Дед Кузьма

               

                «… то ли эхо прошедшей войны.»
                (Из песни.)


     На дворе стояла середина семидесятых годов двадцатого века. В далёком райцентре, по улице Энтузиастов, 6, жил человек, Кузьма Тимофеевич Сопельников.
     Это был старый, заслуженного вида, ветеран. Во дворе его звали дедом Кузьмой.
     Тихий, одинокий старичок на пенсии, дед Кузьма подрабатывал ещё ночным сторожем при скотобойне. Очень любил украинские песни, советские и народные. Поговаривали, что служил он когда-то в танковых войсках, то ли майором, то ли подполковником и что дошёл до Берлина. Но дед Кузьма не любил ворошить прошлое и лишь по праздникам надевал свои боевые ордена и медали. А когда перед Днём Победы на него наседали пионеры, дед Кузьма шёл в школу и рассказывал октябрятам и комсомольцам, как командовал под Прохоровкой взводом тяжёлых танков из состава Пятой гвардейской танковой армии Воронежского фронта под командованием генерал-лейтенанта Павла Алексеевича Ротмистрова.
      Дед Кузьма имел золотые руки, и все соседи всегда обращались к нему за помощью, если надо было что-то залудить, припаять или починить, электроплитку там, будильник, или, допустим, наточить мясорубку. Старичок всё делал быстро, на совесть, довольствуясь простым советским "спасибо".
     У деда Кузьмы была сараюшка в углу двора за черёмухами, и там он всё и починял.
     И вот однажды выдался особенно погожий денёк, совсем как в одном дореволюционном стихотворении, где звучали такие строки:

              Это май-баловник, это май-чародей
              Веет свежим своим опахалом.

     Немного по-буржуйски, но по существу верно.
     Старичок Кузьма попыхивал «казбечиной» и, улыбаясь в прокуренные усики «а-ля нарком Ягода», мастерил на своём верстаке детскую игрушку в виде танка.
     Тут в дверь сарая тихо постучали, обождали и постучали снова.   
     - Это кто у нас там такой скромный? – весело крикнул дед Кузьма. – Ванюшка, ты, что ль, балуешь? Погодь, скоро будет твой «ИС-2» к походу готов, через пол-часика прибегай. Не дрейфь, Ванятка, порядок в танковых частях!
     Но дверной проём загромоздил квадратным телом вовсе не Ванятка, а кто-то совершенно другой, из-за спины которого выглядывал любопытный дворник, и негромкий, отливающий металлом, голос спросил:
     - Гражданин Сопельников? Кузьма Тимофеевич?
     - Точно так! – всё ещё весело доложил дед Кузьма. – Он самый! А-а…
     - А может, мне вас лучше называть вашим истинным именем: гауптшарфюрер Бандура? – внезапно спросил спрашивавший. – Орест Яковлевич? По прозвищу «Горлорез»? - и бросил на верстак пачку страшных фотографий.
     Дед Кузьма вцепился в них глазами, захрипел, попятился и рухнул на чурбачок. Затем закрыл своё мерзкое морщинистое лицо трясущимися обагрёнными руками и глухо простонал:
     - Нашли таки, черти краснопузые! И ведь все-то тридцать лет ждал… У-у, жидо-кацапы, всю душу вы с меня по капле выдушили! – по-волчиному взвыл он. - Попадись вы мне в сорок втором!
     И вдруг завизжал:
     - НэнАвыджу! Ох, як же ж я вас всих нэнАвыджу!..
     И деда Кузьму, это эхо войны, повели. То есть, не Кузьму, а шарфюрера. Ну и гадюка! А ещё ему пионеры галстук повязывали, салют отдавали! Тюльпаны дарили фашистской морде!


         2025 г.