Иррациональное чувство

               

                Все события, имена и фамилии этой истории
                являются плодом воображения автора.

1
      Когда часы пробили полночь, дверь распахнулась и на пороге, поблескивая в темноте золотым зубом, появился странный человек, по фигуре напоминающий хозяина дома. Странным было все: его внезапное появление, черная одежда, капюшон,  но рост, золотая фикса, а главное, шарообразный живот, обладателем которого мог быть только Леонид Платонович, говорили сами за себя. Да, это был Сушнин.
- Все Леня, хватит, зажги свет. Все поняли, что это ты. Не с твоей фигурой морочить людей, – раздался из темноты грудной тембр его жены.
   Человек ничего не ответил. Он продолжал стоять, медленно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Создавалось впечатление, будто он кого-то высматривает. Затем, закрыв дверь и сделав шаг вперед, человек растворился во вновь наступившей темнотой. Послышалось странное шуршание и одновременно кто-то громко вскрикнул и застонал. Через мгновение раздался звук упавшего тела. Чья-то рука потянулась к выключателю, но прежде чем зажегся свет, дверь распахнулась, и человек в черном так же неожиданно, как и появился, скрылся,  плотно закрыв ее за собой. Комнату вновь окутал полный мрак.
   Когда включили свет, присутствующие увидели лежащую у ног гостей Оксану Вильевну Очкас – главного врача городского перинатального центра. На ее элегантном синем вечернем платье с трудом можно было заметить аккуратное темное пятно на спине, однако кровь успела пролиться наружу и растеклась небольшой лужицей. Широко открытые глаза смотрели в пол удивленным остановившимся взглядом. В наступившей тишине массивные напольные часы в гостиной отмерили полчаса нового дня. Их гулкий звон вывел присутствующих из оцепенения. Несколько человек склонились на телом.
- Она жива! – крикнул один из гостей, убрав пальцы с шеи женщины. Он схватил салфетку с сервированного для званого ужина стола и приложил к ране.
- Срочно звоните в ближайшую больницу, пусть готовят операционную, – крикнул он. – Может успеем довести. У нее внутреннее кровотечение, кровь скапливается в полости живота.
   В областной больнице, находящейся в двадцати минутах езды, их уже ждали. Левшин выскочил из-за руля и помог санитарам положить раненную на каталку. 
  В свои сорок с небольшим Андрей Федорович был вполне опытным человеком. Отучившись в Санкт-Петербургском государственном университете и получив диплом аналитика, он только через шесть лет устроился в Центр исследований социально-трудовой сферы Социологического института РАН, где без азарта и энтузиазма выполнял периодические задания руководства в области анализа и учета. Такое положение Левшина абсолютно устраивало и приносило удовлетворение тем, что оно было им спланировано и осуществлено с максимальной выгодой. Дело в том, что Андрей, еще в университете заинтересовался трейдингом и стал потихоньку, без риска делать пробные шаги на бирже. Отучившись на курсах и проштудировав нужные книги, Левшин понял, что для достижения успеха необходимо создать свою собственную систему работы. К окончанию учебы, пройдя через серьезные потери, он определил основные правила и алгоритмы  работы, поэтому, окончив университет с красным дипломом, пошел работать не по специальности, а туда, где можно было беспрепятственно заниматься более перспективным делом – биржей.
   Дожидаться дальнейшего развития событий в больнице Левшин не стал. С потерпевшей он знаком не был, а решил отвести ее только потому, что опасался за ее жизнь, да и ни у кого другого желания это сделать он не заметил. Вернувшись в дом Сушниных, Андрей застал всех в подавленном состоянии. Некоторые в пол голоса обменивались впечатлениями, кто-то просто сидел, тупо глядя в одну точку. Все гости оставались в просторной гостиной, не проявляя желания покинуть ее. "Боятся расходиться, чтобы не навлечь подозрения", – подумал Левшин. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге, как часом ранее, возникла тучная фигура хозяина дома, который со словами извинения за опоздание сделал несколько шагов и остановился в полном удивлении. Его взгляд привлекло бурое пятно на ковре, вокруг которого образовалось свободное от гостей пространство. Леонид Платонович в недоумении осмотрелся, но все, с кем встречался его взгляд, отводили свои глаза или в полной растерянности словно загипнотизированные следили за его действиями. Сушнин был одет в серый костюм с синим галстуком в крупную желтую полосу по диагонали. "Вряд ли он стал бы переодеваться и являться на всеобщее обозрение после случившегося! – отметил про себя Андрей. – Хотя всякое может быть". Нина Павловна подошла к мужу и, пристально глядя ему в глаза с надеждой на отрицательный ответ, спросила:
- Леня, это был ты?
Сушнин сморщил лицо, пытаясь погрузиться в суть вопроса, но не найдя смысла в словах жены, раздраженно выкрикнул:
- Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?!
Нина Павловна обвела рукой присутствующих и тихо произнесла:
- Погас свет и в зал вошел человек в черном. Потом он закрыл дверь и чем-то проткнул Оксану Вильевну. Потом он ушел. Леня, это была твоя копия! Все видели.
   Сушнин стоял и тупо смотрел на жену. Наконец, обретя дар речи, он опустился на стул и произнес:
- Бред какой-то. И что, меня действительно все видели? – он обвел гостей взглядом.
- Леонид Платонович, как говорится, был человек, похожий на вас, – нарушил молчание сосед Трунин.
- А что же вы его не задержали? – ехидно поинтересовался Сушнин. – Он на женщину напал, а вы стояли и смотрели?
- Все произошло слишком неожиданно. Все были шокированы, даже Нина Павловна, – оправдывался Трунин.
   Леонид Платонович усмехнулся:
- А что, моя жена должна польку танцевать, когда в ее доме кого-то протыкают?  И передразнил соседа: – Даже Нина Павловна!  Моя жена что, из камня сделана?
Никто из присутствующих, боясь навлечь на себя гнев хозяина дома, не решался возражать.
    Леонид Платонович Сушнин стал депутатом два года назад. За это время он существенно усилил свое влияние в основном благодаря связям, которые нарабатывались предшествующими годами. Доказывая свою преданность тем, кто продвигал Сушнина, приходилось совершать разные поступки. Сейчас он старался не оглядываться назад, чтобы не нарушать установившийся нравственный баланс, ибо все, что он делает на смоем высоком месте по его глубокому убеждению направлено на благо людей. С такой нехитрой, а главное удобной установкой, тянул Леонид Платонович тяжелую лямку народного избранника.
   В созданной словами Сушнина молчаливой атмосфере предложение Левшина прозвучало подобно удару колокола:
- Может быть стоит полицию вызвать?
Все с изумлением посмотрели на Андрея. По негласно установившемуся порядку право голоса всегда принадлежало хозяину, и только после озвучивания его мнения было допустимо высказываться. Вдруг, давно отлаженный механизм дал сбой, и, не зная, как себя вести в подобной ситуации, присутствующие продолжали молчать.
- Вы кто? – уставился на него Сушнин.
- Андрей Федорович Левшин. Вы хотели о чем-то со мной поговорить и пригласили к себе.
   Леонид Платонович напряг память, и его лицо преобразилось, снимая напряжение появившейся на нем улыбкой.
- Ах да, Левшин, аналитик! Вы как раз кстати. Ваше мнение здесь будет самое объективное. Это был я?
- Я далек от этой мысли. Какой смысл нападать при всех на свою гостью? Но хочу заметить, что я отвез пострадавшую в больницу, и врач, думаю, уже сообщил в полицию. О всех огнестрельных и колото-режущих ранах они должны сообщать. Так что сейчас или позже, но полиция будет здесь.
  - Лева, я тоже думаю, полицию надо вызвать, – Нина Павловна подошла к мужу и протянула ему телефон. Левшин в задумчивости покачал головой и набрал номер.
   Машина следственного комитета плавно въехала во двор коттеджа. Группу из трех человек возглавлял капитан Супрун. Он ловко выпрыгнул из автомобиля и пружинистой походкой направился ко входу.
- Где хозяин? – на ходу спросил он у охранника.
- В доме.
Следом за ним, путаясь в сумке на длинном ремне, спешила молодая женщина – криминалист, и замыкал группу атлетического вида оперативник.
   Супрун взбежал по мраморной лестнице и оказался в большой гостиной, освещенной огромной хрустальной люстрой, свисающей до половины высоты помещения, и расставленными по периметру на консолях электрическими канделябрами. В середине зала стоял большой круглый стол, сервированный для фуршета, вокруг которого переминались гости, полным составом перешедшие в разряд свидетелей. Капитан остановился и, посмотрев на потолок, толи из опасения, толи из любопытства поинтересовался:
- Вы уверены, что она не упадет? 
- Вы прибыли, чтобы узнать про люстру? – раздраженно спросил Сушнин.
- Следственный комитет, капитан Супрун, – представился следователь. – Леонид Платонович, если не ошибаюсь?
Сушнин, оставив его вопрос без ответа, ждал дальнейших действий.
- Расскажите, что здесь произошло?
- Меня здесь не было. Вот он расскажет, – по-хозяйски распорядился Леонид Платонович и указал на Левшина. Андрей не ожидал такого поворота событий, но быстро прикинув, что так будет быстрее, ответил:
- Погас свет, дверь открылась, появилась крупная фигура в черном и капюшоне, дверь закрылась, в темноте послышалось шуршание и вскрикнула женщина, человек в черном ушел, как и появился. Разглядеть было ничего невозможно.
- Лаконично, но понятно, – оценил капитан. Он что-то сказал своим, после чего оперативник вышел из зала. Затем Супрун выключил свет и крикнул: "Можно!". Двери распахнулись и знакомая фигура шагнула в гостиную. Через несколько секунд  оперативник вышел и закрыл за собой дверь. Когда капитан включил свет, на месте пострадавшей лежала девушка – криминалист. Среди гостей кто-то вскрикнул от неожиданности и раздался  легкий шепот удивления.
- У меня вопрос ко всем, – обратился Супрун к присутствующим. – Все было, как и в первый раз? Никто ничего не заметил?
- Все именно так и было, господин полицейский, – ответила за всех Нина Павловна.
- А где сейчас пострадавшая? – обратился капитан  к Андрею.
- Я отвез ее в областную больницу. У нее колотая рана на спине, и была вероятность внутреннего кровотечения.
- Почему скорую не вызвали?
- Нельзя было ждать, она могла умереть.
  После этого Супрун опросил несколько человек, а остальных переписал и пригласил в отделение для дачи свидетельских показаний. Оформив протокол, он собрался уходить, но Сушнин по-отечески окликнул его:
- Капитан, задержись.
 Отведя его в сторону Леонид Платонович негромко заговорил:
- Не  надо придавать эту историю огласке. Расследуйте как положено, но без афиширования. Я больше чем кто-либо заинтересован, чтобы злоумышленник был пойман. Понимаешь меня, капитан? С вашим руководством я договорюсь.
Супрун молча выслушал, кивнул и, пожав протянутую Сушниным руку, удалился со своими помощниками.

2

   Из дома  депутата следственная группа отправилась в больницу. Операция только что закончилась, и хирург, проводивший ее, что-то заносил в компьютер.
- Добрый ночи, – поздоровался Супрун, заходя в кабинет. Представившись, он поинтересовался состоянием пострадавшей.
- Не очень добрая выходит эта ночь, коль режут таких красивых женщин, – заметил дежурный хирург Хрулев. – Состояние средней тяжести, большая потеря крови. Если бы не парень, который ее привез, могло бы все быть намного печальней.
- А что можете сказать об оружии нападения?
- Похоже на заточку, круглую как спица или же заточенная спица. Входное отверстие маленькое, а крови много. Ей повезло, что не задеты важные органы, хотя травма почечной вены также опасна как и травма почки. Не буду вас утомлять подробностями, но удар пришелся не перпендикулярно, а под углом, поэтому и задета вена. Отсюда большая кровопотеря.
- Правильно ли я понимаю, доктор, что нападавший не разбирался в анатомии и нанес удар неправильно?
- Этого утверждать нельзя. Возможно его рост был ниже жертвы, а ее рост выше среднего, возможно она в этот момент повернулась... – Хрулев развел руками. – Не берусь утверждать.
- Там была кромешная темнота, доктор.
- Ну вот, это же все объясняет. Попробуйте в полной темноте ударить ножом в нужное место. Думаю, даже у вас не получится.
- Ну спасибо, док, за столь высокую оценку. Только я ловлю, а не наоборот, поэтому навыком протыкать женщин не обладаю.
- Прошу прощение, я имел в виду ваш опыт следователя.
- А когда можно будет с ней поговорить?
- Сейчас она спит и, надеюсь, проспит до полудня. Так что завтра во второй половине.
   Капитан вышел в коридор, где, ожидая шефа, дремали криминалист Маша и оперативник Слава.
- На сегодня все. В отделение, – сказал Супрун. Девушка вздрогнула, словно ее застали за чем-то недозволенным, и поспешила за шефом, путаясь в длинном ремне сумки. Слава перехватил его и перекинул себе через плечо.
- Дай лучше я, а то ты когда-нибудь себе лоб расшибешь.
   Левшин все это время оставался в доме Сушнина, и после отъезда следственной группы подошел к хозяину.
- Леонид Платонович, возможно сейчас не совсем подходящее время для таких разговоров, но вы сами меня для чего-то пригласили, хотя мы не были знакомы. Могу я поинтересоваться для чего?
Сушнин похлопал его по плечу.
- Время как раз подходящее. Все ушли и нам никто не будет мешать.
Он жестом пригласил Андрея следовать за ним. Поднявшись на третий этаж, Леонид Платонович открыл дверь в кабинет, и они оказались в комнате, обставленной мебелью на буржуазный манер с тяжелыми бархатными шторами на двух окнах. Их бордовый тон хорошо гармонировал с массивным письменным столом из красного дерева и коричневым кожаным диваном, отделанным вставками из такого же дерева. По стенам стояли два книжных шкафа из того же гарнитура. Стол украшала "кремлевская" лампа с бордовым абажуром, только с атрибутами современной России.
- Спецзаказ, – пояснил депутат. – Такая у меня и еще пару штук у ..., – он указал пальцем вверх. – Присаживайтесь Андрей Федорович.
Левшин опустился в одно из двух кожаных кресел по другую сторону стола.
- Прежде хочу поставить точки над "и" в этой истории. Надеюсь, вы не считаете, что это я напал на бедную Оксану Вильевну?
- Нет, не считаю. Кто-то хотел, чтобы все подумали на вас, это понятно. Подумайте, кому это может быть надо. Я уже говорил, что только идиот станет убивать у всех на виду, хоть и в темноте, свою гостью в своем доме. – Затем он с усмешкой добавил, – Но замечу, это у него получилось. Я не удивлюсь, что в отделении многие покажут на вас. Верно оговорятся, что они, все равно, в это не верят.
- Мне нравится ход ваших рассуждений, – заметил Сушнин. – А теперь о главном – зачем я вас пригласил. Я ищу человека для работы в моей команде аналитического склада. Вас мне посоветовал Трещев мой старинный приятель. Мы учились в одном классе. Потом он пошел в практическую медицину, а я в фармацевтику. Он рассказывал, что вы сделали прекрасный анализ с рекомендациями для их клинике. Там речь шла о закупках иностранного оборудования.
- Я помню. Только, если мне память не изменяет, мои выводы начальство не убедили, его так и не приобрели.
- Это все подковерные игры в Минздраве. Я знаю, что ваша фамилия не фигурировала среди авторов, потому что официально ваше ведомство не выполняет задания Минздрава, но вам хорошо заплатили. Вы же с Трещевым знакомы, он курировал проект со стороны клиники.
- Да, Алексея Борисовича я знаю. Создается впечатление, что вы меня хотите подвесить с той работой. Мой гонорар и знакомство с Трещевым в вашем рассказе указывают именно на это.
- Вы очень умный человек, Андрей Федорович, и я не собираюсь с вами играть в подобные игры, тем более не уверен, что я победю, нет, как это сказать?
- Окажусь победителем, выиграю, – подсказал Левшин.
- Вот именно. Да и не чину мне заниматься такими мелочами. Я предлагаю вам возглавить аналитическую группу в составе новой объединенной компании. Полная конфиденциальность, безопасность и самостоятельность гарантируются. Об оплате не беспокойтесь, будет в разы выше ваших заработков на бирже. Впрочем, играть на бирже не запрещается. Кстати, регистрацию компании мы и должны были сегодня отмечать. Что вызвало скепсис на вашем лице?
- В таком случае ваши гости не должны будут давать против вас показания. Они будут говорить, как выразился один из них: "человек на вас похожий". Это упрощает ваше положение.
- Мое положение не надо упрощать, оно вполне устойчивое.
Левшин несколько раз повторил "ну да, ну да" и спросил:
- А что будет входить в сферу обязанностей группы?
- Это зависит от обстоятельств, но обещаю никакого криминала, только бизнес.
- Какого рода бизнес?
- Фармацевтика, производство отечественного медоборудования, кстати, знакомая для вас тема, и связанная с этим коммерция.
- Если не секрет, как называется компания?
- Какой же это секрет, Группа компаний "Вентус".
- Это что-то из латыни?
- Да, ветер. Так что скажите, Андрей Федорович?
Левшин понимал, что прежде чем сделать предложение его изучили и прощупали вдоль и поперек, так же он не сомневался, что через какое-то время деятельность компании приблизится к опасной черте и, возможно, ее перейдет. Оставался вопрос: где в этой конфигурации будет его место? Он решил взять паузу. Пока он был человеком самостоятельным, и это его устраивало, но согласие ставило его в зависимость от Сушнина и, вероятно, не только от него одного, поэтому Андрей поинтересовался учредителями.
- Все просто, господин Левшин, это Нина Павловна Сушнина, Оксана Вильевна Очкас и Маргарита Аркадьевна Вольская. Не удивляйтесь, все в рамках закона. Все они профессионалы, а не подставные лица. Просто так спокойнее – никто не наедет. Моя жена дипломированный фармацевт, мы и познакомились в институте. Оксана, на которую покушались, известный врач акушер, возглавляет наш перинатальный центр, кстати, жена моего друга Валерия Сергеевича Очкаса. Маргарита – это  человек особого, большого таланта, химик, кандидат медицинских наук. Как видите, все крепкие профессионалы.
При упоминании о жертве вечернего нападения Левшин вспомнил, что так и не знает о дальнейшей судьбе спасенной женщины. Он решил днем заехать в больницу.

3

  Договорившись с Леонидом Платоновичем о трех днях на обдумывание предложения, Андрей уехал домой. Он чувствовал себя сильно уставшим и, придя к себе, мгновенно уснул. Его разбудил звук сработавшей сигнализации. Было десять утра. Он перевернулся на спину, но истошная сирена с маленькими интервалами все гудела и гудела. Вдруг до Левшина дошла неприятная мысль: это его машина издает эти противные звуки. Перелетев через кровать, он оперся на подоконник и увидел, как несколько человек в спецовках попеременно пинают колеса его мазды. Сбежав вниз, он спокойно вышел из подъезда и невозмутимо задал, как сам считал, идиотский вопрос: "Мешает?"
Все четверо уставились на него.
- А сам-то как считаешь?
- Сейчас переставлю. Ночью приехал, мест не было.
После столь раннего пробуждения, учитывая возвращение Андрея под утро, настроения заниматься делами, тем более раздумывать над предложением Сушнина, у него не было. Он выпил большую кружку свежесваренного кофе с тостами и решил проведать Оксану Очкас. Этот визит после ночного разговора с депутатом приобретал для Андрея большее значение, нежели визит вежливости к спасенной им женщине. Посчитав цветы или еще какие особые знаки внимания в этом положении лишними, он появился в больнице, преследуя главную цель – больше узнать о Вентусе. В отдельной палате, где лежала Очкас, стоял холодильник и телевизор. На тумбочке в излишне громоздкой хрустальной вазе стоял пышный букет пионов, а рядом в еле умещающейся на свободной от нее части тумбы, рискуя свалиться, стояла под стать вазе хрустальная ладья с виноградом и апельсинами. Рядом с кроватью больной сидел человек неопределенного возраста с лысеющей головой, отчего попытки скрыть поредевшими волосами обозначившуюся плешь, были слишком очевидны. С первого взгляда в голове Левшина возник образ моли, но представление оказалось ошибочным, потому что, взглянув на Андрея, он командирским голосом приказал ему закрыть дверь с другой стороны.
- Я не хотел беспокоить вашу жену, просто заглянул узнать о ее состоянии, – пояснил Левшин.
- А вы знакомы?
- Нет, но я привез ее вчера в больницу.
Лицо мужчины изменилось и он встал, протянув руку для знакомства.
- Очкас Валерий Сергеевич, как вы уже догадались, муж Оксаны Вильевны. Хочу выразить вам огромную благодарность! Если бы не вы, трудно представить, чем бы могло все закончиться. Врач сказал, что благодаря вам жена родилась второй раз.
- Левшин Андрей Федорович. Не стоит преувеличивать моих заслуг. Просто быстро среагировал.
- Насколько мне известно, другие никак не среагировали, а просто впали в ступор. Я понимаю, что ситуация неординарная, но голову терять нельзя в любых условиях.
- А как ваша жена себя чувствует? – переменил тему Андрей.
- Вполне терпимо, – раздался слабый голос. Оба повернули головы. Вчера Левшин не разглядел потерпевшую. Запомнилась только высокая женщина с темными волосами в синим вечернем платье. Сейчас из-под припухших век на них смотрели васильковые глаза. На бледном лице от крупного прямого носа вниз залегли две складки, придавая ему жесткое выражение. Однако появившаяся улыбка преобразила все, сделав лицо добрым и выразительным.
- Значит это вам я обязана вторым рождением?
- Андрей Левшин к вашим услугам.
- Спасибо вам. Надеюсь, подобную услугу больше оказывать не придется.
- Надеюсь. Ну, не буду вам мешать, главное – опасность миновала. Поправляйтесь, всего доброго, – простился Андрей и вышел. Он был раздосадован присутствием мужа. Левшин сидел в машине и обдумывал предложение Сушнина, когда вышел Очкас. К нему подкатил черный BMW и увез со двора больницы.
   После полудня следующего дня, убедившись, что рядом нет BMW Очкаса, Левшин поднялся  к его жене. Оксана лежала в той же позе, что днем раньше, но была причесана и, как показалось Андрею, слегка потрудилась над своим лицом.
"Похоже, меня ждали," – промелькнуло в его голове. Увидев его, она улыбнулась  и протянула ему руку.
- Хотела еще вчера пожать вашу, но вы так быстро исчезли, что не получилось.
Левшин вместо рукопожатия, склонившись, ответил поцелуем. Он заметил идеальные миндалевидные ногти, которыми заканчивались длинные холеные пальцы.
- Удивлены, откуда макияж с маникюром? – спросила Оксана, отвечая на незаданный вопрос Левшина.
- Полагаю, это последствия вчерашнего торжественного вечера по случаю учреждения Вентуса.
- Последствия вот здесь, – она слегка коснулась своего живота. – Кстати, вы ведь тоже там были?
Аркадий кивнул.
- К счастью был.
- И вы как и другие не видели кто это был?
- Видел толстого человека в черном. Единственное, что я могу утверждать: это  был не Сушнин.
- Я и сама понимаю, что Леня не мог этого сделать, но тогда кто? И почему меня?
Андрей заметил, что Оксана начала волноваться и постарался ее успокоить:
- Я полагаю, он ошибся. От двери до места, где вы стояли было метров десять. Когда погас свет, люди начали оборачиваться, менять положение, стремясь понять, что случилось. Поэтому он просто ошибся. Помните, кто стоял рядом с вами?
Очкас ответила не сразу. Она назвала трех человек, все были мужчины.
- Это только подтверждает, что на вас напали по ошибки. Наверняка злоумышленник собирался разобраться с мужчиной, но не рассчитал в темноте.
- Вы умеете успокоить, – без иронии сказала Оксана. – Следователь утром был иного мнения. Все выпытывал, кто мои враги. Господи, да все, кто потерял ребенка, в первую очередь ищут виновных у нас, а я руководитель, значит должна отвечать. По крайней мере, если ждать мести, то только с этой стороны.
- Оксана Вильевна, а Вентус, не может это быть связано с ним?
На лице Очкас появилась гримаса удивления.
- Не думаю, нет. Компания существует только на бумаге, у нее даже офиса еще нет. Притом, я там являюсь номинальным учредителем и не вникала в нюансы. За что же на меня нападать?
- Я бы постарался вспомнить все, что вас связывает с Вентусом. Хотите я вам помогу?
- Каким образом?
- Буду задавать вопросы, а вы на них отвечать.
Оксана улыбнулась.
- Вы же понимаете, что я не стану отвечать на вопросы, которые сочту некорректными?
- Естественно. Итак, кто является реальным хозяином компании?
- Дальше.
- А дальше тупик. Это основополагающее знание – кто хозяин.
- Значит, вы мне не помощник, – с грустью заключила Очкас.
Андрей понял, что взял слишком круто.
- Оксана Вильевна, я знаю, кто хозяин, мне об этом рассказал Леонид Платонович. Жены на бумаге, мужья в реальной жизни. Будем продолжать?
- Зачем вы со мной блефуете? Я же чувствую, что вы лицо заинтересованное. Может, будем говорить начистоту либо не будем говорить вовсе?
- Начистоту. Мне предложена работа в Вентусе, хотел узнать у вас больше о компании.
- Почему-то я так, примерно, и подумала.
В это время вошел врач и попросил Андрея покинуть палату.
- Пациентка еще слаба и нуждается в отдыхе, – сказал он. – Утром следователь, сейчас вы. Слишком много для одного дня. Завтра после полудня у вас будет полчаса, а на сегодня хватит.
   За два дня разговоров с Очкас Левшин узнал, что жена Сушнина уже заведует сетью аптек в городе, которые после создания Вентуса вольются в его структуру, а Маргарита Вольская, овдовев два года назад и уйдя с головой в работу, чтобы как-то унять боль от потери мужа, согласилась стать генеральным директором вновь созданной компании. Сама же Оксана работать в ней не собиралась.
   Несколько лет назад Вольский предложил своим друзьям детства Сушнину и Очкасу создать многопрофильную фирму, чтобы заниматься любыми выгодными проектами. Леонид Платонович тогда начинал путь в большую политику, и друзья решили, используя свои связи, помочь Сушнину достичь уровня, позволяющего лоббировать интересы их компании, после чего ее зарегистрировать и начать зарабатывать. Через год Вольский умер, но успел подготовить структуру и план развития компании. И спустя два года группа компаний "Вентус" была зарегистрирована.
   Рассказ Оксаны дал Левшину только отправные точки, но не пролил свет на суть интересующих его вопросов. Не было ясно, чем будет заниматься компания, какие данные ему придется анализировать, кто и как будет их добывать, будет ли он иметь отношение к финансовой деятельности Вентуса, и много что еще хотел бы знать Андрей.
    Валерий Сергеевич навещал жену каждый день. Несмотря на то, что фруктов в хрустальной ладье не уменьшалось, он приносил новые, отдавая все от предыдущего дня персоналу. За этот жест в отделении его уважали и приводили в пример как образец любви и заботы о жене. С первого взгляда Андрею Валерий Сергеевич не понравился. Это впечатление с каждым разом после их встреч только усиливалось, и чем меньше ему нравился муж, тем больше нравилась жена. Левшин чувствовал, что эта умная, красивая женщина не могла полюбить такую моль, как называл его про себя Андрей. Он знал от Оксаны, что Валерий в свое время дослужился до полковника, и познакомились они уже после его отставки. На вопрос ее отношения к Очкасу он получил уклончивый ответ, из которого можно было понять, что она на это пошла из благодарности за какую-то услугу, оказанную Валерием Сергеевичем. Больше Левшин ее об этом не спрашивал. За прошедшие неполных два дня, проведенных в беседах Андрей сблизился с Оксаной. Так бывает, когда встречаются люди до этого незнакомые, но с первых слов чувствующие легкость общения и комфортную атмосферу даже при молчании. В этом случае неизбежно возникает симпатия и не только к противоположному полу. Левшин понимал, что ничего нового он у Оксаны уже не узнает, но его тянуло к ней, к их неспешным разговорам, в которых никто не стремился блеснуть глубоким психологизмом, наоборот, они говорили просто, находя удовлетворение в совпадении взглядов и вкусов.
    Андрей въехал во двор больницы. Рядом со входом он увидел знакомый BMW. "Все, полковник, твое время вышло", – подумал Левшин и поднялся в палату. В это время оттуда выходила медсестра, прижимая к груди пакет с фруктами.
- Здравствуйте Оксана, – громко поздоровался он и протянул руку Очкасу. – Валерий Сергеевич. У вас просто фруктовый рог изобилия. Отборные фрукты в таком изысканном хрустале! Да вы просто эстет!
- На ваш сарказм не обижаюсь, главное свежие витамины для Оксаны.
- Андрей Федорович не о фруктах. Зачем ты принес эти вазы? Они здесь совершенно не к месту.
- Ксана, это прекрасный горный хрусталь, не понимаю, что тебя не устраивает.
- В том-то и дело, – вздохнула она.
- Вижу, Оксана Вильевна, вы идете на поправку, поэтому разрешите откланяться, Левшин даже не приблизился к кровати, а только слегка склонил голову.
- Так зачем вы приходили? – поинтересовался Очкас.
Андрей в дверях повернулся и с улыбкой ответил:
- Узнать как дела у вашей супруги, – и, сделав легкую паузу, добавил. – И проверить, свежие ли фрукты.
Ответа он уже не услышал.

4

   Настало время давать ответ Сушнину. Сначала Андрей собирался отказаться, слишком очевидной для него была картина развития компании. Бизнес начнет строиться на существующей базе, то есть фармацевтике. Сфера прибыльная и перспективная. Скоро станет очевидным, что для успеха, не просто успешной работы, а для ошеломляющего успеха надо сделать рывок или какой-то значимый шаг в развитии, который невозможен без помощи сверху, и она придет от Леонида Платоновича. Дальше – больше. Начнутся неминуемые обходы законов, создание схем вывода денег и прочие известные способы "оптимизации" бизнеса. В критический момент надо будет найти козла отпущения, которым может стать любой, спланированный заранее, и не исключено, что он. Однако, в любом случае отвечать придется и собственникам, а при отсутствии опыта все может закончится для Оксаны большими проблемами.
   Так или примерно так Андрей прогнозировал развитие событий, поэтому окончательное решение он отложил до разговора с Сушниным. Было ясно, что при неблагоприятных обстоятельствах основная ответственность ляжет на Вольскую, как генерального директора и одну из учредителей, но узнав мужа Оксаны и Леонида Платоновича, Левшин понимал, что их стремление быть хозяевами положения сильно ограничено пошлым представлением о жизни, а потому они будут карабкаться вверх, находя оправдание любому своему поступку. Создав буфер между бизнесом и собой из своих жен, они, возможно, не без сожаления пожертвуют этим буфером ради особняков, хрусталя и дорогих лимузинов.  Невозможно жертвовать человеком, которого любишь, а значит они не очень-то любят своих жен. Такой вывод, конечно, не был приговором, это Андрей понимал, но даже его вероятность склоняла Левшина согласиться с предложением Сушнина, чтобы, находясь внутри процесса, иметь возможность отвести удар от Оксаны. С таким настроением он отправился к Льву Платоновичу. Кроме того, Андрей пока не приблизился к пониманию того, кто напал на Очкас, а главное какие причины заставили это сделать, и почему Оксана?
   Был уже поздний вечер, когда Левшин вошел в знакомый дом. Теперь он лучше разглядел его изнутри. Пол просторной прихожей и две колонны, охраняющие лестницу на второй этаж, были из мрамора. Из того же мрамора была сама лестница. По обе стороны от нее начинались коридоры, ведущие, очевидно, в подсобные помещения и комнаты прислуги. Внизу его уже ждали.
- Извольте следовать за мной, – предложил средних лет человек, лица которого он не помнил. Пройдя через большой зал с огромной хрустальной люстрой, нелепо зависшей над центром, они поднялись в кабинет, где расположившись в кресле сидел хозяин всей этой роскоши. Сушнин поднялся навстречу.
- Андрей Федорович, дорогой, добрались все же до меня старика, – раскрыв объятья, заворковал он. Левшин, не собираясь оказаться в объятиях Льва Платоновича, предусмотрительно протянул руку, которую тот, обхватил двумя ладонями и тряс, пока внимательно вглядывался в глаза гостя.
- Ну что, с чем пожаловали? – начал он, указав на кресло, к котором Андрей сидел в прошлый раз.
- Давайте, Лев Платонович, оставим дипломатию и прейдем к сути.
Сушнин молча кивнул.
- Я согласен, но мне необходимо точнее понимать круг моих обязанностей и степень ответственности.
- Значит встречи с Оксаной убедили вас в серьезности наших намерений и чистоте планов? – не без удовольствия поинтересовался он.
- Встречи с ней убедили меня, что она ничего не понимает в бизнесе, тем более в бизнесе, котором будет заниматься Вентус.
- В этом я соглашусь. Мы тоже не знаем, чем будем заниматься. Мы только предполагаем, что начать надо с фармацевтики, где есть уже какие-то наработки. Вот когда потребуется ваш опыт аналитической оценки рынка. Пожалуй, это будет вашим первым заданием. Я, естественно, вас познакомлю с предварительным бизнес-планом и моим видением процессов в этой сфере, а дальнейшее в ваших руках. Очень важно будет скорректировать этот план, исходя из ваших выводов. Нужен прогноз и предложения.
- Структура аналитической работы мне понятна, но необходима информация, много информации. С кем я буду контактировать, и кто будет снабжать меня этой информацией? Я мог бы и сам ее доставать, но фармацевтика для меня новая сфера, и боюсь я потрачу на это уйму времени. И еще, мне нужны помощники. Объем большой, и многое придется проверять, уточнять и так далее.
- Двоих человек вам хватит?
- Для начала вполне, а там посмотрим.
- Одного я вам дам, а второго подыщите сами. У нас пока офис не готов, идет ремонт. Думаю, через месяц переедим, а пока каждый работает дома. Для начала ваш оклад будет в три раза больше, чем вы получаете сейчас, а там, как вы говорите, посмотрим, – заулыбался Сушнин. – Все технические вопросы прошу решать с моим помощником.
Он нажал кнопку и в кабинет вошел уже знакомый Андрею человек.
- Мой помощник – Беркутов Олег Васильевич. А это Левшин Андрей Федорович, руководитель аналитического отдела Вентуса.
    Оговорив еще некоторые организационные вопросы, Андрей поехал домой. Надо было подумать, кого пригласить к себе в отдел. Один человек уже определен Сушниным, и он наверняка будет обо все тому докладывать. Нужен был абсолютно свой, надежный помощник. В университете было пару человек, с кем у Левшина сложились доверительные отношения, но где они сейчас, он не знал.
   На следующий день Андрей пошел в институт, написать заявление по собственному желанию. Никто его отговаривать не стал и, договорившись в течение двух недель приходить только по необходимости, он покинул свой отдел. В коридоре его догнал его коллега Саша Чухонцев.
- Андрей, есть время? Надо поговорить.
- Ну давай, пойдем кофе выпьем.
Они зашли в кафе недалеко от института. Левшин взял два двойных эспрессо с корицей и сел за столик.
- Извини, не спросил, взял как себе, – сказал он, помня, как раньше Саша брал этот кофе.
- То что надо, тем более мы с тобой его здесь уже пили.
Левшин уставился на коллегу в ожидании разговора.
- Я знаю, что ты никогда не поступаешь опрометчиво. За три года у меня была возможность в этом убедиться. Знаю, что твой интерес связан с биржей, а институт так, для ширмы. Поэтому я уверен, что ты не просто увольняешься, а уходишь с какой-то целью. Значит, институт плюс биржа дают ощутимо меньшие перспективы по сравнению с новой работой плюс биржа. Уверен, из-за мелочи ты бы ничего менять не стал. Теперь о сути. Если есть такая возможность, возьми меня с собой. Я не подведу. Не сейчас, так позже. Здесь я чувствую, как мозги ссыхаются. Все серо и душно.
Андрей слушал и спокойно потягивал кофе. Внутренне он обрадовался такому стечению обстоятельств и старался вспомнить что-нибудь, говорящее в пользу Саши. На память пришла история, где Чухонцев был инициатором поиска заказов на стороне. Тогда он предложил рекламировать услуги аналитического отдела, а доход направлять на развитие института и премии сотрудников. При полной поддержке снизу наверху эту инициативу похоронили. Через какое-то время Саша попытался через Российскую академию наук добиться реализации своего предложения, но там ему дали понять, чтобы он не занимался не своим делом, а сосредоточился на выполнении своих прямых обязанностей. В итоге так и случилось: он сосредоточился и взгляд его потух. По работе к Чухонцеву претензий не было, и за выполнение этих обязанностей он иногда получал похвалу руководителя, выражавшуюся словами: "Ведь можешь, когда надо".
   Сейчас же перед Андреем сидел человек с умным лицом и горящими глазами, полными надежды. "Почему бы и нет", – думал Левшин. – В конце концов я всегда могу с ним расстаться."
- Давай поступим так. Через две недели я окончательно сброшу институтский хомут, и тогда ты напишешь заявление. Пока будешь на подхвате. Заниматься придется разной аналитикой, но советую присмотреться к фармацевтике. Только имей в виду: я никаких обещаний сладкой жизни не даю, и вообще, может из этого ничего не выйдет.
Слушая Андрея, Саша едва сдерживал рвущуюся наружу радость.
- Значит, я в тебе не ошибся, – дал он выход эмоциям, когда Левшин закончил.
- Главное, чтобы не ошибся в тебе я.
- Я уже сказал – на меня можно положиться.


5

   В свои неполные тридцать два года капитан Супрун считался еще перспективным. По уровню раскрываемости его группа ходила в середнячках, но общие показатели отделения не портила. Важным его качеством, позволявшим быть, в общем, на хорошем счету являлась способность упреждать опасность, от кого бы она не исходила. Капитан никогда не делал лишних движений и не говорил лишних слов. Подождать и промолчать было у него обычным состоянием. Но пар не может вечно копиться в закрытом пространстве, и когда-то находит выход. У Супруна выход пара случался редко, но проходил громко и резко. Зная эту особенность капитана, подчиненные держались с ним по-приятельски, но уважительно, а начальство старалось лишний раз не давить, верно до той поры, пока ему самому не требовалось спустить пар.
   На следующий день после происшествия в доме Сушнина Супруна вызвал начальник отделения полковник Верхогляд.
- Что у тебя по делу нападения на женщину в доме депутата?
- Там все непонятно. Свидетели показывают, что это был сам депутат, но утверждают, что этого не может быть.
- Как это, капитан?
- Он вошел в зал, и погас свет. Потом вышел, свет зажегся, а женщина уже лежала в крови. Само нападение никто не видел, – доложил Супрун.
- Очевидно, его подставили. Не будет же хозяин на глазах гостей убивать кого-то в своем доме? Вот что, капитан. Ты проследи, чтобы эта история в прессу не попала. Покрути ее по всякому, но дело не заводи. Если ничего не найдешь, проведи как несчастный случай. Возможно, там дела семейные, а туда лучше на таком уровне не лезть. Докладывать каждый день лично мне.
- Есть, товарищ полковник!
   На самом деле Супрун и сам решил потянуть время. Он чувствовал, что может нажить неприятностей и ждал, куда задует ветер. Он взял показания у пяти свидетелей, и все указывали на Сушнина, но при этом утверждали, что он этого сделать не мог. Пострадавшая, которую он посетил в больнице, никак не прояснила обстановку и сама была в недоумении. Учитывая просьбу депутата и слова полковника, Супрун понял, что проблемы могут появиться, если он начнет копать, а так как они ему были не нужны, капитан положил дело в стол.
   Звонок Левшина, который попросил о встрече, неприятно удивил капитана. Прошло три дня с памятного вечера, и никто больше по этому поводу его не беспокоил. Они встретились в Яблоновском саду ближе к вечеру.
- Привет, капитан! Присаживайся.
- Чему обязан? – поинтересовался Супрун. – Почему не у нас?
- Потому что не хочу, чтобы нам мешали ваши коллеги. Первый вопрос: ты же понимаешь, что пикой в спину – это не несчастный случай?
Супрун молча ждал продолжения.
- Капитан, я задал вопрос.
- Допустим.
- Тогда почему у палаты нет охраны? Не получилось в первый раз, значит будет второй.
- Интересно, откуда тебе это известно? – с нескрываемым подозрением спросил Супрун.
- Отсюда, – Андрей указал на голову. – Это простая логика. Раз напали, значит хотели убить, раз не убили, значат продолжат. Это тот случай, когда лучше перестраховаться, чем лопухнуться.
- Давай каждый будет заниматься своим делом.
- То есть, охраны не будет?
- Тебе что, больше всех надо? Чего ты уперся?
- У меня ощущение, что вы сливаете дело. Еще оформи его как несчастный случай, и все будут удовлетворены!
- Кто это все? Говори яснее.
- Депутат, потому что ему не нужен скандал, полиция, потому что дело скользкое, можно оказаться между двух огней, поэтому лучше все закончить по-тихому, и преступник, потому что его не поймали. А как же потерпевшая? Пусть живет в ожидании второй попытки?
- Ну ты достал! Да, депутат, да между двух огней! А ты предлагаешь выставить охрану и показать всем, что произошло на самом деле? Это же никто не согласует.
Андрей сосредоточенно смотрел в одну точку. Вдруг он развернулся к капитану.
- Тогда у меня предложение. Давай ее спрячем.
На лице Супруна появилось выражение, будто он потерял связь с действительностью.
- Как это спрячем? Как это ты себе представляешь? И куда?
- Я ее заберу к себе. Она будет долечиваться дома. Я возьму все рекомендации, Оксана уже может потихоньку ходить.
- А муж? Он согласен?
- А причем здесь муж? Он пальцем не пошевелил, чтобы что-нибудь предпринять для ее безопасности. Он ничего не должен знать, только все испортит. Скажешь, это необходимо, для ее безопасности, есть основания подозревать, что будет вторая попытка.
Супруна заинтересовало предложение Андрея, и он даже попытался рассуждать на эту тему, но вдруг что-то переключилось в его голове, и капитан во весь голос дал выход своим эмоциям:
- Ну ты совсем охренел! Предлагаешь спрятать пострадавшую, важного свидетеля! А что я скажу начальству? Жертву нападения не добили, поэтому я спрятал ее у другого свидетеля! Да с меня за такое погоны снимут!
Левшин перешел на спокойный тон и произнес:
- Тогда ставьте охрану.
Супрун выдохнул ноздрями словно конь.
- Чего ты ради нее стараешься? Не пойму, она твоя любовница?
- У тебя мозги только такими категориями мыслят? Не разочаровывай меня окончательно, капитан.
- Черт с тобой, – Супрун хлопнул себя по коленям, – завтра доложу полковнику, и как будет – так будет, ко мне больше не лезь.
   Новый день у полковника Верхогляда не задался с самого утра. Первый, кого он встретил в отделе, был Супрун, который огорошил его своим докладом. Капитан, почувствовав угрозу со стороны Левшина, решил отдать все на откуп начальству и пересказал их разговор с Андреем. Полковник был человеком опытным и также почувствовал, что дело может обернуться неблагоприятными последствиями. Умерить пыл Левшина не получится, а проблем этот свидетель может доставить немало, поэтому, подумав, Верхогляд согласился. В конце концов, пострадавшая может жить там, где пожелает, а выяснять их отношения с мужем полиция точно не должна.
- Скажешь мужу, что имеется информация о повторной попытки нападения на его жену, и она переводится в другое место, о котором никто не должен знать, даже он. Когда все уляжется, она целая и невредимая вернется в семью. Необходимый медицинский уход ей будет обеспечен. Успокой его и убеди, что это делается для ее безопасности.
- Как-то странно муж себя ведет, товарищ полковник. Фрукты и цветы у нее в палате всегда свежие, но со мной он ни разу даже не пытался поговорить. Я с ним побеседовал в отделе и все. С одной стороны беспокоится, а с другой вроде ему все равно.
- Я же говорил, здесь что-то семейное, лучше туда не лезть. Может правда, охрану к палате приставить, – рассуждал вслух Верхогляд. – Тогда себя сдадим с потрохами  и отношения с думой можем испортить. Мне Сушнин лично звонил – просил решить все без огласки. Очкас, кстати, его близкий друг. Ладно, действуй, как решили, и надо знать обо всем, что будет происходить в квартире этого Левшина.
- Вы имеете в виду прослушку? – оживился Супрун.
Этот вопрос выбил полковника из колеи. Он посмотрел на него поверх очков и, растягивая слова, произнес:
- Ты кого слушать собрался? Жертву? В шпионов поиграть захотел? Ты этого Левшина проверил?
- Проверил, все чисто.
- Так какого рожна тебе надо?
- Понял, товарищ полковник. Разрешите идти?
- Выполняй.

6

   Чем чаще Оксана виделась с Андреем, тем сильнее ее раздражал муж. За несколько дней он стал ей ближе, чем Очкас почти за пять лет замужества. Познакомились они с Валерием почти при трагических обстоятельствах. Тогда еще молодая врач Оксана Поливанова задержалась на дежурстве и ловила ночью машину доехать домой. Остановилась иномарка, и приветливый молодой человек согласился ее подвезти. По дороге к ним подсели еще двое парней. Оксана попыталась вылезти, но ее затолкали назад в салон и отвезли на какой-то пустырь. Валерий Очкас, недавно избранный на пост главы муниципального образования, тоже задержался на работе и, возвращаясь домой, оказался свидетелем этой картины. Он не стал вмешиваться на дороге, а поехал следом. На пустыре Валерий под дулом наградного пистолета положил всех троих лицом в землю, велел Оксане пересесть в свою машину и, выбросив в кусты ключи от их машины, отвез ее домой. Несмотря на ординарную внешность, отставной полковник проявил смелость и решительность, которые прежде всего оценила Оксана. Дальнейшие отношения развивались по обычному сценарию и закончились свадьбой. Поливанова стала Очкас, но в домохозяйку не превратилась. Сначала Валерий не проявлял в связи с этим неудовольствия, но со временем начал давить на жену, требуя, чтобы она больше занималась домом. Отношения стали портиться и превратились в формальное сосуществование при сохранении внешних признаков крепкой семьи. Детей у них не было и это устраивало обоих: Валерий их просто не хотел, а Оксана не хотела их от Валерия.
   Андрей ехал на встречу с Оксаной в сметенном состоянии. Он не знал, как она  отнесется к его бурной деятельности, вернее к ее результату: согласится ли переехать к нему. С ней он эту идею не обсуждал, и делал все на свой страх и риск. Однако он чувствовал, что не ошибается и был уверен, что ей, как минимум, приятен. Поэтому надо было все обставить так, будто полиция действительно переводит Оксану в безопасное место, а уже потом постараться убедить ее в правильности его поступка.
   Супрун уже с утра находился в больнице и предупредил Очкас и врача о том, что забирает ее. Вскоре пациентка и медицинские рекомендации были готовы, и капитан осторожно проводил Оксану в свою машину. Покинув больничный двор, они неожиданно повернули в переулок, где ждала машина Левшина. Супрун вышел, огляделся и сказал Очкас пересесть в синюю хонду. Оксана отнеслась к этой просьбе  серьезно и осторожно, с помощью капитана села к Левшину. Только теперь она увидела водителя и очень удивилась.
- Андрей! Очень неожиданно. Почему вы? Я, конечно, вам рада, но разве не полиция..., постойте, так вы тоже...
- Оксана, дорогая, не волнуйтесь. Все идет по плану. Я не полицейский, но имею к этому отношение. Дело в том, что прятать вас будут в моей квартире.
Наступило молчание. Капитан постучал в стекло и сделал знак, чтобы они уезжали. По дороге Левшин рассказал, как убедил полицию перевезти ее в безопасное место, но безопасней своей квартиры ничего не нашел.
- Простите, что не обсудил это с вами – боялся, не согласитесь.
Оксана лукаво на него посмотрела.
- Почему же не соглашусь? Кто меня привез, пусть и отвозит.
- Есть еще один пикантный момент в моем плане: перевязки придется делать мне.
- Ну это мы как-нибудь переживем. Не забывайте, я все-таки врач.
Супрун убедился, что хвоста за хондой не было и уехал в другом направлении.
   Войдя в просторную двухкомнатную квартиру с большими до потолка окнами, из которых открывался вид на Мойку и БДТ, Оксана воскликнула:
- Да вы буржуй, господин Левшин.
- Моей заслуги в этом нет. Осталась от родителей.
- Они живы?
- Слава богу. Живут в Израиле. А ваши?
- Я из Новгорода, который Великий. У родителей там дом – моя родина, там и живут.
  - А моя родина в этой комнате, – указал Андрей  на соседнюю дверь. Они вошли в такое же по величине помещение.
- Не возражаешь, я буду спать у тебя на родине?
- Считай себя хозяйкой.
Оксана несколько смутилась.
- В каком смысле?
- В прямом. Оставайся.
- А вы не спешите, господин аналитик?
- Не понимаю, почему свободная женщина не может поступать так, как ей хочется?
- Потому что свободная женщина чуть-чуть не свободна.
Андрей тяжело вздохнул и покачал головой.
- Это не мое дело, но по-моему вы вернули все долги. Можно пожить и для себя.
- Давайте, коль мы начинаем жить под одной крышей, для начала перейдем окончательно на "ты"? – не ответив на вопрос, предложила Оксана.
- Согласен. Тогда так: ко мне ты уже переехала, осталось развестись.
- Пойми, я связана с Валерой не только штампом в паспорте. Есть обстоятельства, заставляющие меня не разводиться. Я обещала.
- Я понимаю, раз обещала...Тогда давай что-нибудь поедим, – сменил тему Андрей. – Даже не что-нибудь, а вполне определенные сырники. Тебе со сметаной или вареньем?
- Со сметаной и вареньем, – ответила она, наблюдая, как он накрывает на стол. – Смотрю, ты заранее подготовился?
- Конечно, такой важный гость! Здесь все, что рекомендовали в больнице. Еще вот лекарства и указания, что и когда пить.
- Давай, я с этим сама разберусь.
   После сырников с чаем они пошли в комнату Оксаны. Андрей показал, где можно взять на выбор халат или спортивный костюм, а остальную одежду предложил выписать. Затем он настоял, чтобы она легла в постель и проследил, чтобы выпила лекарства.
- Вроде все. Мне надо отъехать на пару часов. Постарайся отдохнуть, а то слишком много всего навалилось на еще неокрепший организм, – произнося последнюю фразу, Андрей улыбнулся.
- Неокрепшему организму непривычно такое внимание со стороны малознакомого человека.
- Ничего, к хорошему быстро привыкаешь.

7

     Выйдя из дома, Левшин позвонил помощнику депутата. Ему надо было понять, чем придется заниматься в ближайшее время, чтобы планировать свою жизнь. Он уведомил Беркутова, что написал заявление, но должен отработать еще две недели в институте. Олег Васильевич предложил поговорить и пригласил встретиться в доме Сушнина. Вскоре Андрей уже был на месте. Его встретила Нина Павловна.
- Добрый день, вы к Олег Васильевичу?
- Здравствуйте, Нина Павловна, к нему.
Она повела Андрея наверх. Кабинет Беркутова оказался рядом с шефом. Обстановка была скромнее, более походившая на жилую комнату.
- Это моя обитель. Иногда приходится задерживаться допоздна, вот здесь и ночую, – пояснил он, обратив внимание на оценивающий взгляд Левшина.
- Понимаю, конечно так удобнее.
Олег Васильевич бросил острый взгляд на посетителя и прошел за стол.
"Неужели любовники?" – промелькнуло в голове Андрея.
- Хотел поговорить не по телефону, – начал Беркутов. Он сидел с ровной спиной, положив обе руки с большими ладонями перед собой на стол. Обращали на себя внимание холеные руки с аккуратным маникюром. Гладко выбритое лицо с тонкими чертами и тщательно уложенные короткие русые волосы создавали впечатление, что перед вами находится интеллигентный человек с аристократическими корнями. Если бы не руки! Крупные ладони, сложенные в кулаки, нелепо смотрелись на обтянутом зеленом сукне письменного стола рядом с изящными канцелярскими приборами. Пожалуй только этот признак указывал на простое происхождение Беркутова.
- В отсутствие офиса приходится мириться с временными неудобствами, – не то пояснил, не то оправдался он.
- Я уполномочен по распоряжению Льва Платоновича передать вам некоторые документы.
Он достал из стола увесистую картонную папку с завязками и положил перед Левшиным.
- Это касается ранее существующей фирмы по производству лекарственных препаратов. Сушнин просил внимательно все изучить и дать заключение по поводу использования их опыта в современных условиях. Срок – месяц. Как раз к новоселью, – улыбнулся он.
- А как насчет помощника?
- Скоро вас познакомлю. Я позвоню.   
Левшин поднялся, но в дверях Беркутов его окликнул: 
- Андрей Федорович, а как там Оксана Вильевна? Вы же ее навещаете.
- Так ее выписали. Вроде все в порядке. Думаю, теперь надо спрашивать мужа.
- В том-то и дело, что он не знает. Говорит, полиция куда-то перевела в целях безопасности.
Андрей как мог, изобразил крайнее удивление.
- Если есть подозреваемый, это оправдано, хотя его отсутствие не отменяет повторного нападения. Даже Сушнин не знает?
Олег Васильевич помотал головой.
- Никто не знает. Шеф звонил в полицию – не сказали. И мужу не говорят. Вы же знаете, Лев Платонович не хочет афишировать этот случай. Просил не вмешиваться.
- Что же, со временем все разрешится. За вами помощник, – напомнил Левшин и простился. С дороге он позвонил Чухонцеву и договорился завтра в обед встретиться на старом месте.
    Андрей тихонько открыл дверь и проскользнул в прихожую. Он заглянул к Оксане и, убедившись, что она спит, закрылся в другой комнате. Он стал просматривать документы из переданной Беркутовым папки. Там были учредительные документы АО "Клин Лайн", бизнес-план компании, производственная документация по изготовлению лекарственных препаратов и их реализации. Когда Андрей заканчивал знакомится с содержимым папки, дверь тихонько приоткрылась и показалась голова Оксаны.
- Не помешаю?
- Входи конечно. Вот разбираюсь с наследием прошлого. Сушнин озадачил.
- А прошлое подождать не может? Я бы съела что-нибудь.
- Что за вопрос, хозяйка, сейчас все будет.
Он достал из холодильника кастрюлю и, разлив содержимое по пиалам, поставил разогреваться.
- Это суп? – удивилась Оксана.
- Из индейки с картофелем и спагетти.
- А кто готовил?
- Я. Не забывай, я еще холостяк и обслуживаю себя сам. Если хочешь, его можно за две минуты превратить в суп-пюре.
- Давай, как есть.
После чая с зефиром они перешли в комнату Андрея. Оксана переоделась в пепельно-розовый спортивный костюм, купленный специально для нее, и выглядела очень уютно. У Левшина возникло огромное желание просто ее обнять, но, сделав над собой усилие, он сдержался и пропустил ее вперед. Андрей принес подушку и плед и почти силой уложил Оксану на диван, а сам вернулся к папке.
- Просматривая бумаги, у меня возникли вопросы, на которые ты, возможно, сможешь ответить. Они касаются "Клин Лайн", компании, созданной в девяностых вашими мужьями: Сушниным, Очкасом и Вольским.
- Валера тогда еще не был моим мужем, но я слышала о "Клин Лайн", – уточнила Оксана. – Она работала еще в двухтысячных, но что там произошло не знаю. Думаю, Нина, а лучше Маргарита знает. Тогда еще был жив Вольский и имел к этому отношение.
- А ты хорошо знаешь Нину с Маргаритой?
- Не уверена, что хорошо. Встречаемся в компаниях, на корпоративах, но мы не подруги. Нина - женщина себе на уме, и по-моему, давно уже не испытывает нежных чувств к мужу. Маргарита – человек закрытый, мало что могу о ней сказать, но толковая. Она химик, кандидат наук, и очень любила мужа.
- А ты знаешь, как с ней связаться?
- У меня есть ее телефон, но посмотреть не получится – ты же мой отключил.
- Это не проблема, если дашь его мне.
- И ты узнаешь все мои секреты.
Андрей сделал озадаченное лицо.
- Спасибо, что подсказала. Я об этом не подумал.
- Да я шучу, дам, конечно.

 8

     На следующий день он встретился с Сашей Чухонцевым и передал ему ксерокопии бумаг из папки за исключением учредительных документов. Обозначив срок готовности аналитического отчета двумя неделями, Андрей отправился на встречу с Вольской, о которой договорился еще вчера в "22Бистро" на Казанской. Он сразу догадался, что это Маргарита. Она сидела в пол оборота ко входу и несколько отрешенно смотрела в стену напротив. Левшин, пока шел к ее столику, успел разглядеть прямой профиль заостренного носа и небрежно собранные в пучок темные волосы, оголившие еще молодую шею.
- Здравствуйте Маргарита, извините не знаю вашего отчества. Я Андрей Левшин.
Дама перевела на него взгляд и слегка улыбнулась.
- Зачем вам мое отчество? Достаточно того, как вы меня назвали. Присаживайтесь.
Она выглядела уставшей, однако горделивый поворот головы, прямая осанка, холеные руки с длинными пальцами и тонкими кистями выдавали в ней непростое происхождение. Вблизи ее лицо не выглядело столь молодо, как издали, но притягивало взгляд благодаря глубоким темным глазам, созерцающим окружающее пространство. В начале Левшину их выражение показалось несколько меланхоличным, но как только их взгляды встретились, он увидел перед собой красивую уверенную женщину, наделенную одной из самых сексуальных черт – умом.
- Так зачем вы меня хотели видеть, Андрей?
- Дело в том, что я с некоторых пор работаю в вашей компании руководителем аналитического отдела.
Вольская движением бровей выразила некоторое удивление.
- Вас нанял Сушнин? – спросила она, словно была не согласна со всем, что делалось по его указанию.
- Да, Леонид Платонович.
- Хорошо, а от меня что бы вы хотели узнать?
Андрей, услышав холодность в ее голосе, решил воспользоваться этим обстоятельством.
- Я, собственно, еще не принял окончательного решения, поэтому и хотел поговорить с вами.
- А Сушнин вас разве не ввел в курс дела?
- Не сказал ничего определенного, только про фармацевтику.
- Ну, в этом он немного разбирается.
- Маргарита, я не человек Сушнина. Мне ваш телефон дала Оксана Очкас, и он не знает, что мы с вами встречаемся. Чувствую, симпатией к нему вы не обременены.
Она не стала комментировать умозаключения Левшина, а спросила, каким образом он получил номер у Оксаны.
- Вы же знаете, что произошло неделю назад в доме Сушнина?
- Знаю.
- Это я отвез Оксану в больницу. Так и познакомились.
- Вы, Андрей, производите хорошее впечатление. На нее тоже произвели?
- Скорее наоборот.
- Но телефон она дала.
- Не вижу в этом ничего странного – она же, как и вы с женой Сушнина, учредители.
- Это вы тоже от нее узнали?
- От него.
- Какой у нас блиц интересный получается, – усмехнулась Вольская.
- Вообще-то, я рассчитывал на деловой разговор, но чувствую, вас что-то не устраивает.
- Мне непонятно, зачем вы искали со мной встречи. Не ради же обсуждения плана работы Вентуса.
 - Вы тоже производите очень приятное впечатление, поэтому буду говорить прямо. Я хочу разобраться, кто и зачем напал на Оксану.
Маргарита широко улыбнулась.
- Во-первых, я не говорила о приятном впечатлении, а назвала его хорошим, а во-вторых, возможно, Оксана права, что дала мой номер. Спрашивайте.
- Получается, Оксана выступает гарантом наших отношений? Я не против. Итак, расскажите о "Клин Лайн".
Вольская внимательно на него посмотрела.
- Решили капнуть поглубже? Может, вы и правы. Компанию придумал мой муж Аркадий Вольский, как, впрочем, и все остальное. Она успешно занималась производством, а потом и продажей лекарств. Это было в девяностых. Потом Аркадий заболел и за пару лет сгорел. В начале двухтысячных компания еще просуществовала, но без него в итоге разорилась. Ее объявили банкротом. Производство остановили, законсервировали, но почему-то не тронули. Думаю, был какой-то шахер-махер. И вот теперь эти активы реанимируют и хотят запустить вновь.
- Извините, а вашего мужа нельзя было спасти?
- Можно было, – взгляд Маргариты стал жестким, – но на операцию заграницей требовалось много денег. Его прооперировали в Москве, но неудачно, нужно было срочно ехать в Германию. Уже договорились, и его там ждали, но... – она вздохнула и уголок рта пополз вверх, – деньги, их-то и не оказалось. Сушнин с Очкасом толи испугались, что Аркадий умрет, и без него дело встанет, толи проворовались, но денег не оказалось. Муж умер через полгода. Я их умоляла, обращалась даже к конкурентам, но условия, которые выдвигались, не устраивали Сушнина с Очкасом. – Вольская замолчала, и Андрей остро почувствовал в этом молчании боль и обиду на друзей юности ее мужа.
- А почему же вы согласились второй раз войти в ту же воду? – прервал молчание Левшин.
- Я же химик и тогда работала  в "Клин Лайн". Знаю производство, и потом, это же дело Аркадия, а мы вместе со школы. Можно сказать,  учиться и жить вместе мы стали одновременно. Вот, пожалуй, и все. Извините, Андрей, но мне уже пора. Передавайте привет Оксане. Она хорошая женщина.
- Так она  уже выписалась.
- А как же мой номер?
Андрей понял, что попал и решил не продолжать этот разговор.

9

     Тем временем в доме Сушниных готовились к торжеству: хозяину и мужу через два дня исполнится пятьдесят. Леонид Платонович рано начал заниматься политикой и к полувековому юбилею уже стал руководителем Комиссии по  социальной политики и здравоохранению Законодательного собрания города. Основную часть хлопот взяла на себя Нина Павловна. Она распоряжалась прислугой, нанятой специально для подготовки и обслуживания торжества. Гостей было приглашено множество. Только две пары из присутствующих на том памятном вечере отказались, сославшись на болезнь. Леонид Платонович все понял, но отказ запомнил. Левшин стал бывать у Сушниных чаще. Его приглашал либо Леонид Платонович, либо Беркутов. Разговоры касались в основном текущих вопросов, связанных с подготовкой нового проекта производства лекарств и сетью их реализации. Андрей сам изучил этот рынок, посвятив этому несколько ночей и встреч с Чухонцевым. Конечно нюансы он не постиг, но представление о том, как это работает у него сложилось. У Сушниных он пару раз встретил Вольскую, державшуюся с ним приветливо, но не более того.
   Однажды Леонид Платонович созвал у себя в доме расширенное совещание руководителей фармацевтического производства Вентуса. Речь шла о возрождении былой славы лекарственного бизнеса. Левшин принял участие в обсуждении  и указал на необходимость замены устаревшего оборудования, как основного условия достойной конкуренции.
- А почему нельзя начать на старом оборудовании и по мере поступления средств заменять его новым? – поинтересовался Очкас.
- Можно, но этот процесс затянется на годы и в итоге старая кобыла сдохнет. Намного рентабельней взять кредит и обновить производственные линии. И заработаем, и кредит отдадим. Это же очевидно. Я правильно понимаю, что речь идет о законсервированном оборудовании "Клин Лайн"? – обратился Андрей к Сушнину.
- Сейчас об этом говорить преждевременно. Там есть юридические тонкости.
- Тем более тянуть не стоит, или юридические тонкости касаются и производственных помещений?
- Мы собрались, чтобы сверить часы, а не принимать скоропалительные решения. Не спешите, Андрей Федорович. Я вижу вы уже изучили документы, которые получили от Олега Васильевича?
- В процессе, у меня еще две недели.
- Вот когда дадите развернутый анализ – будет что обсуждать, а пока в основном оргвопросы.
   От одного этого совещания Левшину стало кисло. Он остро почувствовал мозговую замшелость боссов и понял, что карьеру в Вентусе построить не удастся. Такая самоирония помогала Андрею критически относиться ко всему, с чем ему приходилось сталкиваться. Особенно, она помогла, когда он первый раз потерял на бирже почти все деньги. Вот и сейчас он понимал, что его главная задача – понять от кого исходит угроза для Оксаны.
   Когда он спускался по лестнице к машине, его окликнула Вольская.
- Не хотите выпить со мной кофе? – спросила, подходя, Маргарита.
- Какой по-вашему ответ пришел мне в голову? – ответил вопросом Андрей.
- С вами хоть яду, – не задумываясь ответила она.
- Не представляете, какое наслаждение после всего этого говорить с умным человеком, – улыбнулся он.
- Езжайте в 22, помните?
- Конечно, такое забыть невозможно.
- Кончайте со мной заигрывать, а то расскажу Оксане.
Андрей замер на месте. Он не был готов к такому повороту и соображал, что ответить.
- Расслабьтесь, я не опасна. Раньше я вас только подозревала, а теперь знаю точно. Ну что, поехали?
Левшин открыл дверь своей машины и, прежде чем сесть, посмотрел на Маргариту. Ее губы растянулись в полуулыбке, и он ответил ей тем же.
В кафе на Казанской народу было немного, и Левшин, приехав первым, занял тот же столик.
- Теперь вы знаете наше любимое кафе и наш столик, – раздалось у него за спиной.
- Наше? – удивленно спросил он.
- Здесь мы часто бывали с Аркадием. Я и сейчас иногда сюда захожу, но это уже другое.
Андрей заказал то же, что они пили при первой встречи.
- Теперь мой черед спросить: зачем вы меня хотели видеть?
- Не поверите, по той же причине, о которой вы сообщили мне у дома депутата.
- Как изящно вы выражаетесь. С вами очень симпатично быть, – эта фраза пришла на память Левшину, и он не счел нужным ее умолчать.
- В качестве дружеского совета...надеюсь, я могу так говорить? – Маргарита сделала паузу. Так вот, ваши глаза вас выдают, когда вы говорите об Оксане. Честно, я ничего не знала, просто хотела убедиться, и рада, что не ошиблась.
- Может, вы тогда объясните, почему Валерий ничего не предпринимает, чтобы найти жену? Он также бездействовал, после нападения.
- Эти два упыря мало на что способны сами. Они загребают жар чужими руками либо используют людей, выжимая все, что им нужно, а потом просто их бросают. Я уже говорила, что они были друзьями юности Аркадия, поэтому я многому была свидетельницей. Что одному, что другому наплевать на своих жен. Все выставляется на показ. Вот какие у нас красивые и обеспеченные жены, вот какие у нас дома и машины, а зимой мы в Куршевеле, а летом на Лазурном берегу. И очень хорошо, если бы кроме этого было что-то еще. Красивая и стильная одежда должна соответствовать лицу, но такое лицо надо иметь.
- Сильно вы их не любите.
- Они убили моего мужа, на котором все держалось. Осознанно вывели деньги, когда поняли, что он может не выкарабкаться и лишили нас возможности на второй шанс за границей. Они сейчас взяли концепцию, разработанную Аркадием, дали вам, мне и еще паре человек, чтобы мы ее оживили и сделали конкурентно способной. Теперь ждут.
- Почему же вы согласились на них работать?
- У меня на то свои причины, Андрей. И помяните мои слова, нападение на Оксану как-то связано именно с проектом Вентуса.
- Спасибо за рассказ и предупреждение. Хотел бы я быть вашим другом.
- Для этого мы еще мало знакомы, Андрей, скорее единомышленником.
После встречи с Вольской Левшин задумался над ее словами о связи нападения на жену Очкаса с проектом Вентуса. Он тоже ходил кругами где-то рядом, но разговор с Маргаритой заставил взглянуть на все по-иному.
   
10

     Из кафе Андрей поехал домой. Начал накрапывать дождь, и он включил дворники. Сначала Левшин подумал, что под резину попал лист, каким-то образом попавший туда за городом, но затем он отчетливо разглядел свернутый листок бумаги. Остановившись у тротуара, он вылез и огляделся. Ничто не привлекло его внимание. Быстро достав листок, Андрей сел в машину и раскрыл его. Некрасивым, но разборчивым почерком было написано:
"Никакой инициативы, иначе ей не жить".
    Дождь полил сильнее, стеной. Левшин сидел в машине как в склепе, отгороженный от внешнего мира потоками воды. Сначала он сомневался, но потом окончательно решил, что угроза адресована Оксане.
"Маргарита им нужна, ее пока трогать не станут, а через Оксану можно давить на меня, что они уже начали делать, – размышлял он. – Неужели знают, что она у меня? Кто, капитан? А что я удивляюсь – денег дали и все. Да, теперь они меня Оксаной  крепко повязали. А почему собственно я? Мало ли аналитиков а Питере? Меня рекомендовал Трещев. Сушнин знает, что мне заплатили напрямую в карман, и мое имя не светилось. Он намекал на это в форме легкого шантажа, а там налогов на двести тысяч. Ну заплачу, ну штраф определят еще в половину. Нет, за такое не сажают. Надо с Трещевым повидаться", –  сделал вывод Левшин и поехал домой.
   Войдя в квартиру, Андрей насторожился из-за стоящей тишины. Предвидя неладное, он вошел к Оксане. Там и во всей квартире было пусто. Выругавшись, он опустился на стул и начал соображать: " Замок не взломан – я его открыл без проблем. Вещи, – он проверил все, где могли быть вещи Оксаны. Их тоже не оказалось. Не могла же она просто уйти, в этом он был абсолютно уверен. Да и куда она пойдет с сумкой и зачем? Значит, они следили и пришли в его отсутствие. Ключей у них быть не могло, возможно, впустила сама. Напугали, наврали. "Если пойму кто, то пойму, куда увезли. Это сейчас главное, – сделал вывод Левшин. – Но как это сделать?" Он пожалел, что рядом никого, с кем можно посоветоваться. Такое с ним бывало редко. Первый порыв был – поехать к Супруну. Однако, если капитан в этом замешан... – "Это даже хорошо." – вслух проговорил он. Звонок застал капитана в кабинете. Он спокойно выслушал разыгранный испуг Левшина по поводу пропажи Оксаны и пообещал приехать.
- Погоди, не дергайся, – успокаивал его Супрун, появившись у Андрея.  – Хреново, конечно, но какие-то мысли у тебя есть. Ты же аналитик, – усмехнулся он.
- А ты мент, которому поручили охранять объект похищения. Кстати, иди хоть камеры посмотри.
Капитан ничего не ответил. Он достал телефон и позвонил.
- Ну что?
Выслушав ответ, Супрун распорядился:
- Сбрось на флешку и давай сюда. – Потом он повернулся к Левшину и потер ладони.
- Чего ты, аналитик, такой негостеприимный?
- Тебя супом накормить? – огрызнулся Андрей.
- Супом не надо, еще отравишь, а вот кофейку бы я попил.
Пока хозяин квартиры возился с кофе, пришел оперативник и передал капитану флэшку.
- Ну что, пойдем посмотрим, кто входил-выходил. Кофе переносится. Где твой компьютер?
За период отсутствия Левшина дома камера зафиксировала двух мужчин, которые могли быть предполагаемыми похитителями. Они вошли примерно за пару часов до возвращения Андрея и через семнадцать минут вышли еще с каким-то мужчиной.
- Да это же Оксана! – воскликнул он.
- Сам вижу, идет осторожно, и все в ней женское.
Левшин усмехнулся:
- Интересно, что в ней могло быть мужского?
- А ты сам не видишь? – не уловил сарказма Супрун. – Фигура!
- Ты прав, капитан, фигура. По-моему я его видел у депутата, фигура похожая.
Думаю, это его охранник, тот что справа держит Оксану за локоть.
- Зачем же ее вести к Сушнину? Может дело довести до конца?
- Глупости не говори. Разумнее всего ее прятать в собственном доме. Всегда под присмотром и, если что – никакого похищения.
- Здесь  соглашусь, – ответил капитан. – Получается нас раскрыли.
- Кто знал, кроме нас с тобой?
- Полковник и всё.
Левшин задумался и начал рассуждать вслух:
- Я отпадаю – нет мотива. Остаетесь вы с полковником.
- Ты за языком-то следи.
- А ты следи за мыслью. Мне это зачем, она и так была у меня.
- А мне? – перебил его Супрун.
- Деньги, других оснований не вижу, если только ты не связан с ними чем-то еще.
- Хреновый ты аналитик. Я погон могу лишиться, какие деньги?
- Не можешь. Сам же говоришь, что кроме тебя и полковника никто не знал, операция была тайной, за что наказывать? За то, что жена вернулась домой?
- Это если домой, а если нет? Ведь на нее покушались, не муж же ее хотел убить? – резонно заметил Супрун.
Левшин задумался. Он почти не сомневался, что Оксану вывезли люди Сушнина, а значит и Очкаса, и она сейчас находится дома. Но больше его интересовало, как они узнали, что она пряталась у него. Получалось, либо капитан по какой-то причине в сговоре с депутатом, либо в полиции протекает.
- Ты полковнику уже доложил? – решил взять инициативу на себя Андрей.
- Нет, я сначала сюда.
- Это хорошо. Поехали, вместе доложим. Я участник операции, и вдвоем легче отбиваться от твоего шефа.
Последняя фраза оказалась решающей, и Супрун согласился.
   Полковник Верхогляд выслушал его доклад, молча играя желваками. Он понимал, что в любом случае придется объясняться и сейчас молил бога, чтобы Оксану просто вернули мужу. Тогда все ограничится разговором с Сушниным, но если это сделал кто-то другой и ее действительно похитили, лично для него, начальника отделения полиции, перспектива становится незавидной. Видя, что Верхогляд весь ушел в себя, Левшин решил вывести его из этого состояния интересующим его вопросом:
- Скажите, к вам никто со времени начала операции из посторонних не приходил?
Полковник встрепенулся и нервно ответил:
- Да какие посторонние здесь могут быть!
- В смысле, не ваши сотрудники.
Верхогляд задумался. Вдруг он, словно нащупав спасительную соломинку, воскликнул:
- Был! Был один! Помощник депутата Сушнина.
Левшина эта новость тоже обрадовала. Он приложил палец к губам, а другой рукой сделал круговое движение, указывая на стены кабинета, после чего коснулся своего уха. Жест был более, чем красноречивым. Верхогляд переглянулся с Супруном и коротко назвал фамилию. Капитан вышел и через пять минут вернулся с человеком, державшим какой-то прибор. Он надел наушники и начал водить прибором по всему, что находилось в кабинете. В районе приставного стола он остановился и, присев, достал из-под него маленький предмет. Положив его на стол, человек, не произнеся ни слова, вышел. Все трое молча смотрели на микрофон. Затем полковник положил его к себе в стол сделал знак следовать за ним. На улице они сели в полицейскую машину, отправив водителя погулять.
- Ну депутат, ну жук. Надо выяснить все об этом помощнике, – Верхогляд посмотрел на Супруна. – Давно ли у Сушнина, его слабые места. Значит Леонид Платонович решил со мной поиграть. Что же поиграем.
 - Стоит проверить, действительно ли Оксана дома. Может, они ее держат в другом месте, чтобы всегда была возможность давить на полицию. Вроде как не уберегли.
- Правильно рассуждаешь. Но как проверить, где они ее держат?
- Я проберусь ночью в дом Очкаса, – предложил Андрей.
- Что значит проберусь? Как ты собрался пробраться? А если поймают?
- Через забор. Оксана говорила, что даже она бы могла забраться к ним. Охраны нет, только камера над входом. С левой стороны дома в цоколе всегда открыта фрамуга, чтобы проветривать помещение с овощами и фруктами. Если просунуть руку и чем-нибудь потянуть ручку на себя – окно откроется полностью. Собак у них нет.
- Отставной полковник чином не вышел? Ни охраны, ни видеонаблюдения, – злорадно заметил Супрун. – А поймают, что скажешь?
- Скажу пришел предупредить, что Оксану похитил охранник Сушнина, я его узнал.
Верхогляд снял фуражку и вытер платком лоб и козырек.
- А почему через забор?
- Так стучал – не открыли, – возмутился Левшин.
- Только не переигрывай, они калачи тертые. Да, и не бойся, капитан подстрахует.   
  И последнее: я разрешения не давал, полицию не впутывать. Итак увяз с вами по уши.               

 11

     С вечера небо затянуло тучами, лишь кое-где бледнел тусклый свет одиноких звезд, а ночью оно превратилось в черное покрывало, нависшее над землей, из которого хлынула стена воды. Левшин сидел в своей машине в надежде, что ливень быстро пройдет или превратится в обычный дождь. Он предусмотрительно захватил длинный плащ с капюшоном и надел высокие ботинки. На другом конце дороги, ведущей к дому Очкаса, в другой машине сидел Супрун и ломал голову, как можно страховать Андрея, не впутывая при этом полицию. Ливень окончательно испортил ему настроение, и капитан молил бога, чтобы Левшин не прокололся и не пришлось вылезать и ввязываться в эту сомнительную историю.
  Действительно, вскоре ливень стих, но на смену пришел шквальный ветер, налетающий порывами, заставляя вибрировать металлические заборы и стонать гнущиеся деревья. Андрей решил больше не ждать и сообщил капитану, что начинает.
- Ни пуха, но имей в виду, я вмешаюсь, только если начнут стрелять.
- Какой ты, капитан, заботливый! Если учесть, что у меня нет пистолета, то стрелять могут только в меня.
- А ты не подставляйся, а если что – уворачивайся. Ладно, давай там, действительно, не геройствуй.
     Преодолеть забор для Андрея большого труда не составило, и под шум дождя и ветра он быстро пересек поляну и оказался у окна цокольного этажа. Оно, как и говорила Оксана, было приоткрыто. Немного повозившись с ручкой, при помощи мини-кочерги из набора для камина, которую он предусмотрительно захватил с собой, Левшин открыл окно и, стараясь ничего не задеть, проник внутрь. В доме кто-то негромко разговаривал. Андрей аккуратно приоткрыл дверь и в носках прошел по небольшому коридору, ведущему в гостиную. Там спиной к нему у камина сидели Сушнин и хозяин дома. Говорили тихо, но можно было разобрать, что речь идет о последних событиях.
- Ты пойми, Валера, еще раз повторяю: здесь она дома и к тебе никаких вопросов. Они ее куда-то спрятали, а ты ее нашел и вернул в семью. Скорее, претензии могут быть у тебя. И потом, не забывай, она всегда должна быть на виду, чтобы ее контролировать.
- Согласен, Леня, но ты тоже не забывай – если она заговорит, нам с тобой каюк. Все-таки спокойней, если ее не будет.
Лицо Андрея после этих слов покрылось потом сильнее, чем от дождя. Он начал соображать. Первым порывом было вырубить их мини-кочергой, но тогда пришлось бы себя раскрыть, ведь убивать их он не собирался. Значит, надо срочно найти Оксану и похитить ее второй раз. Оглядевшись, он увидел еще один коридор, который, как оказалось, вел на кухню. Андрей осторожно выглянул в гостиную. Сушнин с Очкасом сидели в пол оборота к нему, а слева от кухни вела лестница на верх. Друзья сидели глубоко в креслах, вытянув ноги, поцеживали виски и смотрели на огонь. Такое положение давало возможность подняться по лестнице незаметно. Главное, чего опасался Андрей – скрипа ступеней. Выждав момент, когда оба созерцали огонь в камине, он осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлечь внимание, стал медленно подниматься вверх. Прощупывая каждую ступеньку, Левшин преодолел первый пролет, но на площадке, где лестница поворачивала, заскрипела половица. Оба повернули головы, и Валерий поднялся проверить. Андрей в два прыжка преодолел второй пролет и оказался в коридоре этажа. Он наобум открыл первую дверь и вошел. На кровати в позе бегущего спокойно спала Оксана. Левшин, не раздумывая юркнул под кровать. Сразу после этого вошел Очкас. Он осмотрел комнату, подошел к спящей жене и тронул ее за плечо. Она застонала и открыла глаза.
- Ничего, дорогая, потерпи немного, скоро все закончится, – произнес он шепотом.
Оксана как завороженная смотрела на мужа наполненными страхом глазами. Он никогда ее не трогал, но она знала, что если придется выбирать, он пожертвует ею, не раздумывая. В этом окончательно убедил Оксану случай, произошедший в прошлом году у них в доме. Валерий не заметил, как жена вернулась раньше обычного. Ее Тойота не завелась, и, оставив машину на работе, она приехала на такси. Он разговаривал по телефону в своем кабинете, и Оксана прошла в спальню незамеченной, а вскоре приехал Сушнин. Обычно важные разговоры они вели в доме Очкаса, где почти не было лишних глаз и ушей. Домработницу Валерий отправлял домой, и они оставались одни. Так было и в тот раз. Леонид Платонович приехал поговорить. Когда прислуга ушла, они поднялись в кабинет и, полагая, что в доме никого нет, стали говорить в полный голос при открытой двери. Оксана их слышала, но выходить не стала. Сначала она не обращала внимание на разговор, но когда они стали обсуждать убийство два года назад помощника Вольского, рассуждая, как бы правильнее надо было все устроить, несмотря на страх, инстинкт самосохранения подтолкнул Оксану тихонько подойти ко входу в кабинет с включенным на телефоне микрофоном. Она записала, как они забирали за долги у сотрудников машины и квартиры после устроенного им же банкротства компании, как вывели все деньги за границу, а друга юности Аркадия обрекли тем самым на смерть. Оксана с ужасом узнала, что за всеми этими делами стоят Сушнин и ее муж. Она поняла, что стала заложницей обстоятельств, потому что скоро выяснится, что она все слышала, а значит только запись этого разговора может гарантировать ей жизнь. Она быстро вернулась в спальню и сунула телефон под подушку.
 Оксана неподвижно сидела на кровати, ошарашенная услышанным, когда в спальню вошел Валерий. Он стоял в дверях, соображая, что предпринять. Из-за его спины показалась толстая фигура депутата. Леонид Платонович быстро оценил обстановку и со словами "Ты тут разберись" направился к выходу. Разобрался Очкас довольно просто, без затей: он вплотную приблизился к онемевшей жене и тихо сказал:
- Хоть слова где пикнешь – убью.
Оксана понимала, что это не пустые слова, а реальная угроза ее жизни. Она хорошо помнила ту ночь, когда Валерий спас ее от насильников, пистолет в его руке и жесткий уверенный взгляд. Она знала, что он исполнит свое обещание без колебаний. После того случая Оксана жила с оглядкой, мало общалась и не заводила новых знакомств. Она сосредоточилась на работе, где стала часто задерживаться без каких-либо на то причин. Основной чертой ее отношения к мужу стала осторожность, с его же стороны  внешне ничего не изменилось. Он продолжал пользоваться ее телом, она при этом оставалась безучастной, но не противилась, воспринимая это как не худшую неизбежность.
   Валерий включил свет и осмотрел комнату. Он даже приподнял полу одеяла, но к счастью для Левшина заглядывать под кровать не стал. Портьеры и шкаф также подверглись осмотру. С таким же невозмутимым выражением, с каким он вошел, Валерий выключил свет и бросив через плечо "Спать", вернулся к камину.
- Все чисто? – меланхолично поинтересовался Леонид Платонович. – Кроме твоих демонов в доме быть никого не может, а самого себя ловить, Валера, –  очень нехороший признак.
- Я все думаю, не сболтнула ли она чего этому умнику? После нападения она могла подумать, что это я ее хотел порешить и наговорила с испугу.
- Я все думаю, почему хотели зарезать твою жену? У полиции наверняка такой же вопрос, но нет ни одной зацепки. Я их притормозил, надеюсь, со временем все успокоится, ведь уголовного дела так и не завели.
Он поворошил дрова в камине и с интересом спросил:
- Чего ты так ее боишься? Ну слышала там что-то, она может это доказать?
И зачем ей это? Она кроме своего перинатального центра ничего не видит. Если бы Оксана была Ниной, тогда все могло бы быть. Она бы наверняка замутила  какую-нибудь интригу, а твоя живет тихо, никуда не лезет. Зачем тебя послушал? – он в недоумении поднял плечи.
Очкас, вытянув ноги, исподлобья тупо смотрел на огонь.
   Тем временем Андрей стал осторожно вылезать из-под кровати. Он понимал, что главное, чтобы, испугавшись, не закричала Оксан, и решил сначала шепотом назвать свое имя:
- Это я Андрей Левшин, не пугайся.
Сверху послышалось шуршание, и в проем между полом и кроватью свесилась голова Оксаны. Он прижал палец к губам и широко улыбнулся. Тут же вместо головы на полу показались ноги, колени и руки, еще мгновение – и они, обнявшись, уже оба лежали под кроватью. 
- Как, как это возможно? – целуя Андрея, шептала Она.
- Я пришел за тобой. Тихонько вылезай, одень что-нибудь теплое, возьми паспорт и уходим.
Пока Оксана одевалась, он выглянул в окно и, сказав "Нормально", начал связывать простони. Она бросила из шкафа еще стопку простыней. Привязав один конец тряпичного каната к батареи, второй он выбросил в окно.
- Сначала я, – сказал Андрей и без особого труда спустился на землю. Оксана села на подоконник и свесила ноги.
- Зажми простыни ногами и перебирай руками вниз, – подсказывал он.
Наконец, она решилась и, оторвавшись от подоконника, повисла на уровне окна.
Руки, не привыкшие к такой нагрузки, начали неметь и терять силу.
- Тихонько переставляй руки вниз, – подсказывал Андрей.
Преодолев метра полтора, ее руки ослабли, и, пролетев оставшиеся пару метров, она упала прямо на Левшина. Если не считать растяжения его плеча и удар головой Оксаны о землю, все закончилось относительно удачно. Но в тот момент они не чувствовали боли и под дождем и порывами ветра, заглушающими шаги, достигли выбранного заранее места у забора. Подсадив Оксану, он велел оставаться на верху, а сам быстро преодолев преграду, помог ей спуститься. На этот раз все обошлось.

12

     Нина стояла обнаженной перед зеркалом и поправляла прическу. Беркутову нравилось сознавать, что он спит с женой человека из круга тех, кто определяет правила жизни в городе. Его простое происхождение, тщательно и умело отшлифованное амбициями тщеславного провинциала, уже не казалось таким простым. Но не только желание тешить самолюбие, обладая Ниной, двигало Олегом. Он действительно любил эту женщину. Проведя все детство и школьные годы в Нелидове, Беркутов мечтал вырваться из серой и скучной жизни родного города. В Москву он ехать не рискнул, а отправился в Питер, где закончил Университет технологий управления. Олег с первых дней жизни в Петербурге  старался избавится от провинциальных привычек. В общежитии он вращался в основном с такими же иногородними студентами, которые не заморачивались по поводу манер и образа жизни, но на занятия приходили местные городские ребята, отличающиеся внешне и поведением. Они не были высокомерны и не смотрели на других сверху вниз, в них чувствовалась принадлежность к другой культуре. Конечно среди них были мелочные и даже подлые люди, но главное для Беркутова – среди них были такие, на кого он хотел быть похожим. Верно, это касалось только лица и одежды, душа и мысли у Олега были собственные.
   Он встретился с Сушниным случайно, когда будущий депутат начинал свой путь в политике. Леонид Платонович выступал на каком-то собрании местного значения, где присутствовал Беркутов. Олег только закончил университет и присматривал трамплин для начала управленческой карьеры. После собрания он подошел к Сушнину, в выступлении которого прозвучали свежие мысли, о чем ему и сказал. Леонид Платонович отметил хваткий характер и рассудительность Олега и пригласил его на следующий день к ним в офис поговорить более предметно. Он в то время набирал себе команду и почувствовал, что молодой специалист может быть полезен. Со временем Беркутов стал не только полезен, он стал необходим. Ряд деликатных вопросов Леонид Платонович доверял решать только Олегу, который доказывал свою преданность несколько лет, постепенно превращаясь из исполнителя в советчика. Однако, однажды помощник депутата понял, что он достиг максимума, и Сушнин никуда его не отпустит – слишком много он знал и на многое был завязан. В тот период жизни Беркутова он начал чаще общаться с женой шефа. Сначала это были деловые встречи в рамках поручений, получаемых от Леонида Платоновича, но со временем Олег, понял, что Нина Павловна в личной жизни не была счастлива, но оставалась с мужем из-за его положения и общих интересов в бизнесе. Терять статус жены депутата она не собиралась и договорилась с Сушниным, что жить они будут вместе, а спать в разных комнатах. На то была еще одна причина: чем выше поднимался Леонид Платонович, тем больше перед ним открывалось возможностей для сытой жизни в прямом и переносном смыслах. Он начал быстро толстеть, в следствии чего стал храпеть сильно и невыносимо для окружающих. Нина Павловна начала держать дома набор берушей, которыми пользовалась сама, даже находясь в другой спальне, и давала гостям, остававшимся у них на ночь. 
   В начале работы у Сушнина Олег запретил себе смотреть в сторону Нины Павловны. В свои сорок она сохранила прекрасную фигуру, ревностно следила за своей внешностью, что приносило заметные плоды. Миловидные черты лица, как ни странно, сочетались с жестким взглядом небольших выразительных глаз, а подвижный рот в обрамлении овальных губ иногда придавал капризный оттенок всему лицу. Из-за частой смены причесок и цвета волос Нину можно было сразу не узнать, но в любом виде она была хороша.
   Когда Беркутову стало ясно, что между супругами больше нет теплых отношений, а  шеф становится непреодолимым препятствием в его карьере, он все внимание обратил на его жену и без особых усилий оказался в постели Нины Павловны. Чем дольше продолжались их отношения, тем сильнее они привязывались друг к другу. Сушнина с легкой готовностью принимала Олега в своей спальни, с удовольствием отдаваясь его страстным ласкам, а он все глубже увязал в бездонном чувстве к этой не до конца понятой, но неудержимо манящей к себе женщине. Стало ясно, что без Леонида Платоновича им обоим будет лучше.
- Смотри на эту красоту и бойся, – Нина повернулась к Олегу лицом. – Вдруг Сушнин отнимет ее у тебя. Зная, Леню, не верю, что он забудет и простит.
Беркутов поднялся с кровати и подошел к ней вплотную.
- Смотрю, ты опять готов во все оружия, – лукаво заметила Нина.
Он подхватил ее своими большими ладонями и посадил на комод...
   После душа они пили кофе, сидя за небольшим столиком в спальне. Олег гладил выглядывающую в просвет халата ногу Нины.
- Я ему уже отдал долг. Не вижу причин тебя отнимать. Он, конечно, сволочь, но за тебя бороться не станет. Для него главное, чтобы бизнес деньги приносил, а без тебя и меня он не справится. Мы все завязаны в один клубок, а от тебя он сам давно отказался.
- Ты, хоть и знаешь Леню, но не так, как я. Он до сих пор считает меня своей и внутренне ничего тебе не простил. Если будет подходящей случай, он сдаст тебя, не задумываясь. Ты взял то, что тебе не принадлежит, а Сушнин такого не прощает. Надо его опередить.
- Ты опять про это. Нина, милая, можно строить разные планы, но нужен исполнитель. Нельзя же повторять историю с Оксаной и вновь в его доме.
- Да, ты прав, сценарий надо поменять. Ведь никого не нашли, и это настораживает. Мы не контролируем ситуацию, – растягивая слова, ответила она, думая о чем-то своем.
- А я все же уверена, – это был Леня, – продолжила Нина. – Можно постараться изменить голос, почерк, но пластику изменить почти невозможно. Там был он. Если я ошибаюсь, то хочу посмотреть на того гения. Одного не пойму: это ему зачем? Ведь риск был большой.
- В эти планы он меня не посвящал. После того, как твой Леня нас застал, я вообще отодвинут от дел. Так, занимаюсь бумажками.
Нина усмехнулась:
- Значит он что-то готовит или уже придумал, чтобы с тобой рассчитаться. Будь осторожней или... – она развела руками.
Беркутов тяжело вздохнул и, обещав подумать, ушел к себе.

13

     Меньше всего Маргарита ожидала увидеть в столь ранний час Андрея с Оксаной. Кутаясь в накинутый спросонья плед, она не задавая вопросов повела их в гостиную. Указав на диван с креслами, она засыпала кофе и включила машину. Поставив поднос с дымящимся напитком на столик, она села напротив.
- Итак, почему вдвоем и почему ко мне? – лаконично поинтересовалась Вольская.
- Потому что Оксане угрожает опасность, а вы последний человек, кто желал бы осуществления планов этой парочки, – под стать ей ответил Левшин.
Сделав глоток и закрыв при этом глаза, Маргарита уточнила:
- Сушнин с Очкасом?
Андрей утвердительно кивнул.
- Как же ты оказалась у них? Ведь Андрей спрятал тебя в своей квартире.
- Сказали, что Андрей у них, и если не открою – его убьют.
- Это понятно, а как ты или мы на "Вы"? – она взглянула на Левшина.
- По-моему, с первого встречи на "Ты".
- Хорошо, они знают, что это был ты?
- Только предполагают, меня не видели.
- Можно подумать, что я сама убежала. Там осталась висеть веревка из простыней.
- И через забор сама, и до города одна добралась, и где-то спряталась – слишком много предположений. Думаю, они меня вычислили. Для этого не обязательно меня видеть. Значит, они будут ориентироваться на логику моих действий.
- А может ли она привести вас ко мне? – Маргарита сделала озадаченное лицо.
- Мы с тобой не подруги и общались не часто, поэтому по моей логике они у тебя искать не станут. Остальное зависит от того, насколько они осведомлены о вашем знакомстве, – Оксана посмотрела на Андрея с Маргаритой. Он засмеялся и обнял ее.
- Вообще-то ты зашла на чужую территорию. Анализировать – это моя профессия. По твоей логике они сюда сунуться не должны, но им известно, что мы с Маргаритой встречались в кафе, а значит, знакомы достаточно хорошо. Мы приехали к тебе потому, что я уверен, что они скоро тебя навестят.
Обе женщины смотрели на него сбитые с толку.
- Мне надо, чтобы ты их направила по ложному следу. Вот здесь мне нужен твой совет: есть такое место, где мы якобы можем спрятаться?
Вольская взъерошила волосы и потерла виски.
- Есть! – ее глаза радостно вспыхнули. – Пансионат для ветеранов науки в Пушкине. Там администратором работает мой бывший научный руководитель Илья Семенович Барановский. Человек старой закалки, коммунист, но это сейчас даже лучше. Очень порядочный. Меня страшно любил за резкость суждений, верно всегда требовал доказательств. Ненавидит современных обуржуазившихся дельцов, к которым относит всех, даже честно заработавших свой капитал.
- Можешь ему сейчас позвонить и попросить, чтобы забронировал нам номер? Я оплачу, но мы туда не поедем. У меня ест место, где нас в ближайшее время искать не будут.
Вольская взяла телефон и, отыскав нужный номер, нажала. Ей скоро ответили.
- Илья Семенович, это Маргарита Вольская, здравствуйте! Ради бога извините за ранний звонок! Вы уже встали, тем лучше. Как ваше здоровье, еще в седле? Очень за вас рада. Хочу попросить забронировать номер для очень дорогих мне людей. Все будет оплачено. Сама? Работы много, все как-то не получается, да и отдыхать одной я не привыкла. Ну что вы, не за что прощать, это жизнь, главное найти в себе точку опоры, и я ее нашла. Сейчас пришлю паспортные данные. Спасибо огромное, всегда вас помню!
После разговора Маргарита повеселела.
- Фальшивое алиби обеспечено. Я запишу на всякий случай адрес.
Она передала записку Андрею.
- Куда сейчас, не спрашиваю, вдруг пыток не выдержу, – улыбнулась она.
Оксана ошалело на нее посмотрела.
- Не шути так, а то пойду сдаваться.
- Как же мне повезло с женщинами! – с видом обреченного произнес Левшин.
   Выйдя от Вольской, он позвонил Чухонцеву и договорился встретиться в их кафе. Оставив машину у своего дома, они на такси добрались до места. Андрей представил Сашу как аналитического гения, а Оксану назвал самым дорогим ему человеком. Затем он передал коллеге конверт с деньгами.
- Твой первый гонорар.
Чухонцев аккуратно положил его в карман и выжидательно посмотрел на Левшина.
- Саша, – начал Андрей, – ты хочешь в дальнейшем получать такие конверты?
- Странный вопрос, конечно хочу, только в качестве оплаты моего труда.
- Так вот, для этого нам с Оксаной надо оказаться в таком месте, где бы нас никто не смог побеспокоить. Это напрямую связано с нашей работой. Посмотри, кстати, что я тут написал и выскажи свое мнение.
 Андрей достал из сумки тетрадь и передал ее Чухонцеву. Наступило долгое молчание. Наконец, Саша неуверенно произнес:
- Только вам там не понравится.
- Что за место?
- Однушка в Лебяжьем на Приморской в пятиэтажке.
- Так это то, что надо! – Левшин ударил ладонями по столу. – Сможешь ключи привезти, мы здесь подождем?
- Слушай, там неубрано, ничего нет. Квартира осталась от тетки, я там год как не был.
- Стол, стулья, кровать, шкаф есть? – быстро уточнил Андрей.
- Это есть, только не кровать, а диван.
- Саня, этого достаточно. Остальное наше, не переживай. Так ключи дашь.
Чухонцев помялся и согласился.
- Они у меня в сумке в институте. Сейчас принесу.
Левшин взял руки Оксаны и постарался ее успокоить:
- Вот видишь, как все хорошо складывается. Там нас точно никто не найдет. А как с твоей работой? Как там относятся к твоему отсутствию?
- О, это вообще не проблема. Там знают, что попала в больницу, а сейчас нахожусь в отпуске. Никто меня не ищет, да и мой зам прекрасно со всем справляется. Я с ним говорила еще из дома.
     Через полтора часа они были в Лебяжьем. По дороге купили белье, еду и два кнопочных телефона. Несколько дней спокойной жизни были гарантированы. Однако, этот день совпал с юбилеем Леонида Платоновича, и Андрей вынужден был оставить Оксану и отправиться к Сушнину. Сначала он заехал к себе и понял, что квартиру уже посещали. "Может уже жучков понатыкали", – пронеслось у него в голове. Он переоделся, купил по дороге большой букет лилий, которых не любил из-за резкого запаха, считая, что их приносят на кладбище, чтобы отбивать дурной дух и, решив, что это то как раз то, что надо, появился у Сушниных.
   На вилле депутата стояла торжественная суета. Гости еще не все собирались, и прислуга проворно сновала в свободном пространстве, стараясь все успеть до начала юбилея. Нина Павловна была уже в полном параде и, как истинная хозяйка, внимательно следила за происходящим, отдавая распоряжения. Левшин поднялся по лестнице, приветствуя знакомых легким кивком, и оказался в том самом зале, где для него началась вся эта история. Та же огромная хрустальная люстра, нелепо свисающая над центром зала, те же канделябры на консолях и наглухо занавешенные тяжелыми бархатными шторами окна – все напоминало тот трагичный вечер. Андрей даже попытался вспомнить, где стояли гости. Тогда он еще ни с кем не был знаком, но сейчас уже знал многих и мог представить, где они тогда находились. Он удивился, как раньше не пришла ему в голову эта простая мысль. Он встал на свое место и стал восстанавливать картину того вечера. Рядом с ним оказались двое человек из думы, имен которых он не помнил, да они его и не интересовали. Дальше стояла дама в розовой накидки и постоянно смеялась над тем, что говорил в пол голоса ее кавалер. Накидка неуместно топорщилась на пухлых плечах хозяйки, и было не ясно: толи накидка мала, толи плечи слишком полные. С ними Левшин тоже не был знаком, а спиной к ним, а значит и к нему, стоял Валерий Очкас с Олегом Беркутовым. Чуть поодаль, он хорошо помнил, скучала Оксана, не проявляя никакого интереса к мужу и его собеседнику. Андрей заметил ее безразличный ко всему происходящему взгляд и подумал, что не только его утомляет окружающая атмосфера. Еще он вспомнил, что не успел отметить привлекательность жены Очкаса, как погас свет. Больше никого рядом с Оксаной он не вспомнил, она была ближе других к двери. Значит, после яркого света вряд ли кто-нибудь мог разглядеть в полной темноте жертву и нанести ей расчетливый удар. Это проще было сделать тому, кто находился рядом. За этим следовал другой вывод: депутат не мог напасть, потому что в темноте надо было сделать несколько шагов и была большая вероятность, что он промахнется, а бить наобум слишком рискованно. От мысли, пришедшей в голову, Левшину стало не по себе: – "Валера или Беркутов?" Дальше мозг стал работать как машина:
- Если Олег, возникает два вопроса – сам или кто-то приказал и какая причина? Если сам, то скорее всего, что-то личное. Вряд ли, у них оно могло быть. Если приказали, то это мог сделать лишь один человек – Сушнин. Зачем? Могло быть три причины: прошлое, бизнес и политика. Политика – нет, бизнес – нет, тем более Оксана учредитель Вентуса, значит прошлое. Она говорила, что не может уйти от мужа, даже если захочет. Значит, в их отношениях есть что-то, что связывает всех троих. Но зачем Сушнину втягивать в игры с прошлым своего помощника? У них и так богатое настоящее, зачем давать Беркутову еще один козырь против себя. Остается Валерий. Значит, Оксана чем-то сильно ее держит, и он, а скорее всего они, посчитали, что время пришло. Итак, депутат отвлекал внимание и выключил свет, а Очкас попытался зарезать свою жену. Она повернулась лицом к открывшейся двери и оказалась спиной к мужу, а когда Сушнин закрыл дверь, наступила полная мгла, но Очкас, слава богу, не рассчитал и попал Оксане в бок, а метил, очевидно, в почку. Прямо замашки зека – пикой в почку.
Пока Андрей прокручивал все это в голове, зал наполнился гостями. К нему подошел Валера и, глядя прямо в глаза ледяным взором, поинтересовался, как чувствует себя его жена.
- Полагаю, хорошо, – спокойно ответил Левшин. – По-моему уместней об этом спрашивать мужа?
- Ну да, ну да, полагаешь хорошо, – почти шепотом ответил Очкас и, в его словах слышалась угроза. – Сколько веревочки не виться, а конец один.
- Если это не петля, – улыбнулся в ответ Андрей.
В этот момент подошел Сушнин и положил обоим руки на плечи.
- Все о делах, да о дела., У меня юбилей, а вы расслабиться не можете. У нас еще столько дел впереди, наговоритесь. Давайте к столу.
   Гостей пришло много, и Нина Павловна предложила не делать обычного застолья, а поставить столы в центре зала буквой "П", а по периметру у стен все имеющиеся стулья с банкетками. Вначале гости стояли у стола, а Леонид Платонович сам подходил к  каждому и принимал поздравления. Когда обход, сопровождавшийся тостами, завершился, все уже были веселые и охочие до разговоров. Многие уже сидели, кто-то остался стоять, образуя небольшие группы, на фоне общего гула слышался смех, вперемешку со звуками посуды.
- А теперь танцы! – раздался торжественный голос хозяйки дома.
Гости шумно потянулись в соседний зал, где уже наладили аппаратуру музыканты. С первыми аккордами, это был вальс, закружилось несколько пар, но большинство остались стоять, с интересом и завистью следя за танцующими. Затем заиграли "Ах, какая женщина!", и почти все стоящие парами или по отдельности пришли в движение. Музыканты играли хорошо, и гости откликались активным участием и аплодисментами в конце каждой песни.
   Маргарита стояла одна. Ее два раза приглашали, но она отказывалась, все дальше отступая к стене от танцующих. Левшин заметил ее случайно. Он хотел найти Очкаса, чтобы держать его в поле зрения и обходил танцпол вокруг. Валерий стоял и со злым выражением наблюдал за происходящим. Встав за спины зрителей, Левшин нашел удачный ракурс и оказался рядом с Вольской.
- Ты как коршун высматриваешь добычу, – заметила она.
- Я почти уверен – это он напал на Оксану, – не отрываясь от объекта наблюдения, тихо проговорил Андрей.
Маргарита подошла ближе.
- Доказать можешь?
Он отрицательно помотал головой.
- Только логически. Думаю, надо блефовать.
В это время раздался истошный женский крик:
- Убили!
Музыканты прекратили играть, продолжая в недоумении стоять на небольшом подиуме. Гости осторожно направились в зал, вытягивая шеи, словно могли разглядеть скрытый смысл происходящего. При входе образовался затор. Первые, кто вошел, остановились и с ужасом смотрели в дальний угол помещения. Идущие сзади натыкались на них, но, увидев открывшуюся картину, замирали и подносили руки ко рту, не давая вырваться наружу нахлынувшим эмоциям. В дальнем углу, расставив короткие ноги, торчащие из-под непомерно крупного живота, на желтой банкетке, завалившись назад, сидело тело депутата Законодательного собрания Леонида Платоновича Сушнина. Из-под правого ребра на ослепительно белой материи рубашки четко выделялась рукоятка какого-то столового прибора, при этом что это за прибор, понять было невозможно, так как он целиком находился внутри тела хозяина дома.
   Из толпы выдвинулась элегантная фигура в черном вечернем платье. Нина Павловна медленно подошла к мужу и склонилась над ним. По ее щекам текли слезы.
- Как же это... – тихо повторяла она.
- Проклятый дом, – сказал кто-то из гостей. – Надо быстрее уходить отсюда.
Все, как по команде, обгоняя друг друга, поспешили на выход. Через десять минут в доме не осталось ни одного приглашенного. Музыканты в спешке засунули инструменты в автобус и уехали. Напрасно Беркутов старался всех остановить, предупреждая, что сейчас приедет полиция, и надо оставаться на местах. Левшин позвонил Супруну и коротко сообщил:
- На юбилее в своем доме убит Сушнин. Гости разъехались. Остались только близкие. Думай, что делать. Я здесь.

14

 
    Тело Леонида Платоновича обнаружила горничная, когда включила свет в большом зале, чтобы сервировать стол для десерта. Почему он был выключен, никто тогда вопросом не задался. Об этом подумал Андрей, рассказывая Оксане в Лебяжьем о случившемся. Подозрениями в отношении ее мужа он делиться не стал, но сомнений в его причастности к покушению у него почти не осталось, а когда она рассказала о записи подслушанного разговора, они пропали окончательно. Оксана сделал копию этой записи и хранила ее в банковской ячейке, ключ от которой находился в сейфе ее рабочего кабинета.
   Если с нападением на Оксану Левшину было почти все ясно, то с убийством депутата не было никакой ясности. Супрун сказал ему, что преступления такого уровня расследует СКР и, слава богу, что не они. После того, как гости разъехались, остались лишь Нина Павловна, Беркутов, Очкас, Вольская и Левшин. Прибывшая следственная группа провела все необходимые в подобном случае действия, взяла показания у оставшихся и уехала.
 Андрей с Маргаритой тоже разъехались по домам, а Олег все сидел в зале, обхватив голову,  и смотрел в пол. К нему подошла Нина.
- Что раскис? У меня мужа убили, и то держусь. Пошли спать, завтра тяжелый день. 
Он поднял на нее бледное лицо, выражающее одновременно  страх  и надежду и покорно пошел следом.      
   Маргарита не стала ничего спрашивать у Андрея по поводу его доводов относительно Очкаса. Они договорились встретиться на следующий день в Лебяжьем и обо всем поговорить.  По дороге назад Левшин пришел к выводу, что при таком развитии событий Оксане необходимо как можно быстрее развестись, о чем ей сказал после сообщения об убийстве Сушнина.
 - Тебя ничего не должно связывать с этим человеком. Возьмешь девичью фамилию. Можешь взять мою, – он сделал паузу, ожидая реакции Оксаны, но она совершенно серьезно ответила, что лучше его. Левшин воодушевился и стал успокаивать ее, что с Валерой даже видеться не придется, все можно сделать, наняв юриста, или он сам будет представлять ее интересы в суде. – Детей нет, поэтому проблем не будет. От твоего имени может действовать любой человек: заявление подавать и в суде выступать. Сходим к нотариусу и все сделаем.
   Оксана с благодарностью прижалась к нему и поцеловала.
- А что дальше? Как жить потом одинокой женщине?
- Найдем ей какого-нибудь мужичка в Лебяжьем, у меня есть один на примете. Так себе мужичок, проблемный, но и она та еще штучка.
- Пойдем спать, мужичок, завтра обо всем поговорим.
   Маргарита приехала, когда они еще спали. Левшин, кутаясь в простынь, пошел открывать. Увидев Вольскую в глазок, он открыл дверь и заворчал:
- Человек-будильник какой-то, люди заснули только под утро, а тут здрасти вам, генеральные директоры в дверь трезвонят.
- Можете продолжать, я сама кофе сварю, сама и выпью. Кофе-то есть?
- В нашей семье есть все, – раздался голос Оксаны. – Я быстро в душ, а потом вместе сварим.
- Я опять последний в очереди, – заметил Андрей. – Хотя, по-моему, у Трифонова общий туалет с ванной, существуют для укрепления солидарности и взаимопонимания.
Кухня оказалась самым удобным местом поговорить, поэтому после легкого завтрака все остались сидеть за небольшим столом. Маргарита предложила начать с покушения на Оксану,
Андрей повторил свои доводы и попросил рассказать, что ее заставляло так долго жить с Валерием. 
- Я отказывалась тебе говорить, потому что боялась, что ты постараешься что-то сделать, а он предупредил, что  убьет и меня, и того, кому я хоть что-нибудь расскажу, а я его слишком хорошо знаю – он действительно убьет.
- Он спрашивал вчера про тебя на юбилее покойника, – вспомнила Вольская, – Ответила, что собиралась в пансионат отдохнуть. Спрашивал адрес, сказала, не знаю, какой-то пансионат для ветеранов.
- Ну что же, пока мы ни в чем не ошиблись. Итак, Оксан, рассказывай.
Когда она закончила, Маргарита была потрясена.
- Как же ты с этим жила? – произнесла она.
- Я часто думала о тебе и понимала, что мое положение намного легче. Извини, но мне это помогало справляться.
Вольская молчала и только понимающе кивала головой.
- Вот что я предлагаю, – решил перевести разговор в деловое русло Андрей, – надо забрать ключ от ячейки из кабинета Оксаны и держать его под рукой, к примеру, у меня в квартире, покажу где. Чтобы найти тайник, надо ее разобрать по кирпичику. Затем, Оксана подает на развод, это вообще не проблема, я все устрою. И последнее – надо изолировать Валерия.
- Как ты себе это представляешь? Ты, конечно, парень умный, но у меня большие сомнения по поводу изоляции Валеры.
Вопрос Маргариты вызвал у Левшина явную озадаченность.
- Я пока не знаю, как это сделать. Вы его знаете гораздо лучше. Надо найти его слабое место и сыграть на этом. Здесь я жду ваших советов.
- Могу сказать, что он трусоват, но когда на его стороне сила, решительный и жестокий, – начала рассказывать про мужа Оксана. – Не приемлет чужого мнения среди подчиненных, если оно противоречит его взглядам. Властолюбив, но прекрасно умеет прислуживаться. Это у него от армии осталось. Вообще он неплохой организатор, только серый какой-то во всем.
- Соглашусь с Оксаной. Он вечно был на третьих ролях, а после смерти Аркадия стал тенью Лени. Делал только то, что тот ему велел, а Сушнин был редким мерзавцем. Вся гниль от него шла, – она замолчала. – Ничего, что я про него так? Только вчера убили.
- Про покойных либо хорошо, либо ничего, кроме правды, – ответила Оксана. – Продолжай.
- Он сам убивать не станет и все сделает так, словно не имеет к этому никакого отношения. Например, натравит собак, а сам в доме спрячется, и будет оттуда наблюдать, а потом прилюдно возмущаться, как такое могло случиться. Про собак я в переносном смысле. Все норовил из-подтяжка либо
в спину. Валера попроще и поглупее, но очень тщеславный и мстительный. В общем, та еще парочка была. Как бы он сейчас глупостей не натворил. Лени не стало, а на что способен Валера в свободном плавании, можно только гадать. Поэтому Оксане надо сидеть здесь, пока что-нибудь не придумаем.
- Это даже не обсуждается. Мы остаемся в Лебяжьем, – Андрей встал, засыпал новую порцию кофе в машину и продолжил:
- Пока идей, что делать с Валерой, у меня нет. Маргарита права – задача сложная. Меня не покидает чувство, что все происходящее имеет какой-то локальный смысл. Я имею в виду, что все вертится вокруг одних и тех же людей в одном и том же месте. Если с нападением на Оксану в основном понятно, то с убийством Сушнина пока одни вопросы. Может это быть связано с его работой? Может. С Вентусом? Может. Что-то личное? Может. Ответов пока нет. Хорошо бы поговорить с Ниной и Бекетовым, но как? У нее мужа грохнули, а я со своими расспросами. Олега смерть шефа вообще оставила без работы. Хорошо, с ним я найду повод встретиться, но с Ниной… Мы знакомы-то были шапочно.
- С ней могу встретиться я. Мы очень даже знакомы. Леню она не любила и презирала. Жила с ним, потому что было выгодно.
- Она ведь аптеками занималась? – уточнил Левшин.
- И вполне успешно. Ее сеть должна была стать основной в Вентусе.
- Значит, она не была заинтересована в смерти мужа, да и статус жены депутата устраивал. Но с ней конечно надо поговорить. Ты сама как видишь будущее Вентуса без лоббиста? – он обратился к Вольской.
- Если с Ниной договоримся, все должно получиться. Производство налажено, верно, еще не запускали, только пробные делали. Логистику сейчас дорабатываем. Ведь, все было готово раньше, все уже работало при Аркадии. Сейчас надо все реанимировать с учетом поправок на время. Кстати, на рынке «Клин Лайн» еще помнят.
- Только не надо как-то увязывать имена Сушнина и Очкаса с Вентусом. По-моему это баллов не прибавит, скорее наоборот. Когда в фармацевтике убивают, это отпугивает покупателей, – предложила Оксана.
- Давай к нам PR-директором, – пошутила Маргарита.
- За что ты меня хочешь понизить? Я пока еще главврач. Достаточно, что я числюсь учредителем.
- Не числишься, а являешься. Сейчас мы жирок наберем и развернемся, а Андрей нам поможет.
- Я уже внутри процесса. Кстати, Саша Чухонцев очень толковый парень, сейчас, наверно, глубже меня погружен в тему. Рекомендую.
- Это твоя команда, тебе и решать.
Маргарита посмотрела на часы.
- Мне пора. Вместе пока лучше не показываться, поэтому никого не приглашаю.
Она вызвала такси.
- Почему не на своей? – удивился Андрей.
- Уже поздно, а моя начала барахлить. Не хочу ночью оказаться одна на дороге.

15

     Дверь в спальню была приоткрыта, и в образовавшуюся щель лился тусклый свет бледной осенней луны. Посередине комнаты на широкой кровати под атласными малиновыми простынями, лежа на спине, приходили в себя после только что бушевавшей страсти, Олег и Нина.
- Я думала, этот случай выбил тебя из колеи, а смотрю, он даже добавил чего-то звериного, – произнесла она.
- Ты называешь случаем убийство своего мужа?
- Может, сделать альков над кроватью, – оставив его вопрос без ответа, рассуждала Нина.
- Тебе мало одного склепа, решила устроить второй?
Она резко перевернулась и оказалась верхом на Олеге.
- Все-таки ты, Беркут, еще не орел. "Скорби дань, но и жизни подать", как кто-то умно сказал. Конечно, картина не из приятных: вилка для мяса по рукоятку в животе...Но важнее результат. Он был плохим человеком. Напомнить, как он насиловал меня, прижимая своим толстым брюхом, как швырял в прислугу все, что под руку попадется, как тебя унижал, да ты сам все знаешь. Они же с другом детства Валерой обобрали другого друга детства Аркашу Вольского, потому что тот был против вывода денег из компании. Они хотели набить карманы и обанкротить фирму, а он хотел развивать бизнес, который, между прочим, сам и создал. В итоге все средства они каким-то образом перевели в офшор, а Аркадий умер, потому что не осталось денег ему на операцию. За всем этим стоял Леня, а Валера больше исполнял, верно организовывал все грамотно. 
Во время рассказа Нина тихо стала ерзать на Беркутове, и более не в силах сдерживаться он, доведенный до исступления, набросился на нее, перекатывая своими широкими ладонями точеное тело любовницы и путаясь в простынях.
- Смотрю, такие истории превращают тебя в зверя, – тяжело дыша, произнесла Нина. 
- Теперь, когда нет твоего мужа, ты станешь моей женой? – не обращая внимания на вопрос, утираясь простыней, спросил Олег.
-А как же траур? Надо ждать год.
- Нет такого закона, ни светского, ни христианского.
- Ты разве не понимаешь, что общественное мнение и есть закон. Кроме того, тебя станут подозревать в убийстве Лени с целью заполучить богатую вдову.
- Значит, ты все продумала заранее. Тебя тогда могут привлечь за соучастие. Угораздило же меня влюбиться в такую стерву.
- Благодаря этой стервы ты устроен и обласкан. Это я рекомендовала Сушнину обратить на тебя внимание, а могла только намекнуть, и тебя бы ветром сдуло из его поля зрения.
 Она замолчала, затем села спиной к Беркутову и, четко выговаривая слова, произнесла:
- А теперь забирай свои манатки и иди к себе, а когда я проснусь, чтобы ноги твоей в моем доме не было. Ты здесь больше не работаешь. 
Олег резко сел на кровати и дотронулся до ее плеча. Нина не повернулась и отдернула руку.
- Тогда зачем все это было, ты меня просто использовала? – обреченно спросил он.
- Считай, как хочешь, но если человек произносит такие слова, значит в его голове существуют такие же мысли. Все кончено, Олег, нам было хорошо, но сейчас многое поменялось, по крайней мере для меня. Уже как прежде не будет.
Она встала, надела халат и, подойдя к двери, открыла ее.
- Я жду.
Он медленно поднялся, сгреб в охапку одежду и молча вышел. Не оставив щели, дверь захлопнулась.
   Утро выдалось холодным. Холод чувствовался и в доме Сушниных. Сначала Нина заглянула в комнату Беркутова. Там все было аккуратно прибрано и расставлено. Она вдруг почувствовала полную пустоту внутри себя и, присев на диван, обвела комнату взором. Раньше Нина редко заходила в кабинет помощника мужа, обычно он приходил к ней, когда Леонида Платоновича не было дома.
- Ни мужа, ни помощника, ни любовника, – еле слышно сказала она и грустно улыбнулась.
   А разве не это хотела она, приметив Олега еще тогда, при их первой встречи. Между ними с муже уже не было ничего, кроме деловых отношений. Иногда Сушнин, выпив, брал ее силой, но за пределы спальни это никогда не выходило. Прислуга считала их удачной парой и, зная про Нину и Олега, относилась к этому как к делу обычному, их не касающемуся. Со временем Беркутов стал надоедать своей любовью и изводить ее ревностью, что не входило в планы Нины Павловны. Убедив себя в правильности своего поступка в отношении Олега, она еще немного посидела и спустилась к завтраку.
    Прислуга стояла в ряд и ждала распоряжений. Сегодняшний день был необычный – первое утро после убийства хозяина обещал быть безрадостным. Нина Павловна села на привычное место за длинным столом и с невозмутимым видом попросила подавать. После завтрака она пригласила всех в гостиную и объявила о сокращении по известным причинам обслуживающего персонала. Остались повар и горничная. Остальным было обещано выходное пособие.
   Вскоре приехал следователь. Он хотел детально побеседовать с помощником убитого депутата. Его удивление отсутствием Беркутова в доме еще больше удивило Нину Павловну:
- Почему вы считаете, что помощник моего мужа должен находиться здесь? Он не наследник и не родственник Леонида Платоновича, и коль мой муж мертв, значит господин Беркутов у него просто физически работать не может. Или он должен достаться мне как переходящий вымпел?
- Вы не ладили с Олегом Васильевичем?
- Мы были любовниками. Думаю, вам уже сообщили. Но это ничего не меняет, возможно прозвучит цинично, но он меня достал своими домоганиями, и я попросила его сегодня же покинуть дом.
- Значит ли это, что Беркутов имел на вас виды, а ваш муж мешал ему?
Нина Павловна рассмеялась в голос:
 - Как вы незамысловато хотите, чтобы я указала на Олега как на вероятного убийцу! Да он педант и карьерист, но уж точно не убийца. Леня ему был нужен, зачем же отрезать руку, которая кормит? Леня и мне был нужен по той же причине, и убивать или бросать его я не собиралась. Ищите лучше, господин следователь, преступник где-то рядом, ведь его убил кто-то из гостей, посторонних в доме не было.
- Что-то вы не очень переживаете, Нина Павловна, – заметил он.
- Вам следует быть корректней и не опускаться до пошлости.
- Упаси бог, Нина Павловна, просто хотел узнать, почему нет подобающих случаю атрибутов и играет веселая музыка...
- И я не в вся в черном с головы до пят, – продолжила она. – Да потому, господин следователь, что чихать я хотела на такие традиции. Мужа больше нет, и никто не знает, как там у меня на душе, а выставлять на показ свои чувства я не собираюсь. Леня любил музыку, веселья, так пускай она играет в его доме и после смерти. Ко мне еще есть вопросы?
Он поклонился и, коротко бросив: "Нет, спасибо!" – пошел к машине.
   На душе у Нины Павловны было спокойно. Ее не мучили сомнения или сожаления по поводу смерти мужа и разрыва с любовником. Возможно, она не хотела, что бы все закончилось таким образом, но для нее важнее был результат, а он полностью соответствовал представлению Нины Павловны о свободе. Она была единственной наследницей всего нажитого за совместную жизнь с Леонидом Платоновичем и через полгода собиралась принять все движимое и недвижимое имущество, часть которого уже была оформлена на нее. Однако, не давал ей покоя один вопрос, решение которого целиком зависело от покойного депутата. Это было завещание. Нина Павловна не была уверена, что муж не преподнесет ей сюрприз, объявив других наследников. Она, конечно, была готова сражаться за свое кровное, но гарантировать успех этой борьбы не могла.  Кроме того, без свидетельства о смерти наследства открыть не получится, а значит надо ждать завершения следствия или идти другим путем. Одно было ясно, решение вопроса о наследстве откладывался на неопределенный срок. Такой вывод Нину Павловну не порадовал, но и сильно не огорчил. Прежде всего ее волновали счета, открытые на Кипре Сушниным и Очкасом. Их реквизиты ей были известны, оставалось только получить к ним доступ, как супруги умершего. По замыслу часть кипрских денег планировалась инвестировать в развитие Вентуса, и для этого все было уже готово, но убийство Сушнина спутало все карты, а надеяться на Очкаса не приходилось, если только не захотеть загубить все дело. Ничего не оставалось, и Нина Павловна решила ждать.

16

   Несколько раз уже Саша Чухонцев звонил Левшину узнать о работе. Он сделал подробный анализ переданных Андреем документов, снабдил работу расчетами, выводами и рекомендациями и терпеливо ждал новостей от приятеля. Левшин был ему очень благодарен. У самого не хватало время всерьез заняться изучением документов, и он убедился, что не ошибся в Саше. Он заплатил Чухонцеву за работу и пообещал вскоре познакомить с генеральным директором создаваемой компании, где им вместе предстояло  работать. 
    С Трещевым, рекомендовавшим его Сушнину, Левшин по понятным причинам встречаться не стал, а с Беркутовым увидеться очень хотелось, тем более был повод – дальнейшая судьба Вентуса и его личная. Телефон Олега молчал, по месту работы сообщили, что Беркутов утратил полномочия помощника депутата и о его местонахождении им неизвестно. Андрей понял – судьба Вентуса, как и его собственная, теперь абсолютно не зависят от Олега Беркутова, а его причастность к убийству шефа, в чем его подозревал Левшин, пусть доказывает следствие.
   Оставался Очкас. Где он находится и чем занят, Андрей не знал. Потеряв друга юности, он потерял свой "оперативный штаб", как называл Сушнина Валерий, поэтому можно было предположить, что Очкас залез в свою берлогу и пытается разобраться в случившимся и понять, что делать. Левшин был уверен, что он сидит у себя в доме и пьет. Получив удар в виде смерти Льва Платоновича, он просто не мог придумать ничего более простого и традиционного, кроме заливания образовавшейся бреши спиртным. Учитывая, что Нину взяла на себя Маргарита, Андрей поехал к Очкасу. Дорогу он помнил и, подъехав к воротам, посигналил. Подождав, он вышел и постучал. Результат был тот же. Тогда Левшин хотел перемахнуть через калитку, но она оказалась незапертой. Во дворе одиноко стояла машина полковника. Входная дверь легко поддалась, и Андрей найдя пульт, открыл ворота.
   Внутри был полумрак из-за занавешенных штор. Левшин знал планировку дома и ожидал увидеть Очкаса, сидящим перед камином с бутылкой виски. Однако зал первого этажа был пуст. Кабинет находился на втором. Андрей приоткрыл дверь – никого. Дальше находилась спальня, дверь в которую была открыта настежь. Войдя в комнату, он увидел распластанное тело Валеры, лежащие на кровати лицом вниз.
- Валера, вставай, поговорить надо, – громко сказал Левшин. В ответ стояла полная тишина. Рядом валялся хрустальный стакан с вылитым на покрывало виски.
 - Этого следовало ожидать, – подумал Андрей и приблизился к Очкасу, чтобы разбудить, но, вдруг, его взгляд привлекло пятно, проступающее из-под тела.
- Неужели и здесь убийство? – промелькнуло в голове. Он сразу подумал, как отвести от себя подозрение. Выйдя за ворота, Левшин осмотрел соседние дома и обнаружил у двух камеры на въезде. Он попросил позвать хозяев, но вышел только один, второго не оказалось дома. На просьбу посмотреть запись последних двадцати минут, ему любезно предоставили такую возможность, и к счастью Андрея на пленке был зафиксирован его автомобиль и он, входящий в дом. Андрей успокоился и позвонил Супруну.
- Привет, капитан! Если не узнал, это Андрей.
- Тебя не узнаешь! Вестник преступлений Левшин. Что на этот раз?
- Все тоже. Хочу заявить о возможном убийстве. Очкас.
Молчание в трубке затянулось.
- Капитан, ты что, дар речи потерял?
- Если шутишь, я тебя посажу, – наконец ответил Супрун.
- Не высокого ты мнения о моем юморе. Серьезно говорю, в своем доме убит Очкас Валерий Сергеевич. Я приехал поговорить, вошел, а он в спальне мертвый на кровати.
- Почему убит? Может сердце или инсульт.
- Кровь сама из живота вытекать не станет. Я ничего не трогал, только проверил камеру напротив, чтобы вы меня в убийцы не записали. Там видно, что я приехал минут за двадцать до того, а он лежит там уже несколько часов.
- Как определил?
- Пульс на шее пощупал, а она холодная.
- Сейчас приедем, ничего не трогай, – бросил Супрун.
- Дорогу-то найдешь?
- Юмор у тебя, аналитик, действительно хреновый.
   Смерть Очкаса по оценке эксперта наступила примерно часов шесть назад. Убит он был таким же способом, что и Сушнин – в живот вилкой для мяса. Опрос соседей ничего не дал, и из дома ничего не пропало, на что указывали украшений Оксаны, находящиеся в полной сохранности.  Супрун отозвал Левшина и, тихо сообщил, что в спальне полно отпечатков его пальцев, что может быть основанием подозревать их с Оксаной либо ее одну. И мотив имеется.
-  Ты-то знаешь, что это не так. Твоя машина тоже полночи недавно простояла рядом, но я же не считаю тебя убийцей.
- И на том спасибо. Я тебе это говорю, потому что расследование передадут в СК и наверняка объединят в одно дело с убийством депутата. Очкас ведь тоже был глава муниципального района, да еще друг Сушнина, и орудие убийства такое же. К тебе точно будут вопросы.
- Согласен, я мог ночью пробраться в дом, убить, а потом приехать и засветиться под камерами. Логика железная, но у меня алиби, которое пока раскрывать не буду.
   На самом деле Андрей понял, что алиби им действительно нужно, а потому решил встретиться с Маргаритой. Она ответила, что плохо себя чувствует и предложила перенести встречу на завтра, но Левшин сообщил, что сегодня ночью убили Очкаса, и они с Оксаной первые в списке подозреваемых, а может быть единственные. Получив согласие, он отправился к Вольской. Дом оказался небольшим двухэтажным коттеджем, отличающимся размерами и внешне от резиденций Очкаса и, особенно, Сушнина. При первом посещении он не успел его разглядеть. Маргарита встретила Андрея в велюровом бордовом халате и, извинившись за домашний вид, провела в небольшую гостиную.
- Раз ты увидел меня в халате, можешь звать теперь Ритой. Что известно об убийстве? – спросила она, насыпая кофе в турку.
Левшин рассказал все, что знал. 
- Они кого-то подозревают?
- Дело объединят в одно с Сушниным, и следователь СК наверняка захочет с нами поговорить. Пока, как я понимаю, подозреваемых нет, но вскоре, думаю, появятся. Поэтому я хотел тебя попросить подтвердить, что мы все были в ночь убийства в Лебяжьем. То, что ты уехала на такси, никто не знает, и машина твоя до сих пор стоит там возле дома.
- Какие вопросы, Андрей, конечно подтвержу. Я же знаю, что вы не убивали, да я бы в любом случае подтвердила. А машину надо забрать, ей там в таком случае не место. Ты сейчас куда?
- Куда надо, туда и поедем, – ответил он.
- Хорошо, я приведу себя в порядок и поедем к вам, надо машину забрать.
Она поднялась на второй этаж и, Левшин услышал звук душа. Он встал и прошелся по гостиной. В дальнем углу была приоткрыта дверь, и Андрей невольно взглянул в образовавшуюся щель. Он уже прошел мимо, но что-то привлекло его внимание. Подойдя ближе, Левшин увидел крупное чучело человека. Оно было посажено на стул, а весь живот был похож на большую рваную рану. Рядом на столе лежали двузубчатые ножи для мяса разной величины. От неожиданной догадки лоб Андрея покрылся холодным потом. Он вернулся на место и, постарался хладнокровно оценить положение.
- Боже мой, столько лет жить под таким прессом! – размышлял он, и фраза, сказанная Маргаритой Оксане: "Как же ты с этим жила", теперь приобрела иной смысл. Мысль о том, чтобы все рассказать полиции, даже по касательной не задела его голову. Наоборот, он думал, как поступить, чтобы подозрение не упало на Маргариту. Решение пришло само собой. Левшин не был уверен, что оно верное и понравится Вольской, но сейчас время работало не на них, и тянуть не стоило. Он резко встал и прошел в комнату. Оторвать голову и конечности большого труда не составило, а туловище надо было чем-то разрезать на части. Пригодился длинный кухонный нож, лежащий в стороне и, очевидно, не участвовавший в тренировках.
   Когда Маргарита спустилась, Андрей сидел на прежнем месте и допивал остывший кофе.
- У тебя найдутся большие мешки для мусора, такие черные? – невозмутимо спросил он. Вольская удивилась
- Вроде были где-то, а тебе зачем?
- Да, хлама разного накопилось, хотел выбросить.
Она внимательно на него посмотрела, затем взглянула на закрытую дверь.
- Зачем закрыл? Чтобы я заметила.
- Так мешки, спрашиваю, есть?
Она молча прошла на кухню и протянула ему черный рулон. Левшин молча вошел в комнату, наполнил два мешка останками чучела, сгреб в охапку все ножи для мяса и завернул их в другой мешок. Осмотрев помещение, он отнес мешки в багажник машины и вернулся в гостиную. Маргарита продолжала стоять, не говоря ни слова. Андрей не смотрел ей в глаза, но чувствовал ее снисходительный, но добрый взгляд.
- Ну что, поехали? – очень по-будничному спросил он.
- Куда?
- В Лебяжий. Надо забрать твою машину.
Они сели и через сорок минут молчания были на месте. По настроению Оксаны Андрей понял, что она чем-то взволнована и спросил:
- Что-то случилось? – но тут же понял, насколько глупо прозвучал вопрос.
- Конечно случилось, – ответила за нее Рита. Левшин напрягся и застыл. Он чувствовал, что она после всего, что произошло, может расслабиться и наговорить лишнего. Главная цель достигнута, и теперь, когда Аркадий отомщен, тормоза могут отказать, поэтому он усадил их на стулья и присел перед обеими.
- Скажи мне, чем ты взволнована? – он посмотрел на Оксану. 
- Ты сам-то что так разволновался? Ничего не случилось. Просто я сижу здесь одна целыми днями без связи. Даже телевизор стала смотреть, чего раньше почти не делала. А сегодня почувствовала особое волнение и подумала о тебе. Он взял ее руки в свои.
- Ты права, действительно кое-что случилось, – начал Андрей и замолчал.
- Давай лучше я, – Вольская положила ногу на ногу. – Валеру убили ночью.
Оксана сощурила глаза, и было непонятно, из-за презрения или жалости.
- Ну что же, это, как минимум, развязывает мне руки. Возможно, когда-нибудь я об это всплакну, но не сейчас. Поехали в Питер?
Это была лучшая реакция, которую мог ожидать Левшин. Он вскочил и начал всех торопить. Вещей оказалось не много, и вскоре они уже подъезжали к городу. Договорились ехать к Левшину. Оксана по-хозяйски открыла дверь и с разбега плюхнулась на диван.
- Свобода! – закричала она. Андрей и Рита, заразившись ее настроением, рассмеялись.
 - А знаете что, пошли в ресторан, – предложил Левшин. – Конечно, праздновать не ночное происшествие, а Оксанину свободу.
Предложение было с радостью принято, и через полчаса они уже сидели в любимым кафе Вольских. Когда Оксана отошла в туалет, Андрей слегка наклонился к Рите.
- Давай никогда не возвращаться к этой теме. Я глубоко убежден, что все было правильно, и что сейчас мы сидим именно здесь, тоже правильно.
- Хороший ты друг, Андрюша. Оксане повезло, – улыбнулась она в ответ.

17

   На следующий день во двор дома Сушниных въехало две машины. Вольская накануне договорилась о встрече, и вместе с Андреем и Оксаной они поднялись в гостиную. На встречу вышла Нина в идеально сидящим на ней брючном костюме.
- Хоть сейчас на подиум, – сказал Левшин.
- Это комплимент или насмешка? – невозмутимо поинтересовалась она.
- Это он и через "и" и через "е".
Все три женщины удивленно на него посмотрели.
- Я имею в виду, что комплимент указывает на положительные качества человека, а комплемент на его защиту от внешнего воздействия. Так что, оба эти понятия подходят случаю.
- Интересно, от какого внешнего воздействия, и что меня защищает? – спросила Сушнина.
- От неизбежного людского любопытства вас защищает безукоризненный внешний вид. Вы дама заметная на питерском небосклоне, а после известных событий на вас направлено большинство биноклей, и только невозмутимая выдержка дает вам возможность сохранять иллюзию комфорта.
- Вы аналитик или психолог? Хотя это, очевидно, где-то рядом, – улыбнулась Нина Павловна, явно удовлетворенная пояснением.
- Андрей, Нина не тот человек, которого требуется лечить. Она из тех немногих женщин, живущих в полном ладу с собой. Давайте о деле, ради которого собрались. Предлагаю события последних дней вынести за скобки наших интересов. Отсутствие лоббистов и кураторов не отменяет выход на рынок Вентуса. Давайте сосредоточимся на этом, тем более, собрались все учредители. Далее она описала положение дел на производстве, попросила Сушнину  рассказать, справится ли ее сеть с реализацией и предложила рассмотреть вопрос о создании фармацевтического холдинга. Идея была не новой, ее хотел воплотить еще Аркадий, а потому в целом все для этого было готово. Задачей Левшина был как раз анализ положения в отрасли и адаптация разработок Вольского к современному рынку. Андрей обещал на следующем совещании представить полный отчет о проделанной работе. В заключении Маргарита подняла руку, привлекая внимание к своим словам:
- В заключении хочу предложить кое-какие организационно-административные изменения. Так как я и Нина, Оксану мы пока трогать не будем, заняты  производством и реализацией продукции, отвлекаться на решение других задач на начальном этапе было бы неправильно, предлагаю в структуре холдинга меня сделать замом или директором по производству, а Нину по реализации, а обязанности генерального директора возложить на Андрея.
- Согласна, только у меня одно условие – быстро ответила Сушнина. Все с интересом ждали продолжения. – Чтобы господин Левшин перестал называть меня Ниной Павловной.
- Как скажите, Нина Павловна, – засмеялся он. – Это было прощальное "Вы". А если серьезно, для меня это неожиданно. Надо подумать. Я же бумажный червь. Сижу, сопоставляю, прикидываю, а тут целый холдинг! Как бы не пришлось пожалеть.
- Я бы не предложила, если не видела, как ты оперативно и грамотно оцениваешь ситуацию и принимаешь решения. Потом, ты же знаком со всеми разработками Аркадия и имеешь представление, как их реализовать в наших условиях, так что не прибедняйся. Кто за?
Все три женщины подняли руки.
- И ты туда же, – Андрей посмотрел на Оксану, – Я же дома появляться не буду.
- Я тоже стану задерживаться на работе, – улыбнулась она.
Нина взглянула на Риту:
- Уже ругаются.

18

   В течение двух дней с ними беседовал следователь, а на  третий день с Левшина и Оксаны взяли подписки о невыезде, объявив, что они могут быть причастны к убийству Сушнина и Очкаса. Сначала их хотели задержать, но вмешался адвокат Нины, и дело кончилось подпиской. У следствия никак не получалось собрать доказательства их вины. Вольская подтвердила, что в ночь убийства они втроем были в Лебяжьем и уехали оттуда на следующий день. И хотя цивилизация еще не добралась до города, и бутафорная камера, о которой знали все жители, ничего не записывала, соседи подтвердили, что машины Андрея и Риты простояли у дома до полудня. На юбилее Леонида Платоновича нашлись свидетели, видевшие стоящих рядом разговаривавших Леушева и Вольскую, когда горничная обнаружила тело, притом Оксаны на юбилее вообще не было. Другие подозреваемые у следователя отсутствовали. Беркутова нашли в какой-то инвестиционной компании, где он устроился менеджером по персоналу и по некоторым признакам начал пить. Его алиби подтвердила Нина и еще несколько человек, а оснований заподозрить его в причастности к убийству Очкаса не было никаких. И все же Андрея с Оксаной вместе и по-очереди продолжали вызывать на допросы и вновь и вновь разбирать по минутам обстоятельства тех двух ночей. Время шло, но следствие не продвигалось.  Наконец, Нина, заинтересованная в его скорейшем окончании, вместе с Маргаритой пришли в Следственный комитет.
- Господин следователь, – начала Нина Павловна, – мы хотим сделать заявление.
- Гужеватый, Нильс Фролович, – представился он.
- Как замысловато вас нарекли, – не преминула заметить Вольская.
- Отец был физиком, – пояснил он. – Итак, я вас слушаю.
- Мы полагаем, что убийцей моего мужа и Очкаса может быть Николай Шведов. Он был их порученцем в разных неприглядных делах. Кстати, он похитил Оксану Очкас, угрожая расправой над Андреем Левшиным. Она его знает лично и может подтвердить.
- Проверим, только вряд ли это можно назвать похищением. Жену вернули ее законному мужу.
   - Мы не собираемся обсуждать отношения в семье Валерия Сергеевича. Мы располагаем фактами, указывающими на возможную причастность Шведова к этим преступлениям, – вмешалась Маргарита.
- Пока еще я не услышал ни одного факта.
- Так вы же не даете сказать, – возмутилась Сушнина.
Гужеватый откинулся на спинку стула и закатил глаза.
- Ну, женщины! Говорите, я слушаю.
 Помощник моего покойного мужа Беркутов передал Шведову кейс с полумиллионом евро, чтобы тот отвез деньги Очкасу, – начала излагать факты Нина Павловна. – Об этом мне сказал Беркутов накануне убийства. Но самое главное, что деньги не дошли до адресата. Взял кейс, убил мужа, а затем убил Очкаса, и деньги остались у него. Логично?
- А как вы узнали, что Очкас не получил деньги?
- Мне сказал сам Леонид Платонович. Он звонил Очкасу.
- По-моему, мотив очевиден, – Маргарита вопросительно посмотрела на Гужеватова.
- А откуда у вашего мужа эти полмиллиона евро? И зачем он передал их Очкасу?
Нина Павловна сделала удивленное лицо и пожала плечами.
- Мы с Леней были друзьями, конечно, но каждый вел самостоятельную жизнь: он депутатскую, у меня свой бизнес. Возможно это были деньги спонсоров, но муж никогда не держал что-либо подобное дома. Все было у Очкаса.
- Вы знаете, где живет или может находиться Шведов?
- Я нет, Беркутов должен знать.
   Накануне Нина позвонила Олегу и назначила встречу в городе.  Он очень обрадовался и приехал  заранее полный надежд на возобновление отношений. Прождав ее почти час, он начал было думать, что это была очередная злая шутка Нины, но тут она появилась веселая и неотразимая. Олег, поддавшись порыву, заключил ее в объятья и пришел в восторг, потому что она не отстранилась. Сушнина с детства была очень смышленым ребенком, а долгое замужество с Леней наделило ее нужным опытом и чувством меры как хорошего, так и плохого.  Она слишком хорошо знала Беркутова и понимала до какого предела можно с ним дойти без последствий. Нина и в этот раз остановилась от него на безопасном расстоянии. Олег заранее был согласен на любые условия, только бы не терять ее. Она действительно знала про случай с деньгами, но считала, что Шведов просто не нашел подходящего случая передать их Валере. Так же думал и Беркутов, уже неоднократно ранее проделывавший такие операции, поэтому,  встретившись с Олегом, Нина хотела уяснить для себя, почему деньги не дошли до Очкаса, и где они сейчас. Он обещал найти Шведова и все узнать, но потребовал за эту услугу возобновления их свиданий. Нина не была принципиально против и согласилась, но только на своих условиях.
   На следующий день, гонимый желанием встретиться с Сушниной, Беркутов нашел Шведова у него на даче за городом. Николай не удивился приходу старого знакомого, как будто этого давно ждал.
- Так я же в тот же день отвез чемодан Валерию Сергеевичу, – искренне удивился Шведов.
- В котором часу это было?
- Уже под вечер.
- А ты знаешь, что его в ту ночь убили?
- Слышал. Жуткая история! Сначала шефа, потом Валерия Сергеевича.
- Ты прямо передал кейс из рук в руки?
- Конечно, как обычно. Так ты думаешь, его из-за этих денег?
- Все может быть, – Беркутов смахнул со стула какой-то хлам и сел за стол. – Значит у тебя денег нет, а Очкас убит.
- Что ты на меня уставился? – вспылил Николай. – Ты тоже знал про деньги.
- Я знал, но передавал их ты, а после убийства Леонида Платоновича мог и не спешить. Кейса-то в доме Очкаса не нашли, а знали об этом только я и ты.   
Шведов хотел встать, но Олег предупредительно вынул пистолет.
- И еще, куда я поехал знают люди, которые тебя наизнанку вывернут, если что. Даю тебе ночь, чтобы вернуть украденное или прощайся с жизнью.
Беркутов встал и, пятясь, держа Николая под прицелом, вышел во двор. Сразу после этого в доме послышался шум и топанье по дощатому полу. Беркутов не спеша сел в машину, оставленную на улице за березами, откуда хорошо просматривалась дача Шведова. Прошло, примерно, полчаса, дверь приоткрылась, и показалась голова Николая. Прислушавшись и повертев ею по сторонам, Шведов осторожно вышел на крыльцо. За спиной был рюкзак, а в руках небольшой невзрачный чемодан. Он сделал несколько шагов, как с разных сторон послышались крики: "Стоять!", "Поднять руки!" Николай встал как вкопанный, но потом одним прыжком влетел назад в дом и запер дверь.
- Шведов, дом окружен, сопротивление бессмысленно! Выходи с поднятыми руками! Не выполнение моих требований повлечет штурм дома!
  В ответ стояла глухая тишина. Местные оперативники, привлеченные Беркутовым, заявившим, что на даче скрывается грабитель и убийца высокопоставленных лиц Санкт-Петербурга Николай Шведов, окружили дом и поднялись на крыльцо. Капитан местной полиции, руководивший операцией, еще раз потребовал сдаться. В этот момент изнутри  прозвучало два выстрела, один из которых ранил капитана в руку. Этого было достаточно, чтобы четверо его подчиненных открыли хаотичную стрельбу по дому, превращая дощатую обшивку в труху. Когда магазины автоматов опустели, в наступившей тишине отдаленно слышался только уносящийся испуганный вороний крик. Один из полицейских рванул дверь и спрятался за выступ.  Из темной мглы помещения на двор тихо струилась тишина, нарушаемая неясными звуками – отголосками недавней стрельбы. Двое осторожно вошли внутрь. Николай Шведов лежал на спине, а изо рта слабыми волнами наружу накатывала кровь. Он что-то прохрипел, и тело обмякло, уронив голову набок. На диване валялся невзрачного вида небольшой чемодан. Беркутов открыл его и удостоверившись, что не ошибся, заявил, что забирает чемодан.
- Нет, так не пойдет, – замотал головой капитан, держась за раненную руку. – Это вещественное доказательство, найденное у преступника. Его надо приобщить к делу. Извини, но все должно быть по закону. Мы пересчитаем, запротоколируем, а после следствия, когда проясняться все обстоятельства дела, деньги вернутся законному владельцу, если не будет доказано иное.
Олег понимал, что деньги ему никто не даст, но и уезжать ни с чем он не мог.
- Тогда я сфотографирую для отчета.
Он достал телефон и сделал фото открытого чемодана и тела Шведова с прошитой автоматной очередью грудью.
   В тот же день дело забрал Следственный комитет и объединил его с делом об убийстве Сушнина и Очкаса. Все три вдовы  и Беркутов дали дополнительные показания против Шведова, и дело было прекращено в виду гибели обвиняемого.
             
19

   Дамы и господа! Счастлив объявить первое собрание акционеров и руководящего состава фармацевтического холдинга "Вентус" в новом офисе открытым, – Левшин обвел взглядом присутствующих. Задержавшись на Чухонцеве, он еле заметно подмигнул. Все прошло, как и планировал Андрей, только скучающий взгляд Оксаны вызывал у него сожаление. В заключении слово взяла Вольская.
- У меня, как и у всех учредителей, – она остановилась, – или сейчас говорят учредительниц? Большего идиотизма трудно придумать. Так вот, у учредителей есть просьба ко всем руководителям структурных подразделений: организуйте работу так, чтобы генеральному директору было легче организовать работу всего холдинга, – и, посмотрев на Левшина, добавила:
- Мы в начале пути, и у нас нет права на серьезную ошибку. Все, разработанное Аркадием Вольским и доведенное до уровня современных требований нашими аналитиками, не оставляют нам шанс на неудачу. Мы в вас верим!
    Вечером собрались у Нины. Были только свои.
- Надо украсить нашу компанию мужчинами, – заметила хозяйка дома. – Андрею теперь не до нас.
- Если ты имеешь в виду меня, то возникают сомнения. Боюсь, мы его женили не на той, – пошутила Оксана.
- За это можешь не волноваться, Вентус в переводе ветер, – уточнила Рита и обратилась к Нине:
- А где твой еще не орел?
- Ты хочешь вечер испортить? Беркут – птица ночная.
 - И оказалась очень полезная, – добавил Андрей.
Нина сделала из большого бокала глоток Казельского Рислинга и, устремив взгляд в ночную мглу, задумчиво произнесла:
- Любовь вообще чувство иррациональное.