Ария гончих псов. Том 1. Формула бессмертия. Ч 3

 Барбара протянула монаху правую руку, обнажив ладонь.
Смотри на мою ладонь, брат, внимательно смотри. Ты видишь, на ней написано,
что ты очень устали хочешь спать? Сон одолевает тобой, тебе легко и приятно. Зуд
покинул твое тело. Тепло разливается внутри твоей плоти. Ты засыпаешь, сладко
засыпаешь. Тебя ничего не тревожит. Тебе хорошо и приятно. Ты спишь и все, что
видишь и делаешь, это сон. Ты слушаешь только меня, пэтому тебе так легко и сладостно.
Ты спишь и все вокруг лишь сон. Теперь ты берешь в руку перо и пишешь о себе и своих
братьях. Ты пишешь о том, какие они хорошие и чем занимаются в своей монашеской
жизни. Но это всего лишь сон. Ты спишь, сладко спишь и слушаешь только меня. Я твой
сон и тебе хорошо потому, что ты слушаешь меня.
Густав медленным движением руки взял перо и стал старательно выводить на
бумаге буквы.
Барбара выждала, пока загипнотизированный монах исписал несколько листов,
остановила его и велела поставить подпись, объяснив, что отныне он птица.
- Очень хорошо. Ты поведал миру свои откровения и тебе радостно и легко. Теперь
слушай меня очень внимательно. Когда трижды хлопну в ладоши, ты проснешься.
Проснувшись, прикажешь монахам приготовить мне бочку с водой для моего купания.
Прикажешь им покормить меня и выделить хорошую комнату для моего отдыха. После
этого отправишься к архиепископу, в его резиденцию. Там отдашь ему написанное тобой.
Сделать все, что я тебе сказала, ты должен быстро. А теперь лети, голубь мой сизокрылый.
Три последовавших вслед за приказанием хлопка, заставили Густава едва заметно
вздрогнуть. Он посмотрел на Барбару блаженными глазами и, улыбнувшись ей детской
улыбкой, позвал своего помощника.
Так-то вот, брат Иоганн, немедля приготовить для сестры нашей бочку с водой для
купания, накормить ее и определить на отдых в лучшую комнату, так-то вот. Я теперь же
улетаю к Его преосвященству архиепископу с докладом. Все ли тебе, так-то вот, понятно,
брат Иоганн? -  важным тоном спросил Густав, многозначительно выставив указательный
палец левой руки вверх.
- Все, брат Густав. Только как это ты улетаешь? - с искренним любопытством
поинтересовался Иоганн,
Это, так-то вот, не твоего ума дело, - исчерпывающе удовлетворяя интерес своего
помощника ответил Густав.
 
  Подобрав левой рукой полы сутаны и, удерживая в правой показания  допроса,
брат Густав, пролетая, как ему казалось, над одной из трех площадей, окружавших
резиденцию архиепископа, приближался к цели. Он иронично усмехался над ничтожными
людишками, в большом количестве копошащимися там внизу, на грешной земле. Да и
какое ему, собственно говоря, до них дело. Ведь они всего лишь люди, а он птица. Вот
сейчас он положит перед архиепископом этот исписанный пергамента и,
попрощавшись, улетит, куда глаза глядят. Впрочем, нет. Он не будет даже прощаться. Что
ему теперь преосвященство? Так, тьфу. Пустое место. Ну, конечно! Он просто улетит и
все.
 Приземлившись у входа в резиденцию, он поздоровался с клевавшим что-то
неподалеку от парадной лестницы голубем, потом с ошалевшим от услышанного
стражником, и прошел внутрь здания.