— Как ты мощно сейчас играешь. Эта композиция у тебя звучит всегда по-разному.
— Потому что ты своим разговором меня переносишь то в мои шестнадцать лет, то в сегодняшний день. А у меня голова кружится от всего этого.
— Потому что прошлые годы воспринимаешь уже иначе?
— Конечно! Но если раньше были страдания и разочарования, то сегодня возвращаюсь в те годы осознанно. Так всё красиво было, а мы и не замечали.
— И ты уже жалеешь?
— Нет! И Лукин не жалеет ни о чём. Просто благодарен себе и мне, что мы подарили прекрасные мгновения друг другу. Первый поцелуй был с ним! Но с моей стороны было столько наивности, поэтому его Дина это прекрасно понимает. У неё нет оснований ревновать ко мне. Лёня уже тогда был уверенным в себе.
— Вот и объяснила, почему вы с ним расстались. Ты его любила как брата.
— Не знаю! Но он мне однажды сказал, что любит меня, как своих сестричек. У него две сестрички-двойняшки младшие. Ему пришлось много с ними заниматься. Но его фраза запомнилась мне: «Я люблю тебя так же, как и сестрёнок, но без них прожить могу, без тебя — нет!»
— В таком случае он хорошо сегодня владел собой в присутствии жены.
— Нет! Он уже тогда во мне разочаровался, когда я улыбнулась над его чувствами.
— А как это произошло?
— Лёня пригласил меня к себе.
— Короче, провести с тобой ночь.
— Вот и я так подумала. А он хотел утром объяснить своим родителям, что жить без меня не может.
— И что было дальше?
— Я согласилась с ним пойти, а потом встала в позу: «А ты что решил, что я серьёзно пойду с тобой? Как ты мог мне это предложить? Я пошутила!»
— Оскорбила чувства Лукина. Он и не догадывался, какой ты ещё ребёнок была. Но ты молодец! Выстояла.
— Вот и Соколов мне однажды сказал: «Каким бы ребёнком ни была, но твоим нравственным силам в шестнадцать лет можно только удивляться».
— А ты как оцениваешь своё поведение в свои шестнадцать лет?
— Никак! Я представила, что утром придут родители Лёни, и как я буду смотреть им в глаза. Я, кстати, тогда сказала с укором об этом Лукину, но он слышать ничего не хотел.
— Так задела его чувства?
— Вероятно!

---

Глава 9.7. Сколько всего в тебе

— Родная, ты где?
— Хочешь, подъезжай в ресторан. Я с Лёней. Лукин решил встретиться со мной на нейтральной территории.
— Целую и жду! И передай своей первой любви привет!
— Он тебя слышит!
— Понял!
— А ты умеешь нас подставлять.
— Вас подставить невозможно. Чем вы и хороши! Рядом с вами, кроме свободы, я ничего не ощущаю. Сегодня Ричард позвонил и улыбается: «Переговоры доверяю только тебе».
— Ему нужны были точные расчёты. А лучше тебя их никто не сделает.
— Почему?
— Твоя скрупулёзность и ответственность! Сколько всего в тебе. Сама себя знаешь?
— Своих возможностей я никогда не знала, поэтому и живу одним днём.
— Когда ты рядом, постоянно вспоминаю ту встречу. Хоккей! Играли с московской командой, матч затянулся…
— И ты на несколько минут задержался. А когда пришёл, увидел меня всю в слезах. До площади несколько шагов, ты заворожённый ведёшь меня к памятнику и говоришь: «Давай поклянёмся, что никогда не расстанемся!»
— Если бы ты видела свои глаза. В них было столько счастья. Я же понимал тогда на площади, как ты боялась потерять меня. Но шутя со мной расстаёшься, сбегая в Петербург. Можешь объяснить такие перепады эмоций? Я в себя долго не мог прийти. И сессию тогда сдал с трудом, благодаря только своим знаниям. А ты полгода почти не занималась в университете, но сессию сдала на пятёрки.
— На тебя была сердита. И чтобы доказать тебе, что я тоже чего-то стою, навёрстывала упущенное во время сессии, поэтому на звонки ни тебе, ни Петрову не отвечала. Бабуля тогда была занята студентами. Мама с Аркадием Фёдоровичем отдыхали за границей. Поэтому я одна находилась в их квартире и учила билеты день и ночь. Это был единственный раз, когда я так занималась, боясь получить четвёрку.
— До сего момента помнишь?
— Как мне тогда хотелось тебе доказать!
— А я день и ночь думал о тебе, не подозревая ни о чём. Только обида была. Бред! Как же мы бываем иногда легкомысленны.
— Эгоистами!
— А как объяснишь побег от Головина? Он любит тебя больше жизни. Страдаешь и сегодня, надеясь, что он женится. Но этого никогда не произойдёт, возможно, и с Соколовым.
— Но ты утешился через год и женился уже в университете на Дине.
— Чтобы забыть тебя. У Серёжи Белова тоже получилось, как и у меня. Однажды он мне в этом признался. Ты из тех женщин, которая к себе приковывает и уже никогда не отпускает.
— И эти слова говорил Дине?!
— Конечно, нет! Но она догадывается с той самой встречи, когда я был с тобой два дня в Париже!
— Удивительна всё-таки жизнь! Для меня те два дня тоже много значат. Получилось, что я возле вас прожила несколько отдельных жизней и разделить их невозможно.
— Вот и хорошо, что начинаешь это понимать! И хватит страдать! Ты столько в жизнь каждого из нас привнесла прекрасных мгновений. Ну как можно забыть те заплаканные глаза и твой восторг возле памятника, когда поклялись, что не расстанемся никогда. Тебя надо было принимать любой и не проявлять того…
— Что ещё рано было от меня требовать.
— Нет! Оказалась тогда взрослее меня, а я был всего лишь «эгоистом». Поверь, я минуты без тебя не мог прожить. Как бы ты ни пыталась доказать тогда мне, сдавая сессию на пятёрки, я не верю. Заглушала в себе обиду. Хотела действий от меня, а я…
— А ты?
— Сам не могу сегодня объяснить своего бездействия.
— Почему не хочешь выпить?
— Не хочу вызывать водителя, довезу сам!
— Тогда на этой ноте и закончим.

---

Глава 10.7. Двигатель прогресса

— Николенька, а ты где?
— У родителей в Барвихе.
— Хорошо! Но я не на своей машине. Лукин не пил, поэтому везёт меня сам. Не волнуйся, не отпущу его.
— Что, любящий муж снова сюрприз тебе приготовил?
— Лёня, сегодня пятница! Вересов каким-то образом пронюхал, что твоя Дина улетела отдыхать в Европу. А ты почему мне не сказал?
— Зачем? У нас с тобой была деловая встреча.
— Понятно, господин директор! Горжусь тобой, что в тридцать лет ты уже директор такого предприятия! Хотя ещё в университете покорил всех своими знаниями.
— Вот только тебя не смог. Что улыбаешься?
— Я и собой никогда не довольна. Это и является двигателем прогресса.
— В этом наши и несчастья. Один Николай оказался в выигрышном положении и взял тебя приступом.
— Да! Обставил он это всё красиво. Просто был старше и мудрее тебя.
— А Серёжа Головин?
— Не трави душу! Ты улыбнулся тогда в кабинете, когда призналась тебе, что у нас с Серёжей больше, чем любовь. Не могу я объяснить себе.
— Не надо ничего объяснять. Тебя Николай любит. Вот и позволь себя любить. А тебе это и необязательно.
— Я вас всех люблю одинаково!
— Но тело только Вересову отдала.
— Ричард продал?
— Да! И говорил с восторгом. Он так рад, что познакомился с тобой.
— Скорее с вами, потому что увидел свою выгоду.
— Вика, возле тебя настолько легко и спокойно, что Ричард забывает о своей выгоде.
— Я и сама это заметила. Хочет мне организовать концерты в Нью-Йорке.
— Если будешь так же петь, как последний раз, то успех тебе обеспечен. Прихвати и Эдуарда. На сцене вы будете рядом выглядеть превосходно!
— А ты не испытываешь ревность, что меня так любят, хотя забыть ту девочку не можешь?
— Мне и настоящая девушка сегодня не даёт покоя. Но ревновать тебя бесполезно. Чем ты хороша, мы все для тебя лишь герои. Начинаю понимать ту шестнадцатилетнюю девочку.
— А я её не могу понять.
— А сегодняшнюю?
— Эта уже ближе стала мне. Окна все освещены. Вижу твоих родителей…
— Ксения Евгеньевна совершенно не меняется. И хороша по-прежнему! А держится как прямо.
— Её без натяга ещё девушкой называют. Похоронила сына, мужа, но, боясь меня оставить в этой жизни одну, выстояла.

---