Однажды в... СССР. Гдава 15

;Не обманул Теплов, не обманул! Квартира Резникам нарисовалась, да ещё и какая!
;Не старый панельный дом и этаж хороший — третий. 
;Комнаты не большие, зато отдельные. Но самое
;главное богатство – туалет, совмещённый с ванной и горячая вода! Вот это подарок, так подарок, особенно для тех, кто в бараках ютился! Эх, жаль, дедушка не дожил до этой красоты – порадовался бы на старости лет!..  
;Ян прыгал от радости – теперь и друзей пригласить можно — своя комната у него, своя! На стены повесил плакаты с «Битлами» и портрет Балдериса –  самый скоростной хоккеист, и Ян не пропускал его матчей… На кухне газовая плита в четыре конфорки – красота!
;Мама любит готовить и тут уже – всё в её руках! Раньше она могла сказать, что нет возможности, а теперь, будь добра, подавай разносолы!
;Особенно Ян любил её фаршированную рыбу! Раз в год, на Песах, мама шла на рынок и выбирала карпа, чтоб побольше и помясистее! Ян ходил вместе с ней – он теперь в доме единственный мужик, а значит ему и тащить тяжёлую рыбу.               
;Раньше, когда был жив дедушка, Песах отмечали по всем правилам, стол и свечи, молитва и тихая радость!.. Где дед доставал мацу, одному богу известно!
;Ян любил Песах – отчасти, потому что рассказывать об этом никому нельзя, поэтому получалось, как в сказке: полумрак, свет свечей, дедушка читает пасхальную Агаду – молитву, значит, как из Египетского рабства удалось уйти.  Всё очень торжественно и в то же время – по-домашнему. А потом все по очереди пьют вино из одного стакана, и Яну давали.
;Стакан тоже был будто из сказки – тяжёлый и серебряный, мама говорила – старинный и пользовали его только в Песах. После пробовали мамину чудесную фаршированную рыбу, необыкновенно сочную и сладкую…
;Грустные воспоминания… Папы нет и дедушки тоже.               
;Ян твёрдо решил – в этом году Песах не отменяется, он продолжит традицию в новой квартире, и да, будет сам читать пасхальную Агаду!..
;Окна из кухни во двор выходят. Ян частенько с кружкой чая дежурит у окна, присматривается, изучает соседей. В бараке по-другому было – все свои, родные, а тут –хрущёвка, пять этажей — четыре подъезда, как в муравейнике – поди узнай, кто твой сосед, а кто так – мимо проходил!
;Вчера заметил одну девчонку — волосы жарким огнём пылают! Поздно, правда, заметил, на какую-то секунду, но, вот, осталась в памяти…
;Зацепило что-то в ней, хоть тресни. Теперь намеренно у окна «зависает» — вдруг появится. Даже мама подметила:
;— Сынок, ты чего всё на кухне да на кухне? От окна не оттащишь! Шёл бы на улицу, с новыми соседями познакомился…
;Ну маме-то не скажешь, не тот случай… А вообще, права она, сколько можно сиднем сидеть, сходить что ли на голубятню,
;поболтать-попеть:
;— Да, мам, пойду на голубятню, я недолго…
;Выскочил и… носом к носу с огненной девчонкой, чуть лбами не стукнулись:
;— Ой, извините!
;Увидел её глаза — зелёные весёлые и взгляд вызывающе озорной:
;— А ты чего выкаешь? Я тебе что, тётка старая?! — улыбается так, что смотреть больно, как будто током из глаз её бьёт. А он опять, как дурак:
;— Извините, —  буркнул, как в бочку, покраснел и хотел было проскочить мимо, а она хвать его за руку:
;— А ты со мной покурить не хочешь?!
;Ян замер. Хоть и не курил никогда, но от прикосновения её руки вспыхнул, как спичка. А если бы она в ту самую минуту да приказала ему прыгнуть с крыши, то он бы, не задумываясь, прыгнул. Никогда ещё с ним такого не бывало. Хоть иногда и нравились девчонки в школе, но это другое…. Совсем другое!
;За домом рощица ольховая, так себе рощица в полсотни деревьев. Рощица эта влюблённых скрывает ну и, если втихаря на троих сообразить надо. Туда и привела Яна огненная девчонка.
;Полезла в портфель.
;Ян украдкой рассматривал её. Фигура такая, что роту солдат вмиг остановит. Короткая юбка пухленьких коленок не прикрывает, и сапоги высокие, импортные, наверное. Поверху водолазка до самого горла — так соблазнительно тело обтягивает, что грудь её вся, до самых бугорков угадывается! Ох, как не просто не смотреть на грудь её, ведь глаза против воли взгляд туда устремляют!..
;Прическа огненная короткая! Ростом хороша… Чуть ниже Яна ростом! Значит выше Мишки. И что интересно — на правой щеке прямо по центру одинокая родинка. Нет, она нисколько не портит лица, даже наоборот, придаёт шарм…
;А самое главное, глаза! Даже когда она на Яна не смотрит, всё равно огнём бьёт, а если уж взглянет – на всю жизнь присохнешь!         
;Девчонка присела на поваленное дерево, выудила из портфеля пачку болгарских сигарет с фильтром, открыла её, тонкими пальчиками выудила оттуда сигарету, сунула себе в рот, а следующую протянула Яну.
;Он растерялся – не курил ведь, но мелькнула мысль – подумает ещё, что он — салага, и взял сигарету. Из портфеля  вынырнула зажигалка. Она лихо крутанула колёсико и первая прикурила, затем дала Яну – он затянулся и тут же закашлялся, согнувшись в три погибели! Девчонка захохотала. Хотел уйти – остановила:
;— Не обижайся… Я же не специально!
;С одной стороны, обидно, когда она смеётся, с другой – от её смеха сердце так и заходится. И хочется, чтобы смех этот не прекращался.
;— Меня Вера зовут… Вы недавно заехали?
;Ян кивнул, боялся отвечать – вдруг опять кашлять начнёт. А Вера продолжила:
;— Раньше в вашей квартире семья ветеранов войны жила: он – лётчик, а она – медсестра. На фронте познакомились, представляешь?! И потом всю жизнь вместе прожили. 
;«Я бы тоже с тобой всю жизнь прожил !» — мелькнула мысль, и Ян вдруг густо покраснел. Но Вера не заметила:
;— Они и умерли с разницей в два дня! — она вздохнула, — Вот это жизнь, вот это это любовь!.. — И тут же перешла на другую тему:
;— А ты в какой школе учишься?
;— В русской, — через силу выдавил Ян.
;— А я в техникуме. На втором.
;«Значит, старше меня… На год!» — Но это совсем его не смутило, подумаешь, на год всего! 
;— Ладно, мне пора, — она улыбнулась и посмотрела на него так, что у него опять гулко забило в груди.
;…Ночью Ян долго не мог уснуть, ворочался, вспоминал их первую встречу.
;«Интересно, что она обо мне думает?.. Я ведь не герой и не спортсмен… Таких, как я, девчонки не очень-то привечают. А она вон какая! Красивая и… сильная! Да… сразу видно, что она сильная! Выходит, я ей не пара… И что я могу ей дать?.. Ровным счётом ничего! Глеб, вон, песни сочиняет, Мишка – боевыми искусствами владеет, а я?!.. Всю жизнь только книжки читаю… Нужны ей эти книжки… А может, ну её?! Не моего поля ягода! Не думать о ней и дело с концом!»               
;Закрыл глаза… Попытался уснуть… Да где там! Не отпускают образы: ноги – глаз не отвести, грудь манящая и… глаза…
;Перевернулся на живот, напялил подушку на голову и зарычал, словно тигр, что тигрицу свою в первый раз встретил… Осторожно так подкрался, обнюхал всю и понял: «Моя!»

;Учёба закончилась, каникулы так кстати подвалили: казалось бы, теперь-то уже день-деньской на голубятне пропадать да у Мишки во дворе тренироваться!
1.Красота!.. Ан нет! Верой голова забита! Не отпускает, хоть ты тресни: только проснулся – сразу к окну, вдруг там она… Пару дней не видел её, аж извёлся весь. Ни есть, ни спать не охота.
2.На третий – удача – Вера мусор выносит.
3.— Мама, я мусор вынесу, — крикнул, ведро полупустое схватил и вон из квартиры.
4.Из подъезда вышел уже не спеша, даже как-то степенно получилось, будто не мусор собрался выбрасывать, а парад принимать. Вера его увидела:
5.— О! Привет! А я как раз хотела тебя увидеть.
6.От этих слов у Яна сердце выпрыгнуло из груди.
7.«Меня увидеть?! Неужели я её заинтересовал?.. Но!  Виду не подавать!»
8.— Привет, Вера, — и тут же замолчал – нечего перед ней любопытство своё выказывать.
9.А Вера, вроде, как и не замечает его игры:
— Слушай, я тут как-то на Ленина недалеко от универмага во дворе мимо голубятни проходила. Там так классно пацаны поют под гитару! И, кажется, твой голос слышала. Так это точно ты с друзьями был? — и смотрит на Яна.
10.«Спасите, небеса! Как она на меня смотрит!»
11.— Ну, я, — выдавил из себя.
12.Она обрадовалась:
13.— Ой! А можно и мне вас послушать?
14.Настроение сразу улетучилось, сердце закончило свои весёлые танцы и вернулось на своё место:
15.— Ну… Не знаю… Поговорю с пацанами…                Эх, лучше бы он молчал… Ведь после этих слов Вера мгновенно изменилась в лице, пристально взглянула на него и холодно произнесла:
16.— Ладно, давай! — повернулась и пошла прочь неподражаемо лёгкой походкой, унося с собой только что вынесенный ею Яну приговор.  
17.«Какой же я дурак! Тряпка!»
18.— Вера! — крикнул так громко, что сам испугался. — Мы сегодня к одиннадцати там собираемся!
19.Она тут же остановилась и обернулась к нему с такой очаровательной улыбкой, что он снова взлетел на небеса:
20.— Тогда встретимся возле карусели! — и пошла.
21.«Я умру без неё!», — Ян ощутил, как больно кольнуло в груди, в районе сердца, которое ещё несколько минут назад выплясывало от счастья и казалось, этому не будет конца…
                ——————————————
22.А в это время, Малум со снисходительной полуулыбкой на правильном, красивом лице, наблюдал эту картину и думал: «Любовь!.. Они думают, что любовь возвышает!.. Мальчик мой! Мы ещё увидим, куда она тебя приведёт; до какой низости ты падёшь, только чтобы добиться её! Что ж…  Прекрасно! И в этом я тебе помогу. Я помогу тебе!»
                ————————————
В одиннадцать Ян ждал Веру у карусели. Она явно опаздывала, но его это не раздражало – королева может позволить себе опаздывать и, если потребуется, он будет ждать её всю жизнь.
Ян поглядывал на дверь подъезда, из которого должна появиться Вера и размышлял, как он попал в эту ловушку… Он ведь всегда знал, что должна быть школа, затем институт, а потом уже можно искать себе вторую половинку, и это, во-первых!                А во-вторых, она обязательно должна быть еврейкой, так учил его дедушка и так он для себя решил — это не обсуждается! Но оказывается, ещё и как обсуждается! Более того, это вообще от тебя не зависит. Когда дело касается любви, то ты никто и звать тебя никак.
 Мало того, Ян всегда считал, что любовь к девушке — это что-то волшебное, поднимающее до небесных высот, делающее тебя сказочным героем в своих глазах, а может и в её тоже!
 На поверку же выходило, что любовь – это… страдание. Мучительное ожидание благосклонности, взгляда, улыбки королевы. Какая-то совсем для неё незначительная фраза, а для тебя она — с глубоким смыслом…                И самое грустное, тебе хочется этих любовных страданий, ты готов терпеть и подчиняться, лишь бы она не отвергла, не отказала быть рядом. А жизнь — без цвета и радости — это и не жизнь вовсе.

Вера выпорхнула из подъезда неожиданно: в лёгком, сиреневом платье, с пояском на талии; в руках бежевая сумочка, до того маленькая, что непонятно — можно ли вообще в неё что-нибудь засунуть.
—Привет! — В глазах весёлые изумрудики переливаются.
«Неужели у неё всегда такое классное настроение? Не то, что у меня. Хотя пишут, что человек в общем-то в жизни грустит гораздо больше, чем веселится… Но, видно это не про неё».
— Привет, Вера!
— Погнали? — ей явно хотелось скорей попасть на голубятню. 
Они шли по алее, окружённой старыми каштанами, и Яну казалось, что даже деревья кланяются ей, не обращая на него малейшего внимания!
А Вера будто и не замечала: ни коленопреклонённых каштанов, ни раздражения своего спутника. Она улыбалась сама себе, а может и целому миру, в котором, как казалось Яну, ему пока ещё места не было.
И, несмотря на то, что видел он её всего-то пару раз, ему уже хотелось разгадать, какое впечатление он произвёл на Веру, и как она к нему относится. Она молчала, не подавая ни знаков, ни намёков, позволивших понять, что движет ею: просто любопытство или он ей понравился. Любовь всегда спешит…
Поднимаясь на голубятню по шаткой, деревянной лестнице, они услышали, как ребята поют под гитару:
«Люди встречаются, люди влюбляются, женятся.
Мне ж не везёт в этом так, что просто беда».
Ян хотел было открыть дверь на голубятню, но Вера остановила его, приглашая дослушать песню.
— Вот наконец вчера вечером встретил я девушку. Может быть где-то, где-то рядом она…
Ян тут же подумал, что девушка его мечты уж точно рядом с ним. Он смотрел на изящный изгиб её влажных губ, чуть приподнятые, словно разлетевшиеся бархатные брови, и ему, вдруг до чёртиков, захотелось её поцеловать…                Он почти рванулся, но… он никогда ещё не целовался. Это ведь как: сначала, наверное, нужно положить ей руки на плечи… Или на талию… Или обнять? Или… просто взять её за руки. А потом, прижаться своими губами к её губам?.. Или не так?.. А если она уже целовалась?.. Тогда получится, что она умеет, а он – нет. И как же глупо тогда он будет выглядеть!
 Ребята, между тем, закончили петь, и Ян, наконец, открыл дверь перед королевой. Она вошла и… снова та же картина — Ян эту стадию уже проходил: Вера смотрит на сидящих на диване парней и, как солнце, дарит им свою сияющую улыбку, а ребята открыли рты и заворожённо глядят на неё. 
— Меня зовут – Вера!
Друзья по-прежнему молчат, будто не осознают: реально её появление или им это только кажется. Прервал молчание Ян:
—Это Глеб, — показал он на Глеба, — а рядом Миша. Они — мои лучшие друзья. 
— Друзья, если настоящие — это хорошо! А где же голуби? — улыбнулась Вера.
Глеб тут же засуетился, сунул гитару Мишке, вскочил и метнулся к двери, которая разделяла их комнату с закутком для голубей.
Голуби, казалось, только и ждали, когда к ним войдут: до этого они молча сидели на деревянных жёрдочках, наклонив свои головы под самую грудку, видимо тоже слушали, как Глеб и Мишка поют под гитару, а тут все разом заворковали, задвигались и вроде, даже с интересом разглядывали Веру. 
— Вот интересно, а голуби узнают человека по лицу? — Вера повернулась к Глебу.
— Конечно! — Глеб даже обрадовался вопросу. А ещё они различают добро и зло!
— Это как? — Вера с любопытством разглядывала голубей.
— Ну, скажем, если ты к ним с любовью, то они тоже тянутся к тебе; и наоборот, человека, который обидит их, будут избегать… А знаешь какая у них память? — завёлся Глеб. — Они могут найти дом, находясь за десятки километров от него!
— Ничего себе?! А можно их подержать?
—Запросто, — Глеб взял в руки птицу, что сидела ближе всех и передал её Вере.
— А она не кусается? — непонятно было, шутит она или нет. Глеб же всё принимал за чистую монету:
— Ты что?!.. Они знаешь, какие ласковые!
Ох, как же Яну всё это не нравилось. Вера словно забыла о нём, о его существовании. А Глеб, он что не понимает, кто Веру сюда привёл?! Мог бы быть и поскромнее!                И чтобы привлечь к себе внимание, Ян произнёс:
— А Вера в техникуме учится. На втором. И она моя соседка.
Кажется, Глебу всё равно, а может он так увлёкся Верой, что не расслышал. Зато заговорил пока молчавший Мишка:                — Пацаны, нам вообще-то на тренировку пора.
Вера заинтересованно взглянула на него:
— А мне можно с вами? Я не помешаю!
Она не знала Мишку, для которого тренировки — это не спектакль, а чуть ли не ритуал:
— Извини, Вера, вообще-то у нас не цирк, и зрители не приветствуются. У нас серьёзная работа.
Но Вера не сдавалась:
— А после тренировки вы сюда вернётесь?
Тут Ян успел быстрее всех:
— Конечно! Через пару часов. А что?
— Тогда я пока погуляю и подойду к вашему приходу, идёт?
Мишка пожал плечами, Глеб утвердительно кивнул и только Ян ответил:
— Конечно, Вера, будем рады. Давай, пока! — как будто это была его, а не Глебова, голубятня.
Друзья спустились по лестнице и отправились к Мишке. 
— Ну, и где же ты такую кралю отхватил? — с усмешкой спросил Мишка.
— Да я же сказал, живём мы с ней в одном доме… И… она первая ко мне подошла, — похвастался Ян.
— А зачем ты её к нам привёл? Нам и без неё как будто бы неплохо было. — Продолжал Мишка.
Ян вспыхнул:
— Она сама попросила. Говорит, слышала наши песни и вот, решила познакомиться!.. А в чём, собственно, дело? Она что, тебе чем-то мешает?! Или это потому, что это не ты, а я привёл её. — Неожиданно резко вопросил Ян.
Глеб с Мишкой удивлённо уставились на друга.
— А ты чего завёлся с пол оборота? Втюрился, что ли? — с издевкой спросил Мишка. — Если «Да», то, боюсь, добром это не кончится, — заметил он, вспомнив свою первую любовь в восьмом классе.                — Всё нормально, Ян, — Глеб не хотел ссор. — Я тебя понимаю, классная барышня!
— Слишком классная! – тут же возразил Мишка.
— У тебя что, с ней серьёзно? — Глеб умел задавать правильные вопросы.
Ян покраснел:
— Она… Ну, если честно, она мне нравится!.. Да, пацаны… Очень нравится! — слово «очень» получилось как-то даже с вызовом, с нажимом.
Мишка с Глебом переглянулись — теперь всё стало на свои места…

                ___________________

После тренировки ребята вернулись на голубятню, отворили дверь и… обнаружили, что Вера — реально классная девчонка, и с ней можно иметь дело!
Мишка даже похлопал Яна по плечу! Пока они тренировались, Вера сходила в город, в «кулинарию», купила пирожки с капустой, беляши и лимонад. Стола в голубятне к тому времени уже не было, так она умудрилась поместить еду на табурет, постелив полотенце вместо скатерти, и получилось здорово! Даже уютно! Ай, да Вера!
— Ну что встали?! Давайте, налетайте, мужики! — улыбнулась Вера так, что на голубятне сразу стало чуть светлее, и только за одну эту улыбку в неё можно было влюбиться. Но Глеб с Мишкой уже всё поняли и держали дистанцию —  отныне для них она была девушкой Яна.
Вскоре Вера стала своей. Она приходила на голубятню без спроса, когда хотела. К ней быстро привыкли, создавалось ощущение, что её давно знали и давно держали в друзьях.      
Её мнение по многим вопросам одерживало верх над голосами ребят: она доказала, что имеет и богатую фантазию, и сильную логику. Как-то само собой случилось так, что она стала делиться с ними всем тем, что происходило в её жизни, и они тоже от неё ничего не скрывали.
На длинном и широком, но совершенно потрёпанном диване имелся один не просевший край, и никто на него не садился, ведь это место теперь принадлежало ей! Королеве положен трон!.. 
Как-то ребята вновь заговорили о Лелюхе и его шестёрках. Глеб всё ещё злился за побитых голубей, и друзья его поддержали. 
— То, что он голубей вернул – это полдела; то, что мы им «бошки» поотбивали – тоже полдела. Вроде два раза по полдела – рассчитался! Только почему злость до сих пор осталась? — Глеб лично ни к кому не обращался, получалось спрашивал у всех. Первым отреагировал Мишка:
— Брат, если ты до сих пор обиду не потушил, можем ещё раз устроить им баню. Предлог найдём.
Глеб не ответил. Зато откликнулся Ян:
— Нет, пацаны, вообще-то Лелюх меня реально спас, когда метелили Засульских. Так что не знаю… — и украдкой посмотрел на Веру. А она, казалось, никого не слушала, отстранённо глядя в никуда и думая о чём-то своём.
— Да, злость осталась, но снова заводиться, наверное, не стоит, - задумчиво произнёс Глеб. Все молчали. Мишка лениво перебирал струны гитары. Ян чертил ногой на полу несуществующие фигуры.
Вера полезла в сумочку, достала сигареты и вдруг выдала:
— А он ещё не раз вам может пригодиться.
Воцарилось молчание! Мишка перестал трогать струны, нога Яна не дочертила фигуру и так зависла на пол пути; кажется, даже голуби притихли.
— Кто? — нарушил молчание Глеб.
— Лелюх ваш, кто же ещё, — Вера усмехнулась.
— Это как? — недоумённо спросил Мишка.
Вера встала с дивана, прикурила сигарету, крепко затянулась и выпустила дым из рта:
—Не важно… — Она знала, что парни не любят сигаретного дыма, поэтому приоткрыла дверь из горбыля и курила наружу… Все молчали. Наконец, закончив курить, она повернулась к друзьям:
— Послушайте, вот вам троим, таким здоровым лбам, это всё ещё не надоело?..
— Что, «это всё»?  — воззрился на неё Мишка.                — Ну, разборки эти, драки, месть, этот сильнее, тот храбрее… —
Ничего не понимая, парни уставились на Веру. 
— Вы до сих пор не врубаетесь, что всё это ваше махание кулаками лишено всякого смысла?..  К чему вы стремитесь? Чего добиваетесь? А, между прочим, мальчики, у каждого в жизни должен быть смысл! Или я не права? — она посмотрела на Глеба:
— Глеб, ну вот скажи, какой у тебя смысл в жизни?
Глеб сжал губы, потом закатил глаза, долго смотрел на дощатый потолок и, наконец, пробубнил:
— Ну… Закончить школу на отлично… Потом институт… Работа… Не знаю, — пожал плечами.
Вера наклонилась к нему:
— Глеб, школа и институт – это не цель, это – путь!
«Так, Вера наверняка уже что-то замышляет, будет проталкивать это и, несомненно, добьётся своего…» — подумал Ян.
Кстати, если бы Вера спросила у Яна, какова цель в его жизни, то он бы точно не стал отвечать. Хотя ответ у него имелся; просто не про всё можно говорить вслух — так дедушка учил.
— Короче, — голос Веры окреп, глаза блестели. Сейчас она, как никогда, была похожа на королеву, величественно произносившую тронную речь. — Единственная настоящая цель, пацаны, это — деньги! — и она обвела их всех своим неподражаемо сияющим взглядом.
Пацаны дружно потупились, уставившись пустыми глазами в пол, как холощённые бычки.
 — Деньги — это власть, и, благодаря им, ваш Лелюх собачкой перед вами ползать будет и туфли ваши лизать. Я ведь не зря на вас внимание обратила. Весь город о ваших подвигах наслышан. И как вы с бандой Лелюха разделались, и как Засульских загасили. К тому же и мозгами вас Бог не обидел, их только в правильную сторону повернуть нужно. Ну, и если честно, — она помолчала, — то и вообще мне классно с вами! — Друзья переглянулись, а Ян даже покраснел от удовольствия.
 — Только вот и вы скажите мне честно, ну кто из вас не хочет бабок?! Чтобы и на джинсы, и на мотоцикл, и даже на море в Сочи там или в Ялту смотаться?! — она посмотрела на Глеба:
— Глеб, ты извини, но ты, если что, у предков попросить можешь. А у других что? Дуля с маслом?!
Глеб обескураженно развёл руками:
— Ну я же не виноват, что у меня батя…
— Да тебя никто и не винит!
— Так, а ты что предлагаешь? Вагоны, разгружать? Так там и на «мотик» не заработаешь, и спину сорвёшь, — подал голос Мишка.
Вера посмотрела на Мишку:
— Вагоны пусть дебилы разгружают, а вы – не дебилы, и я в этом давно убедилась!
Как только она сказал: «вы», Ян увидел авантюрные искры в её глазах, и понял — она ничего не боится. И куда это приведёт — один чёрт знает.
А Вера продолжала обработку:
— Вы, конечно же, заметили, что есть такие персонажи, хоть их не так уж и много, которые раскатывают на «Волгах», ужинают в ресторанах, ездят на курорты? Да и вообще живут так, как нам и не снилось! А почему? А потому, что у них есть бабки! — она опять обвела всех своим пристальным взглядом, отметив, что её слушают, раскрыв рты:
— И я считаю, не важно, где они достают эти бабки… Важно то, что, если они могут, то и мы сможем…
— Мы? И где же мы их достанем?.. Нарисуем что ли?, — спросил, улыбаясь, Мишка. И хоть эта старая шутка ему показалась уместной, приятели даже не улыбнулись. Вера тоже шутку не оценила:
— Нет, Миша, ничего рисовать мы не станем, тем более, что художников среди нас нет, — после этих слов она опять взяла паузу.
—Не томи, Вера, — подал голос Ян.                Всё это абсолютно ему не нравилось, и он не мог дождаться, когда она закончит, чтобы убедить её не ступать на скользкую дорожку.
— Короче, пацаны, я предлагаю просто снимать башли лишь у тех, у кого их слишком много, — она победно смотрела на ребят.
— Не понял… Вера, ты хоть соображаешь, что говоришь? Это же самая короткая дорожка на нары! И ни мне, ни пацанам такой расклад совсем не улыбается, — неожиданно для самого себя резко выпалил Ян.
— Ну, тут у нас желания совпадают. Я тоже в зону не собираюсь, — совсем не рассердившись, как он ожидал, с улыбкой ответила Вера, — А знаете, кто никогда не заявит, что у него увели гроши?
— Кто?                Эффектная пауза.
— А тот, кто сам их криминалом заработал! Левым путём. Вот кто!
Ребята растерянно молчали. Глеб был ошарашен… Но ведь в любом случае это опасно. И что это за люди, которые имеют «левый» доход? Цеховики, что ли? И как их найти? Да и вообще, откуда у неё такие идеи?!..
Мишка, напротив, оживился. Он совсем не ожидал, что есть возможность заполучить лишний трояк или даже пятёрку, а о настоящих заморских джинсах он даже не мечтал… Да и как мечтать — это же больше ста рублей!.. Мама уборщицей меньше приносит. Экономит на всём. Правильно Вера сказала, у Глеба есть всё. Ему не нужно беспокоиться ни о шмотках, ни о чём ином.                Мишка покосился на Глеба, и впервые незнакомое и неприятное чувство скользнуло в его душе. Глеб был одет в импортные чуть расклешённые джинсы, но почему-то раньше ни он, ни Ян не обращали на это внимания.
— И где же мы найдём этих богатеньких Буратинов? — похоже, Мишка про себя уже всё решил.
— А это уж — мой орешек. И не сомневайтесь, я его расколю. — Вера уверенно брала бразды правления в свои руки.
Мишка взглянул на Глеба, на Яна и твёрдо произнёс:
— А что, я согласен!
Ян хотел было крикнуть Мишке: «Ты с ума сошёл?», но не успел.                Вера метнула в него такой взгляд, что слова решительного отказа, уже готовые было сорваться с его напрягшихся губ, замёрзли на лету:
— А ты что скажешь, Янчик? Ты готов?
Ян совсем не ожидал такого напора. И он не был готов! Нет у него таких планов – в криминал нырять. Не тому его учили и дедушка, и отец, и мама. А то, что предлагает Вера, в любом случае, преступление! И не важно, у кого ты деньги отберёшь. У мусоров это называется то ли грабёж, то ли разбой, и это — сто процентов тюрьма!
Но только он услышал ласковое «Янчик» и только взгляд его пересёкся со взглядом Веры — как вдруг в нём всё перевернулось, и то, о чём он только что думал — куда-то улетучилось. Мысли в голове запрыгали-закружились, и Ян совсем стушевался.
А она смотрела на него так, что он готов был не то, что в криминал —  в бурлящий океан нырнуть. И, не отрывая глаз от загипнотизировавшего его взгляда, Ян вымолвил:
— Ладно… Я согласен.
Вера посмотрела на Глеба:
— А ты?
Мишка с Яном тоже уставились на Глеба..
— Что вы все на меня вызверились, будто сто лет не видели? — Глеб расплылся в улыбке, — Деньги никогда лишними не бывают. А главное: вы мне – браты кровные. Куда браты, туда и я!
— Ну вот и класс! — Вера неожиданно протянула в их сторону руку ладонью вверх:                — Команда?!                — Команда! — дружно выдохнули парни, кладя свои ладони поверх её, и конечно же первой её коснулась ладонь Яна.                Это первое прикосновение к нежной бархатной девичьей коже пронзило Яна разрядом никогда ранее не испытанного удовольствия. Хотелось держать эту руку в своей и не отпускать её вечно.                И Вера тоже это поняла.
— Тогда так. В субботу в семь утра идёт автобус в соседний город. Там очень приличный базарчик. С него и начнём. — Промолвила она. — Да и кроме кулаков, у вас есть что-нибудь взять с собой?                Ребята недоумённо впились в неё глазами:
— Ты что имеешь ввиду?
— Ну, так, на всякий случай… — немного смутившись, проговорила Вера.
— На какой случай? — настаивал Мишка.
— Ну, если что, чтобы было чем защищаться.
— Свинчатки, нунчаки — на выбор. Или самострелы взять?
— Да не, свинчатки подойдут. — Уже уверенней сказала Вера. — Ну что, по домам?                На этот раз они расходились молча. Каждый думал о своём, рисуя и представляя себе картины совсем неизвестных будущих акций, к которым, если признаться честно, никто из них не был готов.                Ян шёл домой рядом с Верой и тоже молчал. Она же, понимая, что задала им всем неразрешимую пока задачу, молчания не нарушала. И только у самого подъезда остановилась, придержала Яна за руку, и неожиданно… чмокнула его в щеку:                — Курносый, выше нос! Нас ждут великие дела!                Она уже давно испарилась, а Ян всё стоял, переживая случившееся, и в который раз пытался вернуть ощущение касания её тёплых и мягких губ к своей щеке.                Сердце его переполняло блаженство, а голову — ликующая музыка: «Она меня поцеловала! Я нравлюсь ей! Она меня поцеловала!» 
               

                Продолжение в Главе 16.