Ария гончих псов. Том 1. Формула бессмертия. Ч 4

 Оказавшись в огромном кабинете архиепископа, брат Густав без церемоний положил перед
ним страницы с собственноручными показаниями.
- Вот я и прилетел, так-то вот, Ваше преосвященство, - весело заявил монах.
Папский сановник посмотрел на него исподлобья, еще не понимая, что к чему.
- Что, значит, прилетел? - строго, но спокойно, переводя взгляд на лежащие перед
ним листы, спросил он.
- Так-то вот, летаю я, Ваше преосвященство, летаю, - как бы, между прочим, ответил
брат Густав, заметив, что одно окно в помещение открыто, и подумывая удалиться из
этого ужасного места, как раз через него, дабы не тащиться на улицу вниз по лестницам.
Тут уже архиепископ насторожился и глаза его сделались подозрительными.
- К-к-куда летаешь? - запинаясь, поинтересовался он.
- Куда придется, так-то вот. Я ведь птица, Ваше преосвященство. Не ходить же мне,
в самом деле, пешком.
Архиепископ решил на время оставить без внимания бред монаха и принялся
изучать показания. Через секунду лицо его сделалось белым, затем серым и наконец зафиксировало красный.
''Брат Иоганн прелюбодействует с подушкой, называя ее Кларочкой. Брат Людовик
ночами читает книгу явно сомнительного содержания. Место хранения находится под
соломенным матрасом и его келье. Брат Вольфганг часто оказывает другим братьям
услуги интимного характера, и взамен на это требует, чтобы его били плетками по
обнаженному заду. Любимой темой для обсуждения среди братьев  является
неравнодушное отношение Вашего преосвященства к своему секретарю...''
 
 У архиепископа в глазах поплыли разноцветные круги, приступ тошноты образовал
комок в горле, и на лбу выступили крупные капли холодного пота.
- Воды! - прокричал он и, уже через мгновение, перепуганный секретарь Генрих
Отпаивал его водой, обтирая лицо влажным полотенцем.
- Достаточно, - произнёс архиепископ, почувствовав отступление обморочного
припадка и тяжело дыша глянул на подпись, служившую венцом ужасающей писанины.
То, что он увидел, было, ответом сразу на все вопросы, «Сизокрылая птица, голубь
Густав и подпись. У Его преосвященства отлегло от сердца.
- Значит ты у нас птица? -  поднимая тяжелый взгляд на Густава, спросил он.
- Я не у вас, я, так-то вот, сам по себе птица, - с вызовом ответил монах, но тут же
сменив гнев на милость, захихикал.- Теперь-то я точно слетаю на шабаш. Страсть как
интересно. Я и танец для этого придумал. Хотите, покажу?
- Не надо, - настойчиво произнес архиепископ, но его возражение не было услышано.
Браг Густав, уперев руки в бока и задрав голову к потолку, пустился в пляс вокруг
стола его преосвященства, громко топая ногами.
- Ать, Ать, ать, ать, - выкрикивал монах, и его туша содрогалась в такт с голосом,
создавая картину чего-то потустороннего.
Прекратить! Молчать! - заорал папский сановник, чувствуя, что он сам начинает
сходить с ума.
Густав остановился и обиженно уставился на архиепископа.
- Что, не понравился? Ну и зря, так-то вот. Ну и хрен с Вами, Ваше
преосвященство! Ну, и я, и полетел тогда, так-то вот! - в сердцах воскликнул Густав и двинулся к открытому окну.
- Куда! - закричал секретарь Генрих и кинулся наперерез монаху.
- Отстань, отмахнулся от него Густав и легко, словно и не весил он добрых полтора
центнера, разгнавшись сиганул на волю.